Миф Московской битвы

Миф Московской битвы

Есть два рода мифов, связанных с обороной Москвы и советским контрнаступлением. С одной стороны, многими, особенно за пределами России, победа Красной Армии в битве под Москвой воспринимается как чудо. Единственный раз за всю советско-германскую войну вермахт имел весьма значительное превосходство в людях и технике, но так и не смог его реализовать. С другой стороны, советская историография настаивала, что победа под Москвой была прежде всего следствием превосходства социалистической системы над капиталистической и неимоверной стойкости советского народа и его веры в конечное торжество коммунизма. При этом игнорировались объективные факторы, обеспечившие советскую победу.

18 октября Сталин направил телеграммы в Уральский, Сибирский и Приволжский округа, требуя подготовить к концу ноября для введения в бой имеющиеся там 40 дивизий. Они сыграли важную роль как при обороне столицы, так и особенно в ходе контрнаступления.

С 20 октября в столице было объявлено осадное положение и введен комендантский час с полуночи до 5 часов утра. Постановление ГКО о военном положении предписывало провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.

Сталин, несмотря на угрозу падения города, остался в Москве. В распоряжение Жукова поступили резервы, и к началу ноября ему удалось остановить вражеское наступление, хотя немцы успели занять Можайск и Калинин. Здесь сказалась способность советского тоталитарного строя стойко переносить самые тяжелые поражения из-за отсутствия как организованной оппозиции, так и доступа основной массы населения к правдивой информации.

Одна из важных причин краха похода на Москву заключалась в том, что немецкое командование, опьяненное масштабом и быстротой победы под Вязьмой и Брянском, задумало чересчур широкое окружение Москвы, для которого не хватило сил и средств. Другая причина заключалась в чрезвычайно энергичных действиях новоназначенного командующего Западным фронтом Жукова, сумевшего в очень короткий срок создать новый фронт из переброшенных из глубины страны резервов и остатков вырвавшихся из окружения армий.

Также погодные условия больше мешали вермахту, чем Красной Армии. Из-за распутицы немцы могли наступать только по основным магистралям, что облегчало задачу обороняющихся. Возобновить генеральное наступление на Москву вермахт смог только 16 ноября, когда землю сковал мороз и кончилась распутица. За это время и были подтянуты резервы на Западный и Калининский фронты, которых хватило не только для успешной обороны, но и для контрнаступления.

Немцы бросили на Москву 51 дивизию, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных. Но все они были далеко не полного состава, так как не пополнялись с начала Восточной кампании. Фон Бок планировал еще до наступления сильных морозов окружить Москву, разбив фланговые группировки советских войск. Но сил для реализации столь обширного замысла у него не хватало, равно как не было сил и для лобового штурма Москвы. Впрочем, такой штурм Гитлер давно уже запретил, опасаясь больших потерь вермахта в уличных боях.

Советское сопротивление нарастало, и плотность обороны по мере отхода к Москве увеличивалась. Уже 21 ноября фон Бок всерьез засомневался в том, что его войскам удастся взять Москву. В конце ноября противнику удалось овладеть районом Клин, Солнечногорск, Истра. Но дальнейшему продвижению помешал произведенный советской стороной сброс воды из Истринского, Иваньковского водохранилищ и водохранилищ канала имени Москвы. В результате образовался водяной поток высотой до 2,5 м и протяженностью до 50 км.

К началу декабря немецкие дивизии отделяло от столицы всего 25–30 км. Разведывательный отряд даже форсировал канал Москва – Волга, но, не получив поддержки, вернулся обратно.

К концу ноября немецкое выступление на Москву выдохлось. Гальдер записал в своем дневнике 29 ноября мнение фон Бока, что «если развернутое сейчас на Москву наступление не будет иметь успеха… то Москва станет вторым Верденом, т. е. сражение превратится в ожесточенную фронтальную бойню». Вермахт выдохся. Сказывалось также отсутствие морозоустойчивых горючего и масел и нехватка зимнего обмундирования. Группа армий «Центр» несла большие потери обмороженными. К Москве были переброшены свежие дивизии с Дальнего Востока. Становилось все очевиднее, что Япония направит свою агрессию против США и Британской империи для захвата жизненно необходимых сырья и нефти. К тому времени Красная Армия потеряла 23 тыс. танков (вермахт – 2250), все самолеты, дислоцированные на Западе, и почти весь кадровый состав сухопутных сил. Однако оставались кадровые дивизии, располагавшиеся за Уралом и в Средней Азии, и миллионы необученных призывников. На Урале, куда эвакуировали предприятия с оккупированных территорий, производилась новая боевая техника, хотя общий объем промышленного производства упал почти вдвое. Стала поступать помощь от Англии и США, позволившая уменьшить нехватку бензина и взрывчатки.

К концу оборонительного сражения группа армий «Центр» вынуждена перейти к обороне на достигнутых в ходе наступления позициях, совершенно неподготовленных к отражению грядущего советского контрнаступления. Никаких резервов у нее не осталось, тогда как у Западного и Калининского фронтов еще оставались в тылу пять свежих армий.

5 декабря войска Калининского фронта, а 6 декабря – войска Западного фронта и правого крыла Юго-Западного фронта перешли в контрнаступление против фланговых группировок группы армий «Центр», пытавшихся охватить Москву. Советские войска насчитывали около 1,1 млн человек. Примерно столько же солдат и офицеров осталось в составе группы армий «Центр», которая понесла особенно большие потери обмороженными.

В результате советского контрнаступления немцы были отброшены от Москвы на 100–250 км. Были полностью освобождены Московская, Тульская и Рязанская области, а также ряд районов Калининской, Смоленской и Орловской областей. Однако советским войскам не удалось окружить сколько-нибудь крупных сил немецких войск и разгромить, как планировалось, группу армий «Центр». 9-я немецкая армия удержала Ржевско-Вяземский плацдарм, с которого по-прежнему угрожала Москве.

Жуков стремился быть сильным везде, нанося удар растопыренными пальцами, а не сжатым кулаком. Впрочем, те же недостатки были присущи и другим командующим. Так, 12 декабря Сталин по прямому проводу наставлял Конева: «Вместо того чтобы навалиться всеми силами на противника и создать для себя решительный перевес, вы… вводите в дело отдельные части, давая противнику изматывать их».

Во время контрнаступления советские войска несли большие потери. Только одна 323-я стрелковая дивизия 10-й армии Западного фронта за три дня боев, с 17 по 19 декабря 1941 года, потеряла 4138 человек, в том числе 1696 – погибшими и пропавшими без вести. Это дает средний ежедневный уровень потерь в 1346 человек, в том числе безвозвратных – в 565 человек. Вся германская Восточная армия, насчитывавшая более 150 дивизий, за период с 11 по 31 декабря 1941 года включительно имела средний ежедневный уровень потерь лишь немногим больший. В день немцы теряли 2658 человек, в том числе только 686 – безвозвратно.

В директивном письме Ставки военным советам фронтов и армий от 10 января 1942 года утверждалось: «Для того чтобы задержать наше продвижение, немцы перешли к обороне и стали строить оборонительные рубежи с окопами, заграждениями, полевыми укреплениями. Немцы рассчитывают задержать таким образом наше наступление до весны, чтобы весной, собрав силы, вновь перейти в наступление против Красной Армии. Немцы хотят, следовательно, выиграть время и получить передышку. Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году».

Формально контрнаступление под Москвой завершилось 20 апреля 1942 года, когда была ликвидирована окруженная группировка из четырех дивизий 33-й армии, наступавшая на Вязьму. Командующий армией генерал Михаил Ефремов, будучи тяжело ранен и не желая попасть в плен, застрелился. Неудача наступления 33-й армии была вызвана тем, что, как отмечали в Генштабе, анализируя провал Вяземской операции, «Западный фронт не создал кулака в виде крупной мощной группировки из всех родов войск на решающем направлении, при помощи которого решал бы задачу крупного оперативного размаха. Силы и средства были почти равномерно распределены по всему огромному фронту. Громкие приказы, которые отдавал командующий Западным фронтом, были невыполнимы. Ни один приказ за всю операцию вовремя не был выполнен войсками. Они оставались голой ненужной бумагой, которая не отражала действительного положения войск и не представляла собой ценного оперативного документа. А та торопливость, которую проявляло командование Западного фронта, передавалась в войска и приносила большой вред делу».

Советские безвозвратные потери в период контрнаступления под Москвой превышали немецкие в десятки раз. Например, в январе 1942 года безвозвратные потери вермахта на Восточном фронте составили 25 249 человек, а советские безвозвратные потери – 628 тыс. человек, что дает соотношение 24,9:1. В феврале немецкие безвозвратные потери достигли 25 131 человека, а советские – 523 тыс. человек, превысив потери противника в 22,6 раза. В то же время с учетом раненых и обмороженных соотношение потерь было несколько благоприятнее для советской стороны, хотя все равно оставалось в пользу немцев.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.