Города Вавилонии

Города Вавилонии

В это время политическими и экономическими центрами Вавилонии были крупные города — Вавилон, Сиппар, Ниппур, Урук и др.

Как отмечается в клинописных источниках 1 тысячелетия до н. э., выделялись «царские города», т. е. административные центры, а также наряду с ними и самоуправляющиеся города, которые обладали рядом привилегий.

Из содержания деловых документов этого периода следует, что крупнейшие вавилонские города отличались теперь своим торгово-ремесленным характером.

Известно, что большинство документов старовавилонского и касситского периодов были связаны с куплей-продажей земли, арендой, с наймом работников для сельского хозяйства, с займом посевного зерна и пр., то в нововавилонский период значительная часть документов принадлежит к денежным операциям, к покупке городских участков, торговле и ремеслу.

Рабовладельческое производство за время ассирийского правления значительно расширилось, заметно повысилась его товарность и возросла роль обмена.

В частных хозяйствах насчитывалось большое количество рабов, которое достигало иногда несколько сотен человек.

В это время заметно понизилась стоимость серебра, и его количество в обороте при соответствующем росте цен увеличилось.

Нам стало известно, что были предприняты попытки создания монеты. Еще с древнейших времен Вавилония была известна благодаря своему высокоразвитому ремеслу. Также нужно отметить, что ее роль посредствующего звена в торговле между Сирией и Ираном, Индией и Южной Аравией была несомненно важной. После разгрома Ассирийской державы, а значит и ликвидации ее ассирийских конкурентов эта роль Вавилонии в еще большей степени, чем раньше, возросла.

Управление в крупнейших городах Вавилонии осуществлялось советом старейшин, который выбирался в основном из числа жрецов, во главе же его находился верховный жрец, как это было в Сиппаре, храмовый эконом в Уруке.

Судебными и административными функциями наделялся совет старейшин.

В дошедших до нас документах этого времени при упоминании свободного лица указывается также и имя его предка: только лица, принадлежащие к определенным родам, традиционно связанным с храмом городского божества и имевшим право на участие в храмовых доходах, обладали, по всей вероятности, полными гражданскими правами в таком городе.

Приблизительно то же вырисовывается позже в теократической иерусалимской общине в Палестине, которая была создана уже при персах.

Таким образом образуется особая организация рабовладельцев, которая своей целью имеет господство над остальным населением, включая и мелких свободных землевладельцев, живущих за пределами города.

Нередко такая организация рабовладельцев представляет собой неделимое целое, как например во всевозможных денежных операциях. Сюда относятся такие общественные предприятия, как постройка канала. Однако чаще всего мы сталкиваемся с деятельностью отдельных рабовладельцев, бывали случаи, когда в этой роли выступали семейные объединения торговых домов. До нас дошли сведения о торговом доме, например, рода Эгиби в Вавилоне и торговый дом рода Мурашу в Ниппуре.

Случалось, что отдельный рабовладелец, к примеру, верховный жрец Сиппара, выступает как частное лицо, которое обязуется финансировать прорытие канала, который после завершения необходимых работ должен был перейти в собственность города.

Случалось такое и на уровне граждан отдельных городов, которые вели переговоры друг с другом, скажем к примеру, сиппарцы с жителями Суз договаривались о совместном строительстве того же канала.

Приведенные два примера имели место уже во время персидского господства, но также следует отметить, что общее устройство городов Вавилонии при персах не имело существенных отличий от их устройства в нововавилонский переход.

В то время, когда Ниневия была из провинциального города возведена в ранг столицы и только начинала входить в историю, Вавилон был столицей уже тринадцать столетий. Своего наивысшего расцвета и могущества он достиг при царе Хаммурапи-законодателе, то есть примерно за 1250 лет до возвышения Ниневии.

Ниневия была разрушена не так, как Вавилон, который можно было отстроить вновь, а полностью, что дало античному автору Лукиану основание вложить в уста Меркурия обращенную к Харону фразу: «Что касается Ниневии, мой добрый перевозчик, то она разрушена так, что от нее не осталось и следа, трудно даже сказать, где она в свое время находилась».

После этого Набопаласар основал в Вавилоне новое царство, которое его сын Навуходоносор II сделал великим и могущественным. Это новое вавилонское царство пережило Ниневию на семьдесят три года и пал под натиском персидского царя Кира.

Самыми подробными описаниями древнего Вавилона мы обязаны греческому путешественнику Геродоту и лейб-медику Артаксеркса II — Ктесию. Больше всего поразила их воображение городская стена. О ее размерах Геродот сообщает такие данные, что их на протяжении двух тысячелетий относили на счет присущей путешественнику склонности к преувеличению: по его словам, стена была такой широкой, что на ней могли свободно разъехаться две колесницы, запряженные четверками лошадей!

Была раскопана археологами стена из сырцового кирпича шириной семь метров. На расстоянии примерно двенадцати метров от нее возвышалась другая стена, на этот раз из обожженного кирпича, шириной семь метров восемьдесят сантиметров, а за ней — третья стена, в свое время, очевидно, опоясывавшая ров, который наполнялся водой, если городу грозила опасность. Эта стена была сложена из обожженного кирпича и имела в ширину три метра тридцать сантиметров.

Пространство между стенами, очевидно, было в свое время заполнено землей, вероятнее всего, вплоть до кромки внешней стены. Здесь было где проехать четверке лошадей!

Через каждые пятьдесят метров вдоль стены стояли сторожевые башни. На внутренней стороне их было 360, на внешней насчитывалось 250 башен, как это сообщил нам Ктесий, и, судя по всему, что нам известно, эта цифра вполне правдоподобна.

Стена свидетельствовала о том, что Вавилон был самым крупным городом на Востоке, более крупным, чем даже Ниневия. А если считать, как в период средневековья, что город — это обнесенное стеной поселение, то Вавилон был и остается самым большим городом, существовавшим когда-либо на свете.

Навуходоносор писал:

«Я окружил Вавилон с востока мощной стеной, я вырыл ров и скрепил его склоны с помощью асфальта и обожженного кирпича. У основания рва я воздвиг высокую и крепкую стену. Я сделал широкие ворота из кедрового дерева и обил их медными пластинками. Для того чтобы враги, замыслившие недоброе, не могли проникнуть в пределы Вавилона с флангов, я окружил его мощными, как морские валы, водами. Преодолеть их было так же трудно, как настоящее море. Чтобы предотвратить прорыв с этой стороны, я воздвиг на берегу вал и облицевал его обожженным кирпичом. Я тщательно укрепил бастионы и превратил город Вавилон в крепость».

Это должна была быть, по тем временам, поистине неприступная крепость! И все-таки разве Вавилон не был взят врагами? Здесь можно предполагать только одно: вероятно, он был захвачен изнутри. Ведь часто, когда неприятель стоит у ворот, в городе находятся партии, которые в одних случаях справедливо, в других — ошибочно видят в своих врагах освободителей. Возможно, так же пала и эта величайшая на свете крепость.

Это при Навуходоносоре, которого пророк Даниил называл «царем царей» и «золотой головой», город начал монументально отстраиваться. Это при нем началась реставрация храма Эмах, храмов Эгасила, Нинурты и древнейшего храма Иштар в Меркесе.

Он обновил стену канала Арахту и построил первый каменный мост через Евфрат и канал Либил-хигалла, он отстроил южную часть города с ее дворцами, разукрасил Ворота Иштар цветными рельефами животных из глазурованного кирпича.

Его предшественники употребляли для постройки обожженный на солнце кирпич-сырец, который под воздействием ветра и непогоды довольно быстро выветривался и разрушался. Навуходоносор стал применять при постройке укреплений по-настоящему обожженный кирпич.

От строений более ранней эпохи в Двуречье не осталось почти никаких следов, кроме гигантских холмов, именно потому, что при их сооружении применялся непрочный и недолговечный материал.

От строений времен Навуходоносора осталось почти так же мало следов по другой причине: из-за того, что на протяжении долгих столетий местное население смотрело на их развалины как на своего рода каменоломни и брало там кирпич для своих нужд.

Та же участь постигла во времена папского средневековья языческие храмы Древнего Рима. Современный город Хиллех и многие окрестные поселения целиком выстроены из кирпичей Навуходоносора (это совершенно достоверно, ибо на них стоит его клеймо), и даже современная плотина, отделяющая воды Евфрата от канала Хиндийе, в основном построена из кирпичей, по которым некогда ходили древние вавилоняне; не исключено, что какие-нибудь археологи будущего, раскопав остатки этой плотины — ведь когда-нибудь и она придет в ветхость и будет разрушена, — решат, что это тоже остатки строений времен Навуходоносора.

Дворец, нет, комплекс дворцов, дворец-город, раскинувшийся на огромной площади, который вечно неудовлетворенный Навуходоносор постоянно продолжал расширять, считая все построенное уже не отвечающим «достоинству его величия», этот дворец со своими богатейшими украшениями, многоцветными барельефами из глазурованного кирпича был по-настоящему чудом, — холодным, чуждым, варварским чудом роскоши.

Между прочим, Навуходоносор утверждал, что он построил весь дворец за пятнадцать суток: версия, которая передавалась из поколения в поколение на протяжении столетий как абсолютно достоверная.

Из всех находок в Вавилоне три буквально ошеломили весь мир: сад, башня и улица, равных которым не было на свете.

Археологами в северо-восточном углу южной части города были обнаружены остатки весьма своеобразного, совершенно необычного сводчатого сооружения. Ученые были несколько озадачены. Во-первых, за все время раскопок в Вавилоне впервые они встретили подземные сооружения; во-вторых, в Двуречье еще никому не приходилось встречаться с подобной формой сводов; в-третьих, здесь был колодец, состоявший из трех совершенно необычных шахт.

Было предположено, что это остатки водоразборного колодца с ленточным водоподъемником, который, разумеется, не сохранился; вероятно, в свое время он предназначался для беспрерывной подачи воды. Наконец, в-четвертых, свод был выложен не только кирпичом, но и камнем, причем таким камнем, какой встречался археологам лишь однажды — у северной стены района Каср.

Совокупность всех деталей позволила увидеть в этом сооружении на редкость удачную для того времени конструкцию — как с точки зрения техники, так с точки зрения архитектуры; как видно, сооружение это предназначалось для совершенно особых целей.

Во всей литературе о Вавилоне, начиная с произведений античных писателей Иосифа Флавия, Диодора, Ктесия, Страбона и других и кончая клинописными табличками, — везде, где речь шла о «грешном» городе, содержались лишь два упоминания о применении камня в Вавилоне, причем это особенно подчеркивалось при постройке северной стены района Каср и при постройке висячих садов Семирамиды.

Найденное сооружение не могло быть ничем иным, как сводом подвального этажа вечнозеленых висячих садов Семирамиды, внутри которого находилась удивительная для тех времен водоподводящая система. Очень красивые, несомненно, поразительные сады на крыше здания — своего рода чудо техники того времени, но не больше, и вряд ли их можно сравнить с другими постройками в том же Вавилоне, которые Геродот, однако, не отнес к чудесам света.

Надо сказать, что все наши сведения о легендарной Семирамиде весьма недостоверны и спорны. Мы обязаны им в основном Ктесию, который известен своей бурной фантазией. Так, колоссальное изображение Семирамиды, окруженной сотней телохранителей!

Согласно Диодору, Семирамида была покинута своими родителями и вскормлена с голубями; впоследствии она вышла замуж за одного придворного, у которого ее забрал, царь. Она носила такую одежду, что «нельзя было понять, мужчина она или женщина»; после того, как Семирамида передала престол своему сыну, она обратилась в голубя и улетела из дворца — прямо в бессмертие.

О Вавилонской башне в Книге бытия говорится: «И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню высотой до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли».

Археологам удалось обнаружить всего-навсего гигантский фундамент. В надписях же речь шла о башнях; та башня, о которой говорится в Библии (она, очевидно, действительно существовала), была, вероятно, разрушена еще до эпохи Хаммурапи, на смену ей была построена другая, которую воздвигли в память о первой.

Сохранились следующие слова Набопаласара: «К этому времени Мардук повелел мне Вавилонскую башню, которая до меня ослаблена была и доведена до падения, воздвигнуть, фундамент ее установив на груди подземного мира, а вершина ее чтобы уходила в поднебесье».

Вавилонская башня поднималась гигантскими террасами; Геродот говорит, что ее составляли восемь башен, поставленных друг на друга; чем выше, тем размер башни был меньше. На самом верху, высоко над землей, был расположен храм. (В действительности башен было не восемь, а семь).

Башня стояла на равнине Сахн, буквальный перевод того названия — «сковорода». «Наша Сахн — писал один археолог Кольдевей, — не что иное, как форма древнего священного округа, в котором находился зиккурат Этеменанки — Храм краеугольного камня неба и земли, Вавилонская башня, окруженная со всех сторон стеной, к которой примыкали всякого рода здания, связанные с культом».

Основание башни было шириной девяносто метров; столько же метров она имела в высоту. Из этих девяноста метров тридцать три приходились на первый этаж, восемнадцать — на второй и по шесть метров на остальные четыре. Самый верхний этаж высотой в пятнадцать метров был занят храмом бога Мардука. Покрытый золотом, облицованный голубым глазурованным кирпичом, он был виден издалека и как бы приветствовал путников.

Каждый большой вавилонский город имел свой зиккурат, но ни один из них не мог сравниться с Вавилонской башней. На ее строительство ушло восемьдесят пять миллионов кирпичей; колоссальной громадой возвышалась она над всей округой.

Так же как и египетские пирамиды, Вавилонскую башню воздвигли рабы не без участия бичей надсмотрщиков. Но между ними есть различие: пирамиду строил один правитель на протяжении своей нередко короткой жизни; он строил ее для себя одного, для своей мумии, для своего «Ка», а Вавилонскую башню строили целые поколения правителей: то, что начинал дед, продолжали внуки.

Если египетская пирамида разрушалась или ее разоряли грабители, никто не занимался ее восстановлением, не говоря уже о наполнении ее новыми сокровищами. Вавилонский же зиккурат был разрушен неоднократно, и каждый раз его восстанавливали и украшали заново. Это вполне понятно: правители, сооружавшие зиккураты, строили их не для себя, а для всех. Зиккурат был святыней, принадлежавшей всему народу, он был местом, куда стекались тысячи людей для поклонения верховному божеству Мардуку.

Картина эта была, вероятно, необычайно красочна: вот толпы народа выходят из Нижнего храма, где перед статуей Мардука совершалось жертвоприношение.

По словам Геродота, эта статуя, отлитая из чистого золота, весила вместе с троном, скамеечкой для ног и столом 800 талантов. В покоях храма находился своего рода эталон таланта: каменная утка, «истинный талант», как гласила начертанная на ней подпись. Ее вес равнялся 29,68 кг. Таким образом, если верить Геродоту, статуя Мардука — а она была из чистого золота — весила более 23 700 кг.

Потом народ поднимался по гигантским каменным ступеням лестницы Вавилонской башни на второй этаж, расположенный на высоте тридцати метров над землей, а жрецы тем временем спешили по внутренним лестницам на третий этаж, а оттуда проникали потайными ходами в святилище Мардука, находившееся на самой вершине башни.

Голубовато-лиловым цветом отсвечивали глазурованные кирпичи, покрывавшие стены Верхнего храма. Геродот видел это святилище в 458 году до н. э., то есть примерно через полтораста лет после сооружения зиккурата; в ту пору оно еще, несомненно, было в хорошем состоянии. В отличии от Нижнего храма здесь не было статуй, здесь вообще ничего не было, если не считать ложа и позолоченного стола (как известно, все знатные люди на Востоке, а также греческая и римская знать возлежали во время принятия пищи).

В это святилище народ не имел доступа — здесь появлялся сам Мардук, а обычный смертный не мог лицезреть его безнаказанно для себя.

Только одна избранная женщина проводила здесь ночь за ночью, готовая разделить с Мардуком ложе. «Они также утверждают, — пишет Геродот, — будто сам бог посещает этот храм и отдыхает на этом ложе, но мне это представляется весьма сомнительным».

А вокруг храма, охваченные кольцом стены, поднимались дома, где жили паломники, прибывшие в дни больших праздников из дальних и ближних мест для участия в праздничной процессии, и дома для жрецов Мардука — служители бога, короновавшего царя, они, несомненно обладали большой властью.

Таким был двор, посреди которого возвышалась «Э-темен-анки» — вавилонский Ватикан.

Тукульти-Нинурта, Саргон, Синаххериб и Ашшурбанапал штурмом овладевали Вавилоном и разрушали святилище Мардука, Вавилонскую башню.

Набополасар и Навуходоносор отстраивали ее заново. Кир, завладевший Вавилоном после смерти Навуходоносора, был первым завоевателем, оставившим город неразрушенным. Его поразили масштабы Э-темен-анки, и он не только запретил что-либо разрушать, но приказал соорудить на своей могиле памятник в виде миниатюрного зиккурата, маленькой Вавилонской башни.

И все-таки башня была снова разрушена. Ксеркс, персидский царь, оставил от нее только развалины, которые увидел на своем пути в Индию Александр Македонский. По его приказу десять тысяч человек, а затем и все его войско на протяжении двух месяцев убирали мусор.

Висячие сады еще в древности были отнесены к числу семи чудес света, а Вавилонская башня и поныне является символом людской заносчивости.

Ученым удалось также раскопать еще один из районов города, о котором упоминали надписи. Собственно говоря, это был даже не район, а всего лишь улица, самая великолепная дорога на свете, великолепнее дорог древних римлян и даже дорог Нового Света, если только не связывать с понятием «великолепная» ее протяженность.

Улица была сооружена не для перевозок и передвиженья, это была дорога процессий — по ней шествовал великий господин Мардук, которому поклонялись и служили в Вавилоне все, не исключая и Навуходоносора.

Навуходоносор, который строил в течение всех сорока трех лет своего правления, оставил подробное сообщение об этой дороге: «Айбур-Шабу, улицу в Вавилоне, я для процессии великого господина Мардука снабдил высокой насыпью и с помощью камней из Турминабанды и Шаду сделал Айбур-Шабу от ворот Иллу до Иштар-сакипат-тебиша пригодной для процессий его общества; соединил ее с той частью, которую построил мой отец, и сделал дорогу великолепной».

Это была дорога процессий в честь бога Мардука, но одновременно она являлась и составной частью городского укрепления. Эта улица напоминала ущелье: слева и справа на всем протяжении ее возвышались семиметровые крепостные стены, поскольку она вела от фольварка до Ворот Иштар (Ишгар-сакипат-тебиша, упоминаемых в надписи), за которыми только и начинался собственно город.

А так как другого пути не было, любому неприятелю приходилось, прежде чем попасть в город, обязательно проследовать по этой дороге, и тогда она становилась дорогой смерти.

Тревожное ощущение, охватывающее в этом каменном мешке любого врага, несомненно, усугублялось тем, что со стен улицы глядели сто двадцать львов с развевающимися желто-красными гривами, с оскаленными клыкастыми пастями. Они стояли в угрожающих позах чуть ли не через каждые два метра — их великолепные желто-белые рельефы на темно-голубом или светло-голубом фоне, выложенные из глазурованного кирпича, украшали обе стороны улицы. Ширина улицы равнялась двадцати трем метрам.

Вымощена улица была огромными квадратными известняковыми плитами; они лежали на кирпичном настиле, покрытом слоем асфальта. Каждая сторона плиты имела более метра в длину, края плит украшала инкрустация из красной брекчии.

Все стыки и зазоры между плитами были залиты асфальтом, а на внутренней стороне каждого камня была высечена надпись: «Я — Навуходоносор, царь Вавилона, сын Набополасара, царя Вавилона. Вавилонскую улицу замостил я для процессии великого господина Мардука каменными плитами из Шаду, Мардук, господин, даруй нам вечную жизнь».

Ворота были вполне достойны дороги; они и поныне вместе с двенадцатиметровыми стенами представляют собой самое примечательное из всего, что сохранилось от древнего Вавилона.

Собственно говоря, они состояли из двух гигантских ворот с мощными выдающимися вперед башнями, и здесь тоже, куда бы путник ни кинул взор, везде можно было увидеть изображения священных животных: пятьсот семьдесят пять рельефов насчитывалось на этих воротах; они должны были внушать путнику трепет и страх перед могуществом города, лежащего за этими воротами.

Однако на воротах не было изображений львов — зверей богини Иштар. Их украшали изображения быков, священного животного Раммана (его называли и Ададом), бога погоды, и Сирруша — дракона, змея-грифона, которому покровительствовал бог Мардук; это был фантастический зверь с головой змеи, с высунутым из пасти раздвоенным языком, с рогом на плоском черепе. Все тело его было покрыто чешуей, а на задних ногах, таких же высоких, как и передние, были когти, как у птицы. Это был знаменитый Вавилонский дракон.

И снова рациональное зерно библейского рассказа освобождалось от наносной шелухи легенд. Даниил, который сидел здесь, в Вавилоне, во рву с семью львами, познал могущество Яхве и доказал, что дракон бессилен против бога, которому суждено было стать богом последующих тысячелетий.

Великолепие и роскошь, силу самодержавной власти, которую увидел Вавилон при Навуходоносоре, нельзя отнести только за счет духа, традиции и древнейшей культуры этого города. Все это было воспринято как бы в преломлении через культуру Ассирии и Ниневии. Ни в чем это новое царство не соприкасалось со старой культурой, старыми обычаями, старыми общественными формами.

Сегодня мы называем его нововавилонским царством, это была декацентская цивилизация, сложившаяся на почве старой культуры.

Однако вслед за расцветом той или иной цивилизации следует ее регресс и упадок.

Изразцовый рельеф с ворот Иштара в Вавилоне. Изображение фантастического животного.