7. КАДЕТСКИЙ КОРПУС И ДРУГИЕ РЕФОРМЫ

7. КАДЕТСКИЙ КОРПУС И ДРУГИЕ РЕФОРМЫ

Одной из самых больших заслуг Миниха можно по праву считать его участие в создании офицерской школы для дворян, так называемого Шляхетского корпуса. В первой половине восемнадцатого века, начиная еще со времен Петра, общеобразовательные предметы были самыми важными в программах обучения. В инженерных и артиллерийских школах перед курсом фортификации и артиллерии стояли арифметика, геометрия и тригонометрия. Эти же «начальные» дисциплины изучали в гвардейских полках, потому что к кандидатам в офицеры предъявлялись повышенные требования. Петр I добивался улучшения качества обучения в школах. Законы 1714—1716 годов трижды указывали: обучать детей различных сословий в возрасте 10—15 лет. Принудительные меры, даже такие, как запрет жениться не окончившим цифирную школу, не решили всех задач. Получалось, что в военные учебные заведения поступают юноши почти неграмотные (в цифирные школы с1714по1722 год зачислено 1389 чел., но окончили курс обучения всего 93 чел.). То же самое происходило и после смерти Петра. Из офицеров пехоты и кавалерии, начавших службу в 30— 40-х годах и не обучавшихся в военных школах, арифметику и геометрию знали всего 5%. Иностранным языкам было обучено чуть больше 3%. А нижние чины почти на 90% были неграмотными. Все эти и другие данные были составлены в докладе фельдмаршала Миниха. 29 июля 1731 года Анна Иоанновна передает Сенату именной указ об учреждении в Петербурге корпуса кадетов •«под главным начальством графа фон Миниха». Он не заставил себя долго ждать. Для «помещения корпуса» был исходатайствован у императрицы большой каменный дом с садом и службами.

Дом этот был знаменит — находился он на Васильевском острове и принадлежал раньше светлейшему князю Александру Даниловичу Меншикову. В 1732 году были открыты классы, которые получили название «Рыцарская академия». Первоначально корпус рассчитывали всего на 200 воспитанников, но уже в первом зачислении он принял почти 360 человек. Бурхард Христофор Миних стал главным директором (шефом) корпуса, директором назначили Любераса фон Потта. Система, установленная шефом, была достаточно прогрессивной для своего времени. Учеником (кадетом) мог стать только грамотный сын дворянина в возрасте от 13 до 18 лет. Учеба продолжалась 5—6 лет. «Обычная» программа состояла из Закона Божьего, русского, французского и немецкого языков, географии, истории, математики, астрономии, физики, архитектуры. К этому добавлялись: чистописание, рисование, геральдика. Конечно, кадеты должны были в совершенстве владеть военной наукой, верховой ездой, фехтованием. Их учили танцам. Список предметов для особо одаренных учеников: юриспруденция латынь музыка.

Кадетам позволяли держать в услужении своих крепостных и слуг. Минихом было подписано постановление: «... выпускникам присваивать в зависимости от их успехов офицерские чины или унтер-офицерские».

Наиболее полным при Минихе был выпуск 1736 года (всего 68 человек):

Кадетский корпус, хотя и был задуман как военное учебное заведение, в восемнадцатом веке готовил чиновников, дипломатов, судей. Современным читателям, вероятно, будет интересен распорядок дня кадетов в тот период:

4.45 подъем

5.30 «молитва и завтрак»

6.00 «уходили в классы»

12.00 обед

от 14.00 до 16.00 «опять классы»

от 16.00 до 18.00 «строй»

19.30 ужин

21.00 «ложились спать».

С историей кадетского корпуса связано имя русского полководца П.А. Румянцева. Александр Васильевич Суворов, находясь на службе в Семеновском полку, посещал лекции в кадетском корпусе, читаемые для кадетов. Позже корпус будет назван Сухопутным шляхетным, а с 1766 года он получит статус императорского. Славная история этого и ему подобных учебных заведений продолжится до августа 1917 года, когда кадетские корпуса преобразовали в военные гимназии, а после Октябрьской революции их закрыли.

...Вскоре возникла необходимость в изменении снабжения и организации русских войск. Еще 1 июня 1730 года был составлен высочайший Указ о специальной комиссии по перестройке и созданию новых органов военного управления. В плане работы этой комиссии были вопросы снабжения вещевым имуществом, к тому же требовалось узнать причины плохого снабжения и недисциплинированности. Работа по переустройству привела к объединению «комиссариатского» и «провиантского» ведомств. Появилось образование со сложным нерусским названием:

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КРИГСКОМИССАРИАТ.

Члены комиссии (среди них был Миних) приняли список дел, по-современному выглядевший так:

«...образовать для всей армии и всех гарнизонов запасы мундирного сукна в размере полуторагодовой потребности войск.

...установить определенные сроки снабжения военнослужащих обмундированием, а для контроля за своевременным отпуском имущества завести книги поставки полкам вещевого имущества...

...организовать прием предметов обмундирования и снаряжения от подрядчиков представителями из войск — особо назначенными для этой цели штаб-офицерами».

Генеральный кригскомиссариат был выделен в особое управление (тогда он вышел из подчинения военной коллегии). Он подразделялся на четыре департамента: комиссариатский, провиантский, мундирный, казначейский.

Главное управление находилось тогда в Москве, и поэтому, учитывая специфику этого ведомства, да и в целях упрощения руководства, в Санкт-Петербурге учредили особую контору по хозяйственным делам. Возглавлял ее обер-штер-кригскомиссар. Так называемая хозяйственная реформа в армии продолжилась и в 1736 году. Миних подчиняет своим постановлением хозяйственные органы Военной коллегии. В управлении создаются пять контор:

1) генерал-кригскомиссариатская;

2) обер-цальтмейстерская;

3) мундирная;

4) провиантская;

5) счетная.

Из офицеров различных полков был учрежден походный комиссариат.

Конечно, не стоит преувеличивать значения этих нововведений, однако они имели определенный эффект и, самое важное, принесли определенную пользу. Для сравнения надо отметить, что русская армия была одной из первых, где перешли на подобный вариант хозяйственного руководства ведомством. Миних, бывший в тот момент главой военного ведомства, до этого — инженер, гидростроитель, командующий артиллерией, отвечающий за фортификацию, к своим прежним талантам прибавил еще и умение разумно хозяйствовать. При известных размерах казнокрадства, взяточничества и приписок действия президента Военной коллегии были очень своевременны и дали неплохие результаты. Итак, полковые командиры имели теперь право распоряжаться «по хозяйственной части» только при участии всего офицерского состава полка. Этим ответственность за качество, количество и приемку вещевого имущества ложилась на всех офицеров. Текст «Инструкции» по заготовке вещей был составлен при участии самого Бурхарда Миниха:

«...брать в российских фабриках, где способнее, по указанным и настоящим ценам, а ежели что такого числа, какое надобно, в фабриках не будет, подлежит подряжать и покупать как удобнее... и все подряжать и покупать против образцов, каковы посланы за печатью из военной коллегии... Ежели кого из офицеров послать куда надлежит для подрядов и покупок, и о таких выбор и инструкцию им подписывать всем офицерам...»

Миних позже сделает дополнительную запись: «Надлежит крепкое попечение иметь, чтобы во всех полковых припасах и мундире был комплект, и доброго были б качества».

Вся дальнейшая служба Б.Х. Миниха покажет едва ли не самую важную его заботу: армия России должна и может успешно готовиться к войне. А подготовка к войне происходит не за один день. Маневры и учеба войск, боевые стрельбы, занятия по кавалерийской части — это было жизненно необходимо. Но Миних, будучи во главе русской армии, всегда пытался удостовериться: хорошо ли одет, обут солдат, накормлен ли он? Конечно, не так просто отыскать среди документов именно те, в которых просматривается Миних как командующий. Тот командующий, для которого небезразличен солдат с его нуждами и заботами. В самом составе русских войск происходили качественные изменения. Гвардия пополняется пехотным Измайловским и кавалерийским лейб-гвардии Конным полком. Кроме того, требовали внимания пехотные, артиллерийские части, драгунские полки, гарнизонные войска...

Миних, понимая необходимость реформ в кавалерии, принял самое активное участие в создании новых конных полков. В России даже после петровских армейских преобразований не было гвардейских кавалерийских частей. Однако те, кто хорошо помнил уроки Северной войны 1700—1721 годов, понимали: применение конницы на поле боя необходимо усовершенствовать. Учитывая то, что сражения становятся все более фронтальными по своему характеру, роль пехоты и артиллерии меняется в связи с активным участием в бою конных подразделений.

Итак, Миних со стороны Военной коллегии и правительство, поддержанное Анной Иоанновной, создают первый гвардейский кавалерийский полк. Штаты полка были заложены следующим образом: 5 эскадронов по 2 роты в каждом, всего 1432 человека, 1101 строевая лошадь и 120 обозных. Звание полковника лейб-гвардии Конного полка приняла на себя сама императрица. Интересно, что она лично заботилась об улучшении местных пород лошадей, при этом даже делались закупки за границей. В 1737 году русские получили 8 арабских кобыл, жеребцов из Испании, Мекленбурга, Неаполя!

Но в целом армейская кавалерия была в 1730-е годы в тяжелом состоянии. Особенно драгунские полки. Еще одна заслуга Бурхарда Миниха: по его мнению, в дополнение к «ездящей верхом пехоте» надо было добавить «настоящую кавалерию». Кавалерия реально, по-настоящему планировалась в составе 10 кирасирских полков! Как известно, драгуны, появившиеся в русской армии еще в середине семнадцатого века, могли сражаться и в конном, и в пешем строю, то есть фактически не были кавалеристами-профессионалами. Император Петр I создавал поначалу кавалерию только драгунского (старого) типа. В столицах и некоторых больших городах действовали драгунские полицейские команды. Понятно, что реформа проходила постепенно, тем более что денежных средств не хватало. На первом этапе в кирасирские были переименованы лишь три драгунских полка. Это были Выборгский, Невский и Ярославский, ставшие кирасирским Миниха полком, лейб-кирасирским и Бевернским (позже переименован в кирасирский Наследника) соответственно. В последние годы жизни фельдмаршал делился такими своими воспоминаниями:

«Конский состав для кирасир было решено закупить за границей и ростом не менее 2 аршин 4 вершков (160 см) в холке. Приходилось платить за такую лошадь почти тройную цену — 50—60 рублей (у драгун были цены за лошадь 18—20 рублей). Тогда в штаты кирасирских полков вписали берейторов, и, сами понимаете, кирасир собирались всерьез обучать верховой езде».

В данные подразделения Миних приказал отбирать лучших служащих из всей кавалерии. Кроме того, кирасирский рядовой получал оклад 14 рублей 72 копейки (драгунский рядовой — 12 руб. 87 коп.), а разница в денежном исчислении кирасирского и драгунского полковников была слишком явной: 1176 руб. и 600 руб. соответственно. Нужно учитывать при сравнении, что покупательная способность рубля в 30—40-е годы восемнадцатого века была во много раз выше рубля конца двадцатого века! Обмундирование латников (кирасир) должно было подчеркивать их привилегии. Им полагалось два мундира: «вседневный» (из обычного синего кафтана с красной отделкой, красного камзола и лосиных штанов, пуховой треуголки с железной тульей), а также «второй мундир» (строевой), состоящий из лосиного колета (короткий кафтан, застегивающийся на крючки), подколенника и штанов. Поверх этого колета, на груди, носили латы — железную кирасу (своеобразный бронежилет) весом 10 кг. У офицеров кираса была тяжелее за счет украшений. Вооружали кирасир шпагой, карабином, двумя пистолетами. Кирасиры с самого своего появления в армии пользовались неизменным почетом и уважением, как и гвардейцы-семеновцы и преображенцы. До реформ Миниха в руководстве военными делами конница вообще не имела своего устава.

Устав с данным названием — «Экзерциция конная в полку Его Императорского Высочества» — с 1733 года стал основным не только для кирасир, но и, по некоторым данным, для драгунских частей. По мнению историков, данный устав не предусматривал правил обучения верховой езде, а значит, был слишком «консервативным и отсталым». Вводилась стрельба с коня, а это было признано отступлением от прогрессивной петровской тактики (русская кавалерия тогда ходила в атаку на «быстрых аллюрах» и билась только холодным оружием). Однако эскадронные и полковые учения проходили успешно, и, как известно, во второй половине восемнадцатого века героическая русская конница воевала вполне удачно.

Однако почти сразу после окончания Русско-турецкой войны 1735—1735 годов. Миних услышит обидные упреки о неоправданных потерях в кавалерии. Россия лишилась, по мнению критиков, регулярной кавалерии. Регулярная конница принимала участие во всех походах 1735—1739 годов, но, как правило, лишь будучи спешенной. Факты таковы: драгуны только совершали переходы в конном строю, а в бой вступали в пешем строю. Причина этому была проста и обидна одновременно. Не хватало боевого опыта. Ведь феодальная конница турок и крымских татар воевала с русскими в прежние годы достаточно удачно! Поэтому разведку местности, поиск противника на больших расстояниях, сопровождение и охрану обозов доверили казакам, но и они не всегда справлялись с данными боевыми задачами. В свою очередь, конные татары, действовавшие на знакомой местности, избравшие тактику партизанских действий, наносили русским большой вред.

Иногда упоминается отрывок из письма современника Миниха, капитана австрийца Парадима: «В кавалерии у русских большой недостаток. Донских казаков и калмыков, которых можно назвать храбрецами, немного. Правда, есть драгуны, но лошади у них так дурны, что драгун за кавалеристов почитать нельзя». Уничтожающая оценка! Но простые законы логики подсказывают: не могла русская армия за год-два настолько быстро усовершенствоваться и достичь такого уровня, чтобы в первых же сражениях действия ее дали бы стопроцентный результат.

Нельзя забывать, что походы русской армии Миниха в Крым происходили в сложных условиях южного климата и, кроме того, такие противники, как турки и татары, воевали по своим («неевропейским») правилам. А Россия с 1711 года практически не воевала с османами, очень искусными в тактике и отличавшимися храбростью и упорством.

После завершения этой войны для Миниха становится очевидным: России нужна легкая конница. Но новые заботы внутри страны не дали ему завершить такое важное дело, как реформирование армии! На календаре был год 1740-й.