Отлив

Отлив

Битва при Каннах привела Рим на край пропасти. Соседние страны, внимательно наблюдавшие за развитием событий, решили, что после трех сокрушительных поражений, которые Рим потерпел за последние три года, начнется его закат.

Некоторые из италийских союзников, подумав, что Риму уже больше не подняться, решили, пока не поздно, присоединиться к победителю. Самым важным из городов, открывших свои ворота Ганнибалу, была Капуя. Чужеземные союзники также отвернулись от Рима — в первую очередь Сиракузы.

На Сицилии, почти одновременно с битвой при Каннах, умер Гиерон II Сиракузский. Его внук, Гиероним, наследовавший ему, решил перейти на сторону Карфагена. Когда римлян заставят заключить мир, думал он, то они конечно же вынуждены будут вернуть Сицилию Карфагену, а карфагеняне не пощадят Сиракузы, если те останутся союзниками Рима. Ему казалось, что единственный путь к спасению — это немедленный союз с Карфагеном, который в будущем обеспечит безопасность Сиракуз.

Другим ударом для Рима стало известие о том, что в союз с Ганнибалом вступила Македония. Куда бы ни кинули взгляд римляне, везде перед ними высилась степа враждебности.

Однако в этой ситуации римляне выказали такое мужество, какое редко встречалось в мире до этого и после. Они не хотели слышать ни разговоров о мире, ни советов отчаявшихся; было запрещено даже проводить траурные церемонии в память тысяч погибших при Каннах. И несмотря на три поражения подряд и сотни тысяч погибших, Рим с мрачной решимостью начал собирать новую армию и строить планы обороны на случай нападения любого из врагов.

Никогда, ни до ни после, не был столь велик Рим, как в те тревожные дни.

Римляне поняли, что Ганнибалу, непобедимому на поле боя, придется в конце концов покинуть Италию, если не будет получать подкреплений. Поэтому они не предпринимали больше попыток сражаться с ним дома, а усилили натиск за пределами Италии.

В Испании римскими войсками командовали два Сципиона — военачальник, разбитый у реки Тицин, и его брат. Военные действия здесь были не очень удачными, но они не позволяли Гасдрубалу, брату Ганнибала, командовавшему карфагенскими войсками в Испании, посылать подкрепления в Италию.

В 212 г. до н. э. оба Сципиона погибли в бою и армию возглавил сын и тезка полководца, молодой человек, спасший отцу жизнь у Тицина. Он оказался способным военачальником и в течение нескольких последующих лет не давал Гасдрубалу передышки.

Тем временем римский флот в Адриатическом море следил, чтобы Ганнибалу не пришло подкрепление из Македонии. (Одним из главных недостатков стратегии Ганнибала было то, что он не понимал, как важно сокрушить римское господство в Средиземном море. Странно, что карфагенский полководец, столь гениальный на суше, совершенно не понимал значения морских коммуникаций.) Рим даже послал в Македонию свою армию, чтобы обезопасить себя от удара оттуда.

Наконец настала очередь Сиракуз. Сразу же после битвы при Каннах консулом был избран Марк Клавдий Марцелл. Он был одним из тех, кто разгромил цизальпинских галлов за несколько лет до нашествия Ганнибала. Потом он приобрел неслыханную популярность среди римлян тем, что сумел отбросить войска Ганнибала, пытавшиеся взять город Нолу (рядом с Неаполем), почти сразу же после битвы при Каннах. Конечно, это не могло остановить Ганнибала, но любая, пусть даже небольшая победа над карфагенянами вызывала у римлян ликование.

Марцелл высадился на Сицилии, разбил карфагенскую армию и осадил Сиракузы.

Однако взять их сразу же не удалось. Многие сиракузцы когда-то служили в римских легионах и хорошо понимали, что, попав в плен, они сначала будут высечены плетьми, а потом казнены как предатели, поэтому они отчаянно сражались. Кроме того, в городе жил знаменитый ученый Архимед. В то время ему было уже за семьдесят, но он оставался величайшим ученым и инженером античного мира.

Архимед создавал самые разные механизмы — в том числе катапульты для метания снарядов, камней или горшков с горящей жидкостью в римские корабли. Полагают, что он придумал специальные краны, которые поднимали эти корабли и переворачивали их, и линзы, собиравшие солнечный свет и поджигавшие суда. Вне всякого сомнения, истории о том, как один человек боролся с целой армией, или о том, как греческие мозги победили римскую мускульную силу, представляют собой сильное преувеличение и по большей части выдуманы последующими поколениями, в первую очередь греческими историками. Тем не менее, Марцеллу пришлось отойти от Сиракуз и держать осаду, продолжавшуюся два года, на расстоянии. За это время карфагеняне взяли несколько сицилийских городов.

В конце концов, частично благодаря предательству, частично — беспечности, из-за которой во время ночного празднества участок стены остался без охраны, римские войска в 212 г. до н. э. сумели войти в Сиракузы.

Начался обычный грабеж города — победители тащили все, что могли, жгли и убивали. Марцелл велел привести к нему Архимеда живым, ибо испытывал уважение к достойному противнику. Архимед, не замечая творившегося вокруг него, рисовал на песке геометрические фигуры, пытаясь решить какую-то задачу (по крайней мере, так гласит предание). Римский солдат велел ему идти за ним, на что греческий ученый высокомерно ответил ему: «Не порть моих кругов!» И римский воин убил его.

Огорченный Марцелл с почестями похоронил Архимеда и проследил, чтобы его семье не было причинено никакого вреда. После этого он отправился очищать Сицилию от карфагенян.

А как обстояли дела у Ганнибала в Италии?

Римляне наконец усвоили преподанный урок. Они уже больше не хотели встречаться с войском Ганнибала в открытом бою. Восторжествовала политика Фабия, которой римляне придерживались тринадцать лет. Куда бы Ганнибал ни пошел, везде его преследовали римские войска — кусали, вносили беспорядок, наносили удары, но стоило только карфагенянам приготовиться к сражению, как римляне тут же отступали.

Это было не по-рыцарски, зато работало, и силы Ганнибала мало-помалу таяли. Многие считают, что Ганнибал упустил свой единственный шанс, не двинув войска на Рим сразу же после победы при Каннах и не взяв его с ходу. Они забывают, что Ганнибал хорошо оценивал обстановку, будучи одним из самых способных, решительных и бесстрашных полководцев в истории. И раз он решил, что время для атаки еще не пришло, возможно, так оно и было. Рим еще не утратил своей мощи, и не все союзники в Италии ему изменили. Воины, с которыми Ганнибал перешел через Альпы, способны были творить чудеса, но большинство из них к тому времени уже погибли, и теперь ему приходилось полагаться на наемников или римских дезертиров[6].

Кроме того, он понимал, что после двух лет нечеловеческого напряжения воины заслужили отдых, поэтому после победы при Каннах он провел зиму в Капуе.

Существует предание о том, что легкая и роскошная жизнь в Капуе разнежила закаленных в боях ветеранов Ганнибала и испортила их. Однако, скорее всего, эта романтическая история не имеет ничего общего с реальностью. Армия Ганнибала оставалась непобедимой в течение тринадцати лет и не одержала блестящих побед только потому, что римляне предусмотрительно не предоставили ей такого случая.

В 212 г. до н. э. Ганнибал подошел к Таренту и с помощью тарентийцев взял его и запер римский гарнизон в крепости. Римляне в ответ осадили Капую, возмущенные тем, что после Канн этот город так быстро сдался Ганнибалу. Ганнибалу пришлось выбирать между укреплением своей власти в Таренте и спасением Капуи.

Он бросился на помощь Капуе, и римляне испарились при его появлении. Когда же он вернулся в Тарент, римляне снова осадили Капую. Это вывело Ганнибала из себя, и в 211 г. до н. э. он решил предпринять обманный маневр — сделать вид, что собирается атаковать Рим. Ганнибал подошел к самому городу; легенда гласит, что он даже бросил в степу копье. Но римляне не испугались и приготовились выдерживать осаду, не отозвав даже своих войск из-под Капуи.

Более того, до Ганнибала дошли слухи, что земля, на которой расположилось лагерем его войско, была выставлена на продажу и куплена богатым римлянином за ее полную стоимость. Значит, римляне были уверены в том, что, как бы ни поступил Ганнибал, земля все равно останется римской.

Ганнибал вынужден был отступить, и это явилось огромной победой римлян. Их стойкость заставила задуматься всех тех, кто ждал гибели Рима под натиском Ганнибаловой армии, а победы римских войск на разных театрах войны окончательно развеяли их надежды.

В 211 г. до н. э., сразу же после неудачного похода Ганнибала на Рим, римляне взяли Капую и расправились с правителями и населением этого города, наказав их за предательство. В 210 г. до н. э. они овладели Агригентом на Сицилии и отобрали его у карфагенян. В 209 г. до н. э. молодой Сципион взял Новый Карфаген в Испании, а старый Фабий вернул Тарент под власть Рима.

Теперь для полной победы требовалось только одно — изгнать Ганнибала из Италии. Но он был все еще опасен, все еще непобедим. Даже сейчас, после всех своих успехов, римляне не осмеливались на него напасть.

Однако, чтобы не погибнуть, Ганнибал должен, был получать подкрепления. Он не мог получить их из Карфагена — оттуда ему никогда их не присылали. Правители Карфагена относились к своему гениальному полководцу с нескрываемым подозрением (многие правительства грешат этим, и порой вполне обоснованно), опасаясь, что слишком удачливый военачальник не менее опасен, чем победоносный враг. Поэтому Карфаген посылал подкрепления куда угодно, только не в Италию, предоставив Ганнибалу надеяться лишь на силу своего гения.

Поэтому великому полководцу пришлось обратиться к своему брату Гасдрубалу, воевавшему в Испании. В 208 г. до н. э. Гасдрубал, в ответ на отчаянные просьбы Ганнибала о помощи, решил повторить подвиг десятилетней давности. Он обманул римлян, пересек Испанию и Галлию, перевалил через Альпы и явился в Италию с новой армией. Гасдрубал пришел как раз вовремя, ибо Ганнибал, несмотря на свои героические усилия, неуклонно терял завоеванные ранее позиции. Единственным светлым событием в течение всего 208 г. для карфагенян была гибель Марцелла в случайной стычке.

Теперь Ганнибалу, стоявшему в южной Италии, нужно было соединиться со своим братом, шедшим с севера. А римляне не могли этого допустить.

Одна римская армия осталась на севере, чтобы идти по стопам Гасдрубалова войска, а другая висела на хвосте у Ганнибала. Римляне не решались объединиться и атаковать его; не пытались они и напасть на Гасдрубала, опасаясь, что Ганнибал, ускользнув от преследования, присоединится к брату до окончания сражения.

И тут наступил поворотный момент в войне. Гасдрубал посылал брату гонцов, передавая с ними сведения о том, по каким дорогам он будет идти и где они должны встретиться. Случилось так, что гонцов схватили и эти сведения попали в руки римлян. Теперь военачальник, следивший за Ганнибалом, точно знал, каким путем пойдет Гасдрубал, а Ганнибал и не подозревал об этом! Римский полководец, Гай Клавдий Нерон (способный генерал, служивший под началом Марцелла), счел, что в данной ситуации неподчинение приказу будет оправданно, и, оставив Ганнибала, двинулся на север.

Объединенная римская армия встретила войско Гасдрубала на берегах реки Метавр, в ста двадцати милях к северо-востоку от Рима, недалеко от побережья Адриатического моря. Гасдрубал решил отступить, но не смог найти брода и потерял время на его поиски. Когда он нашел брод, было уже поздно. Римляне напали, и ему пришлось сражаться, чтобы спасти свое войско от гибели.

Карфагеняне героически оборонялись, но с ними не было Ганнибала, и римляне разгромили их наголову. Гасдрубал погиб вместе со своей армией, и Ганнибал узнал об этом ужасным образом. Римляне отыскали тело Гасдрубала, отрубили ему голову, отвезли ее на юг и бросили в лагерь Ганнибала.

Ганнибал, вглядываясь с болью в сердце в дорогие черты своего верного брата, понял, что война проиграна. Подкрепления он не дождется, и римляне будут преследовать его до тех пор, пока он сам не уйдет.

Но он не хотел покидать Италию, не разгромив римлян в открытом бою. Он удалился в Бруттий, расположенный на носке итальянского сапога, и целых четыре года стоял на побережье, ожидая римлян. Но те так и не решились напасть на него.