Глава 2. В СРАЖЕНИЯХ ЗА СМОЛЕНСК И МОСКВУ

Глава 2.

В СРАЖЕНИЯХ ЗА СМОЛЕНСК И МОСКВУ

По воспоминаниям И.С. Конева, первые три дня с началом войны прошли для его подчиненных в спокойной обстановке. Город Черкассы, расположенный на правом берегу Днепра, тогда еще не попал в зону бомбежки немецкой авиации. Конев, прибыв в штаб 19-й армии, тут же приказал объявить боевую тревогу и рассредоточить войска. 23 или 24 июня его вызвал к ВЧ нарком обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, который приказал форсированным маршем перебросить армию в район Киева. Ее войскам предстояло занять оборону по рубежу бывшего Киевского укрепрайона, р. Тетерев.

Однако едва управление и головные части 19-й армии вышли к Киевскому укрепрайону, как поступила новая задача. Ставка Главного Командования (ГК) в девятом часу вечера 25 июня приняла решение сформировать к пяти часам следующего дня группу армий (19, 20, 21 и 22-я) Резерва Главного командования. Им предстояло провести рекогносцировку и приступить к строительству оборонительного рубежа главной полосы по линии Сущево, Невель, Витебск, Могилев, Жлобин, Гомель, Чернигов, р. Десна, р. Днепр до Кременчуга, а также быть готовыми к переходу в контрнаступление{57}. В состав 19-й армии включались 34-й стрелковый (38, 129, 158, 171-я стрелковые дивизии), 25-й стрелковый (127,134,162-я стрелковые дивизии, 394-й корпусной артиллерийский полк), 67-й стрелковый (102, 132,151-я стрелковые дивизии) и 25-й механизированный (50-я и 55-я танковые, 219-я моторизованная дивизии) корпуса. Части усиления, обслуживания и учреждения тыла было обещано дать дополнительно. 7 июля намечалось развернуть 34-й стрелковый корпус в районе Черкассы, Белая Церковь, 25-й стрелковый корпус — в районе Ржищев, Золотоноша, Лубны, 67-й стрелковый корпус — в районе Корсуня, а 25-й механизированный корпус — в районе Тараща, Стеблев, Богуслав.

Не успел генерал-лейтенант Конев приступить к выполнению этой задачи, как 27 июня директивой № 0038 Ставки ГК был изменен состав группы армий Резерва Г.К. Теперь она включала только три армии (20,21 и 22-я){58}. Командующему 19-й армией директивой Ставки ГК от 28 июня с 5 часов утра 29 июня был подчинен Киевский укрепрайон. Войска армии следовало к утру 2 июля сосредоточить в районе Горностайполь, Макаров, Фастов, Белая Церковь, Триполье{59}. По директиве № 0060 состав 19-й армии стал иным: управления 25-го и 34-го стрелковых корпусов с корпусными частями, 28-я горнострелковая, 38, 127, 129, 134, 162, 158, 171-я стрелковые дивизии{60}. Эшелоны 25-го механизированного корпуса предписывалось повернуть для выгрузки в районе Фастов, Васильков.

1 июля в штаб 19-й армии поступает директива Ставки ГК за № 00124 с новой задачей{61}. Она предписывала перебросить: управление армии и части связи на станцию Рудня; управление 25-го стрелкового корпуса, 134,127 и 162-ю стрелковые дивизии — в район Лиозно, Рудня; управление 34-го стрелкового корпуса, 38, 129 и 158-ю стрелковые дивизии — в район Голынки. 25-й механизированный корпус передавался в другую армию, а 28-я горнострелковая и 171-я стрелковая дивизии — в подчинение командующего войсками Киевского Особого военного округа. Вместо 25-го механизированного корпуса армия, оставаясь в подчинении наркома обороны, получала 23-й мехкорпус. Но уже 2 июля следует еще одна директива за № 00130, согласно которой 19-я армия вместе с 20, 21 и 22-й армиями передавалась Западному фронту, командующим которым был назначен Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко{62}.

Столь частое изменение задач не было случайным явлением, так как обстановка на западном и юго-западном стратегических направлениях с каждым днем становилась все более катастрофической. Армии Юго-Западного фронта под натиском войск группы армий «Юг» отходили на восток, с трудом сдерживая продвижение врага на киевском направлении. В районе Минска войска группы армий «Центр» окружили почти три десятка дивизий. К 4 июля, преодолевая сопротивление войск Западного фронта, соединения 3-й и 2-й танковых групп противника форсировали Березину в районе Борисова и стали продвигаться в северо-восточном направлении, на Витебск и Смоленск. А впереди была Москва.

На витебское и смоленское направления выдвигалась 19-я армия. Это в мирное время было несложно сделать. А в начале июля 1941 г. воинские эшелоны, что называется, ползли под непрерывными бомбежками вражеской авиации. На железной дороге часто возникала путаница, в результате которой некоторые эшелоны армии оказались на Валдае.

Штаб 19-й армии, как и предписывала Ставка ГК, разместился в лесу в районе станции Рудня. Генерал-лейтенант И.С. Конев на вездеходе направился в штаб Западного фронта, находившийся в Гнездове. Здесь он получил приказ Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко развернуть армию, отбросить противника от Витебска и организовать прочную оборону. Конев незамедлительно выехал в Витебск. За ним на второй машине следовал командующий артиллерией армии генерал-майор И.П. Камера. На шоссе Смоленск — Витебск они попали под удар вражеских истребителей. Конев вместе с водителем Яковенко и адъютантом Лобовым успели выскочить из машины. Она была подбита и, вспыхнув, взорвалась. Тяжело контузило адъютанта, сгорел портфель с картами, находившийся у него в руках.

После обстрела Конев, добыв полуторку, вернулся в Рудню. Выслушав доклад начальника штаба армии, он снова выехал в Витебск. По шоссе вперемежку с боевыми частями двигались обозы. Управление этим потоком отсутствовало. И тогда Иван Степанович принял единственное верное решение. Он вышел из машины, снял плащ, чтобы видны были знаки различия в петлицах, начал останавливать отступающих, обращаясь, прежде всего к тем, кто выглядел как кадровый боец. Говорить старался спокойно. Приказы отдавал вполголоса. «Этот строгий уверенный тон генерала вселял уверенность в людей, — пишет Б.Н. Полевой. — Они даже с радостью подчинялись его целеустремленной воле. К Витебску Конев прибыл не один. За его вездеходом двигалось подразделение пехотинцев. Артиллерийская батарея. Три тяжелых танка К.В. С этими силами он и вступил в город, оказавшийся пустым»{63}.

На центральной площади Витебска генерал-лейтенант Конев увидел командира и нескольких бойцов, настороженно смотревших на него. Это был майор Рожков из 37-й стрелковой дивизии, которой когда-то командовал Иван Степанович.

— Много у вас людей? — спросил Конев.

— Утром было двадцать человек. От границы с боем отступали. Теперь больше. Здесь, в Витебске, принял под командование роту Осоавиахима и рабочее ополчение. Отличные люди, но оружие у них старое, учебное. И патронов мало. Сейчас вот кое-что подсобрали на поле боя. Занял оборону по Западной Двине и принял на себя командование гарнизоном.

— Товарищ майор, ваши действия одобряю. Держитесь до утра. Придут подкрепления.

Генерал-лейтенант Конев оставил в распоряжение майора Рожкова приведенных с собой пехотинцев и танки «КВ», а сам пошел на батарею, которая развернулась у реки на высотке, что господствовала над городом. На рассвете авиация противника возобновила налеты на Витебск. Затем пехота на мотоциклах в сопровождении танков начала штурм города с запада. Она вышла к мосту, где заняли оборону бойцы майора Рожкова. Подпустив врага, они открыли огонь и стали забрасывать танки бутылками с горючей смесью. Артиллерийская батарея также открыла огонь. Противник, не выдержав столь массированного отпора, вынужден был отойти. Через некоторое время он подтянул самоходные орудия, которые начали обстрел артиллерийской батареи. Конев, чей наблюдательный пункт был оборудован неподалеку, приказал артиллерийскому расчету отойти в укрытие. Командир батареи, не успевший выполнить приказ, был сражен осколком снаряда. Тогда Иван Степанович, вспомнив свою прежнюю профессию, принял на себя управление огнем.

После боя Конев, доложив Тимошенко обстановку, вернулся в район Рудни. Здесь он узнал, что по распоряжению штаба Западного фронта штаб 19-й армии был переведен в район станции Кардымово восточнее Смоленска. Командарм направился в 34-й стрелковый корпус. По пути в лесу он встретил заместителя командующего Западным фронтом генерал-лейтенанта А.И. Еременко, который обвинил Конева в том, что он не сумел остановить противника. В ответ на это необоснованное заявление командарм заявил, что готов лично пойти в атаку, но сейчас важнее всего наладить управление войсками. На этом конфликт двух генералов завершился. Еременко поехал в штаб фронта, а Конев — в 34-й стрелковый корпус.

Войска группы армий «Центр» к этому времени добились значительных успехов. Армии Западного фронта, оставив почти всю Белоруссию, отошли на глубину до 600 км. Из 44 дивизий, первоначально входивших в состав фронта, 24 были уничтожены, остальные 20 потеряли от 30% до 90% своего состава. Общие потери составили: безвозвратные — 341 073 и санитарные — 76 717 человек, 4799 танков, 9427 орудий и минометов и 1777 боевых самолетов{64}. Значительная часть потерь пришлась на «котлы», которые удалось создать противнику.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок, оценивая действия своих войск, 8 июля издал приказ, в котором отмечал: «Двойная битва за Белосток и Минск завершилась. Группе армий противостояли четыре русские армии, насчитывавшие около 32 стрелковых дивизий, 8 танковых дивизий, 6 механизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии. Из них нам удалось разбить 22 стрелковые дивизии, 7 танковых дивизий, 6 механизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии. Другие русские части, которым удалось вырваться из окружения, в значительной степени потеряли свою боеспособность»{65}.

Все это явилось результатом неверной оценки И.В. Сталиным, наркомом обороны, начальником Генерального штаба Красной Армии и командующим Западным фронтом военно-стратегической обстановки, несвоевременным приведением войск прикрытия в полную боевую готовность и развертыванием их в приграничной полосе. Частая потеря управления не позволяла сосредоточить усилия оборонявшихся войск на угрожаемых направлениях. Служба тыла была дезорганизована. При проведении контрударов механизированные соединения вводились в сражение по частям, без четкой организации взаимодействия и надежного прикрытия с воздуха. Они, наступая на неподавленную оборону противника, понесли большие потери.

8 июля в ставке А. Гитлера под Растенбургом (Кентшин) («Волчье логово») состоялось совещание, на котором было принято решение о плане дальнейшего ведения войны против Советского Союза. Гитлер считал наиболее желательным, идеальным решением для группы армий «Центр» окружение и ликвидацию двусторонним охватом войск Западного фронта для того, чтобы «открыть себе путь на Москву». После выхода танковых групп в районы, указанные им в директиве по стратегическому развертыванию, предусматривалось временно задержать 3-ю танковую группу с целью ее использования для поддержки группы армий «Север» или для дальнейшего наступления на восток, чтобы окружить Москву. 2-ю танковую группу намечалось направить в южном или юго-восточном направлении для поддержки наступления группы армий «Юг»{66}.

Таким образом, командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок в своих дальнейших планах уже не мог полностью рассчитывать на танковые группы. Однако он был уверен в легкой победе.

9 июля противник, несмотря на упорное сопротивление отряда майора Рожкова, захватил западную окраину Витебска и тет-де-пон перед железнодорожным мостом. Командующий Западным фронтом, получив сведения об этом, приказал генерал-лейтенанту Коневу во взаимодействии с 20-й и 22-й армиями уничтожить противника, прорвавшегося в район Сиротино, Витебск. Для выполнения этой задачи командарму подчинялись 186-я и 128-я стрелковые дивизии, 390-й гаубичный артиллерийский полк, а также разрешалось использовать 220-ю моторизованную дивизию 23-го механизированного корпуса и 57-ю танковую дивизию{67}.

Какими же силами располагал в действительности командующий 19-й армией? Это были штаб 25-го стрелкового корпуса, 501-й стрелковый полк и 1-й дивизион 267-го гаубичного артиллерийского полка 162-й стрелковой дивизии, 629-й стрелковый полк (без одного батальона), 738-й стрелковый полк и 156-й отдельный разведывательный батальон 134-й стрелковой дивизии, управление 34-го стрелкового корпуса и 1-й дивизион 535-го гаубичного артиллерийского полка 158-й стрелковой дивизии. Кроме того, командарму-19 был подчинен 23-й механизированный корпус, реальной силой которого была 220-я моторизованная дивизия, не имевшая, правда, танков и машин, а также полностью штатной артиллерии. Не густо!

Около шести часов вечера 9 июля генерал-лейтенант Конев приказал подчиненным частям форсированным маршем выйти в районы Прудники, Сенькова и 5 км юго-восточнее Витебска. Оперативная группа штаба армии по указанию Конева совместно с заградительным отрядом задерживали на шоссе Смоленск — Витебск отдельные группы пехоты, орудия, автомашины и танки, направляя их под Витебск. Это позволило усилить 220-ю моторизованную дивизию полутора полками тяжелой артиллерии.

Обстановка в Витебске была сложной. На его восточной окраине занимали оборону 150 вооруженных рабочих при поддержке 10–15 танков. Железнодорожный мост находился в руках противника. Западная окраина города была объята огнем. В районе Улановичи противник форсировал Западную Двину и одним пехотным полком занял этот поселок.

Ставка Главного Командования, стремясь любой ценой остановить продвижение противника и обеспечить условия для перехода в контрнаступление, основное внимание уделяла наиболее опасному — западному стратегическому направлению. 10 июля постановлением Государственного Комитета Обороны Маршал Советского Союза Тимошенко был назначен главнокомандующим войсками Западного направления с подчинением ему войск Западного фронта{68}. Им было приказано не допустить прорыва соединений группы армий «Центр» на Москву. Для достижения этой цели предстояло не только в кратчайшие сроки завершить сосредоточение и развертывание прибывавших из глубины страны войск, но и создать оборонительный рубеж по линии р. Десна, Полоцкий укрепленный район, Витебск, Орша, р. Днепр до Лоева. Однако полностью завершить сосредоточение войск к намеченному сроку не удалось.

Генеральный штаб Красной Армии, опираясь на данные разведки, считал, что вражеская группировка на западном направлении насчитывает всего 35 дивизий, хотя в действительности здесь было сосредоточено 66 соединений. Исходя из неправильной оценки группировки противника, Ставка ГК пришла к выводу, что его удастся остановить на этом направлении и создать условия для перехода войск Западного фронта в контрнаступление. Маршал Советского Союза Тимошенко планировал, в первую очередь, сосредоточить основные усилия на удержании Смоленских ворот — междуречья Западной Двины и Днепра, куда он направил войска 16, 19 и 20-й армий. Одновременно ожидался удар противника и на могилевском направлении, где действовала лишь ослабленная 13-я армия, несмотря на то, что там наступала одна из основных ударных группировок врага.

Командующий Западным фронтом выделил в первый эшелон пять армий(13, 19, 20, 21 и 22-я). Второй эшелон составляли 4-я армия, соединения которой доукомплектовывались во фронтовом тылу, и прибывавшая с Украины 16-я армия. К началу наступления противника оборону успели занять лишь 37 дивизий из 66. При этом в первом эшелоне армий располагались всего 24 дивизии, насчитывавшие 275 тыс. человек, 135 танков, 2116 орудий и 1300 минометов всех калибров{69}. Соотношение сил, непосредственно вступивших в сражение, было в пользу противника: в людях — 1,5:1, в артиллерии — 1,7:1 и в танках — 7:1.

10 июля войска группы армий «Центр» перешли в наступление, которое положило начало Смоленскому сражению. Они наносили удары по слабым местам обороны войск Западного фронта, что вынуждало Маршала Советского Союза Тимошенко распылять и без того небольшие резервы. Это позволило 2-й и 3-й танковым группам полностью реализовать свой наступательный потенциал.

В день перехода противника в наступление командующий Западным фронтом приказал генерал-лейтенанту Коневу во взаимодействии с частями 20-й и 22-й армий уничтожить прорвавшегося противника в районе Сиротино, Бешенковичи, Витебск и восстановить положение, прочно заняв восточный берег р. Западная Двина{70}. Для выполнения поставленной задачи командующий 19-й армией располагал незначительными силами, так как из 400 эшелонов в его распоряжение прибыло лишь 130. Поэтому решением Маршала Советского Союза Тимошенко из резерва фронта командарму были подчинены 128-я стрелковая дивизия и 7-й механизированный корпус. Однако стрелковая дивизия, понесшая большие потери в предыдущих боях, насчитывала не более 1600 человек. По приказу наркома обороны все имевшиеся в строю танки 14-й и 18-й танковой дивизий 7-го механизированного корпуса были сведены в один танковый полк от каждой дивизии.

Командующий 19-й армией, получив боевую задачу, немедленно приступил к подготовке наступления. В течение ночи он занимался формированием сводных отрядов из стрелковых, артиллерийских и танковых подразделений. Вместе с командирами частей и соединений отрабатывал вопросы взаимодействия, организации связи и тылового обеспечения. Затем нанес визит своему соседу, командующему 20-й армией генерал-лейтенанту П.А. Курочкину, обсудив с ним вопросы совместных действий.

После этого генерал-лейтенант Конев принял решение, которое было оформлено приказом № 85 от 10 июля. Его суть состояла в том, чтобы силами 25-го стрелкового корпуса (162-я и 134-я стрелковые дивизии) форсировать Западную Двину на участке Прудники, Синьково, уничтожить противника на северо-западном берегу реки, захватить и прочно удерживать рубеж Козловичи, Печище, станция Лосвида, выдвинув передовые части на рубеж Городок, озеро Лосвида. От 220-й моторизованной дивизии 23-го механизированного корпуса требовалось овладеть Витебском, захватить и прочно удерживать западный берег р. Западная Двина, выдвинув разведку на Смальки и Бешенковичи. В свой резерв командующий 19-й армией вывел 34-й стрелковый корпус в готовности оказать поддержку 23-му механизированному корпусу{71}. Из остатков частей 7-го механизированного корпуса (9-й мотоциклетный полк 1-й моторизованной дивизии, 14-й мотострелковый и 14-й гаубичный артиллерийский полки 14-й танковой дивизии) и 220-й моторизованной дивизии был сформирован сводный отряд Витебского направления.

В три часа утра 10 июля части 220-й моторизованной дивизии под командованием генерал-майора Н.Г. Хоруженко перешли в наступление. Противник оказывал упорное сопротивление. Наибольший успех в центре имели два батальона 653-го мотострелкового полка подполковника А.И. Шидловского, которые на подручных средствах переправились через Западную Двину и разгромили штаб соединения противника. Вскоре с юга к излучине реки подошел полк 229-й стрелковой дивизии, прикрывший левый фланг 220-й моторизованной дивизии. Во второй половине дня положение коренным образом изменилось. Авиация противника активизировала свою деятельность, а его части предприняли несколько контратак, вынудив полк Шидловского начать отход к реке. Остальные части дивизии успеха не имели. В ходе боевых действий погиб командир 137-го танкового полка подполковник Смирнов. Командир 673-го мотострелкового полка подполковник И.Ф. Савинов за невыполнение задачи по захвату аэродрома был снят с должности. Полк возглавил заместитель командира дивизии подполковник Я.Н. Вронский.

Под давлением численно превосходящего противника полк 229-й стрелковой дивизии в ночь с 10 на 11 июля отошел от излучины Западной Двины на 1–1,5 км. В результате он поставил под угрозу левый фланг 220-й моторизованной дивизии, командир которой вынужден был отвести один из полков с западного берега на восточный. Одновременно назревала угроза и правому флангу этой дивизии со стороны Улановичей.

Генерал-лейтенант Конев, стремясь предотвратить эту угрозу, приказал командиру 162-й стрелковой дивизии атаковать и овладеть Улановичами, а также отбросить противника на западный берег р. Западная Двина. Эту задачу успешно выполнил единственный полк дивизии — 501-й стрелковый полк, перешедший в наступление в три часа утра 11 июля без поддержки артиллерии. Однако затем он подвергся удару вражеской авиации и вынужден был начать отход на северо-восток.

Командующий 19-й армией, ввиду неудачного исхода наступления, в 12 часов 30 минут 11 июля приказал своим войскам занять и упорно оборонять рубеж Городок, озеро Лосвида, Слобода, станция Княжеца и далее вдоль рек Западная Двина и Лучеса{72}. Одновременно от 25-го стрелкового корпуса требовалось, подчинив себе 186-ю стрелковую дивизию, перейти в шесть часов вечера в наступление на Витебск, чтобы совместно с 7-м механизированным ликвидировать витебскую группировку противника. 34-му стрелковому корпусу приказывалось оборонять полосу Витебск, Заречье, Бабиновичи, Вороны, Добромысль, обратив особое внимание на организацию противотанковой обороны в направлении южнее Витебск. В своем резерве командарм-19 оставил 129,38 и 50-ю стрелковые дивизии и 23-й механизированный корпус (без 220-й моторизованной дивизии)[18].

Командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Г. Гот продолжал наращивать свои усилия. В семь часов вечера 11 июля из Витебска по шоссе на Велиж начали выдвижение колонны моторизованных и танковых частей противника, под напором которых 501-й стрелковый полк продолжил отход. Часть сил 134-й стрелковой дивизии, находившиеся на южном берегу Западной Двины, были рассеяны противником, а два ее батальона, располагавшиеся на северном берегу, вели бои совместно с частями 22-й армии. Управления 162-й и 134-й стрелковых дивизий, также находившиеся на северном берегу, сумели кружными путями выйти в район Вязьмы. Противнику удалось также рассеять штаб 25-го стрелкового корпуса. Один из его полков (720-й стрелковый) вел боевые действия в районе Колышки, другой (515-й стрелковый) — под Яновичами, а два батальона 162-й стрелковой дивизии — под Демидовым.

12 июля Маршал Советского Союза Тимошенко получил директиву № 00290 Ставки Верховного Командования (ВК)[19], которая требовала немедленно организовать мощный и согласованный контрудар имеющимися свободными силами из районов Смоленска, Рудни, Орши, Полоцка и Невеля с целью ликвидации прорыва противника у Витебска. Одновременно предписывалось не ослаблять рубеж Орша, Могилев, поддержать контрудар всей авиацией фронта и дальнебомбардировочным корпусом, а также перейти к активным действиям на направлении Гомель, Бобруйск для воздействия на тылы могилевской группировки противника{73}.

В соответствии с этой директивой командующий войсками Западного стратегического направления приказал 22-й армии нанести удар на Витебск и к исходу 13 июля выйти на рубеж Сиротино, станция Княжица, где прочно закрепиться. От войск 19-й армии требовалось, сдерживая прорвавшиеся группы противника в направлении на Велиж, силами 7-го механизированного корпуса, 162-й стрелковой и 220-й моторизованной дивизии при поддержке 399-го гаубичного артиллерийского полка и 11-й смешанной авиационной дивизии нанести удар с участка Шумовщина, Вороны в направлении на Витебск и овладеть городом. К исходу 13 июля предписывалось выйти на рубеж Ворошилы, Пушкари, где закрепиться и прочно его оборонять. Удар в направлении на Островно должна была наносить 20-я армия, на Бобруйск — 21-я армия, а 13-й армии предстояло уничтожить противника, прорвавшегося на восточный берег р. Днепр, и прочно оборонять занимаемый рубеж{74}.

Генерал-лейтенант Конев возложил эту задачу на командира 34-го стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Р.П. Хмельницкого. Ему же были подчинены 14-я и 18-я (8 танков, полтора батальона пехоты, артиллерийская батарея) танковые дивизии 7-го механизированного корпуса{75}. Однако к началу наступления удалось сосредоточить на исходных позициях только 162-ю стрелковую и 220-ю моторизованную дивизии, что не позволило овладеть Витебском. Для того чтобы не допустить прорыва врага к Москве, Ставка ВК 14 июля образовала штаб Фронта резервных армий во главе с генерал-майором П.И. Ляпиным. В состав фронта были включены 29,30,24,28,31 и 32-я армии, которым приказывалось к исходу дня 14 июля занять и подготовить к упорной обороне рубеж Старая Русса, Осташков, Белый, Истомино, Ельня, Брянск{76}.

Генерал-лейтенанту Коневу командующий Западным фронтом приказал передать все действующие в районе Смоленска части в подчинение командующему 16-й армией, а самому с управлением армии перейти в район станции Кардымово с последующим выходом в район станции Ярцево{77}. Но выйти в указанный район не удалось. 15 июля противник перехватил там железнодорожную и автомобильную магистрали, ведущие к Москве, а на следующий день части 29-й моторизованной дивизии ворвались в Смоленск.

Сводный отряд Витебского направления в ночь на 16 июля начал отход к Днепру. 14-я и 18-я танковые дивизии и 9-й мотоциклетный полк были вновь подчинены командиру 7-го механизированного корпуса генерал-майору В.И. Виноградову. Остатки 220-й моторизованной дивизии к 19 июля сосредоточились в 8 км от Дорогобужа, а затем были переданы в состав 32-й армии.

К этому времени и относится компромат, подготовленный начальником 3-го управления Наркомата обороны СССР майором госбезопасности А.Н. Михеевым на командующих войсками Юго-Западного фронта генерал-полковника М.П. Кирпоноса, Забайкальского военного округа генерал-лейтенанта М.П. Ковалева и генерал-лейтенанта И.С. Конева. Но угроза ареста тогда обошла Ивана Степановича стороной. Однако объяснение Военному совету Западного стратегического направления давать пришлось. Эта доля выпала начальнику штаба 19-й армии генерал-майору П.Н. Рубцову, который 24 июля представил в Военный совет соответствующую справку{78}.

«Войска армии дрались частями, группами, без артиллерийского оснащения, — пишет Рубцов. — Дрались неплохо, но быстро истощались в бою, не имея резервов. Бой под Витебском, под Улановичи, бои под Смоленском показали, что войска смело идут в бой, дерутся и уничтожают танки, атакуют штыком пехоту, одерживают первоначальный успех, но не имеют сил для развития и даже закрепления достигнутого успеха — это одна сторона.

Вторая — отсутствие тылов не позволяет питать бой огнеприпасами. Бой прожорлив, огнеприпасы истощаются быстро, особенно в том случае, когда к началу боя их имеется менее положенного. А отдельные полки вступили в бой, не имея при себе положенного боекомплекта. Вступили в бой с V2–V4 боекомплекта, с малым запасом горючего. Потому боеприпасы истратились быстро, что парализовало наступательный порыв. Затруднение с горючим и боеприпасами — постоянное явление.

Воздействие авиации противника на боеспособность войск очень велико. Одно появление авиации буквально парализует боеспособность войск. С появлением авиации войска перестают драться и не остаются на месте, войска разбегаются в поисках укрытия, оставляют поле боя. Противник, пользуясь этим, продвигается вперед (Смоленск — 129 сд, 29 сп 38 сд, 127 и 158 сд, Витебск — 220 мед, 501 спи т.д.). Самое большое количество самолетов, коим располагала армия, это было 10 пб[20] и 5 истребителей в боях под Витебском. Повлиять таким количеством самолетов на изменение воздушной обстановки конечно нельзя.

Войска не умеют бороться с авиацией противника, не умеют вести себя под ударами авиации. Войска не отдают себе отчета в том, что потери от авиации при умелом поведении войск незначительны, минимальны».

Далее генерал-майор Рубцов отмечал, что войска исключительно плохо владеют радиосредствами, а частая и необоснованная смена командных пунктов без разрешения высшей инстанции и без извещения ее об этом приводила к потере управления частями и соединениями. Рубцов был самокритичен, признав, что «этот недостаток, вернее это безобразие, относится целиком и полностью и в первую очередь к штарму 19». Он также подверг критике командующего армией, подчеркивая, что «желание как можно быстрее выполнить поставленную задачу часто затемняет здравый смысл и войскам ставятся явно непосильные задачи». В качестве примера он привел приказ командарма 158-й стрелковой дивизии в девять часов вечера начать наступление и к утру достигнуть района, удаленного от исходного положения на расстоянии 9 км. «В общем, необходимо сказать, что управление осуществляется очень нервно, рывками, — констатировал Рубцов. — Я это объясняю тем, что такой командной инстанции, как штарм 19, приходилось действовать вслепую. Отсутствие авиации и наземных средств разведки исключало возможность своевременного добывания данных о противнике, а, следовательно, и осуществление заблаговременных боевых мероприятий на основе более или менее достоверных данных о противнике. В практике получалось, что события надвигались внезапно. Данные о противнике получались или от войск, уже вступивших в бой, или от органов местной власти, или НКГБ[21], или от бежавших с поля боя бойцов и командиров. О Витебске первые данные были получены от бежавших командиров 186 сд. Немалую роль, отрицательно влиявшую на вопросы управления, играло и воздействие авиации противника, безнаказанно производившей налеты на штабы и пути сообщения. Отсутствие своей авиации для прикрытия главной группировки с воздуха, неполная обеспеченность боеприпасами и горючим, отсутствие перспектив нормального снабжения и эвакуации, несобранность частей и соединений — все это вместе взятое вносило излишнюю нервозность в работу командования и штаба и во взаимоотношения между командованием и штабом».

Успешные действия войск группы армий «Центр» создавали прямую угрозу их выхода к Москве. Это отчетливо сознавали И.В. Сталин, Генеральный штаб Красной Армии и командующие Западным стратегическим направлениям и Западным фронтом. 16 июля Государственный Комитет Обороны (ГКО) принимает постановление о создании Можайской линии обороны с целью защиты Москвы{79}. 18 июля Ставка ВК издает приказ № 00409 о формировании Фронта Можайской линии обороны (32, 33, 34-я армии) во главе с командующим Московским военным округом генерал-лейтенантом П.А. Артемьевым{80}. От Маршала Советского Союза Тимошенко требовалось «драться за Смоленск до последней возможности, не сдавать врагу Смоленск и не отводить части от Смоленска без специального разрешения Ставки»{81}. Однако все попытки командующего Западным фронтом вернуть утраченный Смоленск не привели к успеху.

Противник, добившись значительных успехов, внес изменения в свои планы. 19 июля Гитлер подписал директиву № 33, которая требовала от группы армий «Центр» после уничтожения окруженных войск Западного фронта и решения проблемы снабжения своих войск развернуть наступление на Москву. В нем должны были участвовать пехотные соединения и подвижные соединения, которые не будут привлекаться для наступления на юго-восток за линию Днепра. Задача состояла в том, чтобы перерезать коммуникационную линию Москва — Ленинград и тем самым прикрыть правый фланг группы армий «Север», наступающей на Ленинград{82}.

Командующий группой армий «Центр», выполняя директиву № 33, приказал войскам 2-й и 3-й танковых групп, не дожидаясь подхода 9-й и 2-й полевых армий, нанести удары в целях рассечения на нескольких направлениях войск Западного фронта, окружения и уничтожения его главных сил в районе Смоленска, а затем развернуть наступление на Москву.

И.В. Сталин, понимая, что Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко не способен одновременно руководить Западным стратегическим направлением и Западным фронтом, принял 19 июля решение о возложении командования фронтом на генерал-лейтенанта А.И. Еременко. В связи с тем, что в полосе центра и левого крыла Западного фронта образовались два самостоятельных очага обороны (один — в районе Смоленска, другой — в районе Гомеля) Ставка ВК решила для удобства управления разделить с 24 часов 24 июля Западный фронт на два фронта: Центральный (командующий генерал-полковник Ф.И. Кузнецов), включив в него 13-ю и 21-ю армии, а 1 августа — и вновь сформированную 3-ю армию; Западный фронт в составе 22,16,20 и 19-й армий[22]. Главным операционным направлением Центрального фронта стало направление Гомель, Бобруйск, Волковыск. С целью объединения действий резервных армий на ржевско-вяземской линии согласно приказу Ставки № 00583 от 30 июля был сформирован штаб Резервного фронта, командующим которым назначили заместителя наркома обороны генерала армии Г.К. Жукова. В состав фронта включались 34, 31, 24, 43, 32 и 33-я армии{83}.[23]

Пока совершались все эти организационные мероприятия, войска Западного, Центрального, Юго-Западного и Северо-Западного фронтов вели упорные бои против войск вермахта. Гитлер, учитывая возросшее сопротивление Красной Армии и увеличение потерь в своих войсках, особенно в танковых группах, пришел к выводу, что невозможно одновременно вести наступление на Ленинград, Москву и в сторону Донбасса. Поэтому 30 июля фюрер подписал директиву № 34, которая требовала от войск группы армий «Север» продолжать наступление на Ленинград, окружить его и установить связь с финской армией. Группе армий «Центр» предстояло перейти к обороне, а на правом фланге провести наступление с ограниченной целью — занять более выгодные исходные позиции. На группу армий «Юг» возлагалась задача продолжать операции против войск Юго-Западного фронта западнее Днепра, захватить плацдармы в районе Киева и южнее, уничтожить 5-ю армию{84}. Итак, впервые с началом Второй мировой войны войска вермахта вынуждены были перейти к обороне на главном стратегическом направлении.

Генерал-лейтенант Конев в то время не знал замыслы противника, так как был занят организацией разгрома духовщинской группировки противника. В половине одиннадцатого вечера 1 августа Иван Степанович поставил войскам 19-й армии задачу в восемь часов утра 2 августа перейти в наступление и к исходу дня выйти на рубеж Борники, Нефедовщина. Для выполнения этой задачи Конев располагал тремя стрелковыми дивизиями (166, 91, 89-я), так как части 162-й стрелковой дивизии еще находились на марше, а 50-я стрелковая дивизия завершала формирование в районе Федоровского{85}.

Недостаток сил не позволил к указанному сроку выполнить поставленную задачу. Поэтому Конев в половине десятого вечера 2 августа вынужден был уточнить свое решение{86}. Переход в наступление был назначен на восемь часов утра 3 августа. Его по-прежнему должны были вести 166, 91 и 89-я стрелковые дивизии. Командующий 19-й армией потребовал от командиров частей и соединений «провести организационные мероприятия по укреплению частей, очистить тылы от примазавшихся и пополнить боевые части». Особое внимание обращалось на тщательную организацию взаимодействия пехоты с артиллерией, минометами и пулеметами, массирование огня на важнейших направлениях, умелое использование минометных и пулеметных подразделений для поддержки пехоты.

Несмотря на принятые меры, войскам 19-й армии снова не удалось выйти на рубеж Борники, Нефедовщина. Это весьма обеспокоило главнокомандующего Западным стратегическим направлением. Он решил привлечь к разгрому духовщинской группировки врага, кроме 19-й, еще и 29-ю и 30-ю армии. В приказе от 4 августа от 19-й армии требовалось наступать на Духовщину и 6 августа выйти на рубеж Площево, Сущево{87}. В соответствии с этим генерал-лейтенант Конев приказал 89,91 и 162-й стрелковым дивизиям в семь часов утра 5 августа перейти в наступление и к исходу дня выйти на ранее указанный рубеж{88}.

И снова неудача. Противник, используя свое превосходство в авиации, сорвал продвижение соединений 19-й армии. Утром 6 августа генерал-лейтенант Конев возобновил наступление, теперь уже силами четырех стрелковых дивизий (89, 91, 166 и 162-я). В ходе упорных боев части и соединения 19-й армии, продвинувшись на 15–16 км, вышли на подступы к Духовщине. По свидетельству Конева, ему позвонил Сталин, который, поинтересовавшись итогами наступления, спросил:

— Не сумеете ли вы взять Духовщину? В Духовщине находится штаб 9-й немецкой армии.

— Немец оказывает бешеное сопротивление, — ответил Иван Степанович, — все время подбрасывает свежие силы. Группировка немцев очень сильная.

— А вы можете обстрелять Духовщину из артиллерии?

— Могу. Духовщина находится как раз в пределах досягаемости нашей дальнобойной армейской артиллерии.

— Очень будет хорошо, если вы обстреляйте Духовщину и будете непрерывно держать ее под огнем, — сказал Сталин.

Активные действия соединений 19-й армии способствовали выходу из окружения группы войск генерал-лейтенанта И.В. Болдина, совершившей 500-километровый рейд по тылам противника. Командующий Западным фронтом, стремясь реализовать успех 19-й армии, 15 августа представил Сталину план наступательной операции на духовщинском направлении{89}. Его суть состояла в том, чтобы ударами двух групп войск (Северная и Южная) в общем направлении на Духовщину окружить и уничтожить 106-ю, 5-ю, 28-ю пехотные дивизии и 900-й моторизованный полк противника, а затем выйти на рубеж Старина, Духовщина, Ярцево. В состав Северной группы включались 242-я, 251-я, 166-я стрелковые, 107-я танковая и 45-я кавалерийская дивизии под общим командованием генерал-майора В.А. Хоменко. В Южную группу во главе с генерал-лейтенантом И.С. Коневым вошли 89-я, 50-я, 64-я стрелковые и 101-я танковая дивизии[24]. На участке Марково, Потелица была оставлена сковывающая группа (91-я и 162-я стрелковые дивизии). Для перегруппировки войск и занятия исходного положения для наступления отводилось двое суток, а начать операцию предусматривалось утром 17 августа. С целью маскировки намечаемой операции планировалось силами 30-й и 16-й армии вести наступление 15 и 16 августа с задачами уничтожения отдельных очагов сопротивления противника и занятия наиболее выгодного исходного положения для наступления. На усиление 19-й армии были направлены 43-я смешанная авиационная дивизия, два гаубичных (120-й и 596-й) и один пушечный (311-й) артиллерийские полки, один дивизион 302-го гаубичного артиллерийского полка, две батареи реактивной артиллерии (М-13) и один артиллерийский полк противотанковой обороны (874-й).

Слабым местом 19-й армии было материально-техническое обеспечение. В частях и соединениях имелось: для винтовок 1,8 боекомплекта, для минометов — 0,8, для 45-мм и 76-мм орудий — 1 боекомплект; горючего — 1,8 заправки; продовольствия — 3 сутодачи. Невелики были и запасы на головных армейских складах: для винтовок — 0,6 боекомплекта, для 45-мм и 76-мм орудий — 0,7–0,8, для минометов — 0,7 боекомплекта. И только для 122-мм орудий на складах было сосредоточено 4,5 боекомплекта, для 152-мм — 1,6 и 152-мм — 2,2 боекомплекта{90}.

В полосе предстоящего наступления 19-й армии оборонялись 900-я моторизованная бригада, 5-я и 35-я пехотные дивизии. В резерве противника, по данным разведки армии, в районе Звягина находилась одна моторизованная дивизия.

Генерал-лейтенант Конев в соответствии с приказом командующего Западным фронтом решил главный удар нанести силами четырех стрелковых (91, 50, 89, 64-я) и одной танковой (101-я) дивизий с участка Горбатовская, Приселье в общем направлении на Духовщину с задачей к исходу 17 августа выйти на рубеж Семеново, Сиротянка, Попова, (иск.) Новоселье. В своем резерве для развития прорыва он оставил 202-й танковый полк 101-й танковой дивизии. Вспомогательный удар в направлении на Лосево с участка (иск.) Канютино, Горбатовская 2-я должна была нанести 166-я стрелковая дивизия. Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью полтора часа{91}.

В подготовительный период авиация Западного фронта в течение двух дней прикрывала перегруппировку своих войск и наносила удары по колоннам и местам сосредоточения противника. В 10 часов утра 17 августа после артиллерийской и авиационной подготовки войска Северной и Южной групп перешли в наступление. Соединения Южной группы форсировали р. Вопь, прорвали оборону 161-й пехотной дивизии и к исходу дня продвинулись на 10 км. В ходе боевых действий Конев своевременно принимал меры для развития наступления.

18 августа он ввел на участке 50-й стрелковой дивизии свой резерв (202-й танковый полк). Одновременно он потребовал от командиров дивизий выделить отряды для преследования отходящего противника.

Соединения 29-й армии генерал-лейтенанта И.И. Масленникова успешно форсировали Западную Двину и смяли оборонявшуюся здесь пехотную дивизию противника. Более скромных результатов добились войска 24-й армии генерал-майора К.И. Ракутина{92}, так как оборонявший ельнинский выступ противник превосходил их в силах и средствах, к тому же его оборона имела хорошо организованную систему огня.

Командующий группой армий «Центр» был весьма обеспокоен успехом войск 19-й армии. «Прорыв на фронте 161-й дивизии оказался настолько серьезным, — пишет 20 августа в своем дневнике фон Бок, — что Гот, который временно принял на себя командование 9-й армией из-за болезни Штрауса, вызвал на подмогу свои последние резервы — 7-ю танковую и 14-ю моторизованную дивизии. Сегодня во второй половине дня 7-я танковая дивизия должна контратаковать в секторе 161-й дивизии, чтобы восстановить положение. Я предложил Готу задействовать в этом секторе и 14-ю моторизованную дивизию. Гот, однако, сообщил, что 14-я дивизия не смогла вовремя подойти к линии боевого соприкосновения, так как ее пути пересеклись с путями 19-й и 20-й танковых дивизий. Последние подтягиваются к северному крылу, чтобы принять участие в завтрашнем наступлении»{93}.

С целью развития успеха войск 19*й армии Маршал Советского Союза Тимошенко 21 августа принимает решение утром 22 августа ввести в ее полосе 45-ю кавалерийскую дивизию. Одновременно в подчинение генерал-лейтенанта Конева из 30-й армии передавалась 244-я стрелковая дивизия для смены частей 166-й стрелковой дивизии, которая также утром 22 августа вводилась в сражение{94}. По решению командующего 19-й армией 45-ю кавалерийскую дивизию намечалось ввести в прорыв в зависимости от обстановки на участках 50-й, 64-й стрелковых или 101-й танковой дивизий в общем направлении на Духовщину с целью не допустить отхода противника за р. Царевич, захватить переправы через нее и к исходу 22 августа овладеть районом лесов к западу от Духовщины{95}.

С утра 22 августа войска 19-й армии продолжили наступление. Противник, подтянув резервы из глубины, оказывал упорное сопротивление, пытаясь контратаками пехоты, поддержанной танками, остановить продвижение наступающих частей. Но они медленно и неуклонно продвигались вперед. Успех войск генерал-лейтенанта Конева не остался незамеченным. 23 августа Маршал Советского Союза Тимошенко издал специальный приказ по этому поводу{96}. Это для того времени один из редких документов, а потому позволим себе его полностью процитировать:

«Товарищи красноармейцы, командиры и политработники!

Четыре дня, как наша 19 армия перешла в наступление на немецко-фашистские войска. Как и следовало ожидать, первым же ударом зарвавшемуся врагу нанесено серьезное поражение. Войска 19 армии, в особенности красноармейцы, командиры и политработники 64, 50 стрелковых дивизий и 202 танкового полка 101 танковой дивизии, показали себя доблестными воинами нашей Красной Армии. За первые три дня сражений они разгромили 161 фашистскую пехотную дивизию, захватили ее артиллерию, разгромили штаб, захватили карты, боевые приказы и перебили не менее трех тысяч солдат и офицеров.

21 и 22 августа враг пытался приостановить продвижение наших войск. Он ввел крупные силы танков, мотопехоты и с большой самонадеянностью атаковал наши части. Но дни легких побед врага уже миновали. Немецко-фашистские войска уже знают это. Славные 64, 50стрелковые дивизии — передовики нашего фронта и доблестная 47 авиационная дивизия и ее 61 и 215 штурмовые и 129 истребительный полки разбили фашистские танки и заставили фашистов в беспорядке отступить. Враг потерял до 130 танков, больше 100 автомашин, много орудий, боеприпасов и тысячи убитыми и ранеными. ПРИКАЗЫВАЮ:

Командующему 19 армией и командующему ВВ С фронта всех отличившихся в боях красноармейцев, летчиков, командиров и политработников, а также отличившиеся части и соединения представить к правительственной награде.

Товарищи красноармейцы, командиры и политработники! Товарищи пехотинцы, артиллеристы, танкисты, кавалеристы и летчики Западного фронта!

Если одна 19 армия и летчики 47авиадивизии нанесли серьезное поражение врагу, то усилиями всех войск фронта этот успех мы в силах удесятерить и нанести еще более сокрушительный удар врагу.

Товарищи! Силы фашистов подорваны. Они не выдержат нашего всеобщего стремительного напора. Решительнее вперед. Не дать подлому врагу ни минуты передышки, не давать ему опомниться. Будьте стойки до конца. Вперед за победу!»

В штаб 19-й армии прибыли писатели М.А. Шолохов, A.A. Фадеев, Е. Петров (Е.П. Катаев), ответственный секретарь газеты «Красная звезда» А. Карпов. В газете был опубликован ряд статей о действиях войск армии, в том числе спецкоров 3. Хирена и Я. Милецкого «Успешные бои частей командира Конева», «Новые успехи частей командира Конева», «Части командира Конева продолжают развивать успех». 24 августа «Красная звезда» напечатала следующую информацию: «Части командира Конева продолжают наносить немецким войскам серьезное поражение. Уже сейчас разгромлена фашистская пехотная дивизия. Нашими частями захвачена артиллерия дивизии, уничтожено 130 танков, разгромлен штаб…»

Публикация статей о действиях войск генерал-лейтенанта Конева продолжалась до 28 августа, когда ответственному редактору газеты «Красная звезда» Д.И. Ортенбергу позвонил Сталин и сказал:

— Довольно печатать о Коневе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.