2. ВЕНЕЦИЯ И ДЗЕНО

2. ВЕНЕЦИЯ И ДЗЕНО

Род Дзено по-итальянски, Гено или Генуе по-латыни, был одним из старейших в Венеции. Дзено были трибунами в Новом Риме — Византии, впоследствии получившем название Константинополь; семейство это переехало в Венецию из Падуи в начале VIII века, когда на островах лагуны началось строительство города. Представители его принимали участие в выборах первого дожа. В Средние века большинство европейцев, — кельты и скандинавы, саксонцы и лангобарды, — считали себя христианами и в некотором смысле римлянами. Семейство Дзено возводило свое происхождение к двум святым, Зенону из Виченцы и Марку Зенону, казненным при Диоклетиане, а также к двум византийским имераторам, Зенону и Льву. Это имя является столь же древним, как классическая философия. Грек Зенон из Александрии является автором того парадокса, что Ахилл никогда не догонит черепаху. В желании доказать римское происхождение семейство Дзено утверждало, что ведет начало от рода (gens) Фанния, потомка Энея, которого Вергилий объявил предком основателя Рима.

У венецианских Дзено были давние связи с викингами, норманнами, крестоносцами, завязавшиеся после их первых вторжений в Средиземноморье. В 911 году викинги захватили Нормандию и оставили одного из Сент-Клеров пограничным бароном для предотвращения нападения из Парижа. Сент-Клеры стали норманнами и потом участвовали в завоевании Англии. В битве при Гастингсе сражались девять Сент-Клеров. Потом норманны устремились, минуя Испанию, на юг, основали королевства на Сицилии и княжества на Ближнем Востоке. Норманны и франки представляли собой головной отряд крестоносцев, а в 1107 году норвежский король Сигурд появился со своими кораблями при осаде Сидона. Венецианская эскадра спасла этот флот викингов от поражения в битве с флотилией мусульман из Тира. В 1152 году еще один норвежский флот крестоносцев под командованием Рогнвальда, в то время Оркнейского графа, собрался в Гросзее для плавания в Святую Землю. В то время Венеция соперничала с Генуей, Пизой и Марселем за доставку воинов и паломников в Левант. Ее первое успешное вторжение произошло во время Первого крестового похода, тогда Хайфа была взята с помощью венецианского флота. Потом Венеция играла все более успешную роль в торговле и войне с Левантом, и всегда требовала половину или третью часть военной добычи и привилегированных торговых концессий.

Венецианцы взаимодействовали с военными орденами. Девять рыцарей, ставших официальными основателями ордена Соломонова храма, были спутниками Готфрида Бульонского в Первом крестовом походе, как и один из первых рыцарей из рода Сент-Клеров. Готфрид отказался от короны Иерусалимского королевства[7], но остался самым сильным его покровителем. Он принял титул Защитника Гроба Господня и основал небольшой орден рыцарей-монахов для защиты Храма Спасителя. Его примеру последовали Гуго де Пайен, Годфруа де Сент-Омер, провансский граф и еще шесть рыцарей, которые основали военный орден для защиты паломников в Святую Землю. Большинство этих основателей происходило из Лангедока и графства Шампань. Они получили в свое распоряжение южное крыло королевского дворца в Иерусалиме, рядом с тем местом, где стоял Храм Соломона. Потом им отдали Купол Скалы (Куббат-ас-Сахра), или мечеть Аль-Акса — мусульманскую святыню, перестроенную им в крестообразный храм, построенный по образцу Храма Гроба Господня, который они превратили в свою штаб-квартиру. Они-то и были подлинными стражами Соломонова храма, за который паломники принимали Купол Скалы.

Через шесть лет после официального создания ордена храмовников, вслед за которым был создан орден Рыцарей при госпитале святого Иоанна, или госпитальеров, венецианцы присоединились к осадившим Тир военным орденам. Пока последние не приступили к постройке собственных флотилий, Венеции и другим торговым городам Италии и Франции приходилось охранять Иерусалимское королевство от нападения Египта с моря. В 1204 году, во время Четвертого крестового похода, ошибочная политика Венеции позволила крестоносцам разграбить ее морского соперника — Византий[8], или Константинополь. Поставленные венецианцами условия перевозки крестоносцев были настолько так суровы, что в руки их попали внушительные территории, принадлежавшие Византийской империи — Греция, Пелопоннес и многие острова, в том числе Крит. Венецианец Томмазо Морозини был даже поставлен в патриархи Константинополя, получив власть над великим храмом Святой Софии. Это привело обусловило господство венецианцев в Восточном Средиземноморье в XIII–XIV веках, несмотря на противодействие Генуи и мусульманских флотов.

Хотя семейство Дзено и принадлежало к числу двадцати четырех, считавшихся в Венеции «давними» или «старыми», они не обладали в городе таким могуществом, как Дандоло или Гримани. Пик его влиятельности пришелся на XIII–XIV века. Первый значительный член рода, Марино Дзено, был генерал-капитаном Моря и привез воинов Четвертого крестового похода в Константинополь, где, как писал автор мемуаров Жоффруа де Вильярдуэн, священных реликвий находилось столько, сколько было в остальном христианском мире. Сам Марино Дзено стал первым вице-дожем или подестой Константинополя; он носил подобавшие венецианскому дожу пурпурные башмаки и чулки, а также построил стену и крепость для защиты венецианского квартала на мысе Золотой Рог от остальной части города. Кроме того, он отвечал за отправление рыцарей на Святую Землю, конечное место их назначения. Так началась связь между семейством Дзено и рыцарскими орденами, продлившаяся более трех столетий.

На заре дипломатии семейство Дзено продолжало поставлять государству генерал-капитанов Моря, адмиралов флота, колониальных администраторов на множестве венецианских островных владений и легатов или послов. Один из членов этого семейства, Реньеро, стал дожем после того, как нанес поражение генуэзскому адмиралу, герб которого взял себе — четыре пурпурных диагональных полосы на серебряном поле, где впоследствии появился лев. Он составил первый полный венецианский морской кодекс, который защищал частное предпринимательство, а не сдерживал его, однако на судовладельцев легла большая ответственность: самим patronus приходилось быть капитанами в каждом торговом рейсе. Умерший в 1268 году Реньеро оставил большое состояние, часть его составляла добыча, взятая при разграблении Константинополя — которым вновь завладели греческие императоры — пошедшая на строительство фамильной церкви Крозикьери в Канареджо. Площадь Святого Марка приобрела нынешний вид во время его пребывания на посту дожа. На украшение ее пошли мрамор и сокровища Константинополя: помимо многих священных реликвий над фасадом базилики были установлены четыре бронзовых позолоченных коня. Впоследствии семейство Дзено построило на этой площади фамильную часовню, украшенную превосходной мозаикой, изображавшей путешествие святого Марка в Египет и возвращение его останков.

В дальнейшем нажитое торговлей богатство и колониальные связи способствовали тому, что из семейства Дзено вышел один кардинал, четыре епископа, трое герцогов Крита, шесть герцогов Кандии, двенадцать прокураторов и десятки послов, особенно в страны Леванта. Морская империя Венеции сделала это семейство влиятельным и богатым, главным образом как перевозчика паломников и крестоносцев. Пьетро Дзено, прозванный Драконом, стал генерал-капитаном Христианской конфедерации, созданной для противостояния туркам, и поместил дракона на щит фамильного герба — как и принц Генри Сент-Клер. Дзено были ведущими защитниками морского могущества Венеции не только от турков и египетских мамелюков, но и от соперничавших с ней приморских городов — Генуи, Пизы и Марселя — а также от растущих флотов военных орденов, которые начинали строить свои базы на море — как храмовники Замок Пилигримов — для зашиты своих торговых и банковских дел. Увы, они уже сдали Иерусалим войскам победоносного Саладина и перестали играть роль защитников паломников, идущих к святым местам. Поэтому рыцари Красного Креста обратились к морю.

Через сто лет после основания ордена Великий магистр Гийом де Шартр заставил храмовников построить Замок Пилигримов на мысе Атлит к югу от Хайфы. Эта громадная крепость включала в себя природную гавань и обнесенную стенами верфь. Она послужит принцу Генри Сент-Клеру образцом для строительства морского дворца в Керкуолле на Оркнейских островах. Эта крепость могла прокормить четыре тысячи человек благодаря своим огороженным садам и рыбоводным прудам, соляным копям и источникам пресной воды. Ее восьмигранная церковь была сооружена по образцу Храма Гроба Господня и капитулов ранних английских соборов, — почти круглой, опирающейся на восемь концов храмовнического креста. Широкая, обращенная к Святой Земле, восточная стена крепости была ее главной защитой, и храмовники были настолько уверены в своем могуществе на море, что оставили западную, восточную и южную стороны открытыми для атаки с утесов. Флот Пятого крестового похода, шедший в Дамиетту на Ниле, подошел к Атлиту, чтобы принять на борт храмовников. Руководитель перевозки паломников именовался Magister Passagii. Римский папа мог приказать храмовникам выставить двадцать галер для защиты прибрежных вод. У них были торговые и пассажирские пристани во всех больших портах Средиземноморья и в нескольких на Атлантическом побережье. Документы из архивов короля Англии Генриха Третьего свидетельствуют; что они могли свободно перевозить шерсть на своих судах между Бристолем и Лa-Рошелью во Франции. Поменяв конскую уздечку на корабельный штурвал, они стали превосходными моряками и навигаторами.

В XIII веке храмовники представляли собой внушительную силу на Средиземном море. Замок Пилигримов в течение семидесяти пяти лет служил центром торговли и банковского дела в Леванте, и лишь после падения Акры его гарнизон пришлось эвакуировать на Кипр вместе с сокровищами ордена. Храмовникам даже при их морском могуществе было трудно удержать свои оставшиеся укрепления на Святой Земле. Их крепости на суше все чаще подвергались осадам и стали непригодными для обороны. В 1267 году магистру Храма во Франции пришли отчаянные письма с требованием перевести сокровища храмовников в Святую Землю, чтобы расплатиться с наемными лучниками и рыцарями, нанятыми для противостояния мусульманам. «И ради Бога, — заканчивалось письмо, — примирите генуэзцев с венецианцами, ускорьте отправление нового крестового похода».

Однако новый крестовый поход для спасения Акры так и не начался, и последние крепости храмовников в конце века захватил Бейбарс, султан Египта, мамелюки которого получили прозвище «мусульманских храмовников». Орден отступил на Кипр и в Венецию, госпитальеры переместились на Родос, затем на Мальту, чтобы сражаться против неверных на море. Им помогали венецианцы, иногда они взаимодействовали с мусульманскими государствами, а не с итальянскими соперниками на море, но видели в военных орденах христовых воинов, хотя храмовники подверглись влиянию арабов и заключали договоры с исламской сектой ассассинов, чтобы сохранить свою собственность в Святой Земле.

Храмовники с самого учреждения ордена располагали связями с шотландским дворянством. Основатель ордена, Гуго де Пайен, был женат на француженке Катрин де Сен-Клер и во время вербовочной поездки по Европе привлек членов этого семейства в Шотландию для вступления в орден и основания штаб-квартиры храмовников в Балантродохе, всего в шести милях от замка Сент-Клеров в Росслине. Крестоносцы из Шотландии обычно держали путь в Святую Землю через Венецию. Они знали об искусстве мореплавания и могуществе Венецианской республики. Принц Генри Сент-Клер отправился в крестовый поход с Петром, королем Кипра, на короткое время отбившим Александрию у мусульман.

Карло Дзено, сын Пьетро Драконе, тогда ведущий капитан Венеции, отвечал за транспорт для путешествия в Египет. Его позднейший биограф сообщил о встрече Карло с шотландским принцем в Святой Земле и о его возвращении для обороны Кипра. В молодые годы Карло занимался торговлей с Востоком и дипломатией. Когда между Венецией и Генуей началась война, он сформировал флот и разграбил генуэзские колонии в Леванте. В отечественных водах война для Венеции шла неудачно, в 1380 году генуэзский флот захватил юго-западную часть лагуны у Кьоджи и блокировал венецианцев в их городе. Венецианские корабли не смогли прорвать блокаду. Тогда флот Карло Дзено вернулся с Востока с добычей и в свою очередь блокировал Геную. Он пресекал все попытки бегства, и через полгода осады и голода генуэзцы сдались. Решающим фактором в этой битве было использование новых корабельных орудий — петриер. Они изготовлялись из нескольких сваренных между собой и соединенных шестью-семью кольцами пластин. Заряжались с казенной части и стреляли маленькими каменными ядрами, больше наводившими страха, чем причинявшими вреда. Недавно четыре таких орудия были подняты у пристани Арсенала и демонстрируются в «Музео Сторико Навале»[9]. К началу пятнадцатого века они устарели, поскольку тогда уже научились отливать орудия целиком из железа или бронзы.

Карло Дзено не только спас Венецию, «как Фурий Камилл спас Рим», но и покончил с генуэзской угрозой в Леванте. Ему присвоили имя «Лев», которое он начертал на своем щите. Торговлю и дипломатию в Восточном Средиземноморье теперь полностью контролировали венецианцы сообща с военными орденами рыцарей, захватившими Родос и другие острова и сменившими коней на боевые корабли. Он едва не спас от плена византийского императора Иоанна и оставался значительной фигурой в политике Леванта. Его назначили прокуратором и едва не избрали дожем. Карло был одним из самых влиятельных людей своего времени в Венеции, где храмовники и тевтонские рыцари устроили штаб-квартиры. Он спас императора Мануила от Тимура с его монголами, однако не смог помочь ему избавиться от юного Сулеймана с его турками в то время, когда брат возил принца Генри Сент-Клера на поиски новой империи в Новом Свете.

У Карло Дзено было два брата, Николо и Антонио, оба они служили капитанами и колониальными чиновниками. Безупречная служба Николо государству снискала ему титул Ser Dracone или Cavaliere, его также получил и прокуратор Карло. Когда Марко Барбаро, другой венецианский патриций, писал о шестидесяти четырех благородных семействах Венеции, в статье «Дзено» он отметил, что Николо называли «богачом», и что он был капитаном галеры в битве с генуэзцами при Кьодже, в которой одержал победу его брат Карло. В других сообщениях он упомянут как один из трех синдиков, избранных в 1388 году для управления колониальным городом Тревизо. В течение четырех лет до 1400 года, когда он написал завещание, упоминания о нем в венецианских анналах отсутствуют.

Тревизо находится северо-западнее Венеции, на пути к перевалу Бреннер через Альпы. Через этот перевал шел оживленный торговый путь на север, в Ломбардию, Германию и страны южной Прибалтики. Поскольку Венеция была ведущей торговой державой того времени, немецкие торговцы валили толпами через Тревизо усваивать новые арабские цифры, двойную бухгалтерию и математические методы навигации, которые венецианцы переняли в Леванте. Немцы даже основали в Венеции факторию, Фондако Деи Тедески, чтобы облегчать торговлю и обучение ведению дел.

Далее Марко Барбаро отмечает в своей Libro di nozze, что Николо отправился исследовать северные моря, за ним последовал брат Антонио. Впоследствии они создали совместное описание «путешествия среди островов южнее Полярного круга и открытий, совершенных в 1390 году — по приказу Zicno (Сент-Клера), короля Фрисланды, он (Антонио) отправился на континент Эстотиланда в Северной Америке. Антонио прожил во Фрисланде четырнадцать лет: четыре с братом Николо, десять один». В этот период поступило ложное сообщение о смерти Николо, но Антонио вернулся перед самой смертью в 1406 году в Венецию, где его брат Карло был прокуратором. Очевидно, он привез из путешествий записи и карты, которые его потомок, другой Николо Дзено, видел ребенком в фамильном дворце в Канареджо. Частично уничтоженные, эти свидетельства были опубликованы в 1558 году в Венеции как «Книга и Карга» Дзено, которая по сей день вызывает споры. Если она основана на подлинных записях, как предположил Барбаро в своем сообщении о семействе Дзено, опубликованном двадцатью двумя годами ранее, тогда Венеция и Антонио Дзено должны принять честь открытия и колонизации Северной Америки почти за столетие до Христофора Колумба из соперничающей Генуи.

Прежде чем вдаваться в подробности «Книги» Дзено, нужно навести справки. Почему два значительных венецианских капитана и администратора, братья одного из самых могущественных людей в городе, провели столько лет в северных морях? Едва ли им было нечего делать в Средиземноморье. В конце XIV века насчитывалось всего около тысячи трехсот аристократов, которые могли быть избраны в Большой Совет. Из их рядов выходили флотоводцы, администраторы и послы. Аристократы были немногочисленны и ценны: на тысячу венецианцев приходился один аристократ. Генуя все еще представляла собой угрозу на море — как и флоты мусульманских Египта и Турции тоже. Опытных колониальных правителей и дипломатов было мало. Члены семейства Дзено занимали и продолжали занимать эти должности. Кажется невероятным, чтобы Николо Дзено могли отстранить от службы Венеции всего лишь ради исследования северных морей. Без распоряжения Совета его брат Антонио не мог присоединиться к нему на Оркнейских и Шетландских островах, приведя с собой купленные на собственные деньги венецианский корабль.

Скорей всего, мы имеем здесь дело с известной государству секретной миссией, позволившей двум столь выдающимся персонам отправиться на север и долго служить шотландскому принцу. Назначение Николо Дзено в Тревизо уже наделило его опытом торговли с севером. Интерес Венеции в развитии торговли и создании союзов в Северной Атлантике подтверждается тем фактом, что в 1396 году Карло Дзено был отправлен послом во Францию, затем в Англию, пока его брат Антонио готовил шотландский флот к колонизаторской миссии на запад. Согласно «Книге» Дзено, Николо уже отплыл в экспедицию к Гренландии, начал обследование ее восточного берега и сообщил Карло о процветающей торговле соленой рыбой и мехами между норвежскими колониями в этой земле и Исландией, Шетландскими островами и Скандинавией. Он также описал флот шотландского принца, которому служил, завоевание Сент-Клером Оркнейских, Шетландских и нескольких Фарерских островов. Эти завоевания являются фактом. Одним из подтверждений правдивости большей части «Книги» Дзено является то, что она основана на письмах, которые Николо и Антонио отправляли брату Карло с Оркнейских и Шетландских островов, их точное описание малоизвестных кампаний и войн на этих островах, сообщения о которых обычно не достигали Венеции. Венецианское государство поддерживало семейство Дзено в его стремлении к торговле и влиянию в Северной Америке.

Нет никакого сомнения и в тесных связях венецианских дипломатов и семейства Дзено с военными орденами со времени их основания в Иерусалиме после Первого крестового похода до последней остановки на Мальте, где они оставались незначительной военно-морской силой. С упразднением ордена храмовников после 1307 года госпитальеры присвоили много собственности и функций этого ордена: это было сделано в штаб-квартире храмовников в Сан Джорджо ди Скьявони. Поэтому неудивительно обнаружить бородатую фигуру коронованного рыцаря в одеянии храмовника, управляющего колониальной плантацией, перерисованную венецианским печатником Вавассаторе с опубликованной в 1545 году карты мира, составленной Каспером Фопелем из Кельна. Вавассаторе напечатал свою версию тринадцать лет спустя, в один год с публикацией «Карты Дзено». Знаменательно, что фигура коронованного рыцаря находится на месте провинции Новая Шотландия, названной Фопелем Baccalearum Regio по Меркатору, и Эстотиландой — Николо Дзено. Этот факт предполагает традициои-ное семейное знание истинной причины плавания на север в 1390 году первого Николо Дзено, за которым последовал брат Антонио.

Фигура коронованного рыцаря не появляется больше ни на одной из дошедших до нас ранних карт Северной Америки. Она остается уникальной на гравюре Вавассаторе, сделанной с карты Фопеля. Он должен был знать о карте Николо Дзено, выпущенной в том же году, так как Дзено считался одним из ведущих картографов Венеции. В этом небольшом городе все видные люди должны были знать друг друга. Какая-то причина побудила Вавассаторе поместить фигуру коронованного рыцаря именно там, где это сделал Фопель. И долгая связь семейства Дзено с крестоносцами и храмовниками указывает причину для отправления находящихся на службе у шотландского принца первых венецианских исследователей на дальний Север — на поиски расположенного на западе Нового Иерусалима.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.