Маркиза де Помпадур – фаворитка на все времена

Маркиза де Помпадур – фаворитка на все времена

В списках расходов маркизы де Помпадур значилось: «Шестьсот ливров мадам Лебон, предсказавшей мадам де Помпадур, когда той было девять лет, что она однажды станет любовницей Людовика XV». Интересно, правда? Поверила или нет 9-летняя девочка в это предсказание, но она смогла воплотить его в жизнь. И долгие годы была не просто фавориткой короля, а значимым политическим лицом того времени. Ну ведь намного быстрее будет, если доносить суть дела, минуя приемные и секретарей, прямо в спальню правителя одной из мощнейших держав того времени.

Да только амбиции маркизы Помпадур простирались гораздо дальше королевской спальни – она хотела управлять всем государством. Некоторые историки впоследствии отдавали должное ее уму и способностям и даже называли «первой женщиной на посту премьер-министра Франции». Отголоски ее славы докатились до других стран и пережили века. Спустя столетие русский писатель Салтыков-Щедрин иронически назвал местечковых владык и их подруг «помпадурами и помпадуршами».

В истории осталось имя маркизы, но на самом деле при рождении она звалась иначе. Жанна-Антуанетта Пуассон происходила из семьи финансистов, фактически из третьего сословия (первое – духовенство, второе – дворянство), то есть родилась мещанкой. Отец ее, Франсуа Пуассон, выбился в интенданты и спекулировал потихоньку на черном рынке, но в 1725 году проворовался и бежал из Франции, оставив жену и детей на попечение дворянина-финансиста Ленормана де Турнема, которого молва называла настоящим отцом малютки. Мать крошки – красавица Луиза-Мадлен де Лямотт – не отличалась строгостью нравов. Именно де Турнем дал девочке, появившейся на свет в 1721 году, великолепное образование и всячески принимал участие в ее судьбе. И не зря…

Жанна явно была одарена незаурядными способностями: прекрасно рисовала, музицировала, обладала небольшим, но чистым голосом и настоящей страстью к стихам, которые великолепно декламировала. Окружающие неизменно выражали восторг, давая мадемуазель Пуассон необходимую уверенность в себе. Девочка получила образование, какое подобает будущей жене аристократа. И в 19 лет Жанна пошла под венец с племянником своего покровителя. И этот факт ставит под сомнение его отцовство – тогда, как и сейчас, с предубеждением относились к бракам с ближайшими родственниками. Жених был мал ростом и совершенно некрасив, но зато богат и страстно влюблен в невесту. Так девица Пуассон рассталась со своей незавидной фамилией (в переводе с французского означающей «рыба»), но если молодой д’Этиоль женился по любви, то мадемуазель Пуассон выходила замуж по расчету и с удовольствием стала владелицей имения Этиоль неподалеку от Парижа. Венчание состоялось в 1741 году в парижской церкви Святого Евстафия. Три года спустя у супругов родилась девочка, названная Александриной.

Красота и живой ум молодой мадам д’Этиоль сделали ее известной в столичном обществе – с ней искал знакомства сам Вольтер. Очень мало интересуясь своим мужем, она весело проводила время в обществе блестящей молодежи. Но, как за путеводную нить, держалась за то давнее предсказание – мечта о короле крепко засела в ее хорошенькой головке.

Всякое свое появление в будуарах многочисленных подруг, равно как и в гостиных высшего света, куда ей открыли дорогу имя и богатство мужа, Жанна использовала с выгодой. Слухи, сплетни, а порой и правдивая информация – все шло в копилку ее представлений о жизни короля и его двора.

Пожалуй, самое время обратиться к Его Величеству. Людовик XV родился 15 февраля 1710 года. В пять лет, после смерти прадеда, короля Людовика XIV, наследовал трон. Когда ему было девять, в Париж приехал российский император Петр для проведения переговоров «о сватанье за короля из наших дочерей, а особливо за среднюю», Елизавету. Версаль не пришел в восторг от перспективы женить Людовика на дочери «портомойки» – происхождение жены русского императора Екатерины было хорошо известно. И брак не состоялся.

В 11 лет Людовику нашли подходящую невесту – Марию Лещинскую, дочь польского короля Станислава. Когда королю исполнилось 15, их поженили. Супруга была семью годами старше, по описанию – чрезвычайно набожна, скучна и непривлекательна. По некоторым данным, за первые 12 лет брака она родила Людовику десятерых детей. Королю, который все эти годы был примерным супругом, и политика, и экономика, и собственное семейство осточертели настолько, что он начал заниматься в основном тем, что доставляло ему истинное удовольствие, – изящными искусствами и не менее изящными женщинами.

К моменту встречи с Жанной Антуанеттой этому «красивейшему мужчине в своем королевстве», прозванному Людовиком Прекрасным, исполнилось 35 лет, и он был преисполненен физических сил и энергии, чувственен и сладострастен. При этом его называли человеком с «крайне сложным и загадочным характером» и «рано уставшим» королем, постоянным спутником которого была скука. О нем говорили, что его «скромность была качеством, которое превратилось у него в недостаток». А так как свободнее и веселее всего Людовик чувствовал себя в обществе женщин, то все считали его «похотливым грешником».

На тот момент король был занят герцогиней де Шатору. Но наша героиня не испугалась соперницы, а начала проявлять главные черты своего характера – настойчивость и целеустремленность. Она стала регулярно ездить в Сенарский лес, где имел обыкновение охотиться король, и постоянно попадаться Людовику на глаза в кокетливых туалетах: то в небесно-голубом платье и в розовом фаэтоне, то во всем розовом и в небесно-голубой карете – в конце концов, ей посчастливилось быть замеченной им, тем более что король уже что-то слышал о «малютке Этиоль» и она возбудила его любопытство.

Однако фаворитка Людовика быстро положила конец притязаниям урожденной Жанны Пуассон, просто-напросто запретив ей показываться в местах охоты короля. И только когда мадам де Шатору внезапно скончалась от пневмонии, госпожа д’Этиоль восприняла это как сигнал к действию.

В ночь с 25 на 26 февраля 1745 года в Зеркальной галерее был дан Тисовый бал по случаю бракосочетания дофина с испанской принцессой Марией-Терезией. Жанне представилась возможность приблизиться к королю. Придворные надели костюмы тисовых деревьев, сам король явился в маске, Жанна приехала в костюме Дианы Охотницы. Символично, правда? Маска заинтриговала короля. По его просьбе незнакомка открыла лицо. Она явно намеренно уронила свой надушенный платок. Король тотчас бросился его поднимать, возвратил ей, и это было началом их любовной связи, которую они поддерживали через доверенного камердинера Людовика Бине.

Хотя внешность этой женщины, столь артистически одаренной, однозначно охарактеризовать вряд ли возможно.

Тут, как справедливо было замечено классиком, «все не то, что есть, а то, что кажется». Оттого так разнились описания будущей маркизы де Помпадур. Многое, конечно, зависело от отношения к ней. Один из недоброжелателей не находил в ней ничего особенного: «Она была блондинкой со слишком бледным лицом, несколько полновата и довольно плохо сложена, хотя и наделена грацией и талантами».

А вот обер-егерьмейстер лесов и парков Версаля мсье Леруа, описавший подругу короля как сущую красавицу, отмечал прекрасный цвет лица, густые пышные волосы с каштановым отливом, совершенной формы нос и рот, буквально «созданный для поцелуев». Особенно же восхищали его большие, непонятного цвета глаза, оставлявшие впечатление «какой-то смутной точки в мятущейся душе». Поэтично. И вполне совпадает с портретами Франсуа Буше, которому будущая маркиза оказывала неизменное покровительство. Так или иначе, но ее «непонятного цвета глаза» оказались напротив королевских не только на бале-маскараде, но и на последовавшем за ним представлении итальянской комедии.

Вскоре госпожа д’Этиоль появилась в ложе, находившейся у сцены совсем рядом с ложей короля, и когда Людовик приказал подать ему ужин прямо в кабинет, весь двор не сомневался, что единственной его сотрапезницей будет «малютка Этиоль». Здесь же она отдалась ему, однако после этого свидания интерес Людовика к ней уменьшился. Король сказал Бине, что госпожа д’Этиоль ему очень понравилась, но ему показалось, что ею во многом двигало честолюбие и корыстный интерес. Камердинер же стал уверять короля, что Жанна без памяти влюблена в него, но она в отчаянье, так как разрывается между любовью к королю и долгом перед мужем, который полон подозрений и боготворит ее. Известно, что вначале Людовик не намеревался хоть сколько-нибудь продлевать эту связь. Но девушка была достаточно умна, чтобы не допустить такого. Она устроила настоящий спектакль для заинтересованного зрителя. Свою роль она играла с азартом отчаяния. Королю был предложен просто-таки мелодраматический сюжет: несчастная пробралась в дворцовые апартаменты, рискуя пасть от руки ревнивого мужа, только затем, чтобы взглянуть на обожаемого человека.

Госпожа д’Этиоль повела себя осторожнее и выступила в роли всего лишь очаровательной и добродетельной женщины, которую король хотел в ней видеть, и сумела убедить Людовика оставить ее в Версале. В ее распоряжение были предоставлены несколько комнат, расположенных прямо над королевскими покоями и соединенных с ними потайной лестницей. Ей также без особых трудов удалось убрать из Парижа своего супруга – в качестве компаньона дяди он был направлен его представителем в провинцию. Он искренне любил свою жену, и когда его дядя, генерал Ленорман, сообщил ему, что Жанна его покинула, то он лишился чувств, а придя в себя, пытался много раз свести счеты с жизнью. Отосланный королем из Парижа на хорошее место в провинции, он долго болел в Авиньоне, не в силах смириться с потерей жены.

Когда Людовик XV уезжал к своим войскам во Фландрию, Жанна не поехала с ним. Она поселилась в Этиоле и жила там очень замкнуто, занятая почти исключительно перепиской с королем. Мадам зачитывалась королевскими посланиями, многозначительно подписанными «Любящий и преданный». Осведомленная о мельчайших привычках и предпочтениях Людовика, она отвечала ему в легком, пикантном стиле. Читать ее письма и наводить в них окончательный блеск доверялось аббату де Берни, знатоку изящной словесности. И вот однажды ею была получена королевская депеша, адресованная маркизе де Помпадур – в письме были документы на этот титул. Жанна, наконец, получила дворянство, став наследницей хоть и угасшего, но старинного и почтенного рода.

14 сентября 1745 года новоиспеченную маркизу король представил приближенным как свою подругу. Можно удивляться, но наиболее лояльно отнеслась к ней… жена короля, привыкшая к тому времени буквально ко всему. Придворные же тихо негодовали. Со времен Габриэль д’Эстре, ставшей первой в истории Франции официальной фавориткой монарха – Генриха IV Наваррского, это почетное место занимала дама только из хорошей фамилии. Им же предлагалось любить и жаловать едва ли не плебейку. Маркизе тут же дали прозвище Гризетка с явным намеком на то, что в их глазах она мало чем отличается от особ, добывающих себе пропитание пошивом дешевой одежды и неоднозначными прогулками по вечерним парижским улицам.

Жанна понимала, что, пока король не будет целиком в ее власти, звание фаворитки вряд ли можно будет удержать надолго. А незаменимой для него она могла стать только в том случае, если бы сумела изменить само качество его жизни, избавить от меланхолии и скуки, ставших в последнее время постоянными спутниками Людовика.

О да, скука! Отличительная черта XVIII века во Франции, века смеха и игры. Скука царила всюду. Она царила с самых низших слоев общества, увеличивалась со ступенями положения и богатства, и полным ее воплощением, казалось, был сам король Людовик XV. Скука была единственная любовница, которой он был верен всю жизнь, скука была тот злой гений, послушный которому Людовик говорил: «После нас хоть потоп». А значит, Жанне предстояло сделаться эдакой версальской Шахерезадой.

Это превращение совершилось быстро. Маркиза де Помпадур сделала ставку на изящные искусства, столь любимые Людовиком. Теперь каждый вечер в ее гостиной король обнаруживал интересного гостя. Бушардон, Монтескье, Фрагонар, Буше, Ванлоо, Рамо, знаменитый естествоиспытатель Бюффон – вот далеко не полный список представителей художественной и интеллектуальной элиты, которые окружали маркизу. На особом счету был Вольтер. Жанна познакомилась с ним еще в юности и считала себя его ученицей.

Столь изысканное общество развлекало короля, открывая ему все новые и новые грани жизни. В свою очередь, гости маркизы – люди бесспорно талантливые – в глазах общества повышали свой социальный статус, обретая одновременно и материальную поддержку. С самого начала своего фавора маркиза почувствовала вкус к меценатству и не изменяла этому пристрастию всю жизнь.

В 1751 году свет увидел первый том французской Энциклопедии, или «Толкового словаря наук, искусства и ремесел», открывавший новую эпоху в познании и истолковании природы и общества. Автор идеи и главный редактор Энциклопедии Дени Дидро – убежденный противник абсолютизма и церковников – не стал для маркизы Помпадур врагом: она и ему помогала издаваться. При этом неоднократно старалась уберечь его от гонений, призывая Дидро быть осторожнее, но тщетно.

Знаменитый вольнодумец Жан-Жак Руссо был благодарен ей за помощь в постановке его «Сибирского прорицателя», где маркиза с большим успехом выступила в мужской роли.

Вообще театр – именно та сфера, которая оказалась бы для нее истинным призванием, повернись судьба иначе. В ней явно погибла большая разноплановая актриса – комедийная и драматическая. Плюс она прекрасно пела и танцевала, получая истинное удовольствие от этого. Страсть к преображению до неузнаваемости и созданию потрясающих туалетов, определивших стиль целой эпохи, бесконечные поиски и новации в области парикмахерского искусства и макияжа – во всем этом видится не только желание удержать непостоянного короля, но и насущная потребность богато одаренной натуры.

Во дворце Шуази маркиза основала «Театр Малых Покоев» – интимный театр для сорока зрителей. Строили этот театр по личному плану маркизы, расписывал его внутри ее любимый художник Буше. Входным билетом была небольшая карточка с изображением кокетливой Коломбины. Публику составляла почти всегда королевская семья во главе с Людовиком XV, родные и близкие маркизы. Сидя на простом стуле, король мог без соблюдения этикета смотреть представление.

В труппе были не профессиональные актеры, а придворные, добившиеся чести играть здесь. Руководила всем и первой актрисой была маркиза Помпадур. Репертуар театра тоже составляла сама маркиза. На открытии шла комедия Мольера «Тартюф», затем пьесы Вольтера, Руссо, Кребильона.

Нежная пастушка, страстная одалиска, гордая римлянка… Какой простор давала сцена для тонкого вкуса маркизы! Недаром после одного из спектаклей Людовик сказал ей: «Вы – самая очаровательная женщина Франции».

Король не должен скучать – вот цель маркизы. Поэтому во время постов, когда запрещены разные увеселения, она устраивает во дворце духовные концерты, где поет и сама. Когда она чувствует, что королю уже надоедают развлечения, она увлекает его в путешествия. Он посещает незнакомые для себя города своего королевства, принимает приветствия от своих подданных, никогда не видавших его раньше.

Сильное влияние маркизы на Людовика, естественно, не могло нравиться придворным. Она пришла не из их круга, а из буржуазии. Все в ней, начиная с ее манер и кончая ее языком, шокировало строгий этикет двора. Дофин и дочери короля были против нее, королева была безмолвна. Но маркиза была честолюбива – она хотела влиять на всю политику Франции. И несмотря на протесты двора и на восстановленный против нее придворными кругами Париж, изливший всю злобу на нее в целом ряде песенок, называвшихся по ее девичьей фамилии «пуассонадами», маркиза твердо шла к своей цели.

Среди развлечений и путешествий она знакомится с делами королевства. Почтительно, но твердо ведет себя маркиза с королевской семьей, надменно – с придворными, уверенно – с иезуитами, терпеливо – с парламентом, с каждым днем становясь все опытнее и влиятельнее. Она делается негласной правительницей Франции. Иностранные державы ищут ее расположения. Через нее добивается императрица Мария-Терезия союза с Францией, который выльется в неудачную для Франции Семилетнюю войну.

При своем дворе маркиза вводит строгий этикет. В ее приемном покое только одно кресло – для нее, все пришедшие должны стоять. Под предлогом частого нездоровья она не вставала даже при принцах крови. В театре она сидела в королевской ложе, в капелле Версаля для нее было выстроено особое возвышение. Штат ее дома состоял из шестидесяти человек. Ее выездной лакей был из обедневшего, но старинного дворянского рода.

В своем величии маркизе хотелось как бы вычеркнуть свое скромное происхождение. Своего отца, господина Пуассона, маркиза превращает в пэра Франции, владельца поместья де Мареньи, своего брата – в маркиза де Ведриер, впоследствии маркиза де Мареньи.

Но главный предмет ее забот и честолюбивых замыслов – ее единственная и нежно любимая дочь Александра, похожая на мать характером и внешностью. Она воспитывалась в монастыре д’Ассомпсьон, где ее называли, как детей королевской крови, по имени – Александра. Ей маркиза готовила блестящую будущность. Но судьба разбила все мечты – в 10 лет дочь неожиданно умерла. Подозревали яд, месть иезуитов, с которыми маркиза была в контрах, но вскрытие ничего не обнаружило.

Яд маркиза предполагала всюду и много раз предостерегала против него короля. Сама она ничего не начинала есть первой. Даже близким своим маркиза не могла доверять. Ее родственница и лучшая подруга, мадам д’Эстрад, оказалась шпионкой при ней и любовницей ее врага, министра иностранных дел Аржансона.

В слабом и болезненном теле маркизы Помпадур жила безумная энергия. Казалось, ни одного часа своей жизни она не проводила в бездействии: выставки картин, беседы с архитекторами, художниками, обсуждение с Клероном театральных и прочих туалетов, работа над офортом, гравюрой или геммой…

Маркиза любила книги, и ее колоссальная библиотека служила ей не только для вида. Там были труды по истории, гражданскому праву, политической экономии, философии – в них она черпала знания для той роли, какую хотела занимать во Франции. Если маркиза не всегда была компетентна в каком-либо вопросе, она всегда знала достаточно, чтобы не казаться в нем невеждой. У нее было великолепное собрание книг по искусству, но больше всего – книг о любви. Романы испанских, итальянских, французских писателей, рыцарские романы, героические, исторические, моралистические, политические, сатирические, комические, фантастические… Читая, маркиза переживала тысячи жизней, уходя от не всегда приятной действительности.

Маркиза задалась целью создать французский фарфор, который был бы лучше саксонского. В 1756 году государственный фарфоровый завод из Венсена перевели в Севр. Здесь построили великолепные здания для художников и работников завода, их окружали прекрасные сады, где били фонтаны. Очень быстро произведения Севра достигли необычайного качества и красоты – даже по сравнению с саксонским и китайским фарфором. Для распространения севрских изделий маркиза устроила их выставку в Версале, где сама их продавала. Торгуя, она расхваливает их так убедительно, что трудно было не купить.

Однажды во время прогулки в Севр маркизу пленил раскинувшийся перед ней пейзаж. Она стояла на очаровательном зеленом холме, откуда было видно Версаль, Сен-Клу и еще дальше Сен-Жермен, и решила построить здесь дворец. В первом дворе было два здания, – одно для конюшен, другое для театральных представлений. Второй двор окружен с трех сторон зданиями дворца, а с четвертой к нему примыкает сад с террасой, откуда открывается вид на Сену, Булонский лес, на зеленеющие острова и деревни. От террасы к Сене спускалась зеленая лестница из цветущих померанцев и лимонов, а в парке, под куполом из деревьев, высился бюст короля и маркизы.

В день первого приезда короля в Белль-Вю, в театре, отделанном в китайском стиле, был дан балет «Амур-архитектор», изящная шутка на тему постройки Белль-Вю. Вечером, после спектакля, маркиза повела короля в зимний сад. Горело много огней, тысячи цветов струили свой аромат. Король был удивлен, что маркиза по обыкновению не срывает для него цветов и решил это сделать сам. Но сорвать цветы оказалось нельзя, – они были из севрского фарфора, а в их чашечки налили соответствующие каждому цветку духи.

Маркизе ни одна из затей не казалась чересчур дорогой, и она, не задумываясь, покупала все, что ей хотелось бы видеть своим. Но дороже всего стоила Франции вся плеяда архитекторов, художников, скульпторов и садовников, которых маркиза возила за собой в каждое свое владение, где они переделывали от начала до конца все по ее вкусу. Переделки стоили государству тридцать миллионов ливров. Маркизе хотелось, чтобы ни один из дворцов короля не был похож на другой и был ему по-новому интересен.

Жизнь маркизы Помпадур была не только «вечной битвой» с интригами врагов, но и «вечной битвой» с самой собой – со своей душой, со своим слабым болезненным телом, со своим холодным темпераментом. Вот как она писала об этом подруге: «Дорогая моя! Я боюсь потерять сердце короля, перестать быть ему приятной. Вы знаете, мужчины придают большое значение некоторым вещам, а у меня, к несчастию, очень холодный темперамент. Я решила применить к себе несколько возбуждающий режим, чтобы исправить этот недостаток, и вот в эти два дня этот эликсир мне помог или, по крайней мере, мне так показалось». Для возбуждения темперамента она пьет шоколад с большим количеством ванили, ест салат из сельдерея и трюфелей.

Измученная внутренней и внешней борьбой, развлечениями через силу, вечным страхом появления соперниц, она начала сдавать позиции – ее слабое здоровье пошатнулось. Первые измены короля она побеждала легко. Устранена и неожиданно умирает (есть подозрение, что ее отравили по приказу маркизы) обольстительная мадемуазель Шуазель-Романэ.

В поисках выхода она решилась на осуществление плана, заклеймившего ее в веках. По ее инициативе возникает так называемый «Олений парк» – нечто вроде маленького гарема для короля. Кто их возлюбленный, девушки не знали – им намекали, что это польский принц, родственник королевы. Скромные необразованные девушки были не страшны маркизе. «Мне нужно его сердце», – говорила она о короле. Но вряд ли ей все еще нужна была его любовь – она давно предпочитала власть. Когда какая-нибудь из девушек беременела, ее увозили оттуда, родившегося ребенка обеспечивали, а мать с небольшим приданым выдавали замуж в провинцию.

Со спокойным сердцем и холодным умом стала маркиза Помпадур уже не возлюбленной, а другом и поверенной короля Людовика. Она покинула верхние интимные покои Версальского дворца и поселилась внизу, где до нее жили только принцы крови. И как бы объявив всем о перемене своего положения, она поставила в парке Белль-Вю свою статую в виде богини Дружбы. Но теперь маркизе было важно иметь официальное положение при дворе, и король попросил королеву принять ее в свою свиту. Но даже кроткую Марию Лещинскую эта просьба возмутила. Не имея смелости прямо отказать королю, она говорила, что не может принять к себе женщину, бросившую своего мужа и за это осужденную церковью.

Тогда маркиза написала своему мужу, господину д’Этиолю письмо, полное раскаяния, где, сознавая все свои ошибки, всю свою вину перед ним, она умоляла простить ее и принять обратно к себе. Одновременно с этим письмом по тому же адресу отправился верный человек – сказать, что, если он не желает навлечь на себя неудовольствие короля, ему советуют отказать.

Муж маркизы давно примирился со своей судьбой и жил, развлекаясь вином и легкими любовными интрижками. На свое письмо маркиза получила от него вежливый ответ, где он писал, что от всего сердца прощает ей вину перед ним, но принять к себе не желает.

Получив долгожданный ответ, маркиза разразилась потоком жалоб. Она виновата, она раскаялась, и если муж ее теперь отталкивает, то только религия может ее утешить. Каждый день в часовне Версаля, но не наверху, не на своем почетном месте, а внизу, в толпе, и долго по окончании службы она стояла коленопреклоненная у алтаря. После долгого колебания и нерешительности иезуита отца де Сасси, после ее письма к Папе, она, наконец, получила прощение церкви. Марии Лещинской теперь ничего не оставалось, как только покориться воле короля.

«Государь! У меня один царь на небе, который дает мне силы переносить мое горе, и один король на земле, воле которого я всегда покорна», – сказала Мария королю, принимая новую даму в свою свиту.

Но из всех огорчений маркизы наибольшим оказалось то, что вместо славы Франции, с которой бы в веках было связано ее имя, ее вмешательство в дела государства принесло стране разорение и проигранные войны. Она, как и король, повторяла, смеясь: «После нас хоть потоп». Но на самом деле она очень заботилась о своем авторитете. Когда она увидела, что все ее мечты о славе разбились, она действительно оставила их. Близкий ей человек, ее министр Шуазель, говорил о ней: «Я боюсь, чтобы меланхолия не завладела ею всецело и она не умерла бы от горя». Как странно звучит это теперь: всесильная маркиза Помпадур, умирающая от горя!

К 1760 году суммы, отпускаемые королевской казной на содержание маркизы, уменьшились в 8 раз. Она продавала драгоценности и играла в карты – обычно ей везло. Но лечение требовало огромных денег, и их пришлось взять в долг. Уже будучи тяжелобольной, она даже обзавелась любовником. Но что такое маркиз Шуазель по сравнению с королем!

По-прежнему всюду сопровождавшая Людовика маркиза в одной из поездок неожиданно потеряла сознание. Вскоре все поняли, что конец близок. И хотя право умирать в Версале имели только особы королевских кровей, Людовик приказал перенести ее в дворцовые апартаменты.

15 апреля 1764 года королевский хронист записал: «Маркиза де Помпадур, придворная дама королевы, умерла около 7 часов вечера в личных покоях короля в возрасте 43 лет». Когда похоронная процессия повернула по направлению к Парижу, Людовик, стоя на балконе дворца под проливным дождем, сказал: «Какую отвратительную погоду вы выбрали для последней прогулки, мадам!» За этой, казалось бы, совсем неуместной шуткой скрывалась истинная печаль.

Помпадур внесла неоценимый вклад в культурное наследие человечества. Бриллианты, огранка которых называется «маркиз» (овальные камни), своей формой напоминают рот фаворитки. Шампанское разливается либо в узкие бокалы-тюльпаны, либо в конусообразные бокалы, появившиеся в эпоху правления Людовика XV – именно такой формы была грудь мадам де Помпадур. Маленькая сумочка ридикюль из мягкой кожи – тоже ее изобретение. Она ввела в моду высокие каблуки и высокие прически, потому что была маленького роста. Прекрасные нежные розы – ее любимый цветок – которые маркиза сажала, где только могла, со временем были названы «розами Помпадур».

Двадцать лет продержалась маркиза у трона, хотя ее положению часто грозили опасности. Она не была жизнерадостным человеком, хотя и желала казаться им. Она не была сладострастной, но запомнили ее как великую любовницу. Не надеясь на это, она все же оставила глубокий след в мировой истории, культуре и моде.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.