В НОВОЕ ВРЕМЯ

В НОВОЕ ВРЕМЯ

§1. ОСОБЕННОСТИ КРЕСТЬЯНСКОЙ РЕФОРМЫ 1870 ГОДА И «ВИНОВНОЕ» НАСЕЛЕНИЕ

Крестьяне – собственники своей земли. Восстание 1866 г. задержало проведение крестьянской реформы в Абхазии. Работа по её подготовке была возобновлена Сухумской сословно-поземельной комиссией в 1867 году.

Царское правительство решило переустроить сословные отношения в Абхазии. Край нужно было приспособить к новым условиям жизни в империи. Подготовительная комиссия более детально разобралась в основах «странного строя» абхазской жизни.

Император Александр II утвердил 8 ноября 1870 г. «Положение о прекращении личной зависимости и о поземельном устройстве населения в Сухумском отделе», которое было официально объявлено 19 февраля 1871 г., т.е. приурочено к 10-летию отмены крепостного права в России.

В отличие от других крестьянских реформ, где говорилось о «крепостной зависимости», в абхазской сказано лишь о «прекращении личной зависимости» (внеэкономической), так как все категории местного крестьянства являлись собственниками своей земли и в этом смысле не зависели от феодалов.

Что касается характера «личной зависимости» в Абхазии, то она имела здесь свои особенности. Только раба – «ахашвала» – владелец мог продать, подарить, наказать. «Зависимые» же крестьяне («ахую», «амацуразку») лишь эпизодически, на несколько дней в году (2–3 дня весной и осенью) теряли часть своей свободы, сохраняя при этом главные черты свободного человека – гражданские и имущественные права. Иными словами, они сохраняли за собой свободу переселения, право собственности на землю и недвижимость, право наследования. Феодал не мог их продать, подарить, отдать под залог, не имел права бить, оскорблять и т.д. Таким образом, даже низшие категории абхазского крестьянства нельзя считать крепостными.

Условно зависимые крестьяне отбывали отдельные повинности на основе строго определенного, выработанного веками, обычного права.

Личное освобождение. По «Положению» крестьяне должны были заплатить выкуп (от 40 до 120 руб.) феодалу за личное освобождение. Выкуп разрешалось заменять отбыванием натуральных повинностей в течение четырёх лет. «Свободные поселяне» закреплялись на земле площадью от 3 до 7 десятин на семью, а князья и дворяне получали по 250 десятин. Леса и пастбища передавались казне, и за пользование ими крестьяне должны были платить. Они обязаны были также выполнять «мирские повинности»: ремонтировать дороги, строить школы, содержать церкви и т. д.

Крестьянская реформа лишь пошатнула традиционный ритм абхазской жизни. Необходимо иметь в виду и то, что многие пункты реформы так и остались на бумаге. В силу этого обстоятельства патриархальный облик абхазской общины почти не изменился и в пореформенный период.

В контексте русско-турецкой войны. Восстание 1877 г. повлекло за собой усиление национально-колониального гнёта. Как известно, оно вспыхнуло не только здесь, но и на Северном Кавказе (Дагестан, Терская область). Эти движения оказались тесно связанными с событиями русско-турецкой войны 1877–1878 годов.

В мае 1877 г. турецкая эскадра подвергла бомбардированию Сухум, оставленный генералом Кравченко. Высадив десант, который состоял в основном из абхазских махаджиров, турки 13 июня атаковали позиции генерала Алхазова у Илора, однако были отброшены русскими войсками, а затем разбиты на р. Галидзга близ Очамчиры.

В начале августа полковник Шелковников с боем прошёл через Гагрские теснины и Пицунду при содействии артиллерийского огня с парохода «Константин». Первым занял Сухум 20 августа 1877 г. генерал Алхазов. Семитысячный город, сожжённый турецким десантом, оказался безлюдным.

Абхазы – «виновный» народ. Выступление абхазов на стороне Турции повлекло более сильные, чем в 1866 году, политические репрессии. За участие в этом восстании почти всё абхазское население Гудаутского и Кодорского участков было объявлено «виновным». Абхазам, за исключением некоторых представителей высшего сословия, запрещалось селиться вблизи побережья, проживать в Сухуме и в опустевших «местечках» Гудаута, Очамчира. Полковник Аракин предлагал «сгруппировать» население, нарушив хуторской характер расселения абхазов.

Активная высылка повстанцев в губернии Российской империи происходила в 1877–1880 годах. «Виновными» абхазы считались уже в 1877 г., однако официально их «вина» была признана царским повелением от 31 мая 1880 года.

Массовая высылка в Россию. В одном из документов вице-губернатор Рязанской губернии сообщал, что 14 мая 1878 г. принято решение о высылке в губернии европейской России участников восстания 1877 года, в том числе и Закавказского края, в количестве 1490 человек.

В Калужскую, Орловскую губернии и Западную Сибирь по распоряжению департамента полиции были высланы 32 «виновных» абхаза Кодорского участка.

Большинство ссыльных составляли тогда дагестанцы. В отличие от абхазов и черкесов они высылались сотнями, целыми семьями. Трагическое положение ссыльных показано в статье «Кавказские горцы в Новгородской губернии», помещённой в газете «Вечерняя почта» (1877 г.).

В северные области империи в 1877 г. была выслана и одна из групп абхазских повстанцев. В г. Сольвычегодск Вологодской губернии царские власти выслали жителей с. Дранда – Мурзакана Лакербай, Хвата Гумба, Ханашва Мукба, Чича Иванба и джгердинцев – Хирипса и Беслана Маршания, Шмафа Цыба и Хита Ашуба.

Хирипс Маршания в «истекшую войну с Турцией» вместе с другими восставшими абхазами был взят в плен с «оружием в руках». Жил он под надзором полиции сначала в Сольвычегодске, а в 1879 г. – в г. Кадников.

«Новое время» об абхазах. Вместе с ним в Сольвычегодске находились и другие политические ссыльные абхазы. Об этом свидетельствует замечательный очерк, напечатанный в петербургской газете «Новое время» (1878 г.).

«Несколько времени тому назад в Сольвычегодск препроводили сначала турок, – говорится в нём, – а потом несколько абхазцев. Сольвычегодск – глухой и маленький городишка, и такие экстраординарные случаи, как присылка турок и абхазов, оказываются здесь ещё экстраординарнее, ещё резче благодаря этим свойствам города. Всех живее интересовались прибывшими турками и черкесами крестьяне окрестных деревень. Многие из них ходили в город только для того, чтобы посмотреть на турок. Турки и абхазы, в свою очередь, видимо, интересовались русскими».

«Абхазы и турки, – сообщал журналист, – с помощью жестов и немногих заученных слов и частично через переводчика – какого-то татарина – даже в политику с крестьянами пускаются». Крестьяне толпами приходили на ярмарку, чтобы взглянуть, по словам публициста, на их «действительно уж очень зверские» лица.

«Везде, – писал он далее, – где останавливались турки и абхазы, крестьяне окружали их целою толпою и с таким же любопытством смотрели на них, как смотрит обыкновенно русский человек на разные зрелища, вроде пляски прирученных медведей.

Попавшие в Сольвычегодск турки и абхазы никак не могут сказать, что к ним относятся враждебно крестьяне, и таким отношением к ним здешнего крестьянина они, конечно, обязаны тому, что они в плену, в «неволе»…

– И что же? – спрашивали мы крестьян… – Никто не обижает их, когда они ходят по деревням?

– Кто же их станет изобижать? – ответили нам. – Мы теперича боимся, чтобы они нас ещё не изобидели.

– А милостыню дают?

– Все, у кого есть, подают.

– Да ведь у крестьян у самих мало теперь хлеба.

– Что ж поделаешь! Не дать нельзя, потому им надо же что-нибудь есть… А не дашь, – заметил иронически крестьянин, – то, чего даже, Боже упаси, сам возьмет!

«Я только подивился человеколюбию и практической сметливости русского крестьянина, – заключал журналист, – из которой следует, между прочим, тот же вывод, что милостыню нужно давать и для того, чтобы предотвратить воровство и грабёж».

В Сибири. Абхазы, причастные к восстанию 1877 г., высылались и в Сибирь. Один из них Гвадала Анчабадзе (Ачба) из с. Члоу. Томскому губернатору предписывалось (1879 г.) водворить «этого горца в Сибири навсегда». В той же Томской губернии были навсегда поселены в 1879 г. «причастные к минувшему восстанию» крестьяне села Ачандара Эслам Дзгук-ипа и Абзагу Чамба.

Только в Тобольскую губернию к июню 1878 г. было выслано 585 кавказских повстанцев. В Сибири принято было всех горцев – чеченцев, дагестанцев, абхазов – именовать «черкесами». Мощный приток кавказцев в ссылку в конце 70-х годов обеспокоил власти. Царская администрация опасалась «черкесской смуты», боясь их союза с сибирскими татарами.

Махаджирство 1877 года. Репрессивная колониальная политика царизма привела к новой мощной волне насильственного переселения абхазов в Турцию. До 50 тыс. махаджиров вынуждены были в 1877 г. покинуть родину. По сообщению начальника Сухумского отдела полковника П. Аракина почти полностью обезлюдела центральная Абхазия от р. Псырцха до р. Кодор. Нетронутой оказалась лишь территория Самурзакани, так как её прочно защищали русские войска.

§2. ПЕРЕСЕЛЕНИЕ В АБХАЗИЮ ДРУГИХ НАРОДОВ

Изменение этнической карты Абхазии. До трагических событий 1877 г. Абхазия состояла почти исключительно из коренного абхазского населения. В считанные годы она превратилась в пёстрый в этническом отношении край. Грузинский общественный деятель А. Джугели в газете «Дроеба» (1883 г.) писал по этому поводу: «После последней войны было распоряжение, чтобы на местах, расположенных между реками Кодор и Псырцха, не селились абхазы. Селиться здесь разрешалось всем, кроме них».

С 1864 г., после упразднения Абхазского княжества и введения прямого русского управления, здесь основали свои сёла греки, болгары, армяне, русские, эстонцы, немцы и другие, но более всего грузины (в основном мегрелы).

В конце 60-х – начале 70-х гг. XIX в. на страницах грузинских периодических изданий появляются статьи, в которых видные представители интеллигенции Грузии призывают свой народ осваивать опустевшие в результате махаджирства абхазские земли. В этих публикациях откровенно говорится, что только грузино-мегрелы, на правах соседнего абхазам народа, должны колонизовать территорию Абхазии. В 1873 г. Г. Церетели призывал грузин занимать всё побережье Чёрного моря до Крыма, к которому «словно пиявки присосались чужеродцы: греки, татары, евреи и другие». В этот период в Грузии начинает формироваться имперское сознание, а народу внушают мысль о его исключительности и особенной роли на Кавказе.

Якоб Гогебашвили: взгляд на Абхазию. Пожалуй, первой программной работой, в которой говорится о колонизации Абхазии грузино-мегрелами, явилась пространная статья грузинского общественного деятеля и публициста Я. Гогебашвили, известная под названием «Кем заселить Абхазию?». Она была напечатана в газете «Тифлисский вестник» в 1877 году, во время войны России с Турцией. В сентябре–ноябре 1877 г., когда абхазы истекали кровью и массами вынуждены были покидать родину, Гогебашвили доказывал всю выгодность колонизации Абхазии грузино-мегрелами. «Мингрельцы должны явиться первыми заместителями выселившихся абхазцев», – замечал публицист.

В центральную Абхазию хлынул поток «надёжных» народов. В их число входили на первых порах и грузино-мегрелы, расселившиеся вместе с русскими, греками, армянами вокруг Сухума.

Грузино-мегрелы, сыгравшие в Абхазии роль казачества, оказались тогда в привилегированном положении благодаря своему участию на стороне царской России в войне против народов Кавказа (1817–1864 гг.), в том числе и абхазов. Видные представители тифлисской интеллигенции, получившие образование в российских университетах, убеждали правителей России в выгодности и успешности проведения в Абхазии лишь мегрельской колонизации. Ради достижения этой главной цели они высказывали свои верноподданнические чувства, стремясь получить право на исключительное владение Абхазией и её землями. Так, Гогебашвили писал: «В смысле политическом, мингрельцы такие же русские, как москвичи, и в этом же направлении они могут влиять на всякое соприкосновенное с ними племя…».

Без всякого сомнения, можно сказать, что плодами русской военной победы в Абхазии в XIX в. в полной мере воспользовалась зависимая Грузия. Соблазн овладеть истекающей кровью Абхазией был настолько велик, что Гогебашвили прибегнул к формуле: «Колонизация Абхазии мингрельцами является делом, имеющим государственное значение».

Массовое переселение грузин в Абхазию. В результате масса безземельных крестьян Западной Грузии обосновалась в центральной Абхазии, в опустевших сёлах Мерхеул (1879 г.), Беслетка (1881 г.), Акапа (1882 г.), Келасур, Пшап (1883 г.) и др.

Таким образом, в исследованный период этнодемографическая ситуация в Абхазии резко изменилась. Об этом красноречиво говорят статистические данные посемейной переписи 1886 года. Тогда в Абхазии (Сухумский округ) насчитывалось около 69 тыс. человек. Из них абхазы составляли 58.963 чел. (более 85%); мегрелы, лазы и грузины – 4.166 чел. (около 6%); греки – 2.149, армяне – 1.049, русские – 971 чел. и т.д.

В тот же период грузинское духовенство развернуло бурную деятельность, где абхазскому населению навязывались непонятное грузинское богослужение и грузинский язык, а многие абхазские фамилии мегрельскими священниками записывались на грузинский лад.

§3. АБХАЗИЯ В ГОДЫ ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ В РОССИИ

Накануне. С 90-х годов в Абхазии зарождается социал-демократическое движение, оживлению которого способствовала революционная газета «Искра». Она регулярно поступала в Абхазию – цебельдинскую «Ясочку» (имение Вороновых).

Грузинские рабочие Кодорского лесозавода под руководством социал-демократов устроили весной 1902 г. первую в Абхазии политическую демонстрацию. Они протестовали против расстрела мирного выступления рабочих в Батуме. В следующем году в крае прокатилась первая волна забастовочного движения (Гагра, Самурзаканский участок), носившего поначалу экономический характер. Летом 1903 г. оформилась Сухумская группа Батумского комитета РСДРП. В 1904 г. в Абхазии впервые праздновали Первомай. Тогда же среди солдат Сухумского полка стал действовать социал-демократический кружок, а рабочие Новоафонского монастыря, крупного капиталистического хозяйства, пытались организовать забастовку.

Первым откликом на Кровавое воскресенье были события 12 января 1905 г. в Сухуме. За три месяца революции в Абхазии состоялись 11 забастовок, митингов, манифестаций, многолюдные сходы на селе. В начале марта под руководством социал-демократов впервые совместно выступили рабочие и крестьяне (до 10 тыс. человек). Почти два месяца просуществовала «Гагрская республика». Вооружённым путём народно-демократическая власть была установлена и в Самурзаканском участке (продержалась до 9 января 1906 г.).

Огромное воздействие на революционное движение оказала весть о продвижении к берегам Абхазии (23–24 июня 1905 г.) восставшего броненосца «Потёмкин». 20 декабря 1905 г. в Сухуме было введено «положение об усиленной охране», а 28 февраля 1906 г. вся Абхазия объявлена на военном положении.

Боевики Абхазии. Первые боевые группы в Абхазии были созданы под руководством Л. Готошия, Б. Захарова, П. Эмухвари, С. Орджоникидзе. Они во имя революции экспроприировали деньги и ценности у государства и у богатых людей. Так, группа Готошия в октябре 1905 г. совершила налёт на Драндский монастырь и забрала большие ценности. Другая, особая группа, в ночь на 20 сентября 1906 г. экспроприировала на пароходе «Цесаревич Георгий» близ Сухума (у мыса Кодор) 20 тыс. рублей. Есть сведения, в частности, воспоминания очевидцев, что возглавил эту группу боевиков Сталин. Действия подобных групп поощрялись самим В. И. Лениным, который считал их работу неотъемлемой частью боевой работы партии большевиков.

В 1907 г., после поражения революции, начались громкие политические процессы над участниками движения 1905–1906 гг. в Абхазии. На различные сроки каторги и ссылки (от 4 до 15 лет) с общим сроком в 78 лет только по Гагрскому делу были осуждены 11 человек. Четыре года каторги получил и глава «Самурзаканской республики» Платон Эмухвари (Эмхаа), обедневший князь, учитель.

Особенности революционного движения в Абхазии. Основную массу революционеров здесь составляли пришлые агитаторы и крестьяне-отходники из Гурии и Мегрелии, прибывшие на временную работу в различные пункты абхазского побережья. Из 46 осуждённых революционеров только пятеро были выходцами из Абхазии (из них – трое абхазов: Платон и Арзакан (Дмитрий) Эмухвари, Василий Гурджуа), в то время как после восстаний 1866 и 1877 гг. из Абхазии на каторгу и в ссылку были отправлены исключительно абхазы – представители абсолютного большинства населения. Из этого видно, что абхазское население в силу ряда объективных причин в основной своей массе не приняло участие в революции 1905–1907 гг. против царизма. Абхазские сельские общества Гудаутского и Кодорского участков не откликнулись на призывы заезжих агитаторов, хотя и вооружились. Такое положение объяснялось во многом тем, что абхазы были «виновными». Народ, переживший трагедию махаджирства, оказавшись заживо разорванным, перенесший кровавые восстания 1866 и 1877 гг., не мог не понимать, что над ним навис «дамоклов меч» самодержавия. В случае повторного выступления в 1905 г. царизм, конечно, беспощадно расправился бы с «виновными» абхазами.

Другой, не менее важной причиной «безмолвствия» абхазов в 1905 г., составлявших тогда, по крайней мере, половину всего населения Абхазии, было непонимание крестьянством политических задач и целей революции, ибо оно продолжало жить в феодализме и здесь «не существовало сословной распри».

Абхазский крестьянин, который вёл натуральное хозяйство и жил в кругу патриархальных традиций, не мог воспринять марксизма – революционную идеологию рабочего класса, социал-демократические идеи и в силу этих объективных причин оказался в стороне от потока Первой революции. В отличие от других народов, склонных к товарно-денежным отношениям, абхазы не занимались торговлей, отхожими промыслами или поденной работой, считая эти занятия «позорными». Они, за редким исключением, не проживали в г. Сухум, местечках Гудаута и Очамчира. Абхазы в то время ещё сохраняли многие черты, присущие психологии народа-воина, и были лишены всего того, что втягивает в капиталистические отношения, т.е. способствует разрушению сельской общины и формирует кадры рабочего класса.

Вместе с тем абхазское крестьянство события русской революции 1905 г. в Абхазии восприняло как «грузинскую» революцию и с недоверием относилось к тем, кто недавно занял земли их собратьев-махаджиров, а теперь выступал перед ними в роли революционных агитаторов.

Между тем движущей силой революции 1905–1907 гг. в Абхазии не случайно стали западногрузинские переселенцы, ибо царское самодержавие ещё перед революцией начало «особыми правилами» ограничивать «наплыв мингрельцев» в Сухумский округ, что вызывало у последних крайнее раздражение. Именно в заселённых ими местах (Гумистинский, Самурзаканский участки), на Кодорской лесопильне Максимова наиболее остро проявилось «революционное движение».

Снятие «виновности». В мае 1906 г. в Совете Наместника на Кавказе особо отмечалось, что «в течение событий последних месяцев население Абхазии, носящего название виновного, выделялось своей лояльностью по отношению к Правительству, как по сравнению с населением соседних районов, так и по сравнению с пришлым элементом в Абхазии». В декабре 1906 г. предложение о снятии «виновности» с абхазского народа поддержал Председатель Совета Министров царской России, министр внутренних дел П. А. Столыпин, а 27 апреля 1907 г. Николай II отменил царское повеление от 31 мая 1880 года. Спустя месяц после торжественного молебна в Лыхненской церкви было оглашено воззвание о снятии «виновности» с абхазского населения. В нём, в частности, говорилось, что «в смутное время 1905 года… абхазцы с честью вышли из испытания».

§4. ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА

От «кнута» к «прянику». С конца XIX в. царизм в отношении коренного абхазского населения начинает проводить новую политику. Он отказывается от грубой силы, столь характерной для периода 1810–1880 гг., и от политики «кнута» переходит к политике «пряника». Вместо планируемой в Абхазии русской колонизации произошло массовое грузинское заселение, представители которого быстро прибрали к рукам экономические рычаги в крае. Однако ограничительные административно-полицейские меры не принесли ожидаемых результатов. Царизму мешала грузинская церковь, которая в свою очередь пыталась распространить своё влияние на абхазское население (абхазские приходы и школы сплошь состояли из священников и учителей-грузин, которые вели богослужение и преподавание на непонятном грузинском языке). В противовес этому решением Синода была основана Комиссия по переводу богослужебных книг на абхазский язык (1892). С этого времени формируется группа абхазских священников и учителей, которые стали переводить богослужебные книги с церковно-славянского на абхазский язык. Деятельность этой комиссии продолжалась до 1913 г. В её работе активно участвовали К. Мачавариани, священники Д. Маргания, Н. Ладария, А. Ажиба, учителя Д. Гулиа, К. Маршания, Н. Патейпа, А. Чукбар, Ф. Эшба.

Первые торжественные богослужения на абхазском языке были проведены в Лыхненском и Моквском соборах в 1907 г. при епископе сухумском Дмитрии. Одним из первых абхазские богослужения приветствовал известный грузинский деятель Якоб Гогебашвили, который считал, что самостоятельный абхазский язык имеет неоспоримое право на своё богослужение, на свою письменность, на свою народную литературу.

Царское правительство пыталось под прикрытием церковной провести административную реформу в Абхазии. Как известно, Сухумская епархия входила в состав Грузинского Экзархата. Ещё в 1901 г. епископ Сухумский при поддержке князя Голицина представил в Синод проект о выделении его епархии в самостоятельную. Интересно отметить, что границы Сухумского округа были гораздо уже границ Сухумской епархии, которая включала в себя всю территорию Черноморской губернии, часть Зугдидского уезда и Кубанской области с городом Анапа. Но русско-японская война, а за ней и революция помешали разрешению уже решённого вопроса. Данный вопрос затем ставился неоднократно в 1907–1908 и 1912–1915 годах. Очевидно, что такая самостоятельная епархия автоматически привела бы к выделению Сухумского округа, который в 1903 г. в результате административной реформы был выведен из непосредственного подчинения кутаисскому губернатору и напрямую подчинён кавказскому наместнику в Тифлисе. По инициативе принца А. П. Оль­денбургского был сделан следующий шаг по пересмотру статуса Сухумского округа, т.е. выделение из него Гагры и его окрестностей (1904 г.) с дальнейшим присоединением её к Черноморской губернии. А в 1914 г. перед наместником кавказским был поднят вопрос о преобразовании Сухумского округа в самостоятельную губернию. Но и тут Первая мировая война вновь помешала осуществить эту реформу.

Не удивительно, что вслед за Февральской революцией 24–27 мая 1917 г. на съезде духовенства и выборных мирян абхазского православного населения в Сухуме был решён вопрос об автокефалии (самостоятельности) абхазской церкви. На съезде была принята «Резолюция Совета по вопросу об Абхазской церкви». Её подписали председатель съезда Симон Басария, священник Василий Агрба, секретари Михаил Тарнава и Самсон Чанба.

Съезд обратился по этому поводу к синоду, временному грузинскому католикосату и временному правительству. Однако автокефалия Абхазской церкви, провозглашённая в мае 1917 года, не получила дальнейшего оформления.

Возрождение абхазов. «Возрождение абхазов» началось в 10-е годы XX столетия и усилилось в период Первой мировой войны. Об этом свидетельствует знаменательная статья видного представителя абхазской интеллигенции М. Тарнава «Культурный перелом в абхазской жизни», опубликованная в 1916 году… «Надо заметить, – подчеркивал он, – что всепоглощающее военное время отразилось и на абхазской жизни, преимущественно в экономическом отношении. Оно разбудило сонных абхазцев и показало им, что вокруг них совершается явление необыкновенное, что необходимо им выйти из тяжёлой конъюнктуры экономической жизни… Очнулся абхазец, протёр глаза и увидел перед собой вместо прежней «тишины – спокойствия» жизни одно «движение да брожение»; увидел раньше им незамеченную борьбу за существование, почувствовал тяжесть и опасность наступившего момента». И далее: «Для внимательного наблюдения нашей жизни ясно, что совершается постепенное выхождение абхазцев из состояния беспечности… и равнодушия к требованиям жизни и вступление в число трудящихся наций. Причиной такого возрождения абхазцев является не одно лишь воздействие обстоятельств военного времени, но и другие явления, наблюдавшиеся и до войны: 1) вторжение в пределы абхазской территории пришлого торгового элемента; 2) вла­дычество его; 3) возбуждение им чувства соревнования в абхазцах; 4) сознание последними своей оторванности от культурного мира и 5) сознание ими своего бессилия в отправлении своей общественно-культурно-правовой жизни». Аналогичного мнения придерживался и всем известный Самсон Чанба, который писал, что абхазцы начинают «понемногу сознавать, что жить жизнью старой старины теперь трудно, а необходимо начинать жить иной жизнью – культурной». Как видно, национальная интеллигенция играла большую роль в пробуждении национального самосознания абхазского народа (1910–1917). Этому процессу способствовали в немалой степени и подвиги всадников Абхазской сотни из «Дикой» дивизии, особенно корнета К. Ш. Лакербай, который призвал каждого абхазца в своём письме к родственнику приносить «сколько можно пользы своей родной Абхазии и своим собратьям». Не случайно по возвращении с фронта в 1917 г. воины-абхазы составили ядро (Василий Лакоба и др.) национально-освободительной дружины «Киараз». В приобщении абхазов к материальным и культурным ценностям существенную роль сыграла тогда городская жизнь.

§5. ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ

Города – основные организующие ячейки государственности вновь возродились на территории Абхазии в середине XIX – начале XX веков. Благодаря своему центральному положению, а главное, удобной и незамерзающей бухте, Сухум вновь стал первым и наиболее колоритным городом края. Тогда же были заложены основы поселений городского типа в Очамчире, Гудауте, Гагре, Новом Афоне, Пицунде, Гульрипше и др. В 1897 году городское население Абхазии составляло 7,5% от общего числа жителей.

Статус портового города Сухум получил в 1846 году, а с 1864 года Сухум-Кале – главный административный центр Сухумского военного отдела, как тогда стала называться Абхазия. Первые выборы в Сухумскую городскую думу состоялись лишь в 1899 году, а до этого здесь существовали архаичные формы власти (штат городничего и полицейское управление), единственные тогда в Российской империи.

Очамчира и Гудаута в 1870 г., согласно действующим тогда законам, получили статус городов, а с 1896 года стали центрами административного управления Гудаутского и Кодорского участков и являлись местами сосредоточения и распределения товаров, в том числе из-за рубежа. В 1903 году фактически городской статус получила и Гагра. Кавказская администрация не предоставляла «возможности шире развивать идею самоуправления», что являлось тормозящим фактором в развитии городов Абхазии.

Архитектура. Архитектурный облик городов Абхазии, частично сохранившийся до сего дня, сложился после русско-турецкой войны 1877–1878 годов, когда практически всё было разрушено и сожжено. Города Абхазии были распланированы в духе европейского градостроительства. Городской ренессанс Абхазии конца XIX – начала XX веков характеризуется в архитектурном смысле псевдоклассическим стилем, эклектикой и позднейшими элементами псевдорусского стиля, а также модерна. Говорят, что «архитектура – это застывшая музыка». И сегодня можно услышать ретроспективную лирическую мелодию домов, когда проходишь, например, мимо гостиницы «Рица» (бывш. «Сан-Ремо»), музыкального училища (бывш. дом Нинуа), здания администрации города, дома Алоизи при въезде на Сухумскую гору и т.д. Каждое здание имело своё лицо, индивидуальность архитектурных форм, линий и орнаментов, выполненных на высоком художественном уровне. Основным строительным материалом были кирпич, камень, цемент, железо и даже марсельская черепица. Урбанизация Абхазии тесно связана с такими ныне неотъемлемыми её чертами, как промышленность, дороги, телеграф, школа, библиотеки, средства массовой информации и другие атрибуты цивилизации.

Промышленность. В 1905–1907 годах в Абхазии функционировало около 400 предприятий, в которых трудилось 1036 рабочих. Это прежде всего лесопильни (например, В. Р. Максимова в Чхалте, Адзюбже); в Сухуме функционировал ряд кирпичных (И. Искандер, Я. Абас-оглы и др.), мукомольных (мельница Т. Цатуряна), слесарных, маслобойных (Л. Д. Жудра) заводов. В 1903 году в Абхазии было 8 рыбообрабатывающих заводов (даже на Бзыби существовал рыбоконсервный завод купца Игумнова), Новоафонский и Драндский монастыри наладили дельфиньий промысел. Важное место занимали завод для выделки эфирных масел, ряд садово-огородных предприятий. В 1894 году в Абхазии функционировало 11 винно-водочных заводов (Н. Н. Смецкого и др.), в том числе два коньячных завода в Гудауте. Было также налажено производство лимонада и минеральной воды «Анкара». В 1908 году кустарных мастерских стало настолько много, что их пришлось удалить за пределы центральной части города.

Торговля. В 1893 году только в Сухуме функционировало 130 торговых предприятий с общим годовым оборотом в 1.085.000 руб. и прибылью в 143.000 руб. Средняя зарплата мастеровых и рабочих составляла в 1913 году 2 руб. 20 коп. При этом фунт хлеба 1-го сорта стоил 4,5 коп., фунт говядины 1-го сорта – 17 коп., пуд картофеля – 75 коп., пуд фасоли – 1 руб. 60 коп., пуд муки – 8 руб., пуд сахара – 5 руб. 20 коп., пуд местного сыра – 12 руб., ведро водки – 9 руб., десяток яиц – 30 коп., литр молока – 10 коп. и т.д.

На первом месте стоял вывоз табака. В 1911 году только из Сухума его импортировано 476872 пуда на сумму (при стоимости 15 руб. за пуд) свыше 7000000 руб. Для его хранения в Сухуме функционировало свыше 40 складских помещений. Закупкой и переработкой табака занимались ряд товариществ, фабрик и фирм. Помимо табака, из Абхазии вывозились фрукты, сельхозпродукты, лесоматериалы, мрамор, рыбий жир и т.д. В 1910 г. ввоз различной продукции в Очамчиру почти в три раза превышал вывоз. Денежные операции велись через банки Сухумского общества взаимного кредита, отделения Государственного банка Российской империи, Азовско-Донского коммерческого банка и др.

Пути сообщения. Транспорт. Энергетика. Связь. Регулярное и дешёвое морское сообщение было организовано в 80–90-х годах Русским обществом пароходства и торговли, а также Азовским и Российским пароходствами. В 1880 г. в Сухуме появилась первая пристань, а в начале XX в. их уже функционировало 7. Пристани появились в Новом Афоне, Гудауте, Гагре и Мюссере. В 1913 г. несколько пассажирских пароходов курсировали по маршруту Одесса–Батум. Регулярным было и морское сообщение с Орду и другими портами Турции.

В 1891 г. построено Сухумское шоссе, связавшее Абхазию с Новороссийском. В 1898–1903 годах построена дорога Сухум–Чхалта. А проект шоссейной и железной дорог по линии Царицын–Ставрополь–Сухум с тоннелем под Клухорским перевалом так и не осуществился.

В 1913 году сообщение между городами и пунктами Абхазии осуществлялось с помощью фаэтонов, дилижансов, линеек и даже «срочнопочтовых» автомобилей, а также верхом на лошадях и велосипедах (первыми женскими велосипедами в Абхазии в начале XX века пользовались дочери сухумского городского головы М. Л. Томары).

В 1903 году была построена в Новом Афоне первая в регионе гидроэлектростанция арочного типа, уникальная и для России. Вскоре было образовано «Сухумское общество электричества». В 1912 году из 1790 квартир, числившихся в Сухуме, было электрифицировано и снабжено водопроводом 700.

Первая телеграмма, адресованная в Петербург, была послана из Сухума 1 мая 1870 года. Телефонизация городов Абхазии началась на рубеже XIX–XX веков. Почта доставлялась пароходами из Новороссийска и Батума соответственно 4–5 раз в неделю. В день прибытия парохода к вечеру корреспонденцию доставляли в разные уголки Абхазии.

Лечебно-курортное хозяйство. В 1898 году Всероссийский конгресс врачей в Москве признал Сухум одной из лучших климатических здравниц для слабогрудных. В 1902 году по инициативе проф. А. А. Остроумова в Сухуме открылась больница на 35 коек (ныне 1-ая больница). В городе и его окрестностях строятся санатории (например, Смецкого). Параллельно развивается и аптечное дело: в Сухуме в начале XX века функционировало до десятка аптек и аптечных магазинов. Бурно развивается санаторно-курортное хозяйство и в Гагре. На курортное хозяйство были ориентированы построенные в начале века гостиницы в Сухуме («Сан-Ремо», «Ориенталь» и др.), в Гудауте, Гагре, Мюссере, Очамчире и т.д. Организуются и первые горно-климатические курортно-оздоровительные центры (Каманы, Цебельда и др.).

В Сухуме в 1912 году функционировали до 70 ресторанов, 66 кофеен, более десятка пекарен, свыше 50 магазинов, четыре бани, 8 парикмахерских, ряд фотосалонов.

Культура. В 1912 году в Сухуме функционировали 13 школ, в том числе: русская, греческая, армянская, еврейская, Горская, в которой 87,5% мест выделялось для абхазов, школа Общества распространения грузинской грамотности.

Первая в Абхазии городская библиотека появилась в Сухуме в 1859 году. Крупную библиотеку по кавказоведению на русском и многих европейских языках сосредоточил принц А. П. Ольденбургский в Гагре. В Сухуме издавались газеты «Колхида», «Сухумский листок», «Сухумский вестник», в Гагре – «Черноморский край», «Гагринская газета». В 1913 году вышел «Описательный путеводитель по городу Сухуму…» К. Д. Мачавариани.

В конце XIX– начале XX веков в связи с развитием краеведения в черте г. Сухум и других местах начали проводиться археологические раскопки и их публикации (В.И. Сизов, П. С. Уварова, В. И. Чернявский и др.). В 1870 г. при Сухумской Горской школе открыт первый краеведческий музей, а в 1898 году по инициативе Г. А. Рыбинского было создано «Сухумское общество сельского хозяйства», издававшее ряд научных журналов, книг и брошюр.

В Сухуме было создано несколько культурно-просветительских благотворительных обществ: «Сухумское благотворительное общество», «Армянское благотворительное общество», «Сухумское эллинское общество», Магометанское, Еврейское, Лютеранское и др.

В начале века в Сухуме функционировали три театра: Алоизи, театр Самуриди, летний театр в Александровском парке (бывш. Ленина), а также кинотеатры: «Иллюзион», «Наука и жизнь», «Алоизи» и др.

Городская жизнь Абхазии способствовала приобщению местных жителей к общеевропейским ценностям, развитию абхазской культуры, науки и просвещения, что являлось важнейшим фактором в подготовке восстановления абхазской государственности.

§6. ДЕЯТЕЛИ АБХАЗСКОЙ КУЛЬТУРЫ, НАУКИ И ПРОСВЕЩЕНИЯ

Вопреки колониальной политике царизма, культурная жизнь Абхазии вступает в новую фазу своего развития.

Первый абхазский этнограф. Приобщаясь к русской культуре и науке, некоторые из абхазов продолжали служить своему народу по возвращении на родину. Таким, например, был С. Т. Званба (1809–1855 гг.). Он получил известность своими очерками по этнографии абхазов и убыхов, опубликованными в газете «Кавказ», которые позднее вошли в его книгу «Абхазские этнографические этюды». С. Т. Званба в чине подполковника погиб в 1855 г. во время Крымской войны в Ингурском сражении.

Первый абхазский алфавит и букварь. Возникает проблема изучения абхазского языка и письменности, хотя царское правительство преследовало в этом вопросе свои далеко идущие цели. В 1862 г. выдающийся русский лингвист-кавказовед П. К. Ус­лар издал грамматику абхазского языка, а также составил абхазский алфавит на основе русской графики. В 1862 г. особая комиссия под председательством видного русского учёного-нумизмата генерала И. А. Бартоломея на основе буквенных начертаний Услара с небольшими изменениями составила новый абхазский букварь (Тифлис, 1865) «при содействии природных абхазцев» И. Гегия, Г. Курцикидзе и С. Эшба, а также К. Шервашидзе и Гр. Шервашидзе. В 1863 г. в Сухуме была открыта начальная Горская школа с пансионатом, где ковались настоящие абхазские национальные кадры. Школы, являясь источником просвещения, способствовали приобщению населения края к культуре русского народа, сближению русского, грузинского и абхазского народов.

Деятели абхазской культуры. К 70–80 гг. XIX в. относится расцвет творчества писателя Г. М. Шервашидзе (Чачба) – одного из самых замечательных представителей абхазской интеллигенции XIX в., связанного с интеллектуальным кругом И. Чавчавадзе. Г. Шервашидзе, создававший свои произведения в основном на грузинском языке, проявлял себя во всех жанрах литературы, был блестящим публицистом и переводчиком сочинений русских, грузинских и французских писателей. В ряде своих произведений он выражает горячую любовь к родной Абхазии. Остро переживая её угнетённое состояние, он выступал против колониальной политики царизма.

В 90-х годах XIX в. начинается творческий путь А. К. Шервашидзе, имя которого можно поставить в ряду выдающихся художников России. Он оформлял спектакли («Русские сезоны» С. Дягилева) в крупнейших театрах Парижа, Лондона, Мадрида. Десятки его произведений хранятся в различных музеях мира и в частных коллекциях. Он известен и как критик-искусствовед и историк искусства.

В этот период из среды абхазского народа выходит человек, которому было суждено стать основоположником абхазской художественной литературы и создателем абхазского литературного языка – Д. И. Гулиа. Он совместно с К. Д. Мачавариани создаёт в 1892 г. новый абхазский букварь, который становится основным пособием для изучения абхазского языка. В 1913 г. Д. Гулиа издал первую абхазскую лирическую поэму «Переписка между юношей и девушкой», а чуть позже – первое произведение абхазской прозы – рассказ «Под чужим небом».

Многие представители русской общественности, служившие на Кавказе, являлись проводниками общечеловеческой культуры, были на стороне местной интеллигенции, выступавшей против социальной и национальной несправедливости. Среди них видим Н. И. Воронова – сподвижника Герцена и Чернышевского, известного кавказоведа.

Деятели абхазской науки и просвещения. В начале XX в. на абхазский язык переводятся и издаются учебники, научно-популярные, оригинальные и переводные брошюры практического характера, церковные книги (включая Евангелие) и т.д. Так, в 1907 г. выходит «Сборник арифметических задач для абхазских начальных училищ» Ф. Х. Эшба, в 1909 г. – «Книга для чтения на абхазском языке для абхазских училищ» А. И. Чукбара и Н. С. Патейпа, в 1909 г. – «Абхазская азбука» А. М. Чочуа. В 1912 г. офицер русской армии, первый абхазский географ и картограф М. Л. Шервашидзе заканчивает составление карты Абхазии («Апсны ахсаала»). Две ценные этнографические работы Н.С. Джанашия – «Религиозные верования абхазов» и «Абхазский культ и быт», опубликованы в петербургском журнале «Христианский Восток» в 1915 и 1917 гг. Народный учитель П. Г. Чарая написал на абхазском языке для школ серьёзное исследование «Об отношении абхазского языка к яфетическим», вышедшее в Петербурге в 1912 году.

В 1915 г. в Сухуме была открыта учительская семинария, в Гагре – училище, в Гудауте и Гале – начальные учительские школы. В сельской местности, почти в каждой деревне, по настоянию населения открываются одноклассные церковные школы. Тогда в Абхазии уже насчитывалось 156 школ с 8720 учащимися и 264 преподавателями.

«Бзыбский комитет» и местное отделение «Общества распространения грамотности среди абхазского населения» тогда провели большую работу по сбору фольклорного материала, заинтересовавшего академика Н. Я. Марра, который затем использовал его для анализа абхазского языка.

Народное творчество. По большей части песни и танцы, по-прежнему, оставались основной формой искусства. Весьма почитаемы были апхярцисты (абхазские скрипачи) и песенники-импровизаторы, одним из ярких представителей которых был слепой поэт-сатирик Жана Ачба (1846–1916). Он воспевал народных героев, изобличал неприглядные стороны окружающего быта.

Политическая интеллигенция. Происходит также процесс формирования абхазской революционной интеллигенции: С. А. Картозия, Н. А. Лакоба, Е. А. Эшба, Н. Н. Акиртава. Примечательно так же появление группы абхазских публицистов демократического направления, яркими представителями которых были С. Я. Чанба, С. П. Басария, М. И. Тарнава и другие, которые активно выступали на страницах как местной, так и вообще кавказской прессы по вопросам литературы, истории, этнографии, фольклора и языка.

Все это помогало абхазскому народу познавать самого себя, чтобы понять свою, может, небольшую, но неповторимую роль в мировой истории.

§7. НАШИ СООТЕЧЕСТВЕННИКИ ЗА РУБЕЖОМ

О махаджирстве. Точных цифр насильственно выселенных на чужбину абхазов нет, ибо процесс изгнания их со своей родины продолжался в течение всего XIX века вплоть до 1918–1919 годов. Но по зарубежным источникам, абхазов было выселено до 500 тыс. человек. Помимо Турции и других стран Востока, их потомки проживают в ФРГ, США, Канаде, Италии, Албании.

По пути на чужбину и на новых местах жительства переселенцы гибли тысячами. Особенно много их погибло в лагерях для переселенцев. По сей день вблизи Трапезунда, Самсуна и Кефкена имеются огромные кладбища изгнанников.

Большая часть переселенцев-махаджиров была разбросана по всей Анатолии (совр. Турция).

Жизнь на чужбине. Молодых людей из переселенцев стали призывать в армию, и они принимали активное участие в войне 1877–1878 гг. на стороне Турции, проявляя при этом мужество. Вместе с тем, отчаянное положение изгнанников – голод, нужда вынуждали других, чтобы выжить, даже заниматься разбоем. Но большая их часть, как отмечалось, была «наиболее трудолюбивой, хотя и наиболее трудноуправляемой». Так, полковник Чарльз Уильсон писал, что «абхазы, кабардинцы, абадзехи, шапсуги красивое племя; они сильнее, мужественнее, смышленнее местных крестьян и способны к образованию». Все они известны под общим названием «черкесы».

Через несколько лет после переселения в среде кавказских эмигрантов началось движение за полную независимость от князей и дворян. Часть абхазов стала покидать сёла и организовывать крестьянские общины. Другая часть, например, жившая в районе г. Адапазара, не найдя общего языка со своими князьями, переселилась в район г. Дюздже. В результате этого движения многие князья и дворяне стали переселяться в город.

В своё время выдающийся абхазский историк Г. А. Дзидзария отмечал: «…Нельзя считать освещённым прошлое абхазского народа в целом без истории и культуры той части, которая в силу ряда причин сравнительно недавно оказалась в пределах Турции и некоторых арабских стран». Нашими соотечественниками за рубежом могут гордиться многие государства. Так, Египтом с 1382 по 1517 гг. управляла знаменитая черкесская династия мамлюков. В основном они были адыгами и абаза. Один из самых знаменитых мамлюкских правителей Али-бей Абаза Балуткапан – «пленитель облаков», в 1769 году впервые объявивший Египет независимым от султанской Турции, был абхазского происхождения, возможно, выходцем из Лдзаа (Пицунда). Важно отметить, что в средние века мамлюки и те абхазы и черкесы, которые проживали в Стамбуле, Дамаске, Каире и других городах Востока, выкупали своих соотечественников, а зачастую родившихся вне Абхазии своих сыновей отправляли на Кавказ, где они постигали рыцарский кодекс чести – апсуара, и затем возвращали отроками в страны Востока, где они делали головокружительную карьеру, добиваясь самых высоких титулов и званий, например, великих визирей (премьер-министры), полководцев Турции и др.

В XVII веке в Стамбуле при султанском дворе даже возник новый аристократический стиль «абаза», т.е. ношение одежды, оружия и украшение седла на абхазский манер. Он проник даже в Польшу. Знаменитой фигурой был Хайррадин-ат-Туниси (Тунуслу Хайредин-паша, 1825–1890) из рода Лам. Он был продан в 1835 г. на рынке невольников Стамбула. Став свободным и получив образование в Стамбуле, Тунисе и Париже, Хайраддин стал выдающимся тунисским просветителем и государственным деятелем. Он возглавлял правительство Туниса, а в конце 70-х годов XIX века – Османской империи (великий визирь). Он – первый автор тунисской конституции (1861) и сочинения о политическом устройстве европейских стран, вышедшего в Тунисе и Париже.

Турция проводила политику рассеивания «черкесов» по всей стране и даже выдвигались проекты по выселению их в Восточную Анатолию. И лишь вмешательство абхазов Хусейна Рауфа Орбай (Ашхаруа), бывшего в 1922–1923 гг. главой Турецкого правительства (председатель совета комиссаров Турции), Фетофи Ашванба и полковника Рушбея Кобашь (Бганба) помешало осуществлению этого плана. Тогда правительство стало проводить по отношению к кавказскому населению политику отуречивания.

Абхазы в Турции делятся на: ахчыпсаа, бзыпаа, дал-цабалаа, цвиджаа, абжуаа, гумаа, садз-хылцысаа, акуаа; абазины делятся на: ашвуаа и ашьхаруаа. И тех, и других называют общим именем «абаза». Убыхов в Турции много, но знающих свой язык осталось несколько человек, в основном они говорят на адыгейском и абхазском языках.

Активную просветительскую деятельность среди махаджиров вёл преподаватель М. Бутба, который издал для них в Стамбуле (1919 г.) абхазский букварь.