12. Второй этап развития конспироструктур, 1770-1870-е годы: взгляд с высоты

12. Второй этап развития конспироструктур, 1770-1870-е годы: взгляд с высоты

Новый (второй) этап развития КС (1770-1870-е годы) начался тремя важными событиями по обе стороны Атлантики. В 1776 г. на германской почве возникла структура, которой суждено было сыграть большую роль, причем главным образом не столько в Германии, хотя и здесь идеи ее представителей повлияли как на масонов, так и на революционеров, сколько за ее пределами, включая Америку.

В том же году представители североамериканских колоний Великобритании объявили об отделении от метрополии и образовании нового государства — Соединенных Штатов Америки, которое, не имея феодальной традиции и будучи искусственным, стало играть роль полигона для различных КС.

В 1789 г. началась Французская революция, в подготовке которой значительную роль сыграли масоны, иллюминаты, швейцарские и французские банкиры и Великобритания, точнее, ее спецслужбы. Закончился второй этап франко-прусской войны, исход которой в значительной степени был предопределен сговором французских, немецких и британских «братьев». Таким образом, второй этап развития КС начался и закончился на германо-французской почве с американским «вкраплением» (если на старте это была война за независимость, то в финале — Гражданская война 1861–1865 гг.).

С точки зрения циклов накопления капитала второй этап развития КС совпадает со значительной частью британского цикла накопления; в плане борьбы за мировую гегемонию это финальная фаза англо-французского соперничества (1790–1815 гг.) и пик гегемонии Великобритании (1815–1871 гг.). Второй этап развития КС — это полторы кондратьевской волны: первая (1780/90-е — 1844) и А-фаза (1844–1873) второй; это кризисная фаза (1790-1810-е) третьей волны революции цен и «викторианское равновесие» (1820-1890-е). Ну и, конечно же, это острое начало новой длинной волны борьбы низов против верхов — «эпоха революций» (Э. Хобсбаум) 1789–1848 гг. и «длинные пятидесятые» (1848–1868/73), когда бурное развитие капитала немного затенит борьбу низов, которая, однако, никуда не денется; КС и Великобритания будут активно использовать эти движения в своих интересах, хотя общая картина самого «конспироструктурного мира» усложнится — отражение того факта, что намного более сложным стал Большой Мир. В связи с этим усложнились и укрупнились задачи КС и вообще структур, действующих преимущественно тайно, например, «высоких финансов», мощь которых к концу XVIII в. выросла настолько, что они начали ставить поистине грандиозные задачи. Но сначала о КС.

Последние в лице масонов и иллюминатов, как мы увидим ниже, вполне конкретно поставили задачу свержения монархии во Франции. Почему во Франции? Во-первых, потому что там были весьма сильные континентальные ложи, объединявшие значительную часть французской аристократии и дворянства, настроенных против короля. Эти ложи ощущали возможность своего прихода к власти, для одних это означало лишь ограничение королевской власти, для других — установление республики. Во-вторых, удар по короне, а следовательно по Франции соответствовал интересам Великобритании, правящие круги и спецслужбы которой экономически, информационно и организационно работали на социальный взрыв во Франции, тем более, что почва для него была относительно благоприятной. В-третьих, это соответствовало интересам крупного финансового капитала как мощной наднациональной силы.

В 1773 г. во Франкфурте в доме Майера Амшеля Ротшильда состоялась тайная встреча 13 наиболее богатых и влиятельных банкиров. На встрече обсуждался вопрос: как обеспечить финансовый контроль над всей Европой, а затем и над миром? Иными словами, речь шла о чем-то вроде мирового правительства банкиров. После наполеоновских войн Ротшильды попытаются продвинуть эту идею в реальную политику, однако на их пути встанут русские цари — Александр I, а затем Николай I. Отсюда ненависть Ротшильдов к России, русскому самодержавию и Романовым. Когда в последней трети XIX в. Александр II, а затем Александр III через посредников предложат перестать финансировать революционное движение в России, т. е. заключить мир, оба раза ответ был в том смысле, что с Романовыми у Ротшильдов мира быть не может.

В-четвертых, последнее по счету, но не по значению, в свержении Бурбонов (но не монархии во Франции) была заинтересована часть европейской аристократии и ее оргцентр — орден Приорат Сиона. Его представители считали единственными законными королями Франции потомков Меровингов, в частности, герцога Карла Лотарингского, с которым были связаны и основатель иллюминатства Вейсхаупт, и финансировавший его в течение какого-то времени Майер Амшель Ротшильд.

Таким образом, в начале второго этапа развития КС ими была поставлена задача свержения монархии во Франции и резкого ослабления позиций католицизма в этой стране. И если для Приората Сиона речь шла о смене династии на троне, то для масонов, иллюминатов и финансистов это был лишь первый шаг в реализации геоисторического процесса, финалом которого должна была стать наднациональная политико-экономическая целостность, управляемая наднациональной же структурой — и никаких монархий и христианств; таким образом, здесь совпадали интересы масонства и иудаизма. С точки зрения практической геополитики все это соответствовало интересам организованного в островные ложи и клубы британского правящего класса, готовившегося к финальной схватке с Францией за мировую гегемонию — к окончательному решению «французского вопроса».

Задачи, которые ставили КС в начале второго этапа своего развития, были выполнены, однако возникли новые, логически вытекавшие из новой обстановки, создавшейся в результате решения этих задач. Это, во-первых, русский вопрос, с которым КС и Великобритания столкнулись уже в 1820-е годы; во-вторых, это ситуация в мире самих КС — развитие революционного движения и «диких лож». Все это увенчалось колоссальными потрясениями «длинных пятидесятых» (1848–1867/73), которые подвели черту и под вторым этапом развития КС, и под пиком британской гегемонии, заставив британцев искать и создавать иные, немасонские формы КС. Ну а теперь по порядку, начнем с иллюминатов.

В 70-е годы XVIII в. на немецкой почве возникла КС, которая (официально) просуществовала очень недолго, была далеко не такой многочисленной, как масонские ложи, но сыграла большую роль в оформлении антисистемных идей XIX–XX вв., повлияв и на масонов, и на революционеров, и на общественное сознание Европы и Америки в целом. Речь идет об иллюминатах, одной из самых законспирированных КС: в отличие от членов других тайных обществ, ни один иллюминат не нарушил обет молчания[131], наша информация об этом ордене почерпнута из документов, либо изъятых насильственно, либо случайно попавших в руки властей, а затем — историков.

Основал общество иллюминатов Адам Вейсхаупт (р. 1748 г.). По одной версии, его отцом был профессор Ингольштадтского университета барон Икштатт; по другой, Икштатт был его крестным отцом[132], а биологическим отцом был раввин. Образование Вейсхаупт получил в иезуитском колледже — Марианской конгрегации, или Круге св. Людовика[133]. Иезуиты возлагали большие надежды на талантливого юношу, восторженно относившегося к ордену и в 20 лет ставшего профессором университета. (Л.М.М. Отеро Вейсхаупт напоминает Д. Хосе Мария Эскрива, основавшего в 1928 г. в возрасте 26 лет «Опус Деи».)

В какой-то момент Вейсхаупт разочаровался в католицизме и иезуитах, отбросил веру в бога и стал атеистом, а в профессиональном плане — яростным критиком метафизики Канта. В 1771 г. он вступил в масонскую ложу — по крайней мере так гласит официальная версия. Однако если учесть наличие серьезных свидетельств в пользу того, что созданное впоследствии общество иллюминатов было реализацией плана по проникновению в масонство и установлению контроля над ним, то поворот в карьере Вейсхаупта скорее всего представляет собой типичную оперативную игру иезуитов. Это очень похоже на них; как писала монахиня М.Ф. Кьюсак, «иезуиты предлагают миру систему теологии, с помощью которой можно безнаказанно нарушать любой закон, божественный или человеческий, и которая может пренебречь даже папскими буллами»[134]. Иезуиты клялись бороться со всеми, кто противостоит католицизму, и в то же время братались с масонами. Воспитанный такими людьми Вейсхаупт мог играть в самые разные игры.

1 мая 1776 г. Вейсхаупт, теперь уже якобы разочаровавшись в масонстве, создает свою КС — Ordo Illuminatorum, а сам принимает имя «Спартак». B качестве образца организации «Спартак» берет орден иезуитов. У иллюминатов была трехуровневая структура: подготовительные уровни (три ступени), символические (пять ступеней) и тайные (четыре ступени). Формально новичкам объясняли, что иллюминаты значит «просвещенные», «просветленные» и что организация имеет истинно христианскую направленность. Однако на самом деле у иллюминатов, как это обычно бывает с тайными обществами, было не одно дно, а сразу несколько.

Во-первых, на рубеже 1760-1770-х годов орден иезуитов был на грани запрета в некоторых странах, и так оно и вышло, в 1773 г. папа Климент XIV своей буллой запретил орден. Иисус, имя которого носил орден, говорил: «Я свет миру». «Просветленные» Вейсхаупта вполне могли быть одной из структур-поплавков иезуитов, и чем больше «Спартак» поносил своих бывших наставников, тем более вероятной кажется эта версия.

Далее. В XIV–XV вв. в Германии существовала секта под названием «иллюминаты», или Братья Свободного Духа, и это были вовсе не просветленные «любители Иисуса», а сатанисты. Для «посвященной» части иллюминатов этот термин не имел «ничего общего с теософией иллюминатов — столь популярной в свое время — а связан, скорее, с odium theologicum («теологической ненавистью») и обладал необычным для той эпохи сходством с манихейством, дуализмом и пантеизмом. Его члены будут думать, что вступили в новое тайное общество, несущую силу и способную изменить мир. Но те немногие, кто был завербован Вейсгауптом и вошел вместе с ним в состав «ареопага», действительно будут просвещены носителем света, Люцифером»[135]. (Ареопаг — руководящий орган ордена.)

Наконец, есть исследователи, копающие еще глубже и связывающие иллюминатов XVIII в. — через иллюминатов-сатанистов XV в. — с гностическими, а также восточными культами, в частности «рошания» («просветленные» в Афганистане). Ф. Гардинер высказывает мысль, что проникновение с помощью иллюминатов в мир масонства было программой-минимум католической церкви и конкретно иезуитов; программой-максимум был «всесторонний доступ к другим тайным обществам»[136] как в Европе, так и за ее пределами, эдакая «операция “Трест”» католической церкви.

Основными целями ордена иллюминатов провозглашались следующие:

1. Упразднение монархии или какой бы то ни было другой формы правления.

2. Упразднение частной собственности и отмена наследственных прав.

3. Упразднение патриотизма и национализма.

4. Упразднение семьи и института брака, создание системы детского образования в коммунах.

5. Упразднение религий[137].

В этих пяти пунктах поразительным образом совпадают программы всех революционных, антисистемных движений конца XVIII — начала XXI в., с одной стороны, и приверженцев «нового мирового порядка» из среды мировой верхушки, с другой (кстати, сам Вейсхаупт говорил о необходимости мирового правительства). Т. е. перед нами универсальная лево-правая (право-левая) матрица, обеспечивающая союз любых противников существующего режима.

Кроме того, Вейсхаупт осуществил исключительно важный в идейном («идеологическом») отношении двойной синтез, объединив на первый взгляд необъединимое. Во-первых, он объединил в своем учении традиции двух враждующих орденов — тамплиеров и Приората Сиона (начало вражды датируется 1188 г., когда тамплиеры срубили в Жизоре, во Франции, вяз — символ их связи с Приоратом Сиона)[138]. Из наследия первых пришли манихейство, республиканские политические убеждения и стремление свергнуть Бурбонов как ветвь Валуа, уничтоживших орден. Из наследия Приората пришли каббалистика, теории розенкрейцеров, преклонение перед царями Иерусалима, считавшимися родоначальниками Меровингов, а следовательно, опять же стремление свергнуть Бурбонов и посадить на трон потомков Меровингов. Во-вторых, Вейсхаупт объединил рационализм Декарта и Ньютона (розенкрейцерская традиция, восходящая к венецианцам) и антирационализм Руссо и его восходящие к Ф. Бэкону размышления о Новой Атлантиде, которую можно и нужно создать в Новом Свете. (Кстати, именно Америка стала прибежищем части баварских иллюминатов, переселившихся за океан и создавших там свои тайные общества, например, «Череп и кости» в Йейле.) Такое соединение несоединимого — очень характерный иезуитский прием, Вейсхаупт прошел хорошую школу.

В 1777 г. Вейсхаупт вступил в масонскую ложу «Theodor zum guten rat» и начал распространять свои идеи в ней, а посредством этой ложи — в масонстве. В то же время он развернул вербовку в члены своего ордена, в том числе в масонской среде, при этом предпочтение отдавалось знатным, богатым и высокообразованным людям, с одной стороны; с другой стороны, активная работа велась среди юношества.

Общество носило сверхзаконспирированный многоиерархический характер; каждый его член был обязан шпионить за другими и дважды в месяц представлять отчет о проделанной работе. В целях сбора информации, а также для придания «ордену респектабельности, Вейсхаупт принимал туда и женщин, которые, по сути дела, были куртизанками, обслуживающими богатых и знатных иллюминатов. Некоторых дам Вейсхаупт подсылал к вельможам и сановникам, которых хотел скомпрометировать, а затем шантажировал этих искателей приключений. Им не оставалось ничего иного, как сотрудничать с орденом. В противном случае на их карьере можно было ставить крест»[139].

Огромную роль в деятельности иллюминатов сыграл барон Адольф фон Книгге. Фон Книгге был масоном высшей степени посвящения Исправленного Шотландского обряда[140], много поездил по Европе. После знакомства с Вейсхауптом фон Книгге потребовал, чтобы его посвятили в реальную суть дел общества, после чего 1 декабря 1781 г. заключил с ареопагитами формальный договор. По договору он должен был разработать всю систему иллюминатов, связать ее с масонскими ложами и обеспечить в них перевес иллюминатов[141]1, т. е. подмять масонов под себя.

«Творческому воображению Книгге предстояла увлекательная работа. И он справился с ней, создав глубокомысленную систему в фантастически-теософской форме. Возвратившись во Франкфурт, он немедленно принялся за работу. Сохранив созданную Вейсгауптом начальную школу, объединившую в себе классы учеников, минервалов и малых Иллюминатов, он выработал ритуал для средних разрядов и малых мистерий. Большие мистерии с разрядами магов и королевским не были осуществлены.

Вся система в ее целом сохранила иезуитский характер и узаконила деспотическую опеку и надзор за остальными членами. Для эпохи просвещенного деспотизма такая опека была менее оскорбительна, чем для нас. Она была даже необходима для распространения просвещения. А от надзора люди с положением были заранее ограждены. Для новичков и минервалов, побуждаемых к прилежным занятиям и обязанных беспрекословным послушанием, сущность ордена оставалась сокровенной тайной»[142].

Со временем между Вейсхауптом и фон Книгге возник конфликт — идейные разногласия плюс борьба за власть, за которым последовал разрыв.

В 1783 г. у иллюминатов начались проблемы. Мюнхенский книготорговец Штробль, которому отказали в приеме в орден, поднял шум; к нему присоединились некоторые члены ордена. Затем властям случайно (случайно ли?) попали бумаги с планами ликвидации монархии, религии и семьи, и это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

В июне 1784 и в марте 1785 г. курфюрст Карл Теодор запретил у себя все тайные общества, включая масонов и иллюминатов. Орден ушел в подполье и как бы растворился, сам Вейсхаупт умер в 1830 г., по другой версии — в 1822 г. В конце XIX в. орден был формально восстановлен и существует до сих пор, представляя собой скорее всего структуру прикрытия. Ее задача — отвлекать внимание от невидимого ордена, который не только не прекратил своего существования, но оказал огромное воздействие на «повестку дня» нашего времени. И если Вейсхаупт был действительно сыном раввина, то можно сказать, что его влияние на идеологию и целеполагание современного мира сопоставимо с влиянием внука раввина из Трира. Иллюминаты, просуществовавшие в их «чистом» виде десяток лет, оказали как минимум не меньшее влияние на современный мир, чем масоны, существующие уже столетия. Со времен Французской революции (а якобинцы, да и не только они, они — в крайней форме, реализовывали по сути программу иллюминатов) масонские идеи воспринимаются сквозь иллюминатскую призму. То есть идеи и программа иллюминатов считаются масонскими, хотя это разные вещи. В то же время как иллюминатские по происхождению и сути воспринимаются не только идеи революционеров от якобинцев до левых большевиков, но и их политического антипода — правых сторонников Нового мирового порядка. Идеи Вейсгаупта прочно вошли в арсенал КС. Во многом именно поэтому у многих создается впечатление, что за всеми заговорами в мире стоят иллюминаты.

У Вейсхаупта был поразительно широкий круг знакомых — от молодого Робеспьера и Майера Амшеля Ротшильда, основателя династии, до Карла Лотарингского, это потомок Меровингов, великий магистр ордена Приорат Сиона, смертельный враг Фридриха II, командующий австрийской армией в Семилетней войне и ненавистник Бурбонов.

Оба эти человека — Карл Лотарингский и Ротшильд — каждый по своим причинам стремились к свержению королевской власти во Франции. Карл Лотарингский считал французский трон своим по праву потомка Меровингов, а Бурбонов — выскочками в длинном ряду узурпаторов, начиная с Каролингов. К французскому трону вели два возможных пути — долгий и быстрый. Долгий путь предполагал родственный захват трона. Карл уже породнился с австрийским домом, представительница которого Мария Антуанетта стала женой Людовика XVI. Однако потомка Меровингов могли опередить британские масоны и Фридрих, и потому Карл начал подталкивать Вейсхаупта к организации революционных действий во Франции.

В 1773 г. Вейсхаупт познакомился с Ротшильдом, с которым активно обсуждал ни много ни мало вопросы мировой революции. У самого Ротшильда были свои отношения с Карлом Лотарингским и, как минимум, до 1776 г. Майер Амшель и еще четыре еврейских клана оказывали финансовую помощь Вейсхаупту.

Иными словами, Вейсхаупт своим учением, помимо прочего, создал общую идейную базу для всех, кто стремился свергнуть Бурбонов, вместе с ними — монархию во Франции и, в конечном счете, монархию вообще. Это — не говоря об общей концептуальной основе антисистемных сил XIX в., на которую впоследствии удивительно органично легло учение Маркса. Ясно, что все это не могло не заинтересовать главного противника Франции — Великобританию, британские ложи и британскую разведку, активно работавшую на ослабление Франции. Впрочем, именно в середине 1770-х годов, во время подъема иллюминатства, британцы столкнулись с серьезнейшими проблемами «на собственном дворе».