Глава XII Краткие сведения о некоторых народах Великой империи

Глава XII

Краткие сведения о некоторых народах Великой империи

Мир совершенен лишь когда он управляется Вечным Синим Небом.

Чингисхан

1. Великие ханы Монгольской империи

Согласно Великой Ясе претендент на высшую должность Империи в любом случае должен быть избран чингизидами на всеобщем Курултае – съезде правящей элиты страны. Великий Курултай смог собраться только в 1229 году в Каракаруме, т. к. путешествие из одного конца империи до другого продолжалось около 8 месяцев. Временным регентом после смерти Чингисхана (1227 г.) стал его четвертый сын Тулуй, т. к. он еще при жизни отца, как младший сын, согласно тюркской традиции, получил прозвище «отчегин» – хранитель семейного очага. Его жена Соркактани, племянница кереитского Ван-хана, христианка по вероисповеданию – пользовалась огромным влиянием. Трое их сыновей Мунке, Ариг-Буга и Хубилай впоследствии были избраны Великими ханами, а четвертый сын – Хулагу стал правителем Ирана, основав там династию ильханов, которые правили этой страной почти сто лет.

Правление Угедея, третьего сына Чингисхана, в 1229–1241 годы: «Угедей, которого Чингисхан назначил своим преемником, был самым умным из его детей. В нем не было ничего от гения отца, его подавляющей страсти, его неуёмности, но он унаследовал от него здравый смысл и основательность в делах. Увалень, добряк и выпивоха, жизнелюб и достаточно милосердный, безгранично щедрый, он пользовался своим всемогуществом, чтобы кутить и жить в своё удовольствие. В остальном дела Монгольской империи шли своим чередом, благодаря силе Великой Ясы Чингисхана» [48, т. 2, с. 9]. Всей государственной канцелярией, как уже отмечалось ранее, руководил киданец Елеу Чуцай.

После смерти Угедея (декабрь 1241 г.) регентство было доверено его вдове – энергичной Туракиной-хатун, которая правила страной почти четыре года, до созыва очередного Курултая.

Правление Туракиной-хатун было ознаменовано тем, что она отстранила от должности министра финансов Елею Чуцая, хранителя печати Чинкая, крупных администраторов Махмуда Ялавача и Кюргюза и, по сообщению П. Карпини – отравила русского князя Ярослава. Туракина желала, чтобы Великим ханом был избран её сын Гуюк. Бату-хан, правитель Золотой Орды, сославшись на болезнь, на Курултай не явился.

Гуюк, сын Угедея, внук Чингисхана, был поднят на белой кошме 24 августа 1246 года. Он восстановил на прежней должности Махмуда Ялавача и Чинкая. Упрочил свою власть. Вмешивался в управление провинциями, расставляя своих людей. Его конфликт с Бату-ханом перерос в прямое противостояние. Вместе со своими войсками они двинулись навстречу друг другу. Но на пути до Бешбалыка Гуюк-хан умер от переизбытка алкоголя в организме (1248 г.).

Его вдова Огуль-Каймиш управляла «вполне разумно». Но помешать союзу Бату и Менгу с его матерью Соркактани была не в силах. Бату-хан на Курултай прислал своего брата Береке и сына Сартака с тремя туменами войск. Береке самолично провозгласил Великим ханом Менгу 1 июля 1251 года [48, с. 27]. Представители рода Угедея и Чагадая на начале Курултая не присутствовали. Явились с войском к концу церемонии. Сопровождающий отряд их был обезоружен, руководителей казнили, а остальных заключили под стражу. Регентша Огуль Каймыш, которую Менгу-хан ненавидел («женщина хуже, чем собака», говорил он Рубруку) была казнена [48, с. 27].

Правление Великого хана Менгу (1251–1259).

Рене Груссе – французский исследователь чингисизма, не жалея красок, описывал правление Менгу-хана: «Самый примечательный из монгольских Великих ханов, противник излишеств и разврата, находящий расслабление только во время охоты, он приложил все усилия для укрепления Ясы и выполнения предписаний своего предка. Полный энергии предводитель, строгий, но справедливый управленец, жесткий, но мудрый политик, доблестный воин, он восстановил полностью мощную структуру, созданную Чингисханом» [48, с. 28].

Совместно со своим младшим братом Хубилаем успешно воевал за овладение Южным Китаем. Умер в походе 11 августа 1259 года.

Самым младшим сыном Тулуя был Ари-Буга, т. е. «отчигином», следовательно, ему и предназначалось управлять Монголией после смерти его старшего брата Менгу. Увы, его опередил Хубилай.

«4 июня 1260 г. Хубилай был провозглашен Великим ханом выборщиками в лице своей армии» [48, с. 36].

Ариг-Буга, в свою очередь, в Каракоруме, как и положено по Ясе, своими сторонниками был провозглашен Великим ханом. Хубилай пошел на брата войной. Тот бежал на север, к верховью Енисея. Хубилай, решив, что дело сделано – вернулся в Китай. Ариг-Буга снова занял Каракорум. Хубилай вновь овладел Каракорумом. В конце концов, поняв, что ему Великим ханом не бывать, Ариг-Буга в 1264 году сдался на милость Хубилаю. Умер в 1266 году.

Хан Хубилай (1260–1294) родился в 1212 году, сын Тулуя, внук Чингисхана. В 1271 г. официально назвал основанную им монгольскую династию китайским именем «Юань» (первоначальная). Внук кочевника покорил Китай, стал истинным Сыном Неба, сделал из Монгольской империи Китайскую.

«Наивысшего расцвета монгольская культура достигла при внуке Чингисхана Хубилай-хане, который правил Китаем и сделал эту страну единым централизованным государством. Правда, базовой этнической группой в нем были не монголы, а китайцы. Хубилай не был наделен военным талантом своего деда, но он превосходил умом всех других членов рода, что позволило ему длительное время управлять великой и древней Китайской цивилизацией и объединить разрозненные народы в жизнеспособное и сильное целое.

С этой целью он создал институт Уполномочных миротворцев, которые налаживали отношения его власти с народами новопокоренных территорий. Он создал эффективную систему управления с помощью новой администрации. Монголы сделали культуру мобильной. Они собрали со всего мира все новое и лучшее, и распространяли по всей своей империи. Хубилай создал типографию и историографию, основал обсерватории и построил могучий флот.

В целях развития торговых связей на территории империи Хубилай расширил сферу использования бумажных денег, которые изготавливались из коры тутового дерева и обладали легкостью в использовании и транспортировке по сравнению с большими монетами того времени. В описании Марко Поло узнается бумага, которая ранее была мало известна в Европе.

Для улучшения жизни простого населения Хубилай старался добиться всеобщей грамотности. Согласно монгольским записям во время правления Хубилая было создано 20166 общеобразовательных школ. Он вновь открыл Академию Ханьлань и в 1271 году открыл Монгольский национальный университет в Ханбалыке. Отовсюду он собирал ученых, которые занимались развитием многих традиционных наук и искусств. Наконец, он решил создать единый алфавит, который можно было бы использовать для записи всех языков мира.

По его поручению тибетский лама Пхагба в 1269 году представил хану алфавит из сорока одной буквы, созданный на основе тибетского. В связи с большим языковым разнообразием в пределах огромной империи, это был «самый смелый и передовой эксперимент в интеллектуальной и административной истории» (по Д. Уэзерфорду).

Более того, Хубилай увлеченно занимался развитием театрального искусства, строил особые театральные кварталы, чтобы перенести в них представления с площадей и рынков. Особое внимание он отдавал драматургии, его эпоха вошла в историю как Золотой век китайской классической драмы. Монгольские придворные любили пьесы, в которых было много акробатических номеров, эксцентрической музыки, разноцветных костюмов и экзотических масок» [68, с. 153].

«Хубилай не только сотворил некую смежную культуру, но и пытался распространить её многонациональную идеологию на весь мир людей под Вечно Синим Небом. С этой целью Хубилай-хан послал в самое дальнее в истории дипломатическое путешествие официального посланника Раббина Бар Саумы, добравшегося до двора английского короля, посетившего Иерусалим, причастившегося на католической мессе у Римского папы Николая IV, и поведавшего о Великом Хане Монголов королевским дворам Европы» [68, с. 154].

В хорошие годы избыток урожая закупался государством и хранился в хранилищах. С наступлением голода все эти хранилища открывались, и зерно распределялось и выдавалось бедным людям бесплатно. Декретом от 1260 г. он обязан наместников обеспечивать бесплатной помощью старых, ученых, сирот, инвалидов и больных. Декрет от 1271 г. был направлен на создание больниц. Рис и просо регулярно распределялись среди нуждающихся семей, а сам Хубилай, пишет Марко Поло, ежедневно кормил 30 000 нищих» [61, с. 276].

«Всякому, скажу вам, кто придет ко двору, за хлебом, отказа в этом нет; у кого хлеба нет, всякому он даст. Более тридцати тысяч человек ежедневно, знайте, приходит за хлебом, и это каждый год» [77, с. 211].

По затронутому вопросу произведем простейший расчет. Допустим, время отпуска на выдачу каждому просителю 5 кг риса с записью в ведомость – 3 минуты. За 1 час будет обслужено – 20 человек. За световой день (12 часов) рис получат 20х12 = 240 человек. А чтобы выдать хлеб 30 тысячам неимущих (по М. Поло) потребуется: 30 000:240 = 125 точек выдачи. Значит, такие точки по выдаче милостыни были организованы во всех провинциях. Невероятно, в это трудно поверить.

Вероятно, одной характерной чертой деятельности Хубилай-хана, как государственного деятеля, является его собственное послание (назидание) к своим потомкам: «Когда будете собирать народ, обратите внимание на согласие. Будет согласие – будет народ с вами» [с. 134 наст. изд.].

Поскольку общепризнано, что Чингисхан начал в 1211 году войну с Северным Китаем, а окончательно завоевал Южный Китай (династия Сун) его внук Хубилай в 1279 году, следовательно, Чингизиды из ранее разрозненных государств: северо-восточной империи Цзинь, северо-западной – Си Ся, западного Тибета и Южной империи Сун объединили весь Китай в единое государство. В этом и заключается значение Чингисхана как основателя нового объединенного Китая. По мнению академика Р. Рахманалиева: «Внутренние реформы Хубилая были не менее значимы, нежели его военная и дипломатическая деятельность. По мнению Ф. Краузе, административная система, основанная Хубилаем, была лучшей среди когда-либо существовавших в Китае» (Р. Рахманалиев «Империя тюрков», Москва, 2013 г., с. 325).

2. Кидане

Говоря об эпохе Чингисхана, нельзя не заметить киданей, самых отдаленных кочевых племен в юго-восточном направлении от кочевий Великого Монгола. Кидане сыграли определяющую роль в формировании внешней политики Чингисхана и её дальнейшем продвижении.

Кидане жили к югу от джурчженей (тунгуссо-манчжурские племена). Академик В.В. Бартольд относил киданей к «тунгусскому происхождению с примесью некоторых монгольских элементов» [121, с. 63]. Французский исследователь П. Пельо считал, что язык киданей «сильно полатализированный монгольский» (там же). Японские ученые считают, что определить «каков их язык, пока нет возможности, но есть основание утверждать, что он связан с монгольским» [121, с. 64].

А вот мнение авторитетного британского синолога Эдуарда Х. Паркера (1849–1926) относительно киданей, или как их называет указанный автор – катаев. И на странице 206, указанного издания помещена, как мне кажется, ключевая фраза. Тюрко-китайский император Ли – Сыюань, (Маокир) потомок киданей (Х век), обращаясь к богу, сказал: «Я простой бедный татарин, возвышенный на этот трон под одобрением изменчивой массы: моя единственная молитва есть: пока Небо милоствится хранить меня, дай мне делать всё моё наилучшее для моего народа». Красноречивые подтверждения из первых рук – кто такие кидане [96, с. 206].

Киданьский предводитель Елюй Абаоцзи в 916 году объявил себя императором. Другой император по имени Дэ-гуан в 947 году помог китайскому императору закрепиться на троне, получил за оказанную услугу часть территории Северного Китая и провозгласил империю Ляо, которая простиралась от берегов Тихого океана до Байкала и Тянь-Шаня. Столица – город Пекин. Вероисповедание – буддизм. Они удерживали свои позиции с течение двух веков.

Их северные соседи тунгусские джурчжэни, несмотря на свою относительную малочисленность, но с помощью южно-китайской династии Сун, сумели завоевать киданей (1115 г.) и основали свою династию, которую назвали Цзинь (Северный Китай). Их император назывался Алтын-ханом (по-тюркски – золотой).

Окрыленные своим успехом, цзиньцы совершили удачный военный поход на южных китайцев, прежних своих союзников и вынудили их платить им огромную контрибуцию. Так Северный Китай стал непримиримым противником Южного Китая.

У исследователя С. Акимбекова в его книге «История степей» есть любопытная цитата о том, что последний император империи Ляо Тань-цзо «направился в последний поход (1125 г.) во главе 50 тысяч воинов из племени дадань» [2, с. 132], т. е. татар. Это замечание возьмем на учет – войско киданьцев было тюркско-язычным.

Исследователь Хара-Даван, цитируя французского подполковника Рэнка, хоть и косвенно, но даёт весьма важную информацию относительно киданей с Ляодуньского полуострова: «Итак, великие собиратели монгольской расы будут иметь в виду две цели: во-первых, объединить в одно государство все единокровные народы – от тюркских племен … бассейна р. Ляо до Мадьяр дунайской равнины; во-вторых, – связать между собой цивилизации восточную и западную, организовать и охранять пути обмена, от которых они же первые будут извлекать выгоды; быть верховными арбитрами и посредниками между двумя половинами Старого Света» [131, с. 35].

Однако, не все киданьцы согласились быть подчиненными джурчжэням. Определенная часть киданей под начальством одного из членов царствующего рода, Елюй Даши, двинулась на запад, где и основали свое новое государство. Китайцы эту их новую империю называли «западная Ляо». Мусульмане новых пришельцев называли кара-китаями (черными китайцами).

«Нашествие кара-китайцев (киданей) – дальневосточные монгольские племена – и создание ими своего государства в Семиречье и Восточном Туркестане (1130–1213 гг.), надолго превратило часть караханидских владений в вассалов гурхана, главы киданей» [1, с. 129]. Государство их простиралось от Енисея до Таласа. Столица – город Баласуган. После занятия какого-либо города кара-китаи не грабили, а ограничивались тем, что брали с каждого дома по одному динару.

В академическом издании «Истории Казахстана» (в пяти томах) сказано: «Весь уклад жизни кара-китайцев сохранил черты степного быта кочевников» [52, т. 1, с. 418]. «Одновременно происходило хозяйственное и этническое «растворение» пришлых этнических групп в местной этнической среде» [там же, с. 416]. То есть, на изменение привычного уклада жизни местное население от пришельцев особого давления не испытывало, так как последние были такими же кочевниками, как и они сами. Неприязнь была религиозная – кара-китайцы были буддистами. Но эта разница со временем стиралась. Под действием окружающей среды кидане переходили в мусульманство и за 80 лет своего владычества заметных следов в Средней Азии они не оставили.

Династию западных Ляо ликвидировал найманский царевич Кучлук. Сначала он вошел в доверие к предводителю кара-китайцев Елюй Чжилугу, женился на его дочери. Затем ограбил государственную казну, пошел войной на своего тестя, отстранил его от занимаемой должности и полностью захватил власть в свои руки. Но через семь лет, в свою очередь, был убит воинами Чингисхана.

Династия «западных Ляо» представляется в таком виде:

Персидский летописец Джувайни поведал нам тайну «семиреченской Марии Стюарт» доселе неслыханной в мусульманском мире: при номинальном правлении царицы Бусугань, фактически руководил государством её муж. Но потом царица убила своего мужа и стала открыто жить со своим любовником; произошло восстание, вызванное отцом убитого; когда толпа мятежников окружила дворец, царица вышла к ним и на их глазах убила своего любовника; это спасло ей жизнь [121, с. 70].

Понятно, что тот порядок правления, который кидане усвоили на своей родине, резко отличался от прочих государств кочевников. В.В. Бартольд отмечает: «Несторианский патриарх Илья III (1176–1190) основал митрополию в Кашгаре, куда входила и южная часть Семиречья. К эпохе господства кара-китайцев относятся и древние несторианские могилы токмакского и пишпекского кладбищ» [121, с. 72]. И это, пожалуй, единственное свидетельство, оставленное нам от далеких киданей (кара-китайцев).

Чингисхан начал войну против империи Цзинь в 1211 году. В количественном отношении население империи – большинство составляли кидане, жители прежней империи Ляо. Джурчжэни, победившие последних, в культурном плане стояли намного ниже. Поэтому, понимая важность системы управления, джурчжэни приглашали киданьцев на ключевые должности. «Кидане при Цзинь занимали посты советников, старших советников и даже вице-канцлеров» [2, с. 135].

Кидане, как близкие соседи продвинутых китайцев, изучали китайский язык и литературу.

Но что является для нашего исследования очень важным – они (джурчжэни и кидане) говорили на разных языках. Известен факт, когда джурчжэнские правители запрещали киданьским чиновникам переводить государственные указы на свой киданьский язык. Мол, государственный язык в империи должен быть единым.

«Хотя киданьские чиновники продолжали служить в цзиньском аппарате, их деятельность косвенно ограничивалась указом 1191 года, по которому воспрещалось переводить на киданьский язык джурчжэньские правительственные распоряжения и прочую литературу, т. е. они уже не могли вести дела на родном языке» [2, с. 182].

Указанный факт говорит о том, что джурчжэни, которых впоследствии стали называть маньчжурами и от которых позже произошел современный халха-монгольский язык, коренным образом отличались по языку от киданей.

Предводитель киданей Елюй Люге в 1212 году, после вхождения войск Чингисхана на территорию империи Цзинь, объявил об учреждении государства Ляо, независимого от Цзинь [135, с. 337]. А так как численность киданей намного превосходила джурчжэней, гибель империи Цзинь становилась вопросом времени. «Монголы провели великолепную пропагандистскую кампанию, объявив себя освободительной армией, целью которой было восстановление владычества старого киданьского царского рода, который был отстранен от власти столетие назад. Прежде чем начались настоящие сражения, многие кидане бежали, чтобы присоединиться к монголам, которые говорили с ним на одном языке (тюркском) [135, с. 339].

Подчинившиеся монголам киданьские части были объединены под командованием Ши-Тян-нима, которому было присвоено звание заместителя главнокомандующего (Мухали) и вручена золотая найцза с изображением головы тигра [135, с. 344]. Надпись на пайцзе гласила: «Святая воля ниспосланного Небом императора Чингисхана немедленно с благоволением исполнится» [135, с. 624]. То есть, указания, данные владельцем этой пайцзы, подлежат немедленному исполнению. В противном случае на его голову падет гнев императора.

А вот высказывание голландского специалиста по Монголии: «Благодаря поддержке Мин-Гана, киданьского полководца, перешедшего на сторону монголов, Пекин пал в мае 1215 года» [74, с. 95]. Об этом же утверждает и американский авторитет по Монголии Джек Уэзерфорд: «Кидане присоединились к монголам, как дальние родственники, которые говорили на одном с ними языке» [29, с. 191]. Это очень важно, монголы и кидане говорили на одном им понятном языке – тюркском.

«После падения Пекина наследник прежней киданьской династии Ляо, Елюй-Чуцай (1189–1243), был взят в плен. Молодой кидань был человеком большого ума, полностью принявшим китайскую культуру. Когда Чингисхан первый раз увидел его, он был поражен: его высокий рост, длинная борода и зычный голос очень понравился монгольскому завоевателю» [74, с. 103]. Елюй-Чуцай стал выдающимся государственным деятелем Монгольской Империи. И здесь, в этой работе его имя часто упоминается.

Вот теперь нам становится понятно, откуда взялись у Чингисхана 46 китайских дивизии для покорения империи Цзинь (по Н.Я. Бичурину, см. 136, с. 127).

Здесь, видимо, необходимо дать некое пояснение. Не всё так четко и гладко происходило в действительности. Двадцать три тысячи монгольских войск, оставленные Мухали для сдерживания Цинской династии, конечно, в прямом противостоянии могли бы и не устоять. Используя внутренние противоречия в многонациональной Цинской империи, Мухали привлекал на свою сторону многих цзиньских командиров, наместников и управителей, признававших власть монголов. Одним из таких войсковых командиров и был ранее упомянутый Ши Тян-нин.

Уже неоднократно здесь упомянутый Мэн Хун приводит другой яркий пример.

В ходе военных действий был убит предводитель киданей Елюй Люге (1219 г.), который ранее объявил о независимости нового государства Ляо. «Приемником Люге был назначен его сын Елюй Хивесэ. В его обязанности входило командование расквартированными в Ляоси монгольскими войсками совместно с братом Чингисхана Бэлгутаем, с которым Хивесэ должен был жить в тесном единении» [2, с. 187].

Таким образом, политика предоставления цзиньским командирам подконтрольных им территорий в самостоятельное владение сыграла ключевую роль в столь быстрых победах монгольской армии в Северном Китае.

3. Монголы в Китае

(Правление династии Юань в Китае)

Для лучшей наглядности в последовательности занятия императорского трона в новом объединенном Китае воспроизводим генеалогическую схему.

4. Тунгусо-маньчжурские племена

Тунгусо-джурдженские племена, жившие в северо-восточной части современной Маньжоу-го, захватили Киданьское государство, северный Китай и все провинции севернее р. Яньцзы (1126 г.) и создали первую Тунгусскую империю Цзинь, или Золотую. Столица – Пекин.

Апогей могущества Золотой империи достигло при императоре Агуде.

В летописи приведена его речь при принятии императорского титула. Он, обыгрывая название династии киданей Ляо – «железная», сказал: «Хоть железо Биньчжод и прекрасно, оно ржавеет и может быть изъедено ржавчиной! Только золото не ржавеет и не может разрушиться. Сверх того, род Ваньянь, с которым я связан через вождя Ханьпу, всегда любил блестящие цвета вроде золота, и я решил взять это название для моей императорской фамилии. Поэтому даю ей название «Золотая».

Южносунские войска терпят ряд крупных поражений. В 1126 г. китайский император согласился выплатить Золотой империи колоссальную контрибуцию: 5 млн. лян золота (186,5 тонн), 50 млн. лян серебра (1865 тонн), миллион кусков шелковой ткани, 10 тыс. голов рогатого скота и лошадей [134, с. 91, 92].

По оценке члена корреспондента Академии наук А.П. Деревянко: «Чжурчжени становятся одним из культурных и передовых народов в Юго-Восточной и Восточной Азии» [134, с. 94].

С ними, с империей Цзинь, в 1211 году начал воевать Чингисхан, а полное подчинение завершил его внук Хубилай.

После распада Монгольской империи (1368 г.), джурджиты, или как теперь их стали называть маньчжуры, основатели китайской династии Мин, приняли активное участие в заселении монгольской территории.

Лидер маньчжур Нурхаци в 1599 году объединил в единое ханство семь аймаков или племен джурджитов и основал Маньчжурское историческое государство (1606 г.). В 1616 году он провозгласил себя императором, прихватил часть китайской территории и в 1625 году объявил своей столицей Мукден.

«К 1634 году вся Южная Монголия южнее Гоби была занята маньчжурами, на их сторону перешли практически все проживающие здесь племена. Последними после смерти Лигден-хана капитулировали чахары.

В апреле 1634 г. 46 южно-монгольских князей признали Абахая всемонгольским богдоханом вместо Лигден-хана, в руки Абахая попала яшмовая печать династии Юань» [2, с. 535].

«В 1697 году 400-тысячная маньчжуро-китайская армия еисенхана Сюань-Е (Кан-си) завоевала Халху, а Галден-Бошухты, «неосмотрительно», или даже «вызывающе» принявший титул хана, покончил свою «ханскую жизнь» самоубийством. Халха была включена в Цинскую империю, а ойраты покинули её, сдвигаясь на запад, т. е. на казахские земли» [132, т. 1, с. 447].

Амбициозная мечта джунгар повторить миссию Чингисхана окончательно провалилась. Сил у них против маньчжур и китайцев явно не хватало. Поэтому в последующем свой взор они обратили только на Запад, там жили относительно родственные тюркские племена. А монголам Халхи пришлось целиком и полностью подчиниться маньчжурам. Реорганизация оставшегося монгольского общества осуществлялась по плану китайского императора Канси.

«История гласит, что предки Цин вышли из поколения мохэ, древней земли Сушэнь. Когда возникла наша династия (Цинская), в старину говорили, что (роды), подвластные маньчжурам, назывались чжушень. Впоследствии изменили название на маньчжу, а китайская письменность позднее ошибочно сделала маньчжоу. На деле это есть превращение древнего (имени) сушэнь на чжушень. Перемена звуков достаточно подтверждается тождеством страны (сушеней, цзиней, маньчжур)» (из указа китайского императора Цаньлуня от 1777 года) [97, с. 182]. Здесь помещено очень важное сообщение китайского императора Цань Луня (1736–1796), который, безусловно, знал свое происхождение «из поколения мохэ». То есть цинская династия (1644–1911 годов) восходит к древним племенам мохе, которые жили в Приамурье. Об их происхождении и образе жизни немного сказано в статье Андрея Черкасова «Те землицы людни, и хлебны, и соболины» (из ж-ла «Родина» № 5 за 2012 г., с. 40–43).

Схема династии Цин

В 1912 г. китайский народ сверг династию маньчжур. Их потомки были практически ассимилированы и утонули в китайской массе.

5. Западные монголы – джунгары

«Джунгария была страной, внешняя политика которой привела к потере государственности окружавших её трёх народов (монголов, восточно-туркестанцев и казахов) и усилению двух соседних империй (России и Китая), а внутренняя политика – к почти полному исчезновению джунгар. История Джунгарии является уроком для всех народов, заселяющих Центральную Азию, и заслуживает самого пристального внимания исследователей» [34, с. 4].

Возникает целый ряд вопросов – откуда появились джунгары, перед которыми трепетали народы Центральной Азии на протяжении нескольких столетий, а затем совсем исчезли с политической карты мира?

Казахстанский исследователь Едилханова С.А. при разрешении поставленных вопросов насчитала более двухсот опубликованных историкографических источников, не считая документов и других материалов, хранящихся в государственных архивах. Обобщить все источники в одно целое, написать один всеохватывающий труд по исследованию истории джунгар еще предстоит выполнить кому-либо из историков-профессионалов. Такой труд необходим.

Поскольку военная деятельность джунгар способствовала разрушению Монгольской империи, попытаемся в этой работе выяснить некоторые вопросы поставленной задачи.

В «Сокровенном сказании монголов», § 11, сказано, что у Дува-Сохора было четыре сына, которые откочевали от своих родственников и впоследствии от них образовалось особое поколение Дорбен. Отсюда-то и пошло четвероплеменение Дорбен-ирген (ойраты): чорос, хошут, торхут, дорбот. Жили они к западу от оз. Байкал и на проводимую племенную реорганизацию Чингисханом никак не влияли. Но после смерти Потрясателя Вселенной заявили о себе в полный голос.

Ойраты как составная часть монгольского народа историками не рассматривались, хотя сами они считали себя западными монголами. По данным академика Б.Я. Владимирцова (1884–1931 гг.) после китайского разгрома (1372 г.) от сорока туменов монголов сохранились только шесть. «В ту пору, а по традиции, и позднее, так и говорили: «сорок и четыре», т. е. «все монголы и ойраты» [2, с. 529]. Четыре тумена ойратов вышли из своих родных лесов и постепенно переселились на степные просторы. Восточные монголы все время стремились оттеснить ойратские кочевья как можно дальше на запад, за Алтайские горы.

Западные монголы-ойраты (их предводитель Ма-ха-му) в союзе с китайским двором пытались сокрушить хубилаидов. Ойратский лидер Тогон (1434–1438 гг.), (Тогул) сын Ма-ха-му, (по данным первого монгольского историка Сананг Сечена) убил Адая и фактически захватил верховную власть среди прежних монгольских племен. Как утверждает Рене Груссе: «Чингисханидский кошмар рассеивался. Новые хозяева степи были людьми без блестящего прошлого, которые не играли в чингисханидской истории заметную и значимую роль. Китайский двор на данном этапе их поддерживал, поскольку считал, что восточные монголы «более опасные, так как находятся ближе», в то время как западные монголы считались менее грозными в силу своей отдаленности» [48, 2 т., с. 282].

Ойратская империя достигла своего расцвета в 1439–1455 годы. Она простиралась от озера Байкала до озера Балхаша и до Великой стены. Каракорум, древняя монгольская столица, принадлежала ей.

Есен-хан заполучил в жены чагатайскую принцессу, сестру Уайс-хана Махтум-ханым, а потом затребовал и принцессу китайскую. Пекинский император пошел войной на зарвавшегося ойрата.

Битва произошла недалеко от Синь-хуа. Китайцы были вдребезги разбиты. Более ста тысяч китайских воинов были убиты, а сам император Юнь Цонг попал в плен (1449 г.). Но не имея осадных орудий для штурма крепостных стен, Есен-хан вынужден был ретироваться. В 1453 г. ойраты с Китаем заключили мир, а сам Есен-хан умер в 1455 году.

После его смерти единство ойратов нарушилось и эти четыре ранее объединенные народа провозгласили свою независимость друг от друга. Племена чорос, дорбот, торгут и хошот. Их именовали также людьми «левого крыла», буквально, левая рука, «дзагун гар», или джунгар, откуда и произошел западный термин джунгары.

Современный российский востоковед В.В. Трепавлов образование Джунгарского ханства объясняет следующим образом: «Предки калмыков отделились от монголов-ойратов. После окончательного крушения Монгольской империи в конце XIV века ойраты кочевали на западе современной Монголии.

В первой половине XV века им удалось создать сильное ханство под предводительством Эсена, но после его гибели в 1445 г. наступила полоса неудач. Теснимые восточными монголами и китайцами, ойраты отступили на запад, утратили обширные пастбища, их знать вступила в междоусобную борьбу. В то время они делились на пять племенных объединений: чоросы (они же джунгары), хошуты, торгоуты, дербеты и хойты.

Возглавляли их князья-тайши. Вытеснив и частично подчинив тюркоязычных монголов, на территории Северо-Западного Китая чоросы образовали ханство, которое принято называть Джунгарским. Его история была очень бурной, протекала в постоянных войнах с Китаем, казахами и узбеками. Аристократия прочих ойратских племен не получила власти в Джунгарии и во второй половине XVI века решила откочевать за её пределы. Дербеты, торгоуты и хошуты снялись с места и начали медленно продвигаться к северу и к западу.

Эту отколовшуюся часть ойратов стали называть калмыками» [17, с. 31–32].

Известный казахский писатель-историк Мухтар Магауин начальный период истории войны ойратов с казахами описывает эмоционально и красочно. «Первая этническая война ойратов с тюркскими племенами, известная в истории, произошла в 1457 году. Внук Тоган-хана, сын Есен-хана Уз-Тимур-тайчи, кочуя вместе со своим улусом, доходит до Чу, оставляет там женщин, стариков и детей, а сам во главе многочисленного войска продолжает путь до самой Сырдарьи.

По словам Масгуда Кухистани – автора истории Абулхаир-хана, решающая битва произошла недалеко от Сыгнака, в районе мавзолея Кок-Кесене. Перед началом сражения посланник тайчи передал Абулхаиру слова Уз-Тимура: «Пусть из кольчуги не появится кровь, из рубашки не покажется пот!» Это было не мирное предложение: «договоримся без боя», как утверждают историки, а ультиматум: «сдавайтесь без боя».

Гордое воинство Дешт-и-Кипчака яростно бросилось в бой. Обе дружины схлестнулись, смешались. Небо стало черным от пыли, земля – красной от крови. Боевые трубы ревели с утра до вечера, в конце концов победная чаша весов стала склоняться в сторону калмыков, пишет историк.

Абулхаир-хан спасаясь, отступил к Сыгнаку, за его крепкие стены. Уз-Тимур-тайчи продолжал громить все окрестности вдоль Сырдарьи, уалаятов Ташкент и Шахрухия. Абулхаира вынудили заключить кабальное для него соглашение, а победитель с огромными трофеями возвратился в Джунгарию» [85, с. 54–55].

Масштабы ойратско-казахской войны приняли такой гигантский размах, что английский купец и путешественник Антони Дженкинсон, который до этого объехал всю Европу и теперь намеревался пройти великую Азию, направляясь по древнему Шелковому пути в Китай, в 1557 году не смог пройти через казахские степи и вынужден был вернуться назад.

А в целом ойратско-казахская война до 1723 года проходила с переменным успехом.

«История турецкого автора Сейфи Челеби повествует о набегах калмаков (ойратов) на страну казахов во времена правления Науруз-Ахмада, т. е. в 1552–1556 годы [100, с. 125]. По сообщению Сейфи Челеби в конце XVI века Таваккул-хан совершил набег на джунгар, «вследствие этого страна казахов подверглась опустошительному нашествию неверных». Джунгары преследовали Таваккула до Ташкента, разгромили его, разграбили его эль и затем ушли» [там же]. Таваккул попросил военной помощи у ташкентского Барак-Султана (Науруз Ахмет-хана), но тот ответил: «Если десять таких правителей, как ты и я, объединятся в одном месте, то и они не смогут оказать ему сопротивления, ибо это народ Гог (Йаджудж)». [128, с. 28].

Здесь, видимо, надо отметить соперничество западных монголов-ойратов с восточными монголами, которые попали в зависимость от маньчжур. «Ненависть» (по Доржи Банзарову) ойратов против «окитаившихся» восточных монголов вновь вылилась в войну, начиная с 1587 года.

Ойраты претендовали на главенство среди монгольских племен. Тень Чингисхана нависала над ними, они стремились возродить былое величие Потрясателя Вселенной. Вели войну на два фронта. На Западе – против тюркских ханств, на Востоке – против халкинских правителей.

На этот раз ойратам не повезло. Они были побеждены восточными монголами, в частности, лидером рода тумед – Алтан-ханом, и вытеснены в район Кобдо. В последующием они были также отброшены принцем рода Халха по имени Алтын-хан, который вынудил их бежать еще дальше на запад, в Тарбагатай.

Западные монголы, вернее, теперь уж джунгары вынашивали идею повторить империю Чингисхана. Увы… с тех пор прошло 400 лет. И хотя у степных кочевников остался прежний способ хозяйствования – кочевое скотоводство, дух народов и их менталитет приобрел новые веяния «Тюркские братья, когда-то входившие в одну империю, в одну тенгрианскую цивилизацию, теперь разделялись по вере». И этого было достаточно, чтобы они встретились как враги. Казахи не хотели стать буддистами, а джунгары не хотели быть мусульманами» [12, с. 183].

«Вытесненные из прежних мест обитания ойратские племена за короткое время объединились вновь и в 1604 году чуть ли не всем миром выступили в поход против Казахской Орды и далее до Хорезма. Но этот поход обернулся для них крупным поражением. В русских источниках того времени констатируется: «Казахская Орда нанесла сокрушительный удар калмакам, разгромила весь их улус, пленила женщин и детей, а самих истребили много, оставшихся в живых пустили по миру» [85, с. 59].

По данным французского ориенталиста Рене Груссе предводитель торгутов Ху-Урлюк, покинув Джунгарию в 1616 году, двинулся на запад, пересекая степи казахов, на север Арала и Каспия. С ним передвигались около 250 тысяч калмаков, отделившиеся от остального ойратского общества. И по сведениям исследователя Златкина И.Я. в 1619 году ойраты уже кочевали на территории от Уфы до Томска [43, с. 92], в том числе и по всему Северному Казахстану.

Передвижения джунгар к Уралу и Волге шел очень медленно. И длилось это более трех десятилетий. Иногда совершали они набеги на Урал, на Большую ногайскую орду. Но затем опять возвращались к верховьям Тобола, Ишима, к Иртышу. Джунгары создали коридор между казахскими кочевьями и российской территорией [52, т. 2, с. 418].

По этому поводу востоковед В.В. Григорьев заметил: «Таким образом, в самый короткий промежуток времени, снова сделались повелителями стран от Сибири до Индии и от Китая до Кавказа. Орда Хо-Урлюка простиралась до 50 000 кибиток и могла выставить в поле до 30 000 хорошо вооруженных всадников, а за нею тянулись, в том же направлении к Волге, толпы других калмыков» [там же, с. 419].

Вступив в управление, Аюка-хан (1646–1724) за короткое время подчинил себе всех правителей улусов, кочевавших в низовьях Волги, а затем «от Далай-ламы … первым испросил себе около 1690 года титул ханский», который и был предоставлен ему вместе с ханской печатью в том же году главой ламаистской церкви Тибета» [52, т. 3, с. 104–105].

В 1664 г. правительство России официально признало существование Калмыцкого ханства.

В феврале 1673 года Аюка прибыл в Астрахань, чтобы выразить почтение и покорность Московскому представительству, которое приняло его исключительно пышно. Торгуты были буддистами, и русская политика предполагала использовать их против мусульманского Крымского ханства, против башкиров Урала и против ногайцев Кубани.

Так между Доном, Волгой и Уралом образовалось Калмыцкое ханство.

В 1697 году Петр I, отправляясь в Европу, официально возложил на Аюку охрану юго-восточных рубежей России от набегов соседних кочевых народов. Калмыцкий хан постоянно поставлял по требованию царского правительства вооруженные отряды калмыков для военной кампании России против её неприятелей [52, 3 т., с. 105].

В связи с перемещением джунгарских племен на Волгу через казахские земли возникает много вопросов о взаимоотношениях двух кочевых народов: казахов и калмаков, как они протекали? Например, исследователь Конкашпаев Г.К. этот период характеризует следующим образом: «С конца XVI века до второй половины XVIII века многие районы Казахстана были заселены ойратами (джунгарами, калмаками). В одних районах они жили дольше, в других меньше; в общем их обитания продолжаются от ста до ста семидесяти лет, а может и больше… Джунгарское влияние в Казахстане было продолжительным во времени и огромным в пространстве».

* * *

Как ранее было сказано, ойраты, или калмыки, или джунгары представляли собой одну и ту же группу западных монголов, вытесненных халхассами (восточными монголами) далее на запад, за пределы своей этнической территории.

Большая часть торгутов и примкнувшие к ним кочевники из других ойратских племен, как уже было отмечено чуть ранее, под водительством Хо-Урлюка ушли далеко на запад, за Волгу. Хошоты эмигрировали в Кукунор. Дорботы и хоиты приобрели себе новых союзников, большое племя чоросов и признали за ними их ведущую роль. Они разместились в районе Черного Иртыша, Эмиля и Тарбогатая. Первый их чоросский лидер Хара-Кула, по данным Бартольда, умер в 1634 году. Его сын и наследник Баятур-хонтайджи[9] (1634–1653) продолжил его начинания. Родилось новое калмыкское государство Дурбун-Ойрат или Джунгарское ханство (1635 г.), по своему могуществу намного превосходящее прежнего Ойратского Союза.

Военные успехи или бытоописание вновь образованного ханства не входит в предмет наших исследований. Но обратить внимание на племя чорос, которое стало лидером в новом ханстве, следует обязательно. Ибо оно приоткрывает некую завесу над языковой принадлежностью всех ойратов.

Известный востоковед В.П. Юдин (1928–1983 гг.) в своей статье «О родоплеменном составе могулов Могулистана и Могулии и их этнических связях с казахским и другими соседними народами» приводит краткие сведения из персидских и арабских источников о различных племенах этого государственного объединения: «После смерти Вайс-хана чоросы отказались признавать Исан-Бугу ханом и ушли к ойратам Амасанги-тайши. Они вновь признали власть моголистанских ханов только ко времени правления Султан Ахмад (Алача) – хана» [143, с. 76].

Вольнолюбивым чоросам по каким-то причинам не понравился их новый хан, откочевали к соседям-ойратам. И спустя примерно пятьдесят лет вернулись на свою родину. А спустя еще сто пятьдесят лет заняли лидирующее положение в новом ойратском союзе.

Интересно, на каком языке они общались с ойратами?

Вот этот главный вопрос убедительно объяснил В.П. Юдин. Исследователь пишет: «Самоназвание могулов нередко уводило исследователей в сторону от правильного решения вопроса об их языковой принадлежности.

Одни исследователи считают могулов монголами, другие – тюрками, третьи – конгломератом тюркских и монгольских племен, четвертые оставляют вопрос открытым, пятые вообще отказывают им в праве быть особой народностью…

Что касается монголоязычности могулов, то первым доводом против неё является отсутствие в источниках каких-либо образцов их монгольской речи. Между тем фактов, доказывающих их тюркоязычность, немало. Прежде всего, сам племенной состав могулов говорит за это. В составе могулов были канглы, а их принадлежность к тюркским народам бесспорна.

Если могулы – народность, то они должны были говорить на общем языке, а если часть народности говорила на тюркском языке, то и вся народность должна была говорить на том же языке.

Утверждение Мухаммад Хайдара о том, что могулы и киргизы – один народ, также говорит за то, что могулы были тюрки. Анализ собственных имен, родоплеменные наименования, название должностей также доказывает, что могулы были тюрки… Все имена тюркские… все термины – тюркские…» [143, с. 82–83].

Из китайских источников известно, что язык моголов был похож на уйгурский, т. е. на древнеуйгурский. Наконец, могулы оставили образцы своей литературы на тюркском языке. Султан Махмуд-хан, Султан Саид-хан, Мухаммад Хайдар, Абдар-Рашид-хан были неплохими поэтами. Сохранились их тюркские стихи» [там же, с. 84].

Все сказанное выше относится и к чорасам, которые составляли неотъемлемую часть могулов. А чоросы не только свободно общались с ойратами, а даже возглавляли их объединение.

Так на каком языке они общались между собой?

В истории Казахстана в борьбе против джунгар ярким, светлым пятном высвечивается знаменитая Орбулакская битва (1643 г.), когда казахский хан Жангир, имея всего 600 воинов с огнестрельным оружием, используя военную хитрость и тактический приём, одержал внушительную победу над джунгарами. В этом сражении Жангиру оказал существенную помощь эмир Самарканда казах Жалантос-Бахадур со своим 20-тысячным войском.

В военных сражениях с калмаками народное ополчение казахов в 1710–1713 годы одерживает победы, но в 1714 г. потерпело крупное поражение. В 1717 году в результате 3-х дневной битвы на р. Аягуз казахи потерпели полный разгром от джунгар. В следующем году джунгары захватили весь Юг страны.

Весной 1723 года стотысячная, хорошо вооруженная армия калмаков вторглась на Казахскую Орду. Известный историк и писатель Мухтар Магауин так описывает последствия джунгарского нашествия: «Обессилевший от прежних войн, запуганный, не имевший достойного вождя, многострадальный народ не мог оказать существенного сопротивления ойратскому вторжению. Отдельные бои представляли собой лишь последние судороги обреченных. Были физически истреблены почти все, кто мог носить оружие; беззащитный, беспомощный народ понес неописуемые потери, оставшиеся в живых побросали родные места и бежали, спасаясь, кто как мог… – начался катастрофический период в истории казахской нации, получивший название Актабан-шубырынды, алкаколь-сулама» – годы великого бедствия». По Шакариму в этот период казахский народ потерял две трети своей численности» [85, с. 99].

Хан Младшего жуза Абулхаир, единственный из казахских чингизидов, в короткий срок сумел организовать 20-тысячное народное ополчение и нанес упреждающий удар Калмыцкому Аюку-хану, чтоб тот не соединился с основными силами джунгар. А затем штурмом овладел на Юге городом Туркестан.

Первое крупное поражение джунгарские войска потерпели в 1727 году от народного ополчения казахов в Булантинской битве. А весной 1730 года южнее оз. Балхаша произошла еще одна, так называемая Аныракайская битва, где калмаки потерпели сокрушительное поражение и поспешно стали отступать к границам своего ханства.

В конце февраля 1741 года 30-тысячная джунгарская армия вторглась в Казахстан и вновь дошла с боями до Ишима и Тобола. Абылай-султан попал в плен к джунгарам. И беспрецедентный случай: ойратский правитель Галден-Цэрен выдает за своего пленника свою племянницу Тоныш-ханум и заключает с Абылай-султаном договор о мире между Джунгарией и Казахским ханством. Из плена Абылай-султан был освобожден два года спустя, в марте 1743 года, когда Абулмамбет-хан вместо Абылая прислал джунгарам в аманаты своего сына Абулфеиза.

В начале 1755 года война между Китаем и Джунгарией вступила в последнюю фазу. В результате межклановой борьбы внутри самих джунгаров, силы их слабели. Их внутренние противоречия использовал Абылай-хан в свою пользу. Маньчжуро-Цинская династия старалась всеми силами уничтожить Джунгарию и методично приступила к поголовному истреблению населения – «раз и навсегда» разрешить джунгарский вопрос.

«Джунгарское ханство, несмотря на свою мощь и силу, все грандиозные амбиции и планы своих ханов, не только утратило свою государственность, свою территорию, но и исчезло с лица земли, прекратив своё существование» [34, с. 67].

* * *

Для наглядности помещаем генеалогическую схему правления ойратов в Монголии.

Ойраты в Монголии

Окончательно ойратов вытеснили на запад из Монголии только в 1552 году.

Схема Джунгарских предводителей

6. Монголы после 1368 года

Данный текст является ознакомительным фрагментом.