Антипов Евгений Завещание Ленина, яд Сталина. (Тухачевский и другие шпионы империализма)

Антипов Евгений

Завещание Ленина, яд Сталина.

(Тухачевский и другие шпионы империализма)

В телевизионном расследовании «После смерти» («5-й канал Санкт-Петербург») среди прочих причин ленинского ухода в мир вульгарного идеализма рассматривался и сталинский яд. Лев Лурье с каким-то подозрительным задором рассказал о том, что Ленин Сталину не доверял, даже боялся. И вообще Сталин хамил Наденьке, вследствие чего у Ленина со Сталиным возникло глубокое недопонимание и непреодолимый конфликт. А как результат — отравление вождя и расчищенный путь наверх, к власти. Для убедительности таких утверждений было помянуто и политическое завещание Ильича. Странно только, что историк Лурье даже не оговорился, что в качестве источника ядовитой версии взяты воспоминания Троцкого, написанные им в период изгнания в ажиотаже информационной войны со Сталиным. Но дымов без огней не бывает, как не бывает и политической жизни без яда.

Яд был.

Точнее, была тема яда. Ее озвучил Ильич после первого инсульта: неправильно, товарищи, получится, если мировой пролетариат запомнит своего вождя в таком мелкобуржуазном виде. И все. Потом Ильич оклемался и эффектных фраз более не произносил. Не произносил и после второго инсульта. Зато после третьего инсульта, когда стало ясно, что дело швах, он все же обратился к Сталину с просьбой дать ему беспощадного яду.

Странно только, почему — к Сталину, а не, допустим, к Наденьке. Сталин тогда в лидирующую пятерку не входил, и по ранжиру ему вождей травить не полагалось. Если ж это был знак полного доверия, типа Сократ просит Алкивиада поднести чашу, тогда должен наличествовать фактор беззаветной дружбы, а нам говорят «не доверял и боялся». Так что разобрались бы сами для начала, прежде чем в эфир выходить.

А разобраться есть в чем.

Во-первых, насчет яда к Сталину обращается не сам Владимир Ильич, а Надежда Константиновна — надежный друг, стойкий соратник по борьбе и верная жена. Но обращается кулуарно. Сталин же поступил очень благородно: вынес ее предложение на обсуждение ЦК. Тем более что проверить достоверность инициативы невозможно — Ленин совсем никакой, переспросить не получится, а жена Сталина Светлана почему-то вдруг оказалась лишена статуса ленинского секретаря. Наверное, за дебош и аморалку. Воспользовавшись ее отсутствием, Ленин и надиктовывает Наденьке политическое завещание, хотя по амбулаторным записям вождь способен лишь улыбаться да пускать пузыри, температура-стул в норме.

Кстати, если присмотреться к ленинско-сталинскому конфликту того периода, то окажется, что он генерируется одним источником, — ведь и о хамстве Сталина лежачий Ленин знает только со слов Крупской. Но разве есть основания для недоверия Наденьке, не может же она быть из шайки Троцкого?

А почему, собственно, не может? За 1923–1926 год Наденька четырежды, как уж на сковородке, меняет свои воспоминания относительно ленинских взглядов периода его полураспада. И что вообще, кроме пионерии, известно про эту базедову бабусю?

Известно, что в ключевые моменты троцко-ленинского противостояния она успешно спасала политическую судьбу Троцкого…

Благодаря мемуарной активности Троцкого да Хрущева и для простоты усвоения курса по истории СССР всю агрессию, все внутрипартийные убийства приписали Сталину, папочку захлопнули и поставили на полку. Но ведь так не бывает, чтобы уж все. Это что же: тысячи прожженных партийцев, которые банки брали, от наружки уходили, сидят смирно, про социализм грезят и не замечают, как одинокий Сталин по рядам ходит — и ледорубом их, ледорубом? В конце концов, Россия тогда была хоть и социалистическим государством, а все-таки правовым. И сколь бы ни был лидер решительным и страшным, а проголосует безликое большинство, да и снимут за уклонение и ревизионизм. Для советского лидера партийная этика — это вексель на политическое долгожительство. Ну, если только не ДТП. Поэтому политики, как и крокодилы, в одиночку выжить не могут. У них должна быть своя команда, это закон джунглей.

И если Крупская от имени Ленина обратилась за ядом к Сталину, значит, теоретически Сталин мог откликнуться на ленинский зов. Значит, несмотря на «недоверие и боязнь», они были из одной обоймы?

И еще как были. Только на Сталина Ленин и мог положиться: исполнительный, основательный, никого не расталкивает. А главное — дальше Сибири не выезжал. И уж точно в теневые игры с Западом не играет, искренне верит в социальную справедливость, — сын сапожника, одним словом. А у других-то — и Ленин это знал прекрасно — рыло в пуху и в перьях. Как партийный игрок Сталин был не рисковый, приземленный какой-то: все по уставу да по уставу.

Если ориентироваться на глаз, представителей троцкистской обоймы определить очень легко: их разоблаченные лица зафиксированы в кадрах кинохроники, в то время как Вышинский зачитывает звонкие пункты приговора. Людей из сталинской обоймы определить несколько сложнее, но все равно можно и на глаз: если кто-то умирал от аппендицита или при странных обстоятельствах, это, вероятнее всего, сподвижник Сталина.

Смерть Фрунзе во время ненужной операции вешают на Сталина, а между тем вакансия председателя РВС открывалась вовсе не сталинцу Ворошилову, а как раз троцкисту Лашевичу, которого пришлось потом методично-методично отодвигать.

Смерть Кирова приписывают Сталину в обязательном порядке, хотя Киров был его преданным выдвиженцем, и в этом качестве Киров должен был заменить — собственно, и заменил — троцкиста Зиновьева на посту главы ленинградской парторганизации. После выстрела в Смольном Сталин, срочно приехав в Ленинград, обнаруживает в деле ряд интригующих обстоятельств — сигналы осведомительницы Волковой о подготовке покушения остались без внимания, а дважды арестованный у квартиры Кирова Николаев (тот, что стрелял) дважды отпущен, оружие возвращено. Однако местные чекисты к контролю за следствием представителей генсека не подпускают, а разгневанный генсек даже звонит Ягоде. Но в соучастии в теракте так никто и не сознался. Зато, несмотря на личные сталинские указания о повышенном внимании, свидетели гибнут.

Серго Орджоникидзе вместо доклада на пленуме ЦК, в котором затрагивался ряд крупнейших объектов тяжелой промышленности, умирает в своей квартире от огнестрела, но с диагнозом «инфаркт». Жена Орджоникидзе шепотом рассказала подруге, что как раз перед инфарктом к Орджоникидзе пришел неизвестный «с запиской из ЦК», который мог, конечно, под запиской скрывать лицо сталинского наймита. Но сам-то генсек в это время очень ждал выступления Серго. А выступление Серго значилось как доклад по вопросу «об уроках вредительства, диверсии и шпионажа японо-немецко-троцкистских агентов».

Аналогичным же образом умер Дзержинский. Сталину его смерть не приписали, но, возможно, еще припишут, по обыкновению не вглядываясь в контекст событий: на пленуме ЦК Дзержинский выступил против троцкистов, его стали перебивать с мест. Каменев выкрикнул, что Дзержинский 45 миллионов рублей засадил в металлопромышленность (а это вроде как нехорошо), Дзержинский, знавший, куда, кем и какие деньги уводились из бюджета, произносит запальчивое «вас расстрелять надо», ему отвечают такой же фразой, и тут Дзержинский произносит роковое «я вам докажу». И на следующий день никакого Дзержинского уже не было.

В гибели Чкалова тоже угадывают руку Сталина. Но Чкалов-то чем не угодил? Понятно чем, популярностью. Популярностью, которая работает на страну и лично на Сталина. В ходе расследования авиакатастрофы выяснилось, что диверсия действительно была. Может быть, не столько против Чкалова, сколько против супермощного истребителя. Можно, конечно, предположить, что Сталин почуял и будущую популярность нового истребителя, поэтому и спилил ночью какие-то там жалюзи радиатора, но по воспоминаниям сынишки Валерия Чкалова, который во время похорон стоял рядом, у Сталина в глазах были слезы.

Исключением из ряда тихо-случайных смертей той поры будет разве что кончина знаменитого убийцы Юровского: он хоть и умер от желудочно-кишечных недомоганий в 1938 году, но умер самостоятельно, даже не будучи со Сталиным в альянсе.

Совсем осмелев после Второй мировой войны, Сталин, наконец, и себе подписывает смертный приговор, который обжалованию не подлежит. 1 марта 1950 года в советских газетах было опубликовано Постановление Правительства СССР, которое начиналось так: «В западных странах произошло и продолжается обесценение валют». А далее говорилось, что Совет Министров СССР постановил: «Прекратить с 1 марта 1950 года определение курса рубля по отношению к иностранным валютам на базе доллара и перевести на более устойчивую золотую основу, в соответствии с золотым содержанием рубля». Тем более что золотой запас СССР достиг 2050 тонн (в 1992 году, при Гайдаре, — 16 тонн).

Но это были цветочки. На московском экономическом форуме странам Восточной Европы и Китаю было предложено создать зону торговли, альтернативную долларовой зоне. Громадный интерес к этому проекту проявили: Австрия, Аргентина, Иран, Ирландия, Исландия, Мексика, Уругвай, Финляндия, Швеция, Эфиопия. На совещании Сталин предложил создать свой «общий рынок» с введением межгосударственной расчетной валюты, каковой, судя по всему, должен стать советский рубль, определение курса которого уже было переведено на золотую основу.

Чтобы пояснить значение этих инициатив, не вдаваясь при этом в специфику мировой экономики, достаточно привести один пример.

После того как Чаушеску колоссальными усилиями избавил Румынию от долгов МВФ, его тут же размазали как лягушонка — морально и физически. То же самое сделали и со Сталиным, только в ментальном плане размазывали после смерти. Но уже тогда, к 1950 году, была зафиксирована мощная вспышка нездоровой внутрипартийной активности, видимый спектр которой отражен в учебниках как «Ленинградское дело», а в декабре 1950 года штурмовики ВВС США бомбят военно-морскую базу под Владивостоком — уничтожено 103 советских самолета.

…Но что же это за вредные такие «японо-немецко-троцкистские агенты», о которых собирался доложить пленуму ЦК Серго Орджоникидзе в 1937 году, которых на пленуме ЦК 1926 года стращал расстрелом Дзержинский и которым в 1934 году так не понравился Киров?

Ну что ж, по порядку.

Есть такой устойчивый миф, что Антанта и весь Запад воевали против большевиков. Однако путь для Антанты был открыт директивно, что хорошо иллюстрирует телеграмма № 252 от 1 марта 1918 года. Троцкий — Мурманскому совету: «Вы обязаны принять всякое содействие союзных миссий». Телеграмма адресована некоему Юрьеву, что прибыл в Россию лишь 7 ноября 1917 года (после девяти лет пребывания в Америке) и с ходу был направлен в Мурманский наркомат.

Став в первые дни советской власти наркомом по вопросам иностранных дел, Троцкий тут же уничтожает — в условиях мировой войны — русскую дипломатию, которую еще Энгельс называл непобедимой. Покончив с российской дипломатией, с марта 1918 года Троцкий становится наркомвоенмором; его советниками становятся полковник американской разведки Роббинс, а также один из директоров английской МИ-6 Брюс Локкарт. Тут же толкутся и пацаны из французской гуманитарной миссии. По подсказке советников или по зову большевистского сердца Троцкий — все в условиях мировой войны — уничтожает Балтийский флот (260 кораблей), который перед этим спас капитан первого ранга Алексей Щастный. А Щастный был попросту казнен, открыв, таким образом (22.06.1918), список жертв большевистской власти. Тогда же Троцкий выдал для российской истории главный свой слоган «враг народа».

Подписание «непонятного» Брестского мира, уничтоженный флот — все это объясняется интересами Германии, которая хорошо платит большевикам за выход России из войны, англо-французские советники тоже, хоть и с большой натяжкой, могут объясняться участием Англии-Франции в войне. Но почему-то в этом парадоксальном букете наблюдается и Америка. И главное, действия Троцкого очень нехороши прежде всего по отношению к России.

Отмашкой для гражданской войны становится его телеграмма с приказом расстреливать чехословацких легионеров. Может, конечно, он чего-то не учел, и приказ неумышленно спровоцировал гражданскую войну? Возможно. Только Свердлов прямо заявлял, что «мы должны разжечь пламя гражданской войны… Только в этом наше спасение». И о голоде Свердлов размышляет очень конструктивно, мол, в результате голода крестьяне должны-таки пойти с оружием на кулаков.

Странный приказ Троцкого об уничтожении чехов удивительно контрастирует с другим его же странным приказом начальнику Владивостокской таможни Ковалевскому: «В награду за службу России чехам разрешается пройти границу без таможенного досмотра и взять с собой все имеющееся у них в наличии и без всякого ограничения».

Награбленное вывозили на 35 пароходах, после чего легионерами был даже создан «Банк-хранилище» с начальным капиталом 70 млн крон. Тут можно еще вспомнить 94 тонны золота (из 250 обещанных), отправленные большевиками в Германию, 26 тонн золота, вывезенных в Штаты. В марте 1920 года в Финляндии — а через Финляндию и Швецию проходил контрабандно-валютный трафик большевиков — задержан знаменитый писатель Джон Рид с чемоданом бриллиантов. Таким образом, как-то конкретней становится источник вдохновения писателя и его восторг за эти «Десять дней, которые потрясли мир». С первого же года советской власти, с 1 мая 1918 года, действует «Американская лига помощи России». При этом счета Юденича в Лондоне заморожены, а золото Колчака, выплаченное французской стороне на вооружение, исчезло с концами. А в апреле-мае 1920-го от Великобритании попросту последовали ультимативные ноты, требующие от белых прекратить борьбу с большевиками. Но уже в 1921–22 гг. Париж создает военный альянс «Малую Антанту» — союз Чехословакии, Румынии и Югославии, берет под покровительство и Польшу, которую рассчитывает использовать против СССР. Некоторая «нелогичность» таких западных военно-политических ходов рассеивается, если уяснить простое: Запад воевал не против красных и не против белых, он воевал, как и воюет, против России — уж очень богатая страна, и практически бесхозная. И всегда были, есть и, наверное, будут те, кто стрижет на этом свои дивиденды. Например, Яков Шифф здорово приподнялся, когда в революцию 1905 года Япония вложила 10 миллионов долларов, что по нынешнему курсу — за 200. И в любые деструктивные процессы Запад будет вкладываться обязательно, с искренним энтузиазмом.

Уже из такого коротенького ряда фактов прочитывается, в чьих интересах возгорелось пламя российской революции. Впрочем, нюансы есть.

Именно мудреным механизмом российской революции объясняется и мудреный механизм последовавшей борьбы среди высших большевиков. Поэтому, презрительно рассуждая о специфике внутрипартийной жизни в СССР, с ухмылкой говоря о «шпионах империализма», мы должны хотя бы признать, что совершенно в этом не ориентируемся.

Вот, к примеру, когда Троцкий был арестован в Канаде как агент Германии, за него как за своего подданного вступился Госдепартамент США. Еще через год активное участие в процессе вызволения Троцкого из испанской тюрьмы принял Эрнст Барк, племянник министра Временного правительства Петра Барка, по протекции которого 2 января 1917 года в Петрограде был открыт филиал «Нэшнл Сити-банка», который был освобожден от действия большевицкого декрета о национализации, одним из учредителей которого был Кун, который был корешом Якова Шиффа, который был компаньоном Абрама Животовского, который был дядей Троцкого, которых можно было частенько видеть в банкирском клубе, который располагался в Нью-Йорке по тому же адресу, что и банковская контора Вениамина Свердлова, который был братом Якова Свердлова, который был главой Совнаркома, главой администрации которого был В. Бонч-Бруевич, другом которого был знаменитый шпион Сидней Рейли, чей кабинет находился все по тому же нью-йоркскому адресу, и компаньоном которого был Александр Вайнштейн, брат которого Григорий Ванштейн был владельцем газеты «Новый мир», редактором которой был Троцкий и в которой работал Бухарин.

Версия, что Сталин кому-то там завидовал, недолюбливал, относился настороженно, потому что алкал власти, и поэтому расстреливал, немножко детская: еще до войны Сталин четыре раза подавал прошение об отставке с занимаемой должности. Когда не выстраивается версия зависти-настороженности, вынимается другая детская версия: Сталин сумасшедший, к тому же лютый антисемит (чего по определению быть не может). Обе версии рассчитаны на инфантильную психику и держатся либо на героическом невежестве, либо на желании увести всю гневную риторику подальше от истории.

Как известно, в руководстве нового государства было два крыла: ленинское и троцкистское. Если тезисно, то оба лидера — бандиты. Через Ленина в революцию вливался германский финансовый поток, через Троцкого американский. Но в чем же тогда антагонизм?

Позиция Ленина: мирровая рреволюция! мирровая рреволюция! То есть философ-реформатор. Все это называлось борьбой за освобождение трудящихся от гнета труда, хотя о физическом труде Ленин, как и все революционные вожди, имел приблизительное представление. Позиция Троцкого: хрен с ними, с трудящимися, революцию мы хоть в Мексике устроим, она лишь рычаг в очень крупном бизнесе. Это называлось «безродный космополитизм». И этот «безродный космополитизм» не был просто газетным слоганом: Кристиан Раковский даже по-русски не разговаривал, член правительства.

И если Ленин, хоть и посвятил свою жизнь борьбе с Россией, в некотором смысле был патриотом, ибо Россия ему дорога как полигон для доказательства — любой ценой — преимуществ новой политэкономической формации, то для Троцкого Россия это лишь золотая жила, которую надо ковать в хвост и в гриву. И Ленину, заинтересованному в релевантности своих теорий, надо сказать, жутко не нравилось, что под возгласы «заводы — рабочим» советские заводы и целые концессии при посредничестве Троцкого оказались в частных руках, только в иностранных. Ленин как председатель Совнаркома даже несколько раз вызывал на ковер Троцкого для громких разговоров (как раз тогда и выручила его Надежда Константиновна). Но крепко прижать Троцкого было сложно — все же это была ключевая фигура советской власти: если германские субсидии большевикам через Якова Ганецкого поступали до июля 1917 года, а вследствие мятежа были вскрыты русской контрразведкой, то 30 ноября 1917 года после беседы с Троцким Б. Томпсон направил запрос Моргану о перечислении для советского правительства 1 миллиона долларов. Из справки секретной службы США от 12 декабря 1918 года явствует, что крупные суммы для Троцкого шли через Пола Варбурга, вице-президента Федеральной резервной системы США, — то есть через центральный банк страны.

Поэтому Троцкого можно было лишь держать на поводке. И то — как долго? Ведь Ленин с Троцким давно были в жесткой оппозиции друг к другу и только накануне Октября неожиданно побратались.

После того как троцкистское крыло руками ЧК (Коноплева и Семенов, а никакая не Каплан) вывело из активной игры Ленина, помахивать ленинским крылом начал Сталин, который тогда был еще никто и звать никак, и уж Троцкому точно не соперник. Но помаленьку рос, занимаясь кадровой работой и национальными вопросами, в теневую историю революции и в международные махинации не вникая. А после перехваченного в 1928 году шифрованного письма из Нью-Йорка в Алма-Ату Троцкому Троцкий из страны выслан. Письмо было от Мартина Аберна (крупная фигура IV Интернационала): «Правительство названной Вами страны гарантирует Вам визу и неприкосновенность в случае добровольной передачи захваченной Вами власти в известные Вам руки; материальная сторона совершенно гарантирована». Допрашивать Троцкого с пристрастием, естественно, не рискнули, «известные руки» осталось неизвестными, а формальное лидерство троцкистского крыла перешло к Тухачевскому, хотя за его спиной стояли люди и посолиднее — Радек и тот же Раковский. Впрочем, много шустрил и Бухарин, который и архив Троцкого помог вывезти, и позднее в деле о покушении на Ленина всплыл. Но по ряду признаков можно предположить, что «известные руки» — это все-таки руки Тухачевского: уж очень много о нем шумят и сегодня. Общественный резонанс этой персоны ничем более объяснить невозможно: никаких полководческих заслуг перед отечеством, свои ордена получал за карательные операции против мирного населения, к «войсковым» операциям, хмыкнув, можно отнести только подавление кронштадтского мятежа — в общем, обычный советский палач.

Скорбь он может вызвать лишь в одном качестве — продолжателя дела Троцкого, ведь сегодня в России дело Троцкого все-таки живет и побеждает.

…Есть замечательный прием нивелировать любую проблему — высмеять и гиперболизировать. Примерно это усилиями молодой прессы и старых писателей произошло в сознании российских масс в теме шпиономании накануне Второй мировой войны: воспаленное воображение видело везде врагов, потому что — воспаленное. А ведь с территории Польши и Румынии действовали украинские сепаратисты Тютюнник и Коновалец, и воображение тут ни при чем. Многострадальная Польша финансировала грузинских меньшевиков и северокавказский «горский комитет». А из-за спин Польши с Румынией торчали уши вроде бы индифферентной Франции.

Врагов страны нездоровое сталинское око видело везде, включая руководство. Но разве, кроме сталинских очей, никто нигде и никогда не видел шпионов? Неужели нет других прецедентов, например расстрелянного Гитлером английского агента адмирала Канариса, начальника военной разведки-контрразведки Вермахта? Чем не красноречивый пример? А можно вспомнить Карла Герделера, обер-бургомистра Лейпцига. А можно вспомнить и Гюнтера Гийома, который в начале 1970-х был личным секретарем и советником канцлера ФРГ Вилли Брандта, а заодно и агентом «Штази». И внедренного в ЦРУ агента чехословацкой разведки Карела Кочера можно вспомнить, который даже стал учеником великого и ужасного Бжезинского. А можно еще вспомнить приму высшего света III Рейха и советского агента Ольгу Чехову, которая кокетничала с Гитлером, можно итальянскую порнозвезду, а по-совместительству депутата парламента, а по-совместительству агента венгерской разведки Чиччолину, переспавшую со всеми значительными итальянскими политиками…

И особенно хорошо вспомнить всеми любимого диссидента Леху Валенсу, того Валенсу, что с 1970 года числился сотрудником польской службы безопасности за № 12735 под псевдонимом «Болек». Впоследствии в качестве прогрессивного президента свободной Польши он осудил по ст. 270 тех, кто засветил его историческое прошлое в прессе.

Современнейшая история России кишит предателями высочайшего уровня, начиная с председателя КГБ и далее вверх.

Так вот, нарком внутренних дел Украины Кацнельсон в феврале 1937 года в Испании рассказал Орлову, своему родственнику-невозвращенцу, что военные намерены арестовать Сталина. Через президента Чехословакии Бенеша информация о заговоре Тухачевского была доведена до советской стороны, но ввиду того, что источник «буржуазный», как доказательство обвинений даже не использовался.

Признания же самого Тухачевского совершенно лишены «тенденциозной искренности», мол, я, собака империализма, всегда ненавидел свой народ, и т. д. На 37 страницах добросовестным почерком Тухачевский излагает такие тоненькие нюансы своей истории, что простым нажимом НКВД объяснить все это не получается. И действительно, девятый лагерь, из которого в период Первой мировой так странно убежал молодой подпоручик, был вообще-то не просто лагерем военнопленных, а базой вербовки-подготовки офицерского состава. В РККА Тухачевский вступает по протекции, легко: демонстрирует полдесятка медалей, полученных за отвагу, притом что такими медалями младших офицеров-то не награждали. В 25–26 лет Тухачевский уже командует армией, фронтом, но командует не без странностей: во время варшавской операции он игнорирует указания своего непосредственного начальника (С. Каменева) о дислокации польских сил, результатом чего стал катастрофический провал операции. Вместо разгрома Польши и восстановления территории России произошло «чудо на Висле», а десятки тысяч красноармейцев, попавших в плен, были уничтожены. Тут не помешает акцентировать: поляками были уничтожены десятки тысяч — пленных.

В отличие от Щастного, чудотворец Тухачевский тогда врагом народа не стал. И хотя позднее, в 1924, 1930 и 1932 годах, Тухачевский проходил обвиняемым в заговоре, но в голове сына сапожника доказательства никак не укладывались, для Сталина арест Тухачевского и в 1937 году стал историей крайне досадной: на Тухачевского Сталин полагался полностью и относился к нему, судя по переписке, очень уважительно.

А ведь мог бы присмотреться и повнимательнее.

Троцкий, когда был наркомом путей сообщения (а он был и таким наркомом), делает заказы на паровозы в Швеции — все за золото, — хотя в Швеции и заводов-то нет. Но как раз условием заказа было строительство в Швеции таких заводов. При этом отечественные заводы простаивают. Тухачевский же в статусе заместителя наркома обороны инициировал производство чертовой кучи совершенно непригодной к боевым действиям техники, зато танки, пушки и все необходимое — замораживалось на корню. Чтобы довести до ума танк «Кристи», более известный как БТ-2, закупленный у американцев, пришлось отложить отечественные разработки. А доводить до ума «Кристи» пришлось потому, что образцовый экземпляр разломался прямо на испытаниях. Одних только танков английской фирмы «Виккерс-Армстронг» было закуплено 11620 штук. То есть в три раза больше, чем было у немцев на Восточном фронте в 1941 году. Ну и где они, эти тысячи? От «Виккерсов» отказались сами англичане, так как «Виккерсы» уничтожались даже противотанковым пулеметом, а советская оборонка денег на такое не жалела. В итоге советских боеспособных танков на 22 июня 1941 года оказалось на полтысячи меньше, чем немецких.

Еще в 1932 году Тухачевский, жонглируя шашкой на тайных посиделках, собирается убивать Сталина, но все это, конечно, кухонная патетика. Но в том же 1932 году, находясь за границей, Тухачевский обсуждал с Роммом перспективы возвращения во власть Троцкого. В частности, Ромм сообщил Тухачевскому, что Троцкий «надеется на приход к власти Гитлера, а также на то, что Гитлер поддержит его, Троцкого, в борьбе с советской властью». Такая информация, такие формулировки кажутся парадоксальными, однако если копнуть природу Второй мировой войны и вспомнить 1918 год, то все встает по местам.

…Сегодня в спорте ли, на международной политической арене ли, да и где угодно Россия подвергается согласованному прессингу. В 1990-е годы Россия вывернулась наизнанку, чтобы понравиться Западу, но Западу Россия не понравилась и вывернутая. Голливудский кинематограф только довел пропаганду до гротеска.

Россияне все недоумевают, ведь открыто и с размахом сделано все, что раньше назвали бы диверсией троцкистов: и Берлинскую стену разрушили, и все что надо и не надо отдали, самое грозное оружие уничтожили, лучшие подводные лодки распилили, а все равно Россия плохая. Даже социализм в отдельно взятой стране искоренили. Отсюда вывозится все, и все складируется там. Откровенно проамерикански ведут себя и некоторые российские государственные чиновники.

Что еще нужно сделать, чтоб подружиться окончательно?

Да ничего особенного-то не нужно — только освободить эту огромнейшую и богатейшую территорию для цивилизованных пользователей. А пока этого не произошло, будут разрабатываться планы Хауса, доктрины Даллеса, Россия же будет оставаться воплощением дикости и зла.

Итак, тезисно: в затяжной истории троцкистско-сталинского противостояния убедительная и полная победа осталась за троцкистами. Да, Троцкий этого триумфа, к сожалению, уже не увидит, но и Сталин, к счастью, уже не узнает, что все жертвы с той и другой стороны будут объединены, увеличены на порядок — а иногда, в запальчивости, и на два — и приписаны его патологической кровожадности. А весь этот виртуальный ужас будет иллюстрировать лишь одно назидание человечеству: вот что может произойти, если управлять государством будут не искушенные в политических пасьянсах мировые экономисты, а какой-нибудь мечтатель-поэт, семинарист, сын простого сапожника.

P.S. Абсурдным пунктом «Ленинградского дела» выглядело обвинение ряда высокопоставленных партийцев — не только ленинградских — в попытке отделить Ленинградскую область от СССР. В принципе, эта абсурдность хорошо вписывается в картину паранойяльных отклонений в психике Сталина. Несколько позже, через год после смерти Сталина, недальновидным решением нового генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза Никиты Сергеевича Хрущева Крым отошел Украине.

Но еще до начала Первой мировой войны, когда и сама мировая война была только в разработке, полковник Хаус рассказывал президенту Вильсону, как в результате их мудрой стратегии от России отделятся кавказские и мусульманские регионы, регион Прибалтики и Украина; сама Россия будет разделена на четыре отдельные страны, которые станут зонами цивилизованного влияния. Вот и насупит долгожданный порядок. И еще: в соответствии с этим планом Крым должен отойти Украине.