ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

А ленинские диктаторские кадры — кто?

Луначарский, этот умный еврей из Полтавы, вспоминал, как формировали правительство после захвата власти: «Это совершалось в какой-то комнатушке Смольного, где стулья были забросаны пальто и шапками. Мы выбирали руководителей обновлённой России. Мне казалось, что выбор часто слишком случаен, и всё боялся слишком большого несоответствия между гигантскими задачами и выбираемыми людьми, которых я хорошо знал и которые казались мне не подготовленными.».

Как видим — не было должных кадров для формирования правительства, а что уж говорить о формировании кадрами структур более низкого уровня. Пока власть захватчиков была фактически только в двух центральных городах — Петрограде и Москве, здесь была наибольшая концентрация как самих главарей и их помощников, так и оболваненных ими солдат, матросов и рабочих. А ведь им необходимо ещё захватывать другие регионы России вплоть до Владивостока, — откуда взять многотысячную армию своих чиновников, когда русская интеллигенция отказывается работать на захватчиков? У них было несколько кадровых источников, во-первых, Ленин пытался максимально эффективно использовать свои старые проверенные кадры, стянутые со всей Европы и США, даже такие серые посредственные личности из запутавшейся русской провинциальной «золотой» молодежи, как А.Д. Цюрупа, А.И. Рыков или А.С. Бубнов после октября 1917 в условиях кадрового дефицита сделали головокружительные карьеры.

Во-вторых, на помощь властвовать Ленину и Бронштейну потянулись евреи из других еврейских организаций, от Бунда до крайних сионистских. «Он раньше других постиг, что его партия, также как и другие социалистические партии, обречена на гибель. Понял он и другое: выжить и защитить евреев он сможет, только примкнув к большевикам, — пытался оправдать в своих мемуарах Давид Азбель переход из Бунда своего дяди Арона Вайнштейна.

В-третьих, из всех уголков России евреи тянули за собой во власть родственничков, — Г.А. Ландау: «Заняв эти места, естественно, что — как и всякий общественный слой — они уже чисто бытовым образом потащили за собой своих родных, знакомых, друзей детства, подруг молодости. Совершенно естественный процесс предоставления должностей людям, которых знаешь, которым доверяешь, которым покровительствуешь, наконец, надоедают и обступают, пользуясь знакомством, родством и связями, необычайно умножил число евреев в советском аппарате» (Г.А. Ландау, «Революционные идеи в еврейской общественности»).

В-четвертых, и главное, — всё многомиллионное, партийное и беспартийное еврейское общество стало большой кадровой базой большевиков. «Большое значение для революции имело то обстоятельство, что за годы войны в русских городах осело много еврейских интеллигентов. Они ликвидировали тот всеобщий саботаж, на который мы натолкнулись после Октябрьской революции. Еврейские элементы были мобилизованы против саботажа и тем спасли революцию в тяжёлую минуту. Нам удалось овладеть государственным аппаратом исключительно благодаря этому запасу разумной и грамотной рабочей силы», — приводит слова Ленина автор книги «Еврейский рабочий» Киржица (1926 г., стр. 236). Те же слова Ленина передаёт и Комиссар Еврейского Комиссариата С. Диманштейн: «Большую службу революции сослужил также тот факт, что из-за войны значительное количество еврейской средней интеллигенции оказалось в русских городах. Они сорвали тот генеральный саботаж, с которым мы встретились сразу после Октябрьской революции и который был нам крайне опасен». Вот кто занимал место русской служилой элиты и русских управленцев среднего уровня — еврейская элита, еврейская интеллигенция. Тем более, что в голове Ленина сидели крепкие установки — «Русский умник почти всегда еврей, или человек с примесью еврейской крови», — писал Ленин в письме к Горькому и, в первую очередь, вероятно, имел в виду себя.

Штейн в своей книге приводит высказывание Ленина, что только та районная партийная организация работает активно и эффективно, в руководстве которой более половины евреев. И формируя свое правительство, Ленин явно придерживался этого принципа, и еврейское сообщество в России с огромным удовольствием поставляло своим захватчикам новые кадры. «В марте 1918 г. ввиду раздробления России, недавно избранный Всероссийский Еврейский съезд (ВЕС) не мог состояться, и петербургские его делегаты вместе с членами бывшего политического бюро решили образовать из своей среды Национальный совет. Наконец, наш Национальный совет самоупразднился ввиду того, что в это время в Москве образовался Центральный ваад еврейских общин (Цеваад), который имел более широкие полномочия», — отмечает в своём дневнике С. Дубнов. Еврейская многомиллионная община в России по понятным причинам не подверглась никаким репрессиям со стороны захватчиков, а наоборот получила от них постоянный «зеленый свет» и в своем процветании просто буйствовала. На всех этих сионистских съездах, собраниях и конференциях также отбирались и делегировались во власть способные еврейские кадры.

Время для карьеры у всех евреев было прекрасное. Евреи не то что забыли, что надо ехать строить еврейское государство в Палестине, но упоённые небывалой карьерной перспективой, как свидетельствует Джордж Сорос, — даже не хотели возвращаться в свои семьи, освободившись из российских ссылок и тюрем. Яков Рабинович из Израиля пытается просто и ловко объяснить: «Да. Что евреев было многовато в административноуправленческом аппарате (во власти), — это не опровержимо, и никто по этому вопросу не собирается спорить, но не вина в этом евреев, а просто так сложилась ситуация в связи с саботажем (русских) чиновников».

Но армия «новых» чиновников еврейской национальности, прибывших из многих российских городов и стран, и пример с отцом Сороса опровергает эту «простоту» Рабиновича. Сорос дважды по центральному российскому телевидению — в 2001 г. (3 июня) и в 2003 г. в телепередаче Киселева с гордостью рассказал, как его отец-еврей, будучи офицером венгерской армии, в ходе Первой мировой войны попал в плен к русским и был сослан в Сибирь. После смены власти он не поехал к своей семье в Венгрию, которую очень давно не видел, а поехал в Петербург и сразу обратился к новому руководству России — предложил захватчикам свою помощь. Его тут же определили на работу в революционный трибунал на «присутственное место» (по определению Сороса). А какими кровавыми делами занимался красный трибунал известно хорошо — отец Сороса со свирепой радостью расстреливал российских «контрреволюционеров», на что его сынок может нам ответить цинично словами недавно умершего красного карикатуриста-пропагандиста и пиарщика Б. Ефимова: «время было такое, бурное» и попытается закрыть на этом обсуждение геноцида. Интересно, что друга папы Сороса, который также приехал с ним из Сибири помочь захватчикам, определили на работу в некий подвал грузить уголь, — сразу можно догадаться, что он не был евреем. Кроме того, можно с уверенностью предположить, что отец Джо Сороса, работая в ревтребунале, как и все красные демократы в ту пору, — не ссылал своих жертв в Сибирь и не присылал им регулярно из Лондона газеты и журналы, а поступал проще и экономнее. Итак, мы видим из подсказки Джо Сороса, что евреи отбирали себе на работу даже евреев— граждан других стран из военнопленных Первой мировой войны.

В-пятых, на помощь своим захватчикам ехали десятки тысяч «добровольцев» — евреев из Европы и Америки. Ранее, в этой книге уже был приведён пример, когда ещё до октября — летом 1917 г. 10 тысяч евреев после митинга в Лондоне рвались поскорее добраться до России. Из США в надежде на большие должности, как указывает Солженицин, приехали в Россию к своим: ювелир Г. Мельничанский, бухгалтер Фридман, наборщик Менсон под русской маской — «А. Минкин» вскоре возглавил советские профсоюзы, маляр Гомберг под русской маской — «Зорин» стал председателем Петроградского ревтрибунала; а бледный Тобинсон под маской «Краснощёков» возглавил после захвата весь Дальний Восток — секретарь Дальбюро ЦК и глава местного правительства. Еврей из Полтавы А.В. Луначарский — Хаимов вернулся из Италии. Дридзо Соломон Абрамович под маской «А. Лозовский» вернулся из Парижа и по приказу Ленина создавал советские профсоюзы, член ЦИК СССР. Меир Моисеевич Валлах (1876-1951 гг.) благополучно жил в Лондоне, но в 1918 г. приехал на помощь захватчикам России, его сразу назначили членом коллегии Наркоминдела — и получил известность как советский деятель под известной маской «Максим Максимович Литвинов»; Фрадкин (1886-1957 гг.) под маской «Б.М. Волин» при Ленине руководил «Правдой», а при Сталине в 30-е был главным цензором. Стоит напомнить, что Л. Бронштейн в мае 1917 г. привёз в Россию из США 275 нью-йоркских евреев. С опозданием на полгода на помощь Ленину из Парижа в 1918 году приперся Илья Эренбург, был комиссаром, затем советским писакой. Из Парижа также приехал Шимон Диманштейн, который одновременно вступил в РСДРП и сдал экзамен на звание раввина — это было самое подходящее сочетание для большевика-коммуниста, и, вероятно, статус раввина не позволил ему надеть русскую маску.

Как видим — почти все захватчики и их помощники из евреев применяли технологию маскировки — приспособленческие к России, к русскому этносу русские фамилии-маски. В основном по названию масок россияне и знают многих «выдающихся» комиссаров, наркомов, советских деятелей: Собельзон надел маску «Радек», Б.Д. Кац — «Камков», Лейба Борухович Розенфельд — «Каменев», Гольдендах — «Рязанов», И. Тарсис — под маской «Пятницкий», Хаймович — «Ефремов», Хонихберг — «Томский», Гольдендах — «Рязанов», писака Фридлянд — «Кольцов», чернобородый Вайнберг — «Белобородов». Зиемелас — «Берзин Я.А.», И.П. Гольденберг — «Мешковский», Шейнфинкель — «Мирон Владимиров», и т.д. и т.п. Этот дьявольский маскарад можно продолжать очень долго и по ходу дальнейшего исследования мы ещё познакомимся со многими.

«Наряду с явными иностранцами большевизм привлёк много приверженцев из числа эмигрантов, проживших много лет за границей.

Некоторые никогда раньше не бывали в России. Среди них было особенно много евреев. Они говорили по-русски плохо. Народ, над которым они захватили власть, был им чужд, да они вели себя как победители в покорённой стране. Они часто меняли свои еврейские имена на русские.. Но этот маскарад никого не обманывал», — писала в своей книге союзница большевиков А. В. Тыркова-Вильямс (С).

2 февраля 2009 года современный еврейский идеолог в России В. Познер в своей вечерней телепередаче на центральном российском канале акцентировал внимание, что в этом году (в 2009-м) печальный юбилей — в 1949 году с одобрения Сталина советская пресса провела позорную(!) антисемитскую акцию: стала срывать маски с евреев, находящихся на высоких постах в СССР. Какой позор! — мученически сокрушался

В. Познер. Согласитесь — очень странно: сказать правду — это позор, а обмануть, замаскироваться, спрятаться коварному еврею за русской маской — это не позор, это нормально и даже «гениально», это достойно и славно, и мы очередной раз должны с подачи коварного В. Познера жалеть очередных еврейских мучеников, с которых всего-то сорвали маскировку, маски. О свободе выражения мнений, о плюрализме мнений со времен лживой «перестройки» уже давно забыли, и В. Познеру, Н. Сванидзе и прочим современным еврейским комиссарам «просвещения» легко — без грамотных оппонентов, монопольно «просвещать» русский народ, навязывать своё мнение и свою идеологию, вернее — с одобрения Кремля, то есть В. Путина и Д. Медведева, нагло по-старому — по-ленински, по-большевикски обманывать русский и другие народы России. Возвращаясь к трагическим событиям 1917 года ещё раз можно процитировать и сегодня актуальное мнение У. Черчилля, которого так любит избирательно цитировать еврейский идеолог В. Познер, — «Теперь эта банда примечательных личностей из подполья больших городов Европы и Америки схватила за волосы и горло русский народ и сделалась неоспоримыми господами огромной Российской Империи» (Уинстон Черчилль в феврале 1920 г. просвещал англичан в лондонской газете «Sunday Herald»). Продолжим рассмотрение ленинских кадров.

В-шестых, несмотря на множество еврейских кадровых источников, Ленин и Бронштейн для охвата огромной российской территории использовали технологию «прыгающей лягушки». Вы, наверное, наблюдали, как прыгает по воде, словно лягушка, оставляя после себя расходящиеся круги, плоский камень, умело брошенный почти параллельно поверхности водоёма. Если вы откроете любую советскую энциклопедию и посмотрите на биографии «большевиков», то обнаружите, например, — Рошаль Михаил Григорьевич (родной брат упоминаемого нами специалиста по психологии в ленинской команде Семёна Рошаля) сразу после захвата власти в столице был направлен для распространения власти захватчиков в Новгороде (секретарь губкома); когда в этом городе дело было сделано и команда из местных сторонников сформирована — его направили в Воронеж, затем в Казань, затем в Пензу, после чего — он столичный персональный советский пенсионер. Моисей Харитонов (прибывший вместе с Лениным поездом, настоящая еврейская фамилия которого мне не известна) в апреле «прославился» в участии крупного грабежа в Петрограде, после захвата власти работал: секретарём губкомов РКП(б): Пермского, Саратовского, Свердловского и секретарём Уральского ЦК. Биберин под маской «М.М. Майоров» возглавлял Всеукраинский ревком, председатель Киевского совнархоза и секретарь Одесского губкома; его сменил Е.И. Венер, который до этого наводил порядок в Свердловске, Брянске и Крыму. Секретарём одесского губкома был и еврей М.М. Хатаевич, который затем присматривал за татарами, будучи секретарём Татарского обкома, а затем секретарем Днепропетровского обкома. Яков Лившиц «устанавливал советскую власть» в Чернигове, затем Харькове, Киеве. А. Шлихтер (1868-1940 гг.) под маской «Данилов» из Москвы направлен руководить Красноярском, а в 1920-1921 гг. он уже председатель Тамбовского губисполкома, Шотман — в Томск, Наум Этингон — в Смоленск, затем Минск и т.д. и т.п. Эта технология захватчиков понятна. «На местах» эти диктаторские большевикские лягушки, вернее — жабы, организовывали управленческие команды из местных своих соплеменников, большевиков русской национальности — фактически предателей, и из местной интеллигенции, желавшей выжить или даже сделать карьеру при новой власти.

В-седьмых, кадры самых низких уровней своей диктаторской пирамиды большевики формировали из «идейно устойчивых» русских — из надёжно оболваненных солдат, матросов, рабочих и предавшей Родину интеллигенции.

В-восьмых, — часто мобилизация в Красную армию рядового состава была насильственной, сопровождалась массовыми расстрелами (в основном крестьян) — это «ноу-хау» лично Бронштейна.

В-девятых, русских специалистов принуждали служить захватчикам по методу Ленина — голодом, и по «ноу-хау» Бронштейна — насильственно привлекали к работе специалистов, особенно бывших офицеров, а семьи их оставались под угрозой расстрела заложниками — на случай если специалист отказывался работать или мог скрыться. «Троцкому и Зиновьеву принадлежала идея введения принципа коллективной ответственности класса, сословия или социальной группы, что приводило к массовым убийствам зачастую просто ни в чём не повинных людей», — указывает в своём исследовании А. Дикий.

Самое главное было удержать под контролем решающую силу — армию, поэтому её возглавил второй, а по мнению многих современников — первый, человек в иерархии захватчиков после Ленина — Лейба Бронштейн, а ему помогала целая еврейская армия помощников: Яков Драбкин (под маской «Гусев») — нач. Политуправления всей Красной Армии, Михаил Гаскович («Лашевич») — ком. Сибирским военным округом, Израиль Разгон — командовал Бухарской Красной армией, Борис Гольдберг — ком. Приволжским военным округом, Модест Рубинштейн — зампред ВРК Особой армии, Борис Иппо — нач. Политуправления Черноморского флота, Михаил Ланда — начальник политуправления Белорусского округа, Лев Берлин — начальник Политуправления волжской военной флотилии и т.д. За умами латышских стрелков присматривал комиссар Семён Нахимсон, а немецкими большевикскими военными отрядами командовал Ефим Сташевский.

«Вот понадобился властный и безжалостный заместитель Нар-комвоена — какая высота поста! — Троцкий, не колеблясь, назначил врача Эфраима Склянского — и вот, на посту зампреда Реввоенсовета Республики Склянский подписывает выше Главнокомандующего генерала С.С. Каменева» — отмечает в своём исследовании А. Солженицын. То есть в кадровой политике нового государства на первом месте была не компетентность — а национальная еврейская солидарность и надёжность.

Охрану Ленина можно было доверить только Абраму Беленькому (начальник личной охраны). Нашлись хорошие посты и его братьям — Григорий Беленький, Ефим Беленький, и прочим — Исаак Колтун, Самуил Филлер, Григорий Зусманович, Моисей Калманович, Инденбаум, Исаак Кизельштейн, Елинсон (Лев Михайлович Михайлов), Арон Руфелевич (Таратута), Самуил Цвилинг, Зорах Гринберг и т.д. «Антисемитом никогда не был, но тут количество их буквально резало глаза, и все самого зелёного возраста», — написал И.Ф. Наживин, побывав в Кремле в управлении делами СНК (С).

Секретари при вождях захватчиков были не только опорой, как у Ленина — секретарь Борис Рейнштейн, но и подстраховщиками и наблюдателями за доверенными инородцами, например, был русский Куйбышев, но на работе за ним присматривал секретарь Шимон (Семен) Жуковский, а дома жена — Евгения Коган. Полуеврею-полуполяку, согласно исследованиям Г. Климова, Э. Дзержинскому доверили важнейший орган диктатуры и террора — ЧК, но «железный Феликс» был под надежным присмотром секретаря Вениамина Герсона и других «помощников» на различных постах: Г.Г. Ягода, Семён Шварц — председатель знаменитой Всеукраинской ЧК, Евсей Ширвинд — начальник Главного Управления мест заключения и конвойной стражи — до 30-х годов, Израиль Леплевский — командовал ГПУ в различных областях, затем работал начальником ОГПУ СССР, Зиновий Канцельсон — начальник особотделов нескольких армий, затем в руководстве ВЧК, Игнатий Визнер — председатель многих областных ВЧК, то же самое — Лев Левин, Наум Этингон, Исаак Шварц, Яков Лившиц, Матвей Берман, Яков Агранов — убийца Гумилева, и много, много других подобных на различных служебных уровнях. Английский исследователь Леонард Шапиро писал: «Всякому, кто имел счастье попасть в руки ЧК, предстояла весьма высокая вероятность оказаться перед еврейским следователем или быть расстрелянным им» (С).

Многие исследователи обратили внимание, что те инородцы-неев-реи, которые оказались в команде захватчиков, оказались не только в еврейском окружении на работе, но и дома, — каким-то чудом почти у всех жены были по национальности еврейки — у Сталина (Аллилуева), у Молотова (Карпа Перельмуттер, она же — Перл Карповская и Полина Жемчужина), у Куйбышева (Е. Коган), у Кирова (М. Маркус), у Ворошилова (Голда Горбман), Н. Бухарин предпочел вместо своей русской жены другую — Эсфирь Гуревич и т.д. По мнению живущего в Англии еврейского историка Ж. Медведева еврейских жен подбирали не специально, а всё получилось «естественно» — по причине «революционности» евреек — «еврейки более активно, чем женщины других национальностей, участвовали в революции. Служили комиссарами, работали в партийных, государственных и профсоюзных органах. Создавая новоё государство, большевики сутками пропадали на работе. На долгие поиски жён у них просто не было времени. Поэтому ими чаще всего становились женщины, которые работали рядом. Тот же Молотов был уже секретарём ЦК, когда познакомился с секретарем райкома Жемчужиной. Точно так же мой отец, бригадный комиссар Александр Медведев, познакомился с моей матерью Юлией Рейман»(Жорес Медведев, АИФ, № 51, 2003 г.). Однако я думаю, что здесь есть некоторая закономерность — «технология жен», рассмотренная нами на многих исторических примерах в книге № 2 этой серии (часть 3, глава 4 «Закономерности и часть исторического образа»).

Все перечисленные и не перечисленные красные кадры хотели ежедневно хорошо питаться, поэтому крестьян во главе продармий грабили: Моисей Фрумкин, Яков Бранденбургский под маской «Гольдзинский», Мендель Хатаевич, Миллер, А.А. Френкель, М.И. Равикович, С. Гурвич, И. Рафаилов и т.п. Среди них затесался подонок Цюрупа. Множество других подобных фамилий можно прочесть в исследованиях А. Солженицына и А. Дикого, включая занимаемые ими должности.

Если вспомнить утверждение Карла Маркса в середине XIX века: «Мало того, практическое господство еврейства над христианским миром достигло в Северной Америке своего недвусмысленного, законченного выражения.», и, кстати, то же самое можно сказать и о Европе, но тогда — как правильнее и точнее сказать о ситуации в России после 1917 года?

Интересный аспект подчеркнул Андрей Дикий из разговора со свидетелем тех времён: «То равноправие, которого они не имели при царском режиме, они получили после его свержения. Но не прошло и несколько лет, как равноправные превратились в привилегированных. Да ещё каких. Покрепче прежних князей и дворян. В дворяне-то прежде можно было выслужиться, даже в графья и князья. А попробуй прыгнуть в еврея? Никак не возможно!» Раввин, вероятно, ответил бы утвердительно: возможно; интересный путь к карьере.

В отличие от лживых и слабонервных российских историков, с ужасом глядящих на современных «Дейчев» и «Лурье» — чтобы на них не поставили штамп: «антисемит», еврейские историки так не поступают, — и указывают, как правильно называется эта группа террористов, кровавых тиранов-фанатиков, именуемая — «большевики». «Но нам (евреям) не забудут участия еврейских революционеров в терроре большевиков. Сподвижники Ленина: Троцкие, Зиновьевы, Урицкие и другие заслоняют его самого. Смольный называют втихомолку «центрожид». Позднее об этом будут говорить громко, и юдофобия во всех слоях русского общества глубоко укоренится. Не простят. Почва для антисемитизма готова», — это свидетельствует наблюдатель тех событий знаменитый еврейский историк С.М. Дубнов, именем которого назван сегодня (в 21 веке) еврейский университет в Москве. Ещё раз подчеркиваю для тех, кто любит неистово кричать по любому поводу о разжигании, антисемитизме и против употребления слова «жид» — это написал знаменитый еврейский историк.

Верхушка Советской власти — Политбюро в 1917 г. выглядела так: евреи: Ленин (Ульянов-Бланк), Бронштейн (Троцкий), Каменев (Розен-фельд), Зиновьев (Радомысльский) и Гоша Бриллиант-Сокольников, не евреи — Бубнов и Сталин, то есть всего один русский, не имевший никакого серьёзного веса в этой компании захватчиков. А под ними огромная еврейская армия диктаторов-управленцев. В дальнейшем в этой книге и я буду иногда называть верхушку захватчиков, верхушку Советской власти до смерти Ленина, как называл её российский народ — «Центрожид».

Американский исследователь истории Дэвид Дюк в своей книге отметил:

«В 1990 году, главное издательство Нью-Йорка «Свободная Пресса», отделение издательства «Саймон и Шустер», опубликовало книгу израильского историка Луи Рапопорта под названием «Война Сталина против евреев». В ней автор случайно признается в том, о чём мы, неевреи, предположительно не должны были бы знать: «Многие евреи пребывали в эйфории по поводу их высокого количественного представительства в новом правительстве. В первом Политбюро Ленина доминировали люди еврейского происхождения».

Повторю то, что подробно рассматривали в книгах № 3 и 4, — подавляющее большинство еврейских террористов конца 19-го века, и периода террористической войны 1901-1906 гг., и убийца Столыпина, и периода 1917 г. — были выходцами из богатых семей, и даже из очень богатых семей, и не из-за бедности они шли бороться с русской властью, как это утверждает современный гуру — Э. Радзинский, а по «высоким» идеологическим и религиозным соображениям. Для примера рассмотрим биографию самого скромного и непримечательного ленинского кадра — Лазаря Кагановича, члена ВЦИК с 1918 г., о котором в «Большой советской энциклопедии» (1937 г.) было написано: «Каганович родился в деревне Кабаны (ныне Кагановичи) Киевской губернии в бедной еврейской семье». Памятуя — кто и для кого составлял «Большую Советскую энциклопедию», заглянем в исследование А.С. Иванченко: «Это писалось («БСЭ»), очевидно, в расчёте на то, что все предреволюционные справочники «Весь Киев», в которых он значится как оптовый лесоторговец, либо уничтожены, либо навечно похоронены в спецхранах. И справочники сохранились, и люди не забыли помещика Кагановича, которому в бывшем селе Кабаны принадлежали почти все земли и самый большой в округе шинок. Помнят и его заику-приказчика Марголина, в одночасье ставшего хозяином множества пароходов на Днепре.

Как уточняет И. Дижур в своём очерке «Евреи в экономической жизни России», опубликованном в вышедшей в Нью-Йорке «Книге о русском еврействе», на имя этого Марголина Моисей Каганович оформил 70% всего тоннажа днепровского судоходства. Понятно, чтобы избежать чрезмерного обложения налогами, так как доходы от торговли лесом тоже были велики. И он же, Моисей Каганович, как неожиданно выяснилось в ходе следствия по делу об убийстве Столыпина в 1911 году, негласно держал контрольные пакеты акций многих ресторанов и домов терпимости в Киеве, Харькове, Елизаветграде, Екатеринославле, Николаеве, Херсоне и Одессе».

Стоит выделить один кадр из группы захватчиков в виду его особо важного положения в истории России, которым до сих пор открыто гордятся евреи всех стран — уничтожавший россиян под маской «Лев Троцкий» Лейба Давидович Бронштейн (1879-1940 гг.). Биографию этого «выдающегося деятеля» еврейского народа до 1917 года описывать не буду, во многих книгах об этом бухгалтере из Украины, любившем читать искусство спора — «Эристику» Шопенгауэра, написано много.

Подчеркну его главное отличие от многих других захватчиков России — Бронштейн-Троцкий был представителем еврейского, американского и всего мирового масонства. Только благодаря настойчивым официальным требованиям Временного правительства (!) в лице Милюкова и Керенского к канадским властям, Бронштейна с дружками освободили из-под ареста, и они продолжили свой путь в Россию. Этот случай очень интересен — неужели, по мнению Керенского и Милюкова, России так срочно нужен был Бронштейн из США, без которого новую Россию не построить? Понятно, что Керенский и Милюков получили в отношении Бронштейна и его штатовских друзей приказ сверху от «старших братьев», а на вершине этой тайной масонской организации находились (и находятся) главы Еврейского Всемирного Альянса.

Красный разрушительный флаг еврейских иешиботников был принят главным флагом нового большевикского государства, а вот древнееврейский символ и чисто масонский символ — пятиконечная звезда или пентаграмма — звезда Соломона «Маген-Шломо» был возведен Лейбой Бронштейном в государственный символ страны Советов. Причем первоначальная идея у Бронштейна была совсем дьявольская — взять за символ пятиконечную звезду острием вниз Пятиконечная звезда или пентаграмма или — звезда Соломона «Маген-Шломо», отличается от стоящей выше шестиконечной звезды Давида или Маген-Давид, отсутствием нижнего наконечника при наличии верхнего, этот обозначает, что люди, взявшие этот символ, отказываются от самостоятельного мышления, доверяют другим «интеллектуальную» работу и им подчиняются.

Несмотря на большую роль Бронштейна-Троцкого в истории России, о нём «почему-то» в тысячи раз меньше говорят либерал-демократы в современной России по сравнению со Сталиным, в лучшем случае Бронштейн — жертва «сталинского режима», бедный изгнанник, мученик.

«Троцкий постоянный противник Ленина до революции и после — по всем основным вопросам. А всё-таки Ленин его включил в Политбюро. А это фигура таковская, — вспоминал Молотов. — Троцкий всюду насаждал свои кадры, особенно в армии». У Бронштейна везде были свои ставленники, всё было под контролем. Молотов: «В партии и государстве очень решающе действовал Троцкий. Опасная фигура. Чувствовалось, что Ленин рад был бы от него избавиться, да не может». С этой личностью стоит познакомиться хорошо, чтобы лучше понимать дальнейшие события в России. Чтобы понять значимость этого знаменитого еврея, достаточно послушать мнение его ближайших подельников: «Вот пришла великая революция и чувствуется, что как ни умён Ленин, а начинает тускнеть рядом с гением Троцкого», — с восхищением говорил Моисей Урицкий.

Бронштейн и сам осознавал себя гением, поэтому по его инициативе рядом с ним всегда бегал кто-то из его личных стенографов: Ленцер, Вермель, Геллер, Румер, Рензин и др. — все они были, естественно, одной национальности. Чтобы попасть к Бронштейну, необходимо было пройти личных секретарей Глазмана и Сермукса. А бывший ротный фельдшер Эфроим Склянский с легкой руки Бронштейна в подмосковном Серпухове командовал штабом, красными армиями.

«Троцкий, когда ему было надо, умел постоять за своих. Так, известный левый эсер Яков Блюмкин, стрелявший летом 1918 года в германского посла Мирбаха, был справедливо приговорён военным трибуналом к расстрелу. Но Троцкий добился, чтобы смертную казнь заменили на «искупление вины в боях по защите революции», взял его к себе в штаб, где Блюмкин, «искупая вину», благополучно прокантовался всю гражданскую войну начальником личной охраны наркомвоенмора. Затем своим шефом он был направлен на учёбу, после которой вновь был переведён в органы ГПУ», — отмечает в своем исследовании А. Дикий.

Бронштейн был эдаким характерным гегемоном. «Вспоминая о тюремно-ссыльной эпопее, его подельник Г.А. Зив, один из первых принявший после революции предложение Дейча о написании книги о Троцком, указал, что Бронштейн нашёл в революционной деятельности точку приложения своего «Я», он ни в чём не терпел первенства над собой», и «одержать победу над ним в крокете означало приобрести в нём злейшего врага», — отмечает в своем исследовании Клушин.

Стоит попутно отметить из вышеизложенного отрывка, что в благодатные царские времена осужденные играли как английские денди в крокет и другие игры. В концлагерях, созданных Бронштейном после захвата власти, за одно предложение о крокете наверняка расстреляли бы.

По утверждению А.В. Луначарского, Бронштейн проявлял «Большую ортодоксальность, чем у Ленина», «огромную властность», «Чудовищная авторитарность, своего рода неспособность или нежелание быть хотя бы заботливым, внимательным к людям, отсутствие той привлекательности, которая была свойственна Ленину, обрекали Троцкого на известную изоляцию». Это такое мягкое определение «товарищем» этого кровавого тирана, деспота, диктатора.

«Стоит ли удивляться, что наиболее неумеренные поклонники нар-комвоенмора утверждали, будто Троцкий «воплотил в себе весь характер русской революции». Был её «главным архитектором», «экстрактом, её лицом, её душой», называли его «главным вождем Октября», поскольку, якобы, «Ленин опоздал в Смольный», «Русский Лассаль», — замечает исследователь истории и автор интересной книги о Троцком В. Клушин. «Не надо думать, что второй вождь революции во всём уступает своему коллеге; есть стороны, в которых Троцкий, бесспорно, превосходит его; он более блестящ, он более ярок, он более подвижен», — отмечал преимущества Бронштейна перед Лениным самый интеллигентный из захватчиков А.В. Луначарский, по мнению которого многие были «склонны видеть в нём подлинного вождя русской революции», «больше всего шума и блеска было вокруг Троцкого», «необыкновенную элегантность», «ораторский и писательский талант». И город Троцк при жизни «героя» появился раньше Ленинграда.

Поэтому вполне закономерно, что Л.Г. Дейч вместе с американским еврейским журналом «Цукунфт» задумали целую серию книг под названием «Евреи в Русской революции», в которых Бронштейн показывался как «главный вождь Октября».

Как истинный еврейский националист и нацист Бронштейн очень внимательно наблюдал за маломальскими проявлениями антисемитизма и сразу резко реагировал: «Неужели верно, неужели возможно, чтобы в нашей партии, в Москве, в рабочих ячейках антисемитская агитация оставалась бы безнаказанной?» — возмущённо спрашивал по какому-то незначительному поводу у Бухарина Бронштейн (Пол Джонсон). Патологический русофоб, ксенофоб Лейба Бронштейн публично орал: «Русские — социально чуждый элемент. В опасную минуту они могут стать в число врагов советской власти!» Боясь, что кто-то из русских патриотов может ответить за издевательства над русскими, Бронштейн окружил себя личной охраной, состоящей из сотни китайцев-телохранителей и латышей под командованием доверенного друга Дрейцера. В 1919 году на митинге в Киеве Лейба Бронштейн театрально восклицал: «Неужели вы дадите уничтожить нацию, которая создала русскую революцию и стоит во главе её?» Весьма оригинально звучит: еврейская нация «создала русскую революцию», а не еврейскую в России.

Почти все киноленты тех времен были не о Ленине, а о Бронштейне. Это уже после смерти Ленина, после перехвата власти в России Сталиным, Сталин выгнал Лейбу Давидовича из России, и по его приказу «выдающиеся заслуги» Бронштейна стали умалчивать, а выдвигать на первое место стали Ленина, на второе Сталина. Лучше всех охарактеризовал Бронштейна его собрат по духу, крови и террору, с завистью за ним наблюдавший, «заслуженный» террорист XX века Гершуни: «Он был Прометеем не потому, что таким уродился, но потому, что он дитя народа-Прометея.» (С).

Этот еврейский «Прометей» после захвата власти кроме квартиры в столице облюбовал поместье и дворец князей Юсуповых в селе Архангельском. Еврейские террористические вожди по-хозяйски обустраивались в захваченной стране. Газета «АиФ» №11 от 14 марта 2001 года поместила историческую справку по поводу жизни Луначарского с новой молодой женой Н.А. Розенталь: «По воспоминаниям современников, жили Луначарские на широкую ногу. Почти каждый год выезжали за границу. Зимой обычно семья жила в городе, а летом и осенью, говоря современным языком, на государственных дачах. Одним из самых любимых мест была усадьба Остафьево, официально считавшаяся музеем.

Долгие годы Остафьевым владели князья Вяземские. Танцы устраивались на столетнем паркете, изготовленном из драгоценных пород дерева». Новые хозяева-захватчики также устраивали роскошные балы. То есть, — в России после октября 1917 года русских князей, русскую элиту сменили еврейские князья, еврейская элита.

«Хозяин Москвы Лев Каменев собрал вокруг себя всю свою многочисленную местечковую родню и устроил её в двух реквизированных особняках, — в каждом по 20 комнат. Сам он с Ольгой Давидовной занимал правительственную квартиру в Кремле, — отметил в своей книге Н. Кузьмин. — Ещё одно письмо (Сталину) Ленина касалось личных дач. «Не пора ли основать 1-2 образцовых санатория не ближе 600 верст от Москвы? Потратить на это золото. Секретно: в Зубалове, где устроили дачи Вам, Каменеву и Дзержинскому, а рядом строят мне к осени, надо добиться починки желдорветки».

На даче в Зубалово Ленин так и не появился. Он приглядел имение Рейбота в Горках и приказал капитально его отремонтировать. Для тех, кому особняки были не по чину, для жилья получили лучшие московские (питерские) отели. Озлобленной местечковой крикливостью отличались три семьи Э. Склянского, занимавшие апартаменты на трех разных этажах. Сам Склянский с очередной женой жил в особняке».

В этих особняках и шикарных столичных квартирах красно-черных баринов, как и положено, обслуживал целый штат угнетенных и эксплуатируемых: прачки, поварихи, служанки, домработницы, няньки, садовники, охранники. Как видим — ранее были свои «барины», а теперь властвовали чужие — красные барины, вернее — черные барины, в основном — еврейские барины.

Кто-то из русских в то время увиденное описал в стихотворной форме:

Эй, деревенщина, крестьяне!

Обычай будет наш таков:

Вы — мужики, жиды — дворяне,

Ваш плуг и труд, а хлеб жидов.

Захватчики-бароны — главные коммунисты шиковали с размахом, например, «защитник» русского пролетариата и крестьянства товарищ Гершль Ааронович Апфельбаум под знаменитой маской «Зиновьев» подарил своей любовнице-коммунистке реквизированное у «старых» баринов жемчужное ожерелье стоимостью в целое состояние — 50 тысяч золотых рублей. А его жена Злата Бернштейн-Лилина попалась на досмотре в Литве при переезде из России в Европу — «обнаружены драгоценности на несколько десятков миллионов рублей» (С). Вероятно, многие из захватчиков не надеялись, что им позволят властвовать в России долго, поэтому пока была возможность — вывозили за пределы России родственничкам и в зарубежные банки захваченное и награбленное. А поскольку деньги обесценивались с невероятной скоростью, то захватчики отдавали предпочтение золоту и драгоценностям. В то время весь Петроград знал, что первым скупщиком бриллиантов в Петрограде среди захватчиков был друг и ближайший помощник Бронштейна, высокопоставленный коммунистический комиссар — Эфраим Склянский. Настоящее сокровище с несколькими паспортами на разные фамилии на случай «аварийного» бегства из России обнаружилось в сейфе «правой руки» Ленина Яши Свердлова. Вот оно — настоящее еврейское счастье — деньги и власть, власть и деньги, власть над огромной захваченной империей и распоряжение её богатствами; жизнь удалась, мечта осуществилась — власть, слуги, драгоценности, шампанское, икра. Чего ещё не хватает для самого полного «большевикского» счастья? — Да, последнего. — и этого было полно и открыто: большевик А. Вольман организовал сразу в 1917 году наркотрафик кокаина из Европы через любимую большевиками Швецию. Двоюродный брат Моисея Урицкого Б. Каплун собирал у себя большевикскую богему нюхать «эфир». Наркотический бум, мода большевикской элиты на наркотики в России были сбиты только в 1925 году решением Сталина выпускать в больших объёмах водку, которая была намного дешевле наркотиков и имела намного больший круг потребителей.

В заботах об удобствах коммунистических баринов работала государственная «Комиссия по кремлевским привилегиям». А. Солженицын в своём исследовании приводит отрывок из книги мемуаров Давида Азбеля «До, во время и после», который жил в Москве у тетушки в отеле «Националь», где сосед Ульрих шутил: «Странно, почему в «Национале» не открыть синагогу. Ведь здесь живут почти одни евреи». Рассказывая про своих любимых дядю Мойшу и тётю Иду Давид Азбель признаётся: «Скупив за бесценок огромное количество мануфактуры у бежавших за границу (русских) купцов» они стали «вероятно, самыми богатыми людьми в Москве».

И советская власть захватчиков этим «самым богатым» помогала изо всех сил — Азбель вспоминал: «Из закрытого распределителя получали обильные пайки. Икра, сыр, масло, балыки не сходили со стола», затем — «обитатели «Националя» стали переселяться в комфортабельные квартиры, особняки, принадлежащие ранее аристократам и буржуазии». Кстати, о квартирах, — весной 1918 г. Центрожид решил обеспечить себя и своих низовых сотрудников хорошими квартирами по принципу «отбирать — не строить» и издал декрет «Об отмене прав частной собственности на недвижимое имущество». Из которого следовало, что по усмотрению местных властей квартиру у владельца отбирали, или свирепые красные воины подселялись к «контре» и «буржуям». Захватчики оставляли по одной комнате на взрослого «бывшему» и одну комнату для всех его детей. Хозяев добротных квартир и домов стремились под любым предлогом вытеснить к бегству, расстрелять или сослать подальше — не жить же под одной крышей в такой отличной квартире с «буржуем», — он же хозяин отобранной квартиры — живое воздействие на остатки совести, зачем такие неудобства?

Теперь, после разгрома Учредительного собрания, силовой узурпации власти, после расстрела людей — после окончательного срыва масок захватчики повели себя без всякого демократического притворства, ясно очертили свою позицию по многим вопросам, всё стало окончательно объяснимо. И предельно ясной стала позиция «пришлых дворян» по отношению к русской элите, к русской интеллигенции. После свержения верховной русской элиты — монархии пошло смещение, вытеснение или физическая ликвидация «старой» ненужной, ещё в какой-то мере конкурентной русской элиты, интеллигенции на всех других уровнях. Как это происходило в первые месяцы большевикской, еврейской власти подробнее рассмотрим в следующей части.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.