Предыстория Руси (До образования Киевского государства)

Предыстория Руси (До образования Киевского государства)

Норманнская теория

Первая попытка систематически изложить русскую историю относится к XVIII столетию. Приглашенные из-за границы немецкие профессоры-историки со Шлецером во главе, на основании немногих известных тогда летописей и исторических документов, написали русскую историю и создали так называемую «норманнскую теорию» происхождения русского государства.

Теория эта очень простая и сводится к тому, что иностранцы-норманны, выходцы из Скандинавии, пришли и организовали огромное государство славян, простиравшееся от Балтийского до Черного моря и от Карпат до Волги. Пришли они, согласно этой теории, по просьбе самих славян, убедившихся в своей неспособности организовать государство и «призвавших» для этого варягов, которые и распределили между собою северные области: Рюрик стал княжить в Новгороде; Синеус, его брат, – в Белозерске; Трувор, третий брат, – в Изборске. Впоследствии сын Рюрика – Игорь, совместно со своим опекуном Олегом, распространил свою власть на юг и положил начало объединению под своей властью всех славянских племен в одно Киевское государство (в начале X века). При его сыне Святославе, за которого во время малолетства и походов правила его мать Ольга, и внуке – Владимире Святославовиче, крестившем в 988 году Русь, Киевское государство достигло огромного могущества и было не только самым сильным, но и самым культурным государством тогдашней Европы.

Схема очень простая и история несложная: за неспособностью наших предков создать свое государство – сделали это «варяги». О том же, что представляли наши предки до прихода варягов, Шлецер пишет: «Конечно, люди тут были, Бог знает с каких пор и откуда. Но люди без правления (организации), подобно зверям и птицам, которые наполняют леса».

А известный поэт А.К. Толстой в своей шутливой «Истории» говорит:

Послушайте, ребята,

Что вам расскажет дед.

Земля наша богата,

Порядка в ней лишь нет.

А эту правду, детки,

За тысячу уж лет

Смекнули наши предки:

Порядку-де, вишь, нет.

И стали все под стягом,

И молвят: «Как нам быть?

Давай пошлем к варягам;

Пускай придут княжить…»

Такого самоунижения, признания своей неполноценности, не знает история ни одного народа.

Только иностранцы, писавшие нашу историю, могли создать такую унижающую национальное достоинство теорию, которая сделалась господствующей в русской историографии на полтора столетия. Надо помнить, что создавалась эта теория в эпоху, когда вся Россия после революционных перемен Петра перестраивалась по немецким образцам и когда немцы были непререкаемым авторитетом в науке и всюду занимали ключевые позиции, а в России только что воцарилась немецкая Гольштейн-Готторпская династия. (Карл Петр-Ульрих, герцог Голынтинский, женатый на принцессе Ангальт-Цербстской – Петр III.)

Взгляд Европы на Россию тогда был, как на землю если не совсем дикарей, то как на землю полудикарей, некультурных азиатов – «московитов». Пришельцы с Запада принесли этот взгляд с собой, и, когда они, в качестве российских академиков и профессоров, стали писать русскую историю, то и изобразили ее как историю дикарей, которых организовали в государство пришедшие с Запада «варяги».

Первоисточники же, которыми располагали творцы «норманнской теории», как уже сказано, были очень скромные и неполные. Языкознание тогда не началось, научная археология и другие вспомогательные отрасли исторической науки отсутствовали. Образованных историков русского происхождения не было. Опровергнуть эту унижающую национальное достоинство теорию было некому.

Оспаривать эту генеральную линию было не легко, ибо всякое сомнение в ее правильности рассматривалось как отрицание авторитета российских академиков-немцев, создавших «норманнскую теорию», которой придерживалась до самой революции и Императорская Академия наук, и Министерство народного просвещения.

Однако, несмотря на все приведенные выше обстоятельства, сразу же после своего появления «норманнская теория» встретила отрицательное и критическое к себе отношение. Русские люди не могли мириться с этой самоунижающей теорией. Уже Ломоносов восстал против нее, но ничего не мог сделать против всесильных тогда немцев.

В XIX веке, особенно в конце его, голоса противников норманнской теории начинают звучать все громче, убедительнее и доказательнее. Быстрое развитие вспомогательных исторических наук, нахождение новых исторических памятников, систематическое изучение первоисточников и иностранных архивов – дали богатейший материал противникам норманнской теории для полного ее опровержения. Все русские историки XIX века (кроме «норманнца» Погодина) в той или иной степени содействовали опровержению теории о «призвании варягов». Об этом «призвании» Ключевский говорит: «призвать-то призвали, но в качестве кого?» И объясняет, что славяне, культура которых в IX веке была неизмеримо выше культуры скандинавов-«варягов», действительно призывали иногда отряды варягов для охраны порядка и увеличения своих сил в борьбе с соседями. Бывало, говорит Ключевский, что ватаги варягов появлялись и без всякого призыва с целью грабежа и наживы и задерживались подолгу. Бывало, что призванные на службу варяги захватывали власть. Но все это не имеет ничего общего с тем объяснением появления небольших отрядов варягов, (чего никто не оспаривает), которое дает норманнская теория.

В течение последних десятилетий текущего столетия почти все выдающиеся историки в России и многочисленные авторитетные русские историки в эмиграции единодушны в своем отрицании норманнской теории и в свете новых фактов и открытий исторической и вспомогательных наук, дают документированные данные о том периоде жизни наших предков, в который, по словам Шлецера, они жили «как звери и птицы, которые наполняют леса» – о периоде, предшествовавшем созданию Киевского государства.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.