Глава XIII. Наказания богов

Глава XIII. Наказания богов

Иксион

Разумеется, рассказы о деяниях языческих богов интересовали бы нас чисто умозрительно, не соседствуй они самым тесным образом с историями о живших с ними рядом людях. Мифология повествует, что боги на заре истории частенько появлялись средь людей, вступали с ними в брак, поощряли их или наказывали. Несомненно одной из главнейших провинностей людей пред лицом богов было бесчестие, нарушение клятв и гордыня (непочтение к богам). На примере Филемона и Бавкиды мы увидели, как боги поощряли людей. Однако гораздо больше известно историй о том, как боги людей карали. Иксион, Тантал и Сизиф – представители древнейшего послепотопного поколения людей, отличившиеся столь вопиющими преступлениями, что каждому из них был обречен после смерти на особого рода загробные мучения.

Иксион из племени лапифов был первым на Земле человеком, злодейски и умышленно убившим своего близкого родственника, тестя, который, выдав за него свою дочь, потребовал полагающихся по такому случаю подарков. Заманив тестя в горы, Иксион коварно столкнул его в пропасть. Но тогда боги ничего не сделали ему, поскольку сам Зевс блоговолил ему. В те времена после убийства полагалось провести особого рода очистительные обряды. Однако никто из живших в те времена на Земле людей не захотел проводить таких обрядов над Иксионов. Тогда Зевс самолично очистил Иксиона и даже пригласил его на пиршество богов. Уверовав в свою непогрешимость и безнаказанность Иксион самым дерзким образом принялся приставать к самой Юноне. Тогда Зевс решил посмотреть до какой степени дойдет наглость приглашенного госяты и создал из облачного пара точную копию Юноны (назвали бедняжку Нефелой). От этой облачной жены пошло на Земле поколение полулюдей-полуконей – кентавров.

За свои грехи Иксион был после смерти распят на огненном колесе, которое вечно вертится с неимоверной быстротой.

Тантал

Тантал был сыном Юпитера и богини богатства Плуто. Он правил в окрестностях золотоносной реки Пактол и владел несметными богатствами. Юпитер к нему благоволил и допускал на олимпийские пиршества. Однако Тантал ответил своему отцу самой черной неблагодарностью. Во-первых, он украл из критского храма, посвященого Юпитеру, изваяние золотой собаки и клятвенно уверял, что ее не трогал. Во-вторых он украл с одной из заоблачных вечеринок еду и выпивку (божественные амброзию и нектар) и стал раздавать их родным и близким! А ведь это могло привести к появлению бессмертного поколения людей. И наконец он, чтобы испытоать всеведение богов, убил и подал им в качестве обеда мясо своего родного сына Пелопа. Это было последней каплей. Юпитер, конечно, все понял, мяса есть не стал, юношу оживил, а Тантала поразил молнией. После смерти его ждала вечная пытка с гастрономическим уклоном («Танталовы муки»): он стоит по гордо в воде и не может напиться, поскольку вода отступает от его губ. Вокруг него растут деревья, отягощенные плодами, но он не может наесться, поскольку при попытке сорвать плоды, ветки отдергиваются.

Классическая триада легендарных греховодников: Сизиф, Иксион и Тантал

Сизиф

Хитроумный царь Сизиф выдал одну из любовных проделок Юпитера отцу девушки, которую царь богов похитил. Так что на Олимпе произошел большой переполох и скандал. Похищенную пришлось вернуть, наверное, еще и компенсацию выплатить. Опять же – перед женою неудобно… А на предателя Сизифа царь богов даже не стал тратить молнию – просто послал к нему богиню смерти (ее звали Танатос). Однако Сизиф ей так просто не дался и, заманив в погреб, запер там и едва саму не уморил до смерти. И надо же – на протяжении последующих лет на Земле не произошло ни единой смерти. Освободить пленницу сумел только бог войны Марс. Едива лишь получив свободу, Танатос мигом умертвила коварного царя и отправила его прямиком в ад. Но и правителя преисподней Плутона хитроумный Сизиф сумел обмануть!

Дело в том, что он заранее строго-настрого наказал жене в случе его безвременной кончины ни в коем случае не справлять по нему похоронных обрядов. А в этом случае греки полагали, что душа человека не успокаивается и бродит среди людей как неприкаянная. Вот и Сизиф стал горько плакаться перед Плутоном и Прозерпиной, что покоя ему нет, жена, мол, лентяйка, отказала ему в последнем утешении. На этом основании он стал проситься назад, на землю, чтобы пристыдить жену и убедить ее произвести все полагающиеся обряды.

Легковерный Плутон, который никогда ранее не сталкивался с людским коварством, отпустил Сизифа и тот, возвратившись в свое непогребенное тело, продолжал преспокойно жить-поживать. И только когда Плутон, поняв, что его подло обманули, пожаловался Юпитеру, тот, посмеявшись, отправил за Сизифом никого иного, как столь же хитроумного Меркурия. Его нечестивец обмануть не сумел и был отправлен в ад, в самое пекло, где он был обречен на веки-вечные вкатывать на вершину горы огромный камень, который достигнув вершины, немедленно скатывается вниз. От этой пытки произошло выражение «Сизифов труд», но есть работа бесплодная и бессмысленная.

Однако, кроме Сизифа, были и другие люди, которые побывали в загробном мире и вернулись обратно. Одним из таких замечательных героев древности был певец Орфей.

Орфей и Эвридика

Орфей был сыном Аполлона и музы Каллиопы. Отец подарил ему лиру и научил играть на ней, и он делал это с таким совершенством, что ничто не могло устоять от чар его музыки. Не только смертные, но и дикие звери смягчались его мелодиями и собирались вокруг него, оставив свою жестокость, и стояли, очарованные его пением. Даже сами деревья и скалы были чувствительны к его чарам. Первые толпились вокруг него, а последние – несколько теряли свою твердость, смягченные его звуками.

Гименея позвали освятить своим присутствием брак Орфея и Эвридики; но он, хотя и пришел, не принес с собой счастливых предзнаменований. Сам его светильник дымился и слепил их глаза. В соответствии с таким прогнозом, Эвридику скоро после свадьбы, когда она гуляла с нимфами, своими подругами, увидел первый на земле пчеловод Аристей, который был поражен ее красотой и стал ее преследовать. Убегая от него, она наступила на змею в траве, которая ее укусила, и Эвридика умерла.

Орфей пел о своем горе всем, кто дышит воздухом, и богам, и людям, но, находя все это безрезультатным, решил искать свою жену в царстве смерти. Он спустился пещерой, которая находилась на стороне мыса Тенарус и прибыл в стигийское царство. Пройдя через толпы привидений и предстал перед троном Плутона и Прозерпины.

Аккомпанируя себе на лире, он пел: «О, боги подземного мира, к которым все мы, живущие, должны прийти, слушайте мои слова, ибо они правдивы. Я пришел не для того, чтобы разузнать секреты Тартара, и не для того, чтобы испытать свою силу с трехголовым змееволосым псом, который охраняет вход. Я пришел в поисках своей жены, чьи юные годы привели к безвременному концу ядовитые клыки гадюки. Любовь привела меня сюда, Любовь, которой подвластны все мы, живущие на земле, и, если верить старому обычаю, и здесь так же. Я заклинаю вас этим обиталищем, полным страха, этим царством молчания и вечности, свяжите снова нить жизни Эвридики. Все мы предназначены твам и рано или поздно должны прийти в ваш дом. И она, когда проживет отпущенный ей срок, должным образом будет вашей. Но пока подарите ее мне, умоляю вас. Если вы откажете мне, я не могу вернуться один; вы восторжествуете в смерти нас обоих».

Когда он пел эти нежные напевы, все духи проливали слезы. Тантал, несмотря на свою жажду, прекратил на мгновение свои устремления к воде, колесо Иксиона остановилось, гриф прекратил рвать печень гиганта Прометея, дочери Даная освободились от своего задания носить воду решетом, и Сизиф сел на свой камень послушать. И впервые, как говорили, щеки фурий были мокры от слез.

Прозерпина не могла противостоять, и сам Плутон дал разрешение. Позвали Эвридику. Она пришла из числа вновь прибывших теней, хромая на свою раненную ногу. Орфею разрешили взять ее с собой при одном условии, что он не должен оглядываться, чтобы посмотреть на нее, пока они не достигнут верхнего мира. Так они и отправились в свой путь, он впереди, а она следом через проходы темные и крутые в полном молчании; и когда почти достигли выхода в живой верхний мир, Орфей, на мгновение забывшись, бросил взгляд назад, чтобы убедиться, что она за ним следует, и тотчас же она была унесена. Протянув руки, чтобы обняться, они схватили только воздух! Умирая теперь во второй раз, она все же не могла упрекнуть своего мужа, ибо как она может порицать его желание видеть ее. «Прощай, – сказала она, – прощай навек», и была унесена так быстро, что звук едва достиг его ушей.

Орфей стремился последовать за ней и умолял разрешить ему вернуться и попытаться еще раз освободить ее; но суровый перевозчик оттолкнул его и отказал в проходе.

История Орфея иронически обыгрывается в стихах Франсиско де Кеведо-и-Вильегаса:

Когда Орфей за Эвридикой

В Аид спустился, бог Плутон

Был беспредельно возмущен

Такою дерзостью великой.

Запел пленительный Орфей,

Как никогда не пел. Однако,

Хотя Плутону в царстве мрака

Вдруг стало на душе светлей,

Багровый от негодованья,

Вернул Орфею он жену,

Что было даже в старину

Тягчайшей мерой наказанья.

Засим смягчился грозный бог

И смертному в вознагражденье

За удивительное пенье

Вновь потерять ее помог.

Семь дней после вторичной потери жены Орфей пребывал на грани жизни и смерти, без еды и сна; потом, горько осуждая жестокость сил Эреба, он пел свои жалобы скалам и горам, растапливая сердца тигров и сдвигая дубы со своих мест. Он сторонился женщин, живя постоянно в воспоминаниях о своем грустном несчастье. Фракийские девушки делали все, на что способны, чтобы завоевать его, но он отвергал их ухаживания. Они терпели это, сколько могли, но однажды найдя его нечувствительным, возбужденные ритуалами Бахуса, одна из них воскликнула: «Смотри – вот наше презрение!» и бросила в него свое копье.

Однако оружие, как только долетело до звука Орфеевой лиры, упало, не причинив вреда, к его ногам. То же происходило с камнями, которые они бросали в него. Но женщины подняли крик и заглушили голос его музыки, и потом то, что они бросали, достигло его и вскоре было запачкано его кровью. Безумцы рвали его на части и бросили его голову и его лиру в реку Гебр, вниз по которой они поплыли, журча грустной мелодией, которой берега отвечали жалобным созвучием. Музы же собрали части его тела и похоронили их в Либетре, где, как говорят, над его могилой поет соловей сладкозвучнее, чем в любой другой части Греции.

Его лиру Юпитер поместил среди звезд. Его тень во второй раз пошла в Тартар, где он увидел свою Эвридику и обнял ее любящими руками. Они теперь вместе странствуют по счастливым полям, то она впереди, то он; и Орфей смотрит на нее столько, сколько хочет, не получая наказания за невольный взгляд.

* * *

От редактора. Русский поэт Валерий Брюсов так описывает гибель величайшего певца древности Орфея в одноименном стихотворении:

И пал певец с улыбкой ясной.

До брега волны докатив,

Как драгоценность, труп безгласный

Принял на грудь свою прилив.

И пышнокудрые наяды

Безлюдной и чужой земли

У волн, в пещере, в час прохлады,

Его, рыдая, погребли.

Но, не покинув лиры вещей,

Поэт, вручая свой обол,

Как прежде в Арго, в челн зловещий,

Дыша надеждой, перешел.

На несправедливость и поверхностность критиков сетует русский поэт А. Н. Апухтин в стихотворении «Орфей и паяц»:

Слушать предсмертные песни Орфея друзья собралися.

Нагло бранясь и крича, вдруг показался паяц.

Тотчас же шумной толпой убежали друзья за паяцем…

Грустно на камне один песню окончил Орфей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.