Олесь Стан Великая Молдова. Реалии и перспективы

Олесь Стан

Великая Молдова. Реалии и перспективы

Исторические границы Молдавского княжества очень широки. В далеком прошлом в состав Великой Молдовы в разные годы входил огромный массив территорий, ныне принадлежащих Румынии, Венгрии, Польше и даже Украине. Под властью молдавских господарей Штефана чел Маре и Михая Храброго в отдельные времена находились земли как самой Молдовы, так и Валахии и Трансильвании. На протяжении нескольких столетий владыки молдавского княжества присоединяли новые территории в завоевательных походах, теряли их, затем обретали вновь, чтобы на сей раз расстаться с новыми землями уже навсегда. По сути дела, весь Карпатский регион является единым миром — молдавским миром, и с этой точки зрения историческая миссия Молдовы состоит в собирании этих земель под собственным владычеством. Впрочем, опять же, по определенным историческим причинам, основной силой — объединителем этого мира ныне выступает Румыния. Деятельность этого государства, история которого, начавшаяся в середине девятнадцатого века, не насчитывает и двухсот лет, направлена на прямое поглощение сопредельных территорий. Молдова уже познала на себе все прелести румынского владычества. Особенно ярко экспансионистские устремления румын проявились в период Второй Мировой войны, когда солдаты кондукатора Антонеску устроили на территории Бессарабии кровавый террор, равного которому Молдова не знала со времен османского ига. И тот факт, что румынам для утверждения своего господства пришлось прибегать к насилию, лишний раз свидетельствует о том, что они шли наперекор истории, так как никаких прав на Молдову Румыния не имеет.

В наши дни Молдова ослаблена и втоптана в грязь. Позорное клеймо «самой бедной страны Европы» невозможно смыть ни коммунистическими репрессиями, ни массовой сменой гражданства. Тем не менее, даже в нынешние невыносимо тяжелые годы мы не должны забывать о своей исторической миссии — объединении исконно молдавских земель.

В наши дни вспоминать Великую Молдову Штефана чел Маре и Михая Храброго — значит подвергать себя излишнему нервному стрессу, а думать о ее восстановлении — рисковать потерять остатки здравомыслия. Вряд ли рядом найдется хоть один психически здоровый человек, который поддержит идею предъявления территориальных претензий к Румынии или Венгрии. Даже если помнить о том, что когда-то многое из того, чем они владеют сейчас, было нашим, нельзя игнорировать реальность — для того чтобы требовать что-то у сильного, необходимо иметь силу. У нас ее пока нет.

Тем не менее, некоторые территориальные претензии мы можем предъявить уже сейчас. Почему-то в Кишиневе все реже вспоминают о том, что два исторически молдавских региона ныне находятся под властью нашего ближайшего соседа — Украины. В свое время получив, благодаря мудрой политике вождя народов Сталина, Северную Буковину и южную часть Бессарабии, Украина продолжает удерживать их и после распада СССР. На эти земли уже претендовала Румыния, так не настала ли пора сказать свое слово тем, кто действительно имеет полное историческое право на владение этими землями?

В этом отношении обстановка складывается относительно благоприятно. На Украине хаос — местные политиканы никак не могут поделить власть между президентом, правительством и парламентом. Румыния только что вступила в Евросоюз, где за ней, по крайней мере, на первых порах, будут тщательно следить. Бухарест в ближайшее время вряд ли решится на какие-либо открытые действия. Теоретически, возвращение Северной Буковины может способствовать резкому усилению позиций Молдовы в Юго-Восточной Европе и повысить национальное самосознание молдавских граждан. Ничего нереального в проекте присоединения этих земель к Молдове нет: Украина — это геополитическое недоразумение, безнадежно больная псевдострана, существование которой обусловлено исключительно противостоянием Запада с Россией. И Россия, по крайней мере, негласно, поддержит притязания Молдовы на территории, по жестокому недоразумению входящие сейчас в состав Украины, как поддержала бы любую инициативу, ведущую к ослаблению санитарного кордона вокруг себя, выстроенного Западом.

Даже само название «Украина» («окраина») говорит о чем-то абсолютно периферийном, бесконечно далеком от Центра. И теперь исконно молдавские территории находятся в стране под названием «Окраина»!

Киев, в свою очередь, сам претендует на Приднестровье, апеллируя к наследию Сталина, которого украинские политики при этом не устают проклинать за «голодомор». Но Молдове нет нужды обращаться к одной из самых темных эпох в истории человечества. Наши претензии абсолютно законны, они основаны на бесспорных исторических фактах. Начало становления Молдовы как сильной региональной державы может быть положено уже сейчас.

Говорить сегодня о сколько-нибудь значимой роли Молдовы в мировой политике может либо провокатор, либо прирожденный борец за идеалы коммунизма. Стараниями Владимира Воронина и его приближенных мы пришли к тому, что политическая ценность РМ полностью определяется существованием Приднестровья. Пока на том берегу Днестра существует зона влияния России, существует и Молдова, но стоит Приднестровью по каким-либо причинам исчезнуть или кардинально сменить «окраску», и надобность в дальнейшем функционировании нашего государства отпадет сама собой. В момент распада СССР все новорожденные государства обладали примерно равными шансами, однако некоторые из них обрели истинный суверенитет, а другие либо примкнули к каким-либо центрам силы, либо превратились в «разменные монеты», предмет глобальных игр России и Запада. К сожалению, Молдова, усилиями ее «элит», попала во вторую категорию. Однако это не означает, что из подобного положения нет выхода. Молдова может и должна изменить свой статус в ряду европейских государств. Возьму на себя смелость заявить, что сейчас назревает ситуация, использовав которую, наша страна может значительно повысить свой геополитический статус. Для этого нужно предпринять ряд ответственных, и, несомненно, рискованных внешнеполитических шагов.

Роль Украины в Европе и ее распад

Главным идеологом украинской «независимости» на Западе всегда был скандально известный Збигнев Бжезински. Он всегда считал Украину гарантом статуса России в качестве большой европейской державы. Потеряв Украину, Россия перестает быть частью Европы. Поэтому Бжезински всегда призывал уделять как можно больше внимания становлению Украины как самостоятельного (в перспективе — антироссийского) государственного образования. Благодаря такой политике, на Украине с девяностых годов в прессе постоянно нагнеталась антироссийская истерия, все политические и экономические промахи и просчеты приписывались «руке Москвы». Когда произошла «оранжевая революция», Запад стал рассматривать Киев как новый центр СНГ, призванный заменить Москву, которую предполагалось полностью лишить любой сколько-нибудь значимой политической роли.

Но все выпито совсем наоборот. Украине был искусственно придан чрезвычайно высокий политический статус, Киев был объявлен главным проводником демократизации постсоветского пространства. То, что «украинский проект» с треском провалился, следует списывать не на усиление России и активизацию ее «империалистической политики», как это делают убежденные «оранжевые», а на неразрешимые противоречия внутри киевских властных структур, которые, в свою очередь, является следствием крайне неустойчивого статуса самой Украины. Невозможность компромисса между проевропейским западом и русифицированным востоком страны раздирает это странное политическое образование на части. После того, как стало ясно, что Киев никоим образом не способен стать центром постсоветского пространства, Запад фактически заключил с Россией новый негласный договор. Согласно этому договору, на Украине сохраняется статус-кво, она больше не является ни откровенно прозападной, ни четко пророссийской, превращаясь в своеобразный буфер, водораздел двух сфер влияния. Однако сейчас и западные, и российские аналитики все чаще выражают убежденность в неизбежности будущего распада Украины. Интерес к этому государству, который был столь высок два года назад, стремительно падает как на Западе, так и на Востоке.

Молдова вместо Украины

Тем не менее, Киев продолжает играть в регионального лидера. Украина старается вести достаточно агрессивную политику, играя на противоречиях между странами СНГ.

Украина, как может, теснит Молдову, претендуя на Приднестровье, этой линии придерживаются все властные круги Киева вне зависимости от политической ориентации. «Оранжевый» Ющенко вырабатывает план приднестровского урегулирования отнюдь не в молдавских интересах, а «пророссийский» Янукович прерывает железнодорожное сообщение на жизненно важном отрезке. Виртуальная организация ГуАМ превратилась в «уголок жалоб» Саакашвили и Воронина на имперский произвол Москвы, Украина уже давно не участвует ни в одном мало-мальски значимом организационном мероприятии (хотя таких, если разобраться, и нет). Если не считать путаных и невнятных тирад Ющенко, произносимых на разных саммитах, участие Киева в делах организации свелось к минимуму. Да и сам Ющенко, убежденный западник, в последнее время все активнее ищет контактов с Москвой для противодействия узурпировавшему его власть Януковичу.

Политический кризис на Украине принял перманентный характер. Центробежные тенденции усугубляются день ото дня. В этой ситуации распад этого странного государства уже никого не удивит. В связи с этим, Молдове предоставляется, без преувеличения, исторический шанс. Молдова может перехватить у Украины ее роль. Осуществить это можно через инициацию ее распада. Необходимо начать процесс, в результате которого все страны-соседи в одночасье предъявят Киеву территориальные претензии. Заявив о своих правах на Северную Буковину и южную часть Бессарабии, и начав последовательно отстаивать собственные требования, Молдова может перетянуть на свою сторону две региональные державы — Россию и Польшу, каждая из которых претендует на определенную часть украинской территории. Россия будет согласна поддержать Кишинев из-за собственных притязаний на Крым, а Польша — из-за своих стремлений вернуть западноукраинские земли, некогда входившие в состав Речи Посполитой. Так как в Польше сейчас у власти находится партия, имеющая крайне сложные отношения с Евросоюзом, есть основания полагать, что польские власти не испугаются окрика из Брюсселя.

В это же время основной задачей молдавской дипломатии становится необходимость убедить Европу и США в том, что роль государства, «разделяющего» Запад и Восток, Молдова может сыграть куда лучше, чем Украина. «Начальный капитал» для этого, несомненно, есть. В глазах Запада Киев стал «лузером», не выполнившим возложенную на него миссию и постоянно требующим все новых и новых финансовых вливаний. Для России же Украина — вечная головная боль, источник многочисленных сюрпризов, в массе своей крайне неприятных. Но и Запад, и Россия в своем, несомненно, разном отношении к Украине сходятся в одном — это геополитическое образование не выполнило свою миссию.

Эскалация подобных настроений должна поддерживаться Молдовой на всех уровнях. Суверенное государство (желательно федеративного типа) в центре Европы, обладающее нейтральным статусом и играющее роль связующего звена между двумя цивилизациями, могло бы устроить всех мировых игроков. Тяжелое положение Украины, балансирующей на гране распада, дает Молдове уникальный шанс принять участие в неизбежном процессе раздела ее территорий. И потеря этого шанса ставит на европейских перспективах нашей страны жирный крест на многие годы.

2.2007