Глава 5. ОПЕРАЦИЯ «РУМЯНЦЕВ»

Глава 5.

ОПЕРАЦИЯ «РУМЯНЦЕВ»

Вызов генерал-полковника И.С. Конева в Москву был связан с теми событиями, которые назревали в районе Курского выступа, образовавшегося в результате наступления войск Красной Армии зимой 1942/43 г. и их вынужденного отхода во время Харьковской оборонительной операции. Еще 13 марта 1943 г. А. Гитлер подписал оперативный приказ № 5, в котором командующему группой армий «Юг» ставилась задача к середине апреля сосредоточить сильную танковую группировку севернее Харькова, а командующему группой армий «Центр» — ударную группировку южнее Орла. Обеим группировкам предстояло встречными ударами в общем направлении на Курск окружить и уничтожить советские войска внутри Курского выступа{284}.

В том, что противник предпримет именно такие действия, не было сомнений у заместителя Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза Г.К. Жукова. 8 апреля он представил И.В. Сталину доклад, в котором отмечал, что противник, понеся большие потери в зимней кампании, видимо, не сумеет создать к весне большие резервы с целью вновь предпринять наступление для захвата Кавказа, выхода на Волгу и глубокого обхода Москвы{285}. Поэтому весной и в первой половине лета противник развернет наступательные действия на более узком фронте и будет решать свою задачу строго по этапам с целью захвата Москвы. Учитывая наличие в данный момент вражеских группировок против Центрального, Воронежского и Юго-Западного фронтов, Жуков полагал, что «главные наступательные операции противник развернет против этих трех фронтов, с тем чтобы, разгромив наши войска на этом направлении, получить свободу маневра для обхода Москвы по кратчайшему направлению». На первом этапе противник, собрав максимум сил, в том числе до 13–15 или 15–16 танковых дивизий (всего до 2, 5 тыс. танков), при поддержке большого количества авиации «нанесет удар своей орловско-кромской группировкой в обход Курска с северо-востока и белгородско-харьковской группировкой в обход Курска с юго-востока». Вспомогательный удар «с целью разрезания нашего фронта надо ожидать с запада из района Ворожбы, что между реками Сейм и Псел, на Курск с юго-запада». Цель наступления — разгром и окружение 13, 70, 65, 38, 40 и 21-й армий с последующим выходом на рубеж р. Короча, Короча, Тим, р. Тим, Дросково. На втором этапе возможно наступление противника в общем направлении Валуйки, Уразово с целью выхода во фланг и в тыл Юго-Западному фронту. Одновременно из района Лисичанска ожидался встречный удар в северном направлении на Сватово, Уразово. На остальных участках предполагалось, что противник будет стремиться выйти на рубеж Ливны, Касторное, Старый и Новый Оскол. На третьем этапе возможно развитие наступления с целью овладения рубежом Лиски, Воронеж, Елец, а, затем противник, прикрывшись в юго-восточном направлении, предпримет удар в обход Москвы с юго-востока через Раненбург, Ряжск, Рязань.

Жуков подчеркивал, что противник основную ставку сделает на свои танковые дивизии и авиацию, так как его пехота сейчас значительно слабее подготовлена к наступательным действиям, чем в прошлом году. «Для того чтобы противник разбился о нашу оборону, кроме мер по усилению ПТО[47] Центрального и Воронежского фронтов, — отмечал Георгий Константинович, нам необходимо как можно быстрее собрать с пассивных участков и перебросить в резерв Ставки на угрожаемые направления 30 полков ИПТАП[48]; все полки самоходной артиллерии сосредоточить на участке Ливны Касторное Ст. Оскол. Часть полков желательно сейчас же дать на усиление Рокоссовскому[49] и Ватутину[50] и сосредоточить как можно больше авиации в резерве Ставки, чтобы массированными ударами авиации во взаимодействии с танками и стрелковыми соединениями разбить ударные группировки и сорвать план наступления противника… Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника…»

Сталин, получив доклад Жукова, дал указание начальнику Генштаба Маршалу Советского Союза Василевскому запросить мнение фронтов. Генералам армии Ватутину и Рокоссовскому Верховный Главнокомандующий позвонил сам и потребовал представить соображения по оценке обстановки и плану предстоящих действий. В своих донесениях, по свидетельству Василевского, «командующие сообщали, что в отношении сил противника и его намерений их мнение совпадает с мнением Г.К. Жукова и Генерального штаба». И далее Василевский пишет: «Что касается плана действий войск, командование и штаб Центрального фронта высказывались за то, чтобы объединенными усилиями войск Западного, Брянского и Центрального фронтов уничтожить орловскую группировку врага, пока она еще не подготовилась к наступлению, и тем самым лишить противника возможности использовать ее для нанесения удара через Ливны на Касторное одновременно с ударом от Белгорода. Руководство Воронежского фронта высказалось только по поводу намерений врага»{286}.

Сталин, изучив предложения командующих фронтами, решил, укрепляя оборону на всех важнейших направлениях, сосредоточить основные усилия севернее и южнее Курска, где, как ожидалось, должны развернуться главные события. Здесь предусматривалось создать сильную группировку войск, которой предстояло, отразив удары противника, перейти в наступление, нанося главный удар на Харьков, Полтаву и Киев с целью освобождения Донбасса и всей Левобережной Украины. На Маршала Советского Союза Жукова возлагалось общее руководство Центральным и Воронежским фронтами и контроль над выполнением указаний Ставки ВГК.

«…Уже в середине апреля, — свидетельствует Жуков, — Ставкой было принято предварительное решение о преднамеренной обороне (здесь и далее выделено Жуковым. — Авт.). Правда, к этому вопросу мы возвращались неоднократно, а окончательное решение о преднамеренной обороне было принято Ставкой в начале июня 1943 года. В то время фактически уже стало известно о намерении противника нанести по Воронежскому и Центральному фронтам мощный удар с привлечением для этого крупнейших танковых группировок и использованием новых танков “тигр” и “пантера” и самоходных орудий “фердинанд”.

Главными действующими фронтами на первом этапе летней кампании Ставка ВГК считала Воронежский, Центральный, Юго-Западный и Брянский. Здесь, по нашим расчетам, должны были разыграться главные события. Мы хотели встретить ожидаемое наступление немецких войск мощными средствами обороны, нанести им поражение, и в первую очередь разбить танковые группировки противника, а затем, перейдя в контрнаступление, окончательно его разгромить. Одновременно с планом преднамеренной обороны и контрнаступления решено было разработать также и план наступательных действий, не ожидая наступления противника, если оно будет затягиваться на длительный срок.

Таким образом, оборона наших войск была, безусловно, не вынужденной, а сугубо преднамеренной, и выбор момента для перехода в наступление Ставка поставила в зависимость от обстановки. Имелось в виду не торопиться с ним, но и не затягивать его»{287}.

Выводы Жукова из сложившейся обстановки и о намерениях Верховного Главнокомандования вермахта, как стало известно позднее, в целом подтверждает и оперативный приказ № 6, подписанный Гитлером 15 апреля. Он содержит задачи войск и мероприятия по их обеспечению в новой наступательной операции, получившей условное наименование «Цитадель». В приказе отмечалось: Щелью наступления является сосредоточенным ударом, проведенным решительно и быстро силами одной ударной армии из района Белгорода и другой — из района южнее Орла, путем концентрического наступления окружить находящиеся в районе Курска войска противника и уничтожить их. В ходе этого наступления в целях экономии сил следует занять новый сокращенный фронт по линии Нежега — р. Короча — Скородное — Тим — восточнее Щигр — р. Сосна»{288}.

Командующие группами армий «Юг» и «Центр» генерал-фельдмаршалы Э. фон Манштейн и Х.Г. фон Клюге, а также начальник Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник К. Цейтцлер были настроены решительно по поводу проведения операции «Цитадель». Но их оптимизм не разделял командующий 9-й армией генерал-полковник В. Модель. Он, располагая данными о создании советскими войсками сильно укрепленной обороны в районе Курской дуги, 4 мая в Мюнхене на совещании с участием Гитлера высказал опасения о возможности прорыва такой обороны. Доклад Моделя, который пользовался особым доверием фюрера, произвел на него сильное впечатление. Он стал опасаться, что наступление не будет проведено быстро и успешно или, по крайней мере, так быстро, чтобы осуществить окружение крупных сил противника. Поэтому Гитлер заявил о необходимости еще раз обдумать вопрос о проведении операции «Цитадель» в срок или об его переносе. 11 мая фюрер решил перенести начало операции на середину июня.

И.В. Сталин неоднократно получал от всех видов разведки сведения о сроках начала операции «Цитадель». 8 мая штабы Центрального, Брянского, Воронежского и Юго-Западного фронтов были предупреждены Ставкой ВГК о том, что удары на орловско-курском или белгородско-обоянском направлении следует ожидать 10–12 мая. Затем 20 мая было сообщено о намерении противника начать наступление в период 19–26 мая. Виновником всего этого был Гитлер. Не лишенный дара предвидения, он чувствовал опасность, так как не был полностью уверенным в успехе затеваемого мероприятия. Однако 1 июля фюрер определился с окончательной датой перехода в наступление — 5 июля. «Свое решение начать операцию “Цитадель” он обосновывал правильно тем, что мы не можем больше ждать, — вспоминал фон Манштейн, — пока противник начнет свое наступление, возможно, лишь зимой или после открытия второго фронта. Быстрый и полный успех наступления желателен также в связи с тем влиянием, какое он окажет на наших союзников и на нашу родину»{289}.

Решение Гитлера не было тайной для советской Ставки. 2 июля она сообщила командующим войсками Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов, что, по имеющимся сведениям, противник может перейти в наступление в период 3–6 июля.

Группе армий «Юг» приказывалось сосредоточенными силами нанести удар из района Белгорода и к западу от него с целью прорыва обороны войск Воронежского фронта на рубеже Прилепы, Обоянь и соединения восточнее Курска с войсками группы армий «Центр». Главное направление удара предписывалось прикрыть с запада и с востока{290}. Группа армий «Центр» должна была нанести массированный удар с рубежа Тросна, район севернее Малоархангельска, прорвать оборону войск Центрального фронта на участке Фатеж, Веретиново, сосредоточивая основные усилия на своем восточном фланге, и соединиться с ударной армией группы армий «Юг» у Курска и восточнее. Для прикрытия наступающей группировки с востока предписывалось в кратчайший срок выйти на рубеж Тим, восточнее Щигры, р. Сосна, не ослабляя направления главного удара. Прикрытие наступающей группировки с запада намечалось осуществить частью имеющихся сил. От войск группы армий «Центр», оборонявшихся на участке западнее р. Тросна до разграничительной линии с группой армий «Юг», требовалось путем частных ударов специально созданными группами сковать советские войска и затем нанести удары по окружаемой группировке противника.

Итак, обе стороны ставили перед собой весьма ответственные задачи. Для их выполнения нужны были соответствующие силы и средства. Группа армий «Центр» насчитывала 460 тыс. человек, около 6 тыс. орудий и минометов и до 1,2 тыс. танков и штурмовых орудий. Ей противостоял Центральный фронт, имевший свыше 710 тыс. человек, 5280 орудий всех калибров, более 5,6 тыс. минометов, 1783 танка и САУ, около 1,1 тыс. самолетов. Его сосед, Воронежский фронт насчитывал около 630 тыс. человек, свыше 4 тыс. орудий всех калибров, 4150 минометов, 1661 танк и САУ, около 1,1 тыс. самолетов. Ему предстояло померяться силами с 4-й танковой армией и армейской группой «Кемпф» группы армий «Юг» и 2-й полевой армией группы армий «Центр», которые насчитывали 440 тыс. человек, 4 тыс. орудий и минометов и до 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий{291}. По мнению В.Н. Замулина, в трех танковых корпусах (48-й, 3-й, 2-й танковый корпус СС) группы армий «Юг», нацеленных на прорыв главной полосы обороны Воронежского фронта, насчитывалось 1543 танка и штурмовых орудий{292}.

Гитлер не случайно ожидал подвоха со стороны своего недруга Сталина. По решению Верховного Главнокомандующего в тылу Воронежского и Центрального фронтов был сосредоточен мощный стратегический резерв — Степной военный округ. Он насчитывал 573 тыс. человек, около 4 тыс. орудий, 4 тыс. минометов, 1550 танков и САУ{293}. Оба фронта и округ превосходили противника в людях в 2,1 раза, по орудиям и минометам — почти в 2, 8, а по танкам и САУ — в 1,9 раза.

Степным военным округом, созданным 15 апреля на базе полевого управления и войск Резервного фронта, командовал генерал-полковник М.М. Попов, которого 5 июня сменил генерал-полковник. М.А. Рейтер. Однако его кандидатура не устраивала И.В. Сталина. При подготовке Воронежско-Касторненской операции Рейтер, командовавший Брянским фронтом, предлагал отсрочить ее начало на день. Это не понравилось Сталину, который лично контролировал подготовку операции. Он тогда резко отчитал Рейтера. Как показали дальнейшие события, командующий Брянским фронтом был прав. Нехватка времени на подготовку операции, затруднения со снабжением и сосредоточением войск привели к тому, что противник успел подтянуть резервы и упорной обороной сумел избежать разгрома. Но Сталин не простил Рейтеру его спор по поводу начала операции, а потому решил сместить Макса Андреевича с должности.

23 июня Сталин принял в своем кремлевском кабинете Конева.

— Вы, товарищ Конев, назначаетесь командующим Степным военным округом — нашим главным резервом, — сказал Иосиф Виссарионович. — Он должен сыграть важную роль в контрнаступлении. Вы понимаете, товарищ Конев, какое назначение вы получаете в связи с обстановкой, которая складывается на южном направлении? Противник, видимо, создаст очень сильные группировки для того, чтобы срезать Курский выступ. Ваш округ, расположившись за Центральным и Воронежским фронтами, должен быть в готовности, если прорвется противник, отразить его удары и не допустить развития прорыва в восточном направлении как на орловском, так и на белгородском направлении. Поэтому полосу, занимаемую войсками округа, надо хорошо подготовить в оборонительном отношении, а в тылу, по рекам Воронеж и Дон, подготовить государственный рубеж обороны. Задачи доведем директивой. Главное, вы должны подготовить войска к обороне и вместе с тем к тому, чтобы сыграть важную роль в контрнаступлении. Рекомендую побывать на Воронежском фронте, чтобы быть в курсе обстановки, знать направления возможных ударов противника. Сейчас слетайте к семье в Куйбышев. Затем на фронт. Желаем вам успехов!

Сталин, не мешкая, вместе с Маршалом Советского Союза Жуковым подписали приказ № 0031 Ставки ВГК о назначении генерал-полковника Конева командующим войсками Степного военного округа{294}. Членом Военного совета был назначен генерал-лейтенант Л.З. Мехлис.

И.С. Конев, навестив семью, 24 июня прибыл в Воронеж, где начался новый этап в его военной биографии. На то, чтобы изучить состояние войск Степного военного округа и оборону противника, а также завершить все мероприятия по отражению его возможного наступления, у Ивана Степановича было всего десять дней. Под его руководством в частях и соединениях проводились занятия по боевой и политической подготовке, мероприятия по совершенствованию оборонительных позиций и накоплению запасов материальных средств.

Командующий округом, контролируя подготовку к предстоящему сражению, был доволен действиями своих подчиненных. Но ему не давала покоя одна заноза, причиной которой был член Военного совета округа Мехлис. Он, будучи в свое время личным секретарем Сталина, сделал головокружительную карьеру по партийной, государственной и военной линии, сыграл зловещую роль в судьбе командующего Западным фронтом генерала армии Д.Г. Павлова. За поражение войск Крымского фронта Мехлис был освобожден от должности члена Военного совета, понижен в воинском звании и назначен членом Военного совета 6-й армии. Но вскоре снова вошел в доверие к Сталину. Обладая от природы неуживчивым характером, крайней подозрительностью по отношению к людям, Лев Захарович вместе со своими помощниками неустанно искал «врагов народа». В одной из армейских редакций был найден «троцкистский гнойник», о чем Мехлис немедленно телеграфировал начальнику Главного политуправления Красной Армии А.С. Щербакову, не поставив в известность командующего военным округом. В телеграмме требовалось расформировать коллектив редакции и прислать из Москвы новый состав. После того, как редакцию основательно перетрясли, оказалось, что ничего «контрреволюционного» в действиях ее сотрудников не было. Суть состояла в том, что один из работников вносил в общую тетрадь свои беседы с бойцами и командирами, а не в блокнот, как того требовалось. Ведь ведение дневников в годы войны было запрещено, а толстая общая тетрадь была признана дневником. В результате весь коллектив редакции был обвинен в политической неблагонадежности.

Конев обо всем этом узнал случайно. Вскоре позвонил Сталин и задал несколько вопросов, касающихся состояния войск и их боеспособности. Получив исчерпывающие ответы, Иосиф Виссарионович поинтересовался:

— Как приживается на новом фронте товарищ Мехлис?

— Мехлис нигде прижиться не может, — прямо ответил Конев, — он тут путается у меня, да и других под ногами и мешает боевой работе. Я с ним сработаться не смогу. Прошу Вас, товарищ Сталин, уберите его от нас, пока не случилось большой беды…

Сталин неспроста задал свой вопрос. Мехлис доложил ему, что в Степном военном округе не все обстоит благополучно, облив грязью многих командиров, в том числе и Конева. Однако на сей раз Сталин не пошел на поводу у своего любимчика. 6 июля Сталин приказом № 30145 произвел рокировку: Мехлис был назначен членом Военного совета Брянского фронта вместо генерал-лейтенанта танковых войск И.З. Сусайкова, который стал членом Военного совета Степного военного округа{295}.

Как известно, утром 5 июля войска группы армий «Юг» и «Центр» перешли в наступление, положив начало Курской битве. Получив сообщение об этом, генерал-полковник Конев приказал немедленно привести войска округа в боевую готовность, а также принять меры по оперативной маскировке частей, оборонительных рубежей и объектов тыла{296}.

Несмотря на мощь удара, противник за пять дней ожесточенных боев сумел вклиниться в оборону войск Воронежского фронта на глубину всего около 35 км. В ходе оборонительного сражения генерал-полковник Конев несколько раз выезжал в штаб этого фронта, чтобы на месте ознакомиться с обстановкой. Вечером 9 июля Ставка ВГК своей директивой № 46196 переименовала Степной военный округ в Степной фронт. В его состав включались 27-я армия с 4-м гвардейским танковым корпусом, 53-я армия с 1-м механизированным корпусом, 47-я армия с 3-м гвардейским механизированным корпусом, 4-я гвардейская армия с 3-м гвардейским танковым корпусом, 52-я армия, 3, 5 и 7-й гвардейские кавалерийские корпуса, 5-я воздушная армия, а также все части усиления, тыловые части и учреждения Степного военного округа. Командный пункт фронта предписывалось с 12 июля развернуть в районе Горяниново{297}.

Генерал-полковник Конев, получив директиву Ставки, почувствовал, что скоро ему придется вступить в сражение. Действительно, обстановка, складывавшаяся в полосе Воронежского фронта, требовала этого. Противник настойчиво рвался к Обояни и Прохоровке. Командующий Воронежским фронтом генерал армии Ватутин, стремясь не допустить этого, решил утром 12 июля нанести мощный контрудар по 4-й танковой армии генерал-полковника Г. Гота в направлении Большие Маячки. Эту задачу Ватутин возложил на левофланговый 33-й стрелковый корпус 5-й гвардейской армии и 5-ю гвардейскую танковую армию. Одновременно правофланговый 32-й стрелковый корпус 5-й гвардейской армии совместно с 6-й гвардейской армией должен был нанести удар в направлении Красная Поляна, Гремячий, Прохоровка{298}. К проведению контрудара привлекалась также часть сил 40-й, 69-й и 7-й гвардейской армий. С воздуха наземные войска прикрывали 2-я и 17-я воздушные армии.

Сталин, обеспокоенный вклинением войск группы армий «Юг» в оборону соединений Воронежского фронта на корочанском направлении, решил привлечь к контрудару и часть сил Степного фронта. Во втором часу ночи 12 июля генерал-полковнику Коневу была направлена директива № 01815, которая требовала уничтожить группировку противника, двигающуюся в направлении Корочи и далее к р. Оскол. Для достижения этой цели приказывалось нанести удар силами 47-й армии и 3-го гвардейского механизированного корпуса с юго-востока и 1-го механизированного корпуса — с севера{299}.

Командующий Степным фронтом принял решение сосредоточить в районе Скородное, Короча ударную группу в составе трех армий (47, 53, 52-я), двух механизированных (1-й, 3-й гвардейский) и одного танкового (4-й гвардейский) корпусов. Этими силами намечалось 19 июля нанести удар с участка Подольхи, Ломово вдоль р. Северский Донец на Белгород. Ближайшая задача — уничтожить прорвавшегося противника северо-восточнее Белгорода, а затем развить наступление путем ввода в сражение 27-й и 4-й гвардейской армий{300}. Сталин утвердил решение Конева.

В то время как ударная группа Степного фронта готовилась к нанесению контрудара, в стане противника возникли разногласия по поводу дальнейшего развития операции «Цитадель». 13 июля командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Клюге доложил Гитлеру, что в связи с большими потерями войска 9-й армии не в состоянии успешно развивать наступление. Однако командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал фон Манштейн был иного мнения, считая, что «остановить сейчас битву, вероятно, означало бы упустить победу». Но Гитлер прислушался к мнению командующего группой армий «Центр», решив остановить операцию «Цитадель» под предлогом того, что необходимо перебросить часть сил в район Средиземного моря. Наряду с этим группе армий «Юг», которой был подчинен 24-й танковый корпус, было приказано разбить противостоящего противника и тем самым обеспечить переброску сил на другой театр военных действий.

Тем временем обстановка складывалась не в пользу противника. 16 июля войска Воронежского фронта перешли в наступление, а на следующий день войска Юго-Западного и Южного фронтов нанесли удар по 6-й армии. Это вынудило Главное командование Сухопутными войсками изъять из состава группы армий «Юг» 2-й танковый корпус С.С. 18 июля фон Манштейн лишился также двух танковых дивизий, которые были переданы в распоряжение командующего группой армий «Центр». Она с трудом отражала удары войск левого крыла Западного фронта, Брянского и Центрального фронтов, приступившие еще 12 июля к проведению Орловской стратегической наступательной операции под кодовым наименованием «Кутузов».

Не только фон Манштейн лишился части своих сил. В таком же положении оказался и генерал-полковник Конев. С восьми часов вечера 14 июля он по распоряжению Ставки ВГК передал Воронежскому фронту 27-ю армию с 4-м гвардейским танковым корпусом, с 23 часов 18 июля в резерв Ставки — 52-ю армию, 3, 5 и 7-й гвардейские кавалерийские корпуса. Взамен получил от Воронежского фронта 69-ю и 7-ю гвардейскую армии с занимаемыми ими участками. Конев впоследствии отмечал, что выступал против такого способа использования стратегических резервов, предлагая не «раздергивать» фронт по частям, а использовать его в полном составе для перехода в контрнаступление. Но, как пишет Иван Степанович, Ставка не согласилась с этим предложением.

В час дня 19 июля генерал-полковник Конев, получив данные от авиации и разведки об отходе противника в южном и юго-западном направлениях, доложил представителю Ставки ВГК Маршалу Советского Союза Жукову, что решил немедленно силами 1-го механизированного корпуса и двух стрелковых дивизий 53-й армии начать преследование врага на белгородском направлении. Замысел командующего Степным фронтом состоял в том, чтобы к вечеру 20 июля перерезать шоссе Обоянь — Белгород и выйти в район Ярик, Шопино, Гостищево. На войска 69-й армии возлагалось преследование противника вдоль левого берега Северского Донца на Белгород, а на 7-ю гвардейскую армию — в направлении Мясоедово, Старый Город{301}.

Несмотря на то, что противник оказывал упорное сопротивление, войска Воронежского и Степного фронтов к 23 июля вышли на рубежи, занимаемые до начала оборонительной операции. В тот же день представитель Жуков уточнил задачу Коневу:

— Войскам вашего фронта следует подготовить удар на смежном крыле Воронежского фронта в южном направлении с целью прорвать вражескую оборону, рассечь белгородско-харьковскую группировку и во взаимодействии с 57-й армией Юго-Западного фронта уничтожить противника в районе Харькова, освободив Харьковский промышленный район. Далее, Иван Степанович, смотрите на Днепр, Вас ждут Полтава и Кременчуг.

Задачи войск Степного фронта легли в основу плана Белгородско-Харьковской стратегической наступательной операции (кодовое наименование «Полководец Румянцев»). Ее замысел состоял в том, чтобы мощным фронтальным ударом смежных крыльев Воронежского и Степного фронтов прорвать оборону противника на 22-километровом участке северо-западнее Белгорода, затем рассечь вражескую группировку с последующим охватом и разгромом ее в районе Харькова. Одновременно предусматривалось нанести вспомогательный удар из района Готни на Ахтырку, чтобы обеспечить действия главных сил Воронежского фронта с запада, а наступлением правого крыла Юго-Западного фронта (57-я армия) из района Мартовой на Мерефу оказать содействие Степному фронту в освобождении Харькова.

К началу операции войска Воронежского и Степного фронтов насчитывали 980, 5 тыс. человек, более 12 тыс. орудий и минометов, 2, 4 тыс. танков и САУ, 1, 3 тыс. боевых самолетов{302}. Кроме того, для поддержки войск фронтов были выделены 200 самолетов авиации дальнего действия, часть сил 17-й воздушной армии Юго-Западного фронта и авиации Войск ПВО страны.

В состав Степного фронта входили 69-я, 7-я гвардейская армии, 53-я армия с 1-м механизированным корпусом, 47-я армия с 3-м гвардейским механизированным корпусом, 4-я гвардейская армия с 3-м гвардейским танковым корпусом, которая могла быть использована только с разрешения Ставки{303}. В каком состоянии находились войска фронта, свидетельствует телеграмма Конева, направленная 30 июля Жукову:

«Докладываю: лучшие четыре армии, механизированный и танковый корпуса из Степного фронта переданы Воронежскому фронту. Включенные в состав фронта две армии Воронежского фронта в результате июльских боев имеют малочисленный состав дивизий, и большие потери в материальной части артиллерии и оружия. Танков во фронте мало, в 53-й армии всего 60 танков, в 69-й армии — 88 танков, в 7-й гвардейской армии — 50 танков, в 1-м механизированном корпусе — 200 танков. Фронт имеет активную задачу.

Прошу распоряжений:

1. Усилить фронт одним танковым корпусом. Полагал бы возможным один танковый корпус взять у Воронежского фронта, в частности 4-й гвардейский танковый корпус или 3-й гвардейский танковый корпус от Кулика.

2. Взамен 47-й армии включить в состав Степного фронта 4-ю гвардейскую армию Кулика или 52-ю армию.

Прошу Вашего решения»{304}.

Войскам Воронежского и Степного фронтов противостояли 4-я танковая армия, армейская группа «Кемпф» группы армий «Юг» и авиация 4-го воздушного флота. Они насчитывали около 300 тыс. человек, до 600 танков и штурмовых орудий, свыше 3 тыс. орудий и минометов, более 1 тыс. боевых самолетов{305}. Противник уступал советским войскам в 3,2 раза по живой силе, в 4 раза по орудиям, минометам, танкам и САУ, в 1,5 раза — по авиации.

Противник создал в районах Белгорода и Харькова сильно укрепленную оборону. Ее тактическая зона включала главную и вспомогательную полосы общей глубиной до 18 км. Главная полоса глубиной 6–8 км состояла из двух позиций, а опорные пункты и узлы сопротивления были соединены между собой ходами сообщения полного профиля. Вторая полоса простиралась на глубину 2–3 км. Между ней и первой полосой находилась промежуточная позиция. Населенные пункты были превращены в мощные крепости, а все каменные постройки подготовлены к круговой обороне.

Перед началом операции «Полководец Румянцев» были проведены мероприятия по дезинформации, что позволило привлечь внимание противника к сумскому направлению и обеспечить внезапность ударов советских войск в районе Белгорода. По решению командующего Степным фронтом планировалось в 5 часов утра 3 августа начать артиллерийскую подготовку атаки продолжительностью 2 часа 45 минут. Авиации предстояло в 6 часов 30 минут нанести первый удар по противнику, через два часа — второй, в полдень — третий и в пять часов вечера — четвертый удар{306}.

В точно установление время ударные группировки Воронежского и Степного фронтов перешли в наступление. Одновременно партизаны приступили к проведению в тылу врага операции «Рельсовая война». В результате мощного первоначального удара оборона была прорвана на стыке 4-й танковой армии и армейской группы «Кемпф», которые вынуждены были отходить соответственно на запад и на юг, по направлению к Харькову.

В два часа утра 5 августа генерал-полковник Конев принял решение о развитии наступления{307}. Войска 53-й армии совместно с 1-м механизированным корпусом должны были стремительным и сильным ударом уничтожить 6-ю танковую дивизию противника и к вечеру выйти на рубеж станция Долбино, отм. 205, 9, (иск.) Таврово. Причем 1-му механизированному корпусу предстояло ударом из-за правого фланга армии отрезать врагу пути отхода на юг и юго-запад, овладеть Микояновкой, Варваровкой, Болдыревкой и войти в связь с 5-й гвардейской танковой армией. Войскам 7-й гвардейской армии предстояло совместно с частями 69-й армии окружить белгородскую группировку противника.

Выполняя приказ генерал-полковника Конева, войска Степного фронта утром 5 августа вышли к Белгороду На северной окраине города в полосе 69-й армии был развернут наблюдательный пункт фронта, где находился командующий фронтом с группой офицеров штаба. В это время войска 7-й гвардейской армии, которой командовал генерал М.С. Шумилов, форсировав Северский Донец, создали угрозу вражескому гарнизону с юга. Части 1-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта танковых войск М.Д. Соломатина перерезали железную и шоссейную дороги на Харьков. В создавшейся обстановке командующий фронтом решил с ходу освободить Белгород, сосредоточив основные усилия в южном направлении. Командующему 5-й воздушной армией генерал-лейтенанту авиации С.К. Горюнову было приказано непрерывным воздействием на противника, по его огневым точкам и укрепленному обводу оказать максимальное содействие пехоте и танкам в наступлении на Белгород.

Первыми в Белгород ворвались солдаты 270-го гвардейского стрелкового полка 89-й гвардейской стрелковой дивизии. В тесном взаимодействии с ними действовали части 305-й стрелковой дивизии. К вечеру город был очищен от противника. В этот же день войска Брянского фронта освободили город Орел. В Москве в ознаменование двух побед — освобождения Орла и Белгорода — прогремел первый за войну артиллерийский салют — 12 залпов из 124 орудий.

Одновременно, 5 августа перешли в наступление 40-я и 27-я армии Воронежского фронта. В последующем для разгрома подходящих резервов врага были нанесены удары силами авиации Воронежского, Степного, Юго-Западного и Южного фронтов, авиации дальнего действия.

В результате успешного наступления войск Степного и Воронежского фронтов ширина прорыва вражеской обороны достигла 120 км. Танковые армии продвинулись до 100 км, а общевойсковые армии — на 60–65 км.

6 августа Маршал Советского Союза Жуков и генерал-полковник Конев направили Сталину доклад с предложениями по дальнейшему развитию операции «Полководец Румянцев»{308}. Разгром противника на белгородско-харьковском направлении предлагалось осуществить в два этапа.

На первом этапе намечалось силами войск 53-й армии и 1-го механизированного корпуса наступать вдоль шоссе Белгород — Харьков, нанося главный удар в направлении Дергачей с выходом на рубеж Олынаны, Дергачи, где сменить части 5-й гвардейской армии. На 69-ю армию возлагалась задача наступать в направлении Черемошного, овладеть этим населенным пунктом и затем перейти в резерв Степного фронта. Соединения 7-й гвардейской армии должны были наступать из района Пушкарного на Бродок и Бочковку, овладеть рубежом Черкасское, Лозовое, Циркуны, Ключкин. Одновременно частью сил армии предусматривалось нанести удар на Муром, Терновую с целью оказать помощь 57-й армии Юго-Западного фронта в форсировании р. Северский Донец в районе Рубежное, Старый Салтов. Эту армию предлагалось передать в состав Степного фронта.

Для проведения второго этапа (Харьковской операции) планировалось передать из Воронежского фронта в состав Степного фронта 5-ю гвардейскую танковую армию, которая должна была сосредоточиться в районе Олынаны, Старый Мерчик, Огульцы. Операцию предусматривалось провести следующим образом. Войска 53-й армии во взаимодействии с 5-й гвардейской танковой армией должны были охватить Харьков с запада и юго-запада. С севера на юг с линии Циркуны, Дергачи предстояло наступать 7-й гвардейской армии, с востока с линии совхоз им. Фрунзе, Рогань, охватывая Харьков с юга, — 57-й армии. Войска 69-й армии намечалось развернуть в стыке между 5-й гвардейской и 53-й армиями в районе Олынаны с задачей наступать на юг для обеспечения Харьковской операции с юга. Левое крыло Воронежского фронта (5-я гвардейская армия и левый фланг 27-й армии) предлагалось вывести на линию Отрада, Коломак, Снежков Кут, а 1-ю танковую армию сосредоточить в районе Ковяги, Алексеевка, Мерефа.

Одновременно предлагалось силами Юго-Западного фронта нанести удар из района Замостья по обоим берегам р. Мжа на Мерефу Частью сил фронт должен был наступать через Чугуев на Основу, а также очистить от противника лес южнее Замостья и выйти на рубеж Новоселовка, Охочая, Верхний Бишкин, Ге-евка. Для проведения второго этапа операции Жуков и Конев просили выделить 35 тыс. человек пополнения, 200 танков Т-34, 100 танков Т-70 и 35 танков KB, четыре полка самоходной артиллерии, две инженерные бригады и 190 самолетов.

6 августа Сталин утвердил представленный план. По его решению с 24 часов 8 августа Степному фронту из состава Юго-Западного фронта передавалась 57-я армия с задачей ударом в обход Харькова с юга содействовать главной группировке Степного фронта в овладении городом. Готовность к наступлению Юго-Западного и Южного фронтов — 13–14 августа. На Маршала Советского Союза Жукова возлагалась координация действий Воронежского и Степного фронтов, на Маршала Советского Союза Василевского — Юго-Западного и Южного фронтов{309}.

7 августа генерал-полковник Конев в соответствии с указаниями Сталина уточнил задачи войск Степного фронта{310}. Он потребовал от командующих армиями обратить особое внимание на действия артиллерии, которая отставала от пехоты. Командующему 5-й воздушной армией приказывалось оказывать содействие наступлению 53-й, 69-й и 7-й гвардейской армий, не допустить подхода вражеских резервов и вести воздушную разведку района Харькова.

9 августа для усиления правого крыла Степного фронта ему из Воронежского фронта была передана 5-я гвардейская танковая армия. Ей Конев приказал энергичным и решительным ударом выйти к вечеру в район Люботин, Пересечная, Олыпаны и перерезать пути отхода врага из Харькова на запад{311}.

10 августа Сталин директивой № 30163 уточнил задачи 1-й и 5-й гвардейской танковых армий:

«Ставка Верховного Главнокомандования считает необходимым изолировать Харьков путем скорейшего перехвата основных железнодорожных и шоссейных путей сообщения в направлениях на Полтаву, Красноград, Лозовую и тем самым ускорить освобождение Харькова.

Для этой цели 1-й танковой армией Катукова перерезать основные пути в районе Ковяги, Валки, а 5-й гв. танковой армией Ротмистрова, обойдя Харьков с юго-запада, перерезать пути в районе Мерефы»{312}.

Противник, стремясь удержать Харьков, создал на его подступах хорошо оборудованную в инженерном отношении оборону, а сам город прикрыл укрепленным обводом с развитой системой опорных пунктов. Все это предопределяло крайне ожесточенный характер борьбы. Это прекрасно понимал генерал-полковник Конев. «Мы начали тщательно готовиться к предстоящим тяжелым сражениям за Харьков, — вспоминал он. — Вместе с командующим артиллерией фронта, танкистами, авиаторами, командующими армиями, а в отдельных случаях и командирами дивизий мы изучали наиболее выгодные подступы к городу. Сэтой целью я выезжал на НП П.А. Ротмистрова, И.М. Манагарова, Н.А. Гогена, М.С. Шумилова, где мы вместе прикидывали, откуда и какими силами лучше нанести удар. Оценивая местность, характер укреплений противника, намечали маневр своими войсками, место, где целесообразно сосредоточить главную ударную силу артиллерии, где удобнее нанести танковый удар, куда нацелить авиацию. Это был сложный процесс. Требовалось учесть все положительное и отрицательное, найти верный ключ к успеху… Я прикидывал в уме все плюсы и минусы, прицеливаясь к Харькову со всех сторон, с разных направлений и, наконец, пришел к окончательному решению: наиболее выгодным направлением для нанесения главного удара является северо-западное, где находится 53-я армия… Здесь наилучшие подступы к городу, лес, командные высоты, с которых хорошо просматривается весь Харьков»{313}.

Командующий Степным фронтом отчетливо себе представлял, что борьба в городе, который так тщательно подготовлен к обороне, потребует от войск больших усилий, приведет к значительным потерям среди личного состава и гражданского населения, к разрушениям жилых зданий и уцелевших промышленных предприятий, а также может принять затяжной характер. Поэтому генерал-полковник Конев решил разгромить противника непосредственно на подступах к Харькову. Это решение нашло отражение в его приказе от 10 августа{314}. Для обеспечения прорыва внешнего оборонительного обвода было выделено 4234 орудия и миномета. Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью 30 минут. Все танковые бригады предписывалось объединить под единым командованием и с десантами на броне пустить для выхода на южную окраину Харькова, чтобы перерезать все дороги, идущие из города на юг. Авиация 5-й воздушной армии должна была прикрыть ударные группировки 5-й гвардейской танковой и 53-й армий и не допустить подхода вражеских резервов на рубеж Пересечная, Харьков. Начало атаки — 9 часов утра 11 августа.

Командующему группой армий «Юг» также пришлось решать сложную задачу. 8 августа брешь между 4-й танковой армией и армейской группой «Кемпф» в районе северо-западнее Харькова достигала 55 км. В сложившейся обстановке фон Маштейн решил подтянуть к Харькову 3-й танковый корпус, включавший две танковые дивизии СС, которые Гитлер теперь окончательно оставил группе армий «Юг», а также 3-ю танковую дивизию. Командующий армейской группой «Кемпф» получил задачу использовать корпус для удара по восточному флангу клина прорыва войск Степного фронта. Одновременно по западному флангу удар предстояло нанести 4-й танковой армии силами двух танковых дивизий, возвращенных группой армий «Центр», и одной моторизованной дивизией. «Но было ясно, что этими силами и вообще силами группы нельзя было далее удерживать линию фронта, — пишет фон Манштейн. — Потери наших дивизий достигли очень тревожных размеров. Вследствие длительного перенапряжения 2 дивизии не смогли продолжать бой. Вследствие быстрого продвижения противника мы потеряли также большое количество танков, находившихся в ремонтных мастерских за линией фронта»{315}.

11 августа между 1-й танковой армией Воронежского фронта (134 танка) и 3-м танковым корпусом (около 400 танков) противника произошло встречное сражение, в ходе которого ему удалось остановить войска армии. В тот же день Ставка ВГК своей директивой № 30164 приказала генерал-полковнику Коневу принять все меры к тому, чтобы 5-я гвардейская танковая армия, не ожидая полного сосредоточения, выступила по маршруту Ковяги, Валки, Новая Водолага и закрыла пути отхода противника из района Мерефы. Частью сил требовалось занять переправы на р. Мжа на участке Соколово, Мерефа{316}.

Утром 12 августа между 1-й танковой армии Воронежского фронта и 3-м танковым корпусом снова развернулось встречное сражение. Противник опять вынудил армию перейти к обороне, а затем потеснил ее на 3–4 км. На помощь 1-й танковой армии в середине дня пришли части 5-й гвардейской танковой армии и 32-й гвардейский стрелковый корпус. Они совместными усилиями остановили противника. В результате напряженных боев войска Степного фронта к исходу дня продвинулись всего на 3–6 км, не выполнив ранее поставленную задачу из-за упорного сопротивления противника. Поэтому в полночь генерал-полковник Конев уточнил задачи войск Степного фронта. В-первую очередь, была увеличена продолжительность артиллерийской подготовки до 2 часов 50 минут. Во-вторых, задачу дня на 12 августа требовалось выполнить 13 августа{317}.

Утром 13 августа войска Степного фронта возобновили наступление. Генерал-полковник Конев внимательно наблюдал за развитием событий, своевременно реагируя на изменения обстановки. Он был явно недоволен действиями 5-й гвардейской танковой армии, которая, по его словам, «преступно» топталась на месте. От командарма требовалось «собрать армию в кулак и решительно, энергично действовать на Новую Водолагу»{318}. Командующему 57-й армией было приказано не ввязываться в бои за Харьков, а левым флангом энергично развивать наступление на Безлюдовку, Мерефу, занять подвижными частями последний населенный пункт, где отрезать противнику пути отхода на юг и соединить с 1-м механизированным корпусом. Командарм-53 получил задачу быстрее занять Люботин и наступать на Мерефу{319}.

К исходу дня 13 августа в центре оперативного построения войск Степного фронта удалось прорваться на северную окраину Харькова. Генерал-полковник Конев, убедившись, что войска 5-й гвардейской танковой армии завязли в боях за Богодухов, около двух часов ночи 14 августа приказал им перейти к обороне совместно с 32-м гвардейским стрелковым корпусом 5-й гвардейской армии. Одновременно к обороне перешла и 1-я танковая армия с 23-м гвардейским стрелковым корпусом 6-й гвардейской армии. Быстрый переход к обороне и умелое ее ведение позволили 5-й гвардейской танковой армии отразить контрудары противника. При этом армия в течение трех дней понесла сравнительно небольшие потери — всего 38 танков и САУ{320}.

Фон Манштейн после неудачных попыток прорвать оборону соединений первого эшелона 5-й гвардейской танковой армии принял решение обойти ее с левого фланга. 15 августа части дивизии СС «Рейх» прорвали оборону 13-й гвардейской стрелковой дивизии, оборонявшейся на левом фланге 5-й гвардейской танковой армии, и устремились в направлении Лозовая, Богодухов. Командующий армией генерал-лейтенант танковых войск Ротмистров в 10 часов 16 августа приказал общему резерву (53-й танковый полк) и артиллерийско-противотанковому резерву армии выдвинуться из Богодухова в район южнее Лозовой. К трем часам дня они прибыли в назначенный район, заняли оборону и, встретив противника огнем всех средств, остановили его продвижение. Своевременный маневр резервами во многом способствовал отказу фон Манштейна от дальнейших наступательных действий на этом направлении.

Командующий группой армий «Юг», потерпев неудачу в противоборстве с войсками Степного фронта, сумел утром 18 августа ударом подвижной группы (две танковые, две моторизованные дивизии, отдельный танковый батальон, оснащенный танками «Тигр» и «Пантера») из района Ахтырки остановить соединения Воронежского фронта, а в отдельных местах даже их потеснить назад. После вмешательства Сталина Маршал Советского Союза Жуков и командующий Воронежским фронтом приняли меры к локализации прорыва ахтырской группировки противника. В сражение были введены 4-я гвардейская армия с 3-м гвардейским танковым корпусом и 47-я армия с 3-м гвардейским механизированным корпусом. Они во взаимодействии с войсками 27-й и 6-й гвардейской армий, 2-м и 10-м танковыми корпусами к 27 августа разгромили ахтырскую группировку противника и развернули наступление к Днепру.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.