Битва при Кадеше

Битва при Кадеше

Я воевал и победил миллионы стран, я один.

Со мной были «Победа у Фив» и «Бодрость духа»,

мои большие кони, у них я нашел поддержку, когда

я остался совершенно один среди множества врагов.

Я и впредь прикажу ежедневно давать им корм в

моем присутствии, когда снова буду в своем дворце,

ибо у них я встретил поддержку и еще у Менны,

моего возницы.

Сирийский поход Рамзеса II

Хетты неминуемо должны были столкнуться с Египтом. И это произошло в знаменитой битве при Кадеше (1312 или 1296 гг. до н. э.) — первой в истории, ход которой можно восстановить. С нее начинается древняя военная история (и в первую очередь история битв с использованием коня), документированная письменными источниками, изображениями и археологическими материалами. Правда, ее подробное поэтическое описание, гиперболизирующее героические деяния Рамзеса II, принадлежит перу египтянина и написано от имени фараона [19, 119-125]. Как бы трезво ни смотреть на вещи, волей-неволей над нами довлеет та интерпретация событий, которая предложена египтянином. Поэтому мы должны критически подходить к этому источнику. Битву при Кадеше следует считать определенным этапом во взаимоотношениях Египта и хеттов, свидетельствующим прежде всего о том, что силы противников были равны. Между тем египтяне рассматривали ее как свою победу, тогда как исследователи истории хеттов видят здесь торжество последних. Египетскими войсками командовал Рамзес II, а хеттскими — Муватталл. Каждый из полководцев обладал совершенно определенными представлениями о военной стратегии и тактике, используя разведку, маневрирование, дезинформацию противника, момент внезапности, создание наиболее выгодных условий для нанесения решающего удара и т. д.

Следует отметить, что силы противников количественно (примерно по двадцать тысяч человек) были равны, технически оказались одинаково оснащенными обладали мощными подразделениями колесниц и пешего войска.

В египетских войсках кроме египтян служили ливийцы и эфиопы; армия хеттов имела (в основном в пехоте) многочисленных союзников. Основную ударную силу составляли колесницы, причем колесничие в обеих армиях считались привилегированным сословием. По школьным поучениям Египта мы знаем, что на государственную военную службу представители знати являлись с рабами, выбирали себе коней на царских конюшнях, получали оружие, а колесницу могли (или должны) были покупать себе сами. Выделялись гвардейские колесничие, «колесничие его величества» и колесничие других подразделений. В Телль-эль-амарнской переписке упоминаются соединения в 10, 30 и 50 колесниц. Документы из Нузи говорят, что 50 колесниц находилось под управлением «предводителя пятидесяти».

На примере колесницы из гробницы Тутанхамона мы видим, что по сравнению с предыдущим временем размеры кузова увеличились. Высота его составляла 1,25 м при длине 1,02 м. Колесницы были устойчивы, так как ось колес выступала на 73 см (по 36,5 см с каждой стороны). Колеса имели уже 8 спиц и диаметр 92 см; дышло, проходящее под кузовом, — длину 2,56 м; на колеснице крепились колчаны.

Колесничие, судя по памятникам Рамзеса II в, эпоху его царствования, получали ряд льгот: им прощались недоимки; они имели право наследовать имущество отца, полученное за военную службу, им разрешалось жить в своих домах и городах, если они даже и не несли военной службы. Питались колесничие за счет государства и получали наиболее богатую добычу.

«Я указал дороги ко многим городам», — читаем мы на стеле Рамзеса II. Вторит ему отец Муватталла, Мурсили II: «То, что владыки войска, колесничие из Хаттусы, привели в качестве добычи людьми, крупного и мелкого скота, нельзя было сосчитать» [192, 18].

Хеттская колесница обладала большей мощью, но в то же время и меньшей маневренностью. В отличие от египетской, на которой кроме возницы был только один воин — лучник, здесь размещалось три человека. Воина, как правило копейщика, и возницу защищал щитоносец. У хеттов колесничие подразделения были ударной силой. Кроме них существовала еще тяжеловооруженная пехота. Хеттские и египетские колесницы, судя по изображениям, существенно не отличались друг от друга, запрягались двумя конями. В резерве держали на каждую колесницу еще одну лошадь, которая в более позднее время впрягалась в качестве пристяжной.

Всадник на колесничном коне в Кадешской битве

«Тренинг» Киккули говорит о подготовке большого количества коней по единой системе. По-видимому, хеттский царь заранее предоставлял своим воинам специально подготовленных коней вместе с оружием и, как правило, колесницами.

Причиной египетско-хеттских войн явилось столкновение интересов двух держав при расширении границ хеттов к югу, а Египта к северо-востоку.

Однако приготовления Египта к военной кампании не могли остаться незамеченными для лазутчиков хеттского владыки Муватталла. Выбрать место удара они тоже могли, поскольку путь, которым пойдут египтяне, им был ясен. Пал выбор на Кадеш, запиравший дорогу на север, где хетты решили устроить египтянам ловушку под прикрытием города, гарнизон которого находился на стороне хеттов.

Рамзес II выступил из Египта в апреле, а в мае его ожидали подготовленные войска Муватталла, включавшие отряды его младших братьев, в частности будущего царя Хаттусили III с сыновьями. Хаттусили III писал в своей автобиографии: «Когда брат мой однажды на страну Египта походом пошел, то этих стран, которые я снова заселил, пешее войско и колесничих... я повел» [19, 327].

Разведка у египтян была поставлена плохо (или хетты очень успешно этому противодействовали), но до Кадеша египтяне дошли, не подозревая о близости врага. Даже больше, они поверили подосланным хеттами лазутчикам, что последние отходят далеко на север. Потеряв бдительность, Рамзес II с передовым отрядом личной гвардии, армией Амона, и, возможно, военачальниками трех других армий, названных именами богов Ра, Птаха и Сета, перешел Оронт, оторвался от основной армии километров на 10-12 и ушел к Кадешу. Хеттский лагерь находился в это время к северу от Кадеша под прикрытием города, занимающего высокий холм на мысу, образованном Оронтом и его левым притоком, При приближении египетского авангарда к городу с запада хетты стали по часовой стрелке незаметно уходить на юго-восток, стремясь, чтобы Кадеш все время оставался между ними и противником. Передислокация произошла успешно и незаметно для египтян, армии почти поменялись своими местами, так как Рамзес устроил лагерь на том месте, где только что стояли хетты. Лагерь был окружен колесницами и повозками по кругу дышлами внутрь, кони и быки распряжены, палатки установлены. В центре, в роскошной палатке фараона, поставлен золотой трон.

События стали разворачиваться с кинематографической скоростью. Первые пойманные египтянами вражеские воины, уже не лжеперебежчики, после соответствующего «внушения» (битья палками) сообщили, что хетты «вместе с многочисленными странами, которые вместе с ними... снабжены пехотой и колесницами... Многочисленней они, чем песок на берегу. Смотри, стоят они, подготовившись к битве, позади изменнического Кадеша» [19, 121].

Рамзес созывает военный совет, а в это время Муватталл продолжает движение по часовой стрелке, неожиданно бросив хеттские колесницы на подходящий с юга на соединение с Рамзесом второй отряд Ра, в котором шли и сыновья Рамзеса. «И они [хетты] проникли внутрь войска его величества, когда оно маршировало и не ожидало их. И тогда отступило войско и колесницы» [19, 122]. Большая часть египтян была разбита и уничтожена, остатки же внесли панику и сумятицу в египетский лагерь Рамзеса. Вместо того чтобы, соединившись с ними, подготовить оборону или контратаку, беглецы увлекли их за собой, оставив, если верить источнику, Рамзеса II лицом к лицу с врагом в одиночестве. А Муватталл, даже не ожидая столь решительной победы, стал стягивать свои 2500 колесниц вокруг лагеря Рамзеса. Иллюстрацией столь поспешного бегства может служить одно из наиболее ранних в мировом искусстве изображений всадников, когда на колесничной, распряженной лошади, держа в руках обрывки длинных поводьев, скачет сидящий далеко на крупе коня, в неумелой и неудобной позе всадник.

Неминуема была бы гибель египетской армии и самого Рамзеса II, если бы не его личная неустрашимость и несколько неожиданных поворотов в ходе битвы.

Вслед за остатками армии Ра хетты ворвались в обезлюдевший, но наполненный богатой добычей лагерь Рамзеса II, и начался грабеж — для них битва уже кончилась, враг бежал, и оставалось только не зевать и ухватить как можно больше. Неожиданно подошедшему с севера отряду союзников Египта нетрудно было перебить спешившихся и бросивших оружие грабителей. А тем временем Рамзес II «схватил оружие и надел сам свой панцирь. Был он подобен Ваалу в его час... Он врезался в середину врагов... Его величество убивал всех врагов... там, где они находились, и они падали один за другим в воды Оронта» [19, 123]. Здесь, очевидно, сказался просчет хеттов. Окружая египетское войско, они переправились через Оронт. Отбросив хеттские колесницы, египтяне (а к Рамзесу постепенно стали стягиваться бежавшие египетские воины и тот отряд, который разбил хеттов в лагере) получили естественное прикрытие — Оронт и его левый приток.

Муватталл направил еще отряд в тысячу колесниц, а сам с большим войском, которое он так и не бросил в бой, остался на другом берегу Оронта. Ведь половина египетской армии понесла огромные потери, отряд Птаха отрезан, а Сета — находился далеко от поля боя, в 12 км к югу.

Египетские источники передают слова Рамзеса: «Победил я все страны, я единственный, когда бросило меня мое войско и мои колесницы. Но смотрите, Амон даровал мне победу. Я сделал поле боя при Кадеше белым, и некуда ступить, так много их было» [19, 125]. Однако справедливости ради надо сказать, что убитых египтян должно было быть значительно больше, чем хеттов. Результатом Кадешской битвы был уход египетской армии на юг и заключение мира с хеттами. Сирийские города выходят из-под египетской власти, хотя, очевидно, из-за мира между Египтом и хеттами и невозможно использовать принцип «разделяй и властвуй», последние не проявляют активной деятельности.

Проект договора (заключенного в 1296 г. до н. э. или несколько позже), присланный на серебряной таблетке Хаттусили III и сохраненный потомству в иероглифической надписи на стенах храмов Карнака и Рамессеума Рамзеса II, назван «прекрасным договором мира и братства, дающим мир навеки» [19, 127]. Договор является пактом о ненападении и говорит о взаимной помощи в случае начавшейся войны. Каждый союзник «должен послать свои войска, свои колесницы, и он поразит его врагов» [19, 128].

Завершением этой политики дружбы между двумя великими державами древности явился брак Рамзеса II и старшей дочери Хаттусили. Но это великое торжество, справедливо воспринимавшееся современниками как чудо «доныне неизвестное», пришло поздно. Оно оказалось началом конца хеттов.