«Кунст и Альберс»

«Кунст и Альберс»

Одно из наиболее масштабных и спорных ликвидационных дел во время войны было связано с крупной торговой компанией «Кунст и Альберт», обслуживавшей в основном российский Дальний Восток. Годовой оборот компании составлял 17 млн. руб., а доля в обороте рынка — почти 50% по целому ряду потребительских товаров, продаваемых в разветвленной сети магазинов{251}. Данное дело показывает, насколько важна была роль прессы и конкурентов во всеобщей шовинистической мобилизации против вражеских подданных в экономике, а также какова была роль армии во внутренней политике и сколь запутанным был клубок взаимосвязанных русских и «иностранных» интересов в имперской экономике даже в далекой Сибири.

Компания «Кунст и Альберс» являлась торговым предприятием, основанным по российскому законодательству в 1864 г. и имевшим 30 отделений по всему Дальнему Востоку и во всех крупных городах империи. Ее управляющие и совладельцы Адольф Даттан и Альфред Кунст получили российское подданство в 1880-х гг. Как компания, принадлежавшая российским подданным, она не подпадала под действие ликвидационных указов о вражеской собственности. Однако нападки на компанию начались уже вскоре после начала войны. На основании анонимного доноса на Даттана, обвинявшегося в ведении якобы шпионской деятельности с помощью своей компании, генерал-квартирмейстер Ставки приказал провести 11 сентября 1914 г. ночной обыск в конторе компании и в доме Даттана. Все служащие — вражеские и враждебные подданные, включая и самого Даттана, были арестованы и высланы в Иркутск, хотя в полицейском отчете отмечалось, что «доказательств шпионской деятельности» не обнаружено. Эти действия властей спровоцировали шквал газетных статей, утверждавших, что Даттан — шпион, а его компания — немецкая и должна быть ликвидирована. Через несколько недель Даттан был освобожден, что вызвало фомогласные обвинения правительства в измене. Янушкевич писал министру внутренних дел в декабре 1914 г. о том, что вел. кн. Николай Николаевич проявил личную заинтересованность в этом деле и желал бы, чтобы Даттан был снова выслан, а его компания ликвидирована. В январе 1915 г. полиция снова произвела обыски в отделениях фирмы, на этот раз Даттан был арестован и выслан в Нарым Томской губернии. Янушкевич приказал наложить арест на прибыль и основной капитал фирмы. Агитация за ликвидацию фирмы «Кунст и Альберс» продолжалась в течение всей войны. Редактор правой петроградской газеты «Вечернее время» сыграл главную роль в разжигании кампании в печати и утверждал в особой записке в 1917 г., что именно он первым раскрыл «измену» Даттана и его компании{252}. «Общество 1914 года» отчаянно ратовало за ликвидацию и заверяло в поддержке данной меры со стороны всех главных военачальников, утверждая, что ликвидация «Кунст и Альберс» объединит правительство с живыми силами населения и будет содействовать победе здорового русского национализма над тлетворным иностранным влиянием{253}.

Однако действительность оказалась гораздо более сложной. Из Хабаровска, Владивостока и Николаевска-на-Амуре биржевые комитеты сообщили, что ликвидация фирмы поставит все население Дальнего Востока в затруднительное положение и обострит существующую нехватку потребительских товаров и инфляцию{254}. Старшие русские служащие «Кунст и Альберс» написали коллективное письмо в защиту компании, в котором указали, что практически все руководящие должности в ней занимают русские подданные, 200 из 750 служащих находятся в рядах действующей армии и продолжают получать полное жалованье, а 85% товаров, продаваемых компанией, производилось в России и что Дальнему Востоку совсем не нужен рост цен на товары первой необходимости и новый виток инфляции{255}. Они также подали иск против «Вечернего времени» за клевету и предупредили, что весь сибирский рынок розничной торговли поделен между «Компанией Чурина» и «Кунст и Альберс» и, следовательно, ликвидация последней сделает Чурина монополистом. Жесткая конкуренция между двумя фирмами была выгодна потребителям, поскольку не позволяла ценам расти. В «Кунст и Альберс» утверждали, что за всей этой ликвидационной кампанией стоял Чурин, инспирировавший анонимные доносы и подкупавший прессу для публикации скандальных статей{256}.

Поскольку фирмой целиком владели и управляли российские подданные, власти не могли просто применить один из ликвидационных законов, поэтому сначала они наложили арест на имущество компании, а потом назначили правительственных инспекторов для контроля над ее деятельностью. Комитет по борьбе с немецким засильем рассмотрел этот вопрос в декабре 1916 г. и постановил, что фирма должна быть ликвидирована. Совет министров утвердил это решение в январе 1917 г., но прежде чем оно могло быть выполнено, произошла Февральская революция{257}.[76] Временное правительство пересмотрело данное дело и отложило процедуру ликвидации.

Совладелец компании А. Даттан, уже 30 лет бывший российским подданным, провел большую часть войны в сибирском лагере для интернированных. Вскоре после Февральской революции он получил свободу на несколько недель, но вновь был арестован и интернирован 7 апреля 1917 г. Его космополитический стиль жизни и связи с Германией были слишком подозрительны для военного времени. Будучи полноправным российским подданным, удостоенным потомственного дворянства, два сына которого служили в русской армии, он при этом поддерживал связи с Германией, часто ездил в Берлин, где сохранял отделение своей компании. Никаких доказательств того, что он или кто-либо из его служащих занимались шпионской деятельностью во время войны, найдено не было. Контрразведка действительно сталкивалась с серьезными трудностями в Сибири, как и по всей империи, а военная контрразведка была особенно озабочена свидетельствами того, что Германия использует базы в Китае, чтобы вести шпионскую и подрывную деятельность в Сибири{258}. Но «Кунст и Альберс», конечно же, не была единственной фирмой принадлежавшей российским подданным и все же попавшей под жесткое давление во время войны. Много других, особенно мелких фирм, не избежали той же участи. Однако полемика вокруг компании показала, как пропагандистская кампания может легко выйти за положенные рамки агитации против именно вражеских подданных и перекинуться на давно натурализовавшихся российских подданных и их предприятия[77]. Стала довольно типичной ситуация, когда стоявшие на первом месте проблемы безопасности при более внимательном рассмотрении лишь прикрывали попытки передачи рычагов экономического влияния в руки «истинно русских» владельцев.