Глава четвертая

Глава четвертая

Инженер Дягилев, предполагая провести в горах только лето, остался и на зиму. Привычный к полевой жизни, он кочевал от стойбища к стойбищу, работая над топографией местности на этом огромном белом пятне. Дягилев готовил схематическую геологическую карту. Он ставил перед собой узкую цель: дать предварительные материалы для предстоящих экспедиций, которые проведут инструментальные съемки. Оленеводы охотно доставляли его в любой пункт, так как Дягилев каждый раз писал записки в ближайшие фактории, по которым проводники получали табак и патроны. Он жил жизнью кочевника-оленевода, питался тем, чем питались они сами, одевался в такие же удобные, легкие и теплые одежды, как и они.

За все время своего зимнего путешествия он почти месяц прожил у Саблера, о котором уже успел сообщить Лосю.

К весне Дягилев решил спуститься на побережье, в ревкоме обработать предварительные материалы и сделать по радио краткий отчет своему управлению.

Спускаясь с гор, он узнал от проводника, что на Горячих ключах живет американец. Заинтересовавшись его деятельностью, Дягилев велел проводнику свернуть на Горячие ключи.

Мистер Ник, озабоченный выездом на Аляску, ездил к Саблеру, чтобы решить вместе с ним эту немаловажную для него проблему. Выбираться одному на вельботе было довольно затруднительно. Алитет неожиданно исчез. Саблер оказался тем зверем, который сам бежал на ловца. Ему-не очень нравилась перспектива встречи с Лосем и возвращения на материк, в Советскую Россию. Ник и Саблер договорились очень быстро.

И теперь в хижине Ника сидели гости — Вадим Петрович Саблер и его жена Валентина Юрьевна. Втроем они отлично дойдут на веслах хоть до самого Сан-Франциско. Вскроется река, они спустятся в устье, а там — рукой подать — и Америка. Желание Саблера удрать в Америку соответствовало и планам мистера Ника: Саблер располагал интересными материалами, и можно будет довольно выгодно продать этого русского «свободолюбивого» инженера.

Когда мистер Ник привез гостей в свою хижину, он сразу заметил исчезновение мотора.

— Какому дьяволу понадобился мой мотор? — воскликнул мистер Ник, взявшись за бока и расставив крепкие ноги. — Не этот ли косоглазый Чарли приезжал еще раз за время моего отсутствия? Он может додуматься, что эта вещь ему пригодится.

— Не огорчайтесь, мистер Ник, — сказал Саблер. — Я не думаю, что мотор без горючего представляет для нас какую-нибудь ценность.

— Но около вельбота оставалась одна банка бензина. Ее вполне достаточно, чтобы развить скорость в критический момент.

— Чепуха! Вскроется на днях река — и бурное течение само вынесет нас в океан. Вот, может быть, нам следует подумать о парусе?

— Черт возьми, здесь не растут орегонские сосны! Где мы возьмем мачту?

— На берегу есть плавник, — сказал Саблер.

— Вадим, ты ребенок, — вмешалась Валентина Юрьевна. — Ты думаешь, можно разгуливать по берегу в поисках мачты, где шныряют эти ревкомовцы? Вероятно, и так уже нас ищет этот верзила милиционер. Благодарение богу, что все они ездят в одиночку, и втроем мы сумеем постоять за себя. Вы, мистер Ник, не смотрите на меня как на слабую женщину. В юности я пробовала заниматься боксом. Но благоразумие — великая добродетель. Нам лучше все же избегать встреч с ними.

— Год дэм! Нам опасаться нечего. У нас есть крепкие кулаки и безотказно действующий пистолет. Кстати, миссис, пора вам сбросить эти чертовские меховые одежды, солнце достаточно дает тепла. Я могу вам предложить свой запасной рабочий костюм. Женщина вы крупная, и он как раз подойдет вам. — И мистер Ник достал комбинезон из темно-синего демиса, отличные полевые ботинки и гетры.

— Чудесно! Я немедленно же хочу превратиться в цивилизованную женщину.

Валентина Юрьевна переоделась.

— Ну, как вы находите меня теперь?

— Миссис, вы чертовски хороши! — вскрикнул Ник. — Вы согласны со мной, мистер Саблер?

— К этому заключению я пришел двадцать лет тому назад, — улыбаясь, ответил Саблер.

И, глядя на Саблера, мистер Ник подумал:

«Если бы не так много долларов стоил этот плюгавенький мужчина, его имело бы смысл ошпарить и утопить в Горячем ключе, но не стоит. А кроме того, у нас с ним есть что-то общее. Оба мы торгуем всем, ничем не пренебрегая». И, прервав свои размышления, он громко сказал:

— Ол райт! Будем пить кофе.

— Вадим, ты же отличный специалист варить кофе. Сходи завари кофе в ключах.

— Предложение жены для меня всегда было законом, — сказал Саблер и вышел из полога.

Вскоре они втроем сидели за столом, пили кофе и закусывали галетами, густо намазанными сливочным маслом. Они планировали свой выход на берег реки Амгуэмы, где в кустарнике ожидал их вельбот.

Вдруг за занавеской полога послышались голоса. Саблер выбежал и увидел Дягилева, писавшего записку своему проводнику.

— А, инженер Дягилев! — настороженно сказал Саблер. — Как вы попали сюда?

— Петребность в культурном общении заставила меня сделать крюк. В гости заехал.

Вышел мистер Ник, а вслед за ним жена Саблера, не менее встревоженная, чем ее муж.

— Мистер Ник, — сказал Саблер, — позвольте вам представить русского инженера Дягилева, о котором так много я вам рассказывал.

Мистер Ник молча протянул руку.

Здороваясь с женой Саблера, Дягилев, улыбаясь, сказал:

— А вы, Валентина Юрьевна, цветете в этих снегах. Вам так идут этот синий комбинезон и гетры.

— Благодарю вас. Это мужской костюм. Немного широковат, но ничего. Подарок мистера Ника.

Мистер Ник изучающе рассматривал русского инженера, обросшего черной бородой.

— А вы как попали сюда, Вадим Петрович? — спросил Дягилев.

— Потребность в культурном общении, — пожимая плечами, ответил Саблер.

Оглядываясь вокруг, Дягилев сказал:

— А здесь чудесная местность. Смотрите, какой превосходный снежный грот! Он не успеет растаять за лето. А эти ключи, вероятно, вулканического происхождения?

— В них можно сварить живого мамонта. Девяносто четыре градуса по Цельсию, — сказал мистер Ник. — Ол райт! Приглашаю вас в дом.

Они вошли в меховой полог. Валентина Юрьевна присела на складной стульчик. Ник, садясь на кровать, предложил сесть рядом с собой Саблеру и Дягилеву.

— Благодарю вас. Я человек полевой и привык полулежать на оленьих шкурах, — опускаясь на пол, устланный шкурами, ответил Дягилев; рядом с ним растянулся и Саблер.

— Отличное жилье у вас, мистер Ник. Центральное отопление!

— Мы, американцы, практичный народ, — ответил Ник, сидевший на кровати настолько прямо и неподвижно, что казался истуканом.

— Каковы результаты ваших исследований? — повернувшись на локте к Дягилеву, спросил Саблер.

— Я удовлетворен, — коротко ответил тот.

— Слушайте, Владимир Николаевич, я в вас чувствую квалифицированного инженера. И сейчас у меня мелькнула интересная мысль, — подняв палец кверху, сказал Саблер.

— Какая? — насторожился Дягилев.

— В таких невероятных условиях на кой черт вам трудиться на этот самый коммунизм? — произнес Саблер, скорчив пренебрежительную гримасу. Все равно вас не оценят. Эти красные — они же варвары, Владимир Николаевич! До революции я работал с крупнейшим инженером, выявляя закон усталости металла. Это был талантливый человек. Он мог обогатить русскую науку. И вы знаете, что они сделали с ним?

— Расстреляли?

— Да. Это не мудрено угадать, — сказал Саблер.

— Революция не увеселительный пикник. Она все сметает на своем пути.

— Мой друг был крупным специалистом, — жестко сказал Саблер. — Думаю, что и вы на голову стоите выше тех, волю которых вы выполняете. Вы же получили в Германии блестящее образование. В Америке высоко ценят русских инженеров… На днях вскроется Амгуэма и мы с мистером Ником уезжаем в Америку, через Аляску, до которой рукой подать. Я предлагаю вам составить нам компанию.

Дягилев молчал.

— Вадим Петрович, — наконец обратился он к Саблеру. — Я никогда не был изменником родины и не собираюсь приобретать подобный опыт. Я убежден, что молодая Россия развернет свои могучие плечи и начнет грандиозные работы.

— Владимир Николаевич, ваша поэзия о молодой России — собачий бред. А что касается грандиозных работ, гарантирую вам, что в ближайшие полсотни лет в стране, разрушенной до основания, не ждите этого и не обольщайтесь, если, разумеется, не выбьют глиняные ноги у этого колосса.

— Прошу меня извинить, но то, что вы собираетесь сделать по отношению к своей родине, это бесчестно для русского интеллигента.

— Что?! Как вы сказали?

— По-моему, я свою мысль выразил довольно ясно.

— Как вы смеете так оскорблять меня? Я вам этого не прощу!

— Разговор об этой и не идет, — ответил Дягилев.

— Что вы? Что вы? — всполошилась Валентина Юрьевна.

Мистер Ник сказал деловым тоном:

— Мистер Дягилефф! Геологический профиль Чукотского полуострова тождествен Аляске, поэтому американцы проявляют к этим местам большой интерес. И я не сомневаюсь, что земля эта будет куплена американцами.

— А я очень сомневаюсь, — ответил Дягилев.

— Американцы — деловые люди, — продолжал Ник, — и умеют ценить полезных инженеров. В Америке вы можете получить очень много долларов.

— Но я не подходящий для вас товар. А вот то, что вы оказались на нашей земле, меня наводит на всякие размышления. Я хорошо знаю, что Советская Россия не приглашала вас сюда. Это похоже на то, как если бы вы залезли в чужой дом через окно и стали бы шарить по углам, разыскивая ценности, не принадлежащие вам. Вы сами знаете, как это называется. И я убежден, что в ближайшее время местная власть положит всему этому конец.

— Не собираетесь ли вы проконвоировать нас до ревкома? — спросил язвительно Саблер.

— Это не моя функция, — ответил Дягилев, чувствуя, что он находится в крайне враждебном окружении.

Сдерживая волнение, Валентина Юрьевна встала и наклонившись над Дягилевым с укором проговорила:

— Владимир Николаевич! Милый! Ведь здесь же собрались культурные люди! — и вдруг упала на него; тут же насели на него мистер Ник и Саблер. Они ловко обезоружили его.

— Вязать его! Вязать! — неистово кричал маленький Саблер, ухватив кольт Дягилева и победно размахивая им.

Дягилев тяжело дышал. Верхом на нем сидел мистер Ник, обхватив его своими цепкими руками.

— Может быть, теперь вы согласитесь поехать с нами в Америку? спросил Ник. — Я не вижу другого пути для вас.

Дягилев молчал.

— Владимир Николаевич! Это лестное предложение вам следует принять, сказала Валентина Юрьевна, опутывая веревкой ноги Дягилева.

Дягилев посмотрел на нее и с чувством горечи проговорил:

— Не предполагал, что вы так превосходно владеете навыками отъявленных бандитов.

Валентина Юрьевна звонко расхохоталась.

— Ведь я же охотник.

— Мистер Дягилефф! Я жду вашего решения, — сказал Ник. — Повторяю, у вас нет другого пути. Все ваши материалы будут у меня в руках, и я найду возможность сообщить, черт возьми, что они приобретены за двадцать тысяч долларов.

— Шантаж и бандитизм! — гневно проговорил Дягилев. — Но имейте в виду, что Амгуэма вскроется не ранее чем через пять дней. А вслед за мной едет сюда милиционер Хохлов.

— Ах вот что! — взвизгнул Саблер. — В таком случае мы расправимся с вами поодиночке! — И неожиданно для всех он в упор выстрелил в лоб Дягилеву.

— Собака! — крикнул Саблеру мистер Ник. — Черт возьми, вы соображаете не больше, чем морж! Вы поверили ему, что кто-то действительно едет сюда!

— Мистер Ник, вы не понимаете всей обстановки, в которой мы находимся. Я же вам говорил, что меня обязали явиться в ревком. Мне прямо сказали, что, если я сам не явлюсь, меня доставит милиционер. Вы знаете, какой это верзила. Если придется встретиться с ним, и ему без всяких промедлений надо всадить пулю в лоб. Иначе он перевяжет всех нас.

— Вы ни черта не понимаете, сэр! Из-за вашей трусливой глупости я потерял очень много долларов. Этот инженер дорого стоил даже в связанном виде, а теперь он годен, черт возьми, только на приманку песцам.

— Дело сделано, — сказал Саблер. — Теперь разговаривать об этом бесполезно. А в конце концов я тоже кое-чего стою… Надо поскорее ликвидировать труп. Не исключено, что милиционер действительно нагрянет сюда.

Через три дня мистер Ник, Саблер и его жена шли по мшистой тундре, таща на себе продукты и материал для паруса. Они шли к берегу Амгуэмы, где стоял вельбот.

Река очищалась ото льда, вынося последние льдинки в Ледовитый океан. Моросил весенний дождь.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.