Глава 9. Подвиг Ленинграда

Глава 9. Подвиг Ленинграда

Молниеносный захват Ленинграда Гитлер считал одной из важнейших стратегических задач войны. Совершив вероломную агрессию против СССР, он приказал вообще стереть город с лица земли. Группа армий «Север», эскадры 1-го воздушного флота устремились на северо-восток с целью захвата Прибалтики и Ленинграда. «Лишь после обеспечения этой неотложной задачи, — говорилось в плане “Барбаросса”, — которая должна завершиться захватом Ленинграда и Кронштадта, следует продолжить наступательные операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности — Москвой»[232].

Советские войска прикрытия под давлением превосходящих сил противника вынуждены были отходить в глубь страны. Несмотря на подавляющее превосходство врага, наши части и соединения стойко сражались в ходе Прибалтийской стратегической оборонительной операции, наносили контрудары по немецким ударным группировкам, замедляя их продвижение. Противнику не удалось осуществить свой замысел — окружить и уничтожить советские войска в приграничной полосе, а затем беспрепятственно продвигаться на восток.

Для управления войсками фронтов Государственный Комитет Обороны 10 июля 1941 г. образовал (наряду с Западным и Юго-Западным) главное командование северо-западного направления (главнокомандующий Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, член Военного совета секретарь ЦК ВКП (б), секретарь Ленинградского обкома и горкома партии А. А. Жданов, начальник штаба генерал-майор М. В. Захаров), подчинив ему войска Северо-Западного и Северного фронтов, Северный и Балтийский флоты. Постановление обязывало главное командование осуществлять координацию усилий и организацию взаимодействия фронтов и флотов на уровне оперативного руководства, заботиться о поддержании высокого морального духа красноармейцев и командиров. Главком и его аппарат пытались по мере сил реализовывать поставленные перед ними задачи, но это удавалось далеко не всегда.

Главное командование не сыграло той роли в борьбе за город на Неве, которая на него возлагалась руководством страны.

В битве за Ленинград объединились усилия войск фронтов, флота и самих ленинградцев. На подступах к городу развернулось строительство оборонительных сооружений. Одновременно прекратилось строительство ленинградского метро, электростанций и других объектов, а высвободившуюся рабочую силу, технический персонал, механизмы и транспорт направили на сооружение укреплений. Но этого оказалось мало. В последних числах июля исполком Ленгорсовета принял решение о привлечении всего трудоспособного населения городов Ленинграда, Пушкина, Петродворца, Колпина и Кронштадта к выполнению оборонительных работ. Население указанных городов объявлялось мобилизованным. По неполным данным, в последних числах июля на оборонительных рубежах трудилось более 243 тыс. человек[233].

Воскрешая и умножая патриотические традиции предков, десятки тысяч ленинградцев заявляли о желании добровольно вступить в народное ополчение. В связи с этим Военный совет Северного фронта 27 июня 1941 г. принял решение о формировании из трудящихся города Ленинградской армии народного ополчения (ЛАНО) численностью в 100 тыс. человек. Однако по настоянию А. А. Жданова было решено формировать не 100-тысячную, а как в Москве — 200-тысячную армию народного ополчения. На отбор добровольцев отводилось три дня. Непродуманность такого решения была очевидна. Прежде всего, столь масштабное формирование внесло определенную путаницу в мобилизационные планы, заложенные в военкоматах города, во-вторых, некоторые предприятия недосчитались крайне нужных в то время квалифицированных кадров.

Народные ополченцы с честью выполняли свой долг. Неопытные в военном отношении, слабо вооруженные, но сильные духом, они бесстрашно сражались с врагом. Многие из них погибли. Но ленинградцы сохранят о них светлую память, будут помнить о готовности наших людей в любую минуту встать на защиту своей Родины.

В период битвы за Ленинград героическую борьбу с агрессором вели не только воины, народные ополченцы, но и население оккупированных врагом районов Ленинградской области. Тысячи советских людей вступили в жестокую борьбу с фашистскими захватчиками и вели ее в самых разных формах. Ленинградский обком партии образовал тройку по руководству партизанским движением на территории области, занятой противником. Созданная тройка стала поддерживать контакт с партизанскими отделами, созданными при Военных советах Северного и Северо-Западного фронтов. Отделы направляли деятельность партизанских отрядов, давали им оперативные задания, поставляли оружие и снаряжение. Ленинградские партизаны самоотверженно сражались с оккупантами. Вооруженная борьба в тылу врага ширилась и крепла.

Организаторами оборонительных работ, народного ополчения и партизанских формирований наряду с Военным советом фронта выступили ленинградские обком и горком партии, которые одновременно возглавлял А. А. Жданов. У него, жесткого аппаратного работника, с первых дней войны с особой силой проявилось все партийное полновластие. Горком ВКП(б) взял в свои руки военную и хозяйственную власть. И. В. Сталину пришлось в связи с этим не единожды вмешиваться и отменять принятые в Ленинграде решения.

В книге «На защите невской твердыни» есть глава «Чрезвычайные органы руководства». В ней, в частности, говорится:

«1 июля, на другой день после образования Государственного Комитета Обороны, областной и городской комитеты партии создали Комиссию по вопросам обороны. В нее вошли секретарь Центрального Комитета, Ленинградского обкома и горкома партии А. А. Жданов (председатель), секретарь горкома партии А. А. Кузнецов, секретарь обкома Т. Ф. Штыков, председатели исполкомов: областного совета Н. В. Соловьев, городского П. С. Попков… В руках комиссии сосредотачивалась вся полнота власти в Ленинграде и области»[234].

Вскоре обнаружились негативные последствия такой формы руководства. Решения Комиссии, которую в обиходе называли «большой пятеркой», дублировались постановлениями советских органов и приказами армейских и фронтовых штабов; самостоятельных решений принимать они, по сути дела, не могли. Практически комиссия подменила, с одной стороны, облгорисполкомы, а с другой — органы военной власти. В конце главы, о которой идет речь, есть такая неприметная фраза: «К началу блокады обязанности Комиссии по обороне Ленинграда, как и вся полнота власти в осажденном городе, перешли к Военному совету Ленинградского фронта»[235].

Именно в это время в Ленинград прибыл новый командующий фронтом генерал армии Г. К. Жуков и Государственный Комитет Обороны 11 сентября упразднил в городе чрезвычайные органы власти, созданные 1 июля 1941 г.

Это был не единичный случай вторжения в военную сферу партийных руководителей Ленинграда. Под их влиянием главнокомандующий северо-западным направлением Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов 20 августа подписал приказ «Об организации обороны г. Ленинграда». В соответствии с ним создавался Военный совет обороны города в составе А. И. Субботина, Л. М. Антюфеева, А. А. Кузнецова, Я. Ф. Капустина и П. С. Попкова.

Штаб обороны должен был работать под руководством горкома партии и исполкома Ленгорсовета.

Узнав о таком приказе главкома, И. В. Сталин совместно с В. М. Молотовым и А. И. Микояном вызвал к аппарату Бодо К. Е. Ворошилова, А. А. Жданова, А. А. Кузнецова, П. С. Попкова и задал им несколько нелицеприятных вопросов: «Почему был создан Военный совет обороны Ленинграда без разрешения правительства, почему в его состав не включены Ворошилов и Жданов, почему была предложена выборность батальонных командиров?» Затем Сталин потребовал: «Ворошилов и Жданов должны сообщить о своих планах операций. Но они этого не делают, к сожалению, встали на путь непонятной нам самостийности и допускают ошибки, которые отражаются на качестве обороны Ленинграда»[236]. Далее Сталин продолжал: «Ссылка ваша на перегруженность смешна. Мы не менее вас перегружены. Вы просто неорганизованные люди и не чувствуете ответственности за свои действия, ввиду чего и действуете как на изолированном острове, ни с кем не считаясь»[237].

Государственный Комитет Обороны упразднил созданный 20 августа Военный совет обороны Ленинграда, передав его властные функции Военному совету фронта.

Горком партии уже в первый месяц войны подчинил себе предприятия союзно-республиканского значения, имеющиеся в Ленинграде. Все началось, казалось бы, с малого. Горком партии обратился к правительству с просьбой разрешить конторе Металлосбыта перераспределить между предприятиями имеющиеся в Ленинграде запасы. Такое разрешение было получено, и сырье было перераспределено в интересах небольшой группы заводов.

Ленинградские руководителей начали сетовать и на то, что все больше нарушаются хозяйственные связи Ленинграда с промышленным комплексом страны. В связи с этим заместитель председателя исполкома Ленгорсовета Н. А. Манаков посчитал, что «наркоматы и их главные управления в центре стали быстро терять нити оперативного руководства ленинградскими предприятиями. Их распоряжения нередко противоречили требованиям обороны города»[238].

Это не совсем так. Наркоматы и главки не теряли нити оперативного руководства, они по-прежнему ставили задачи, которые исходили из интересов обороны страны в целом, а не только из интересов обороны Ленинграда. Однако партийное руководство города не хотело мириться с таким положением. А. А. Жданов сумел убедить И. В. Сталина, что городской комитет партии и исполком Ленгорсовета в условиях войны будут более квалифицированно решать вопросы, связанные с работой ленинградской промышленности. В результате СНК СССР передал функции хозяйственного и технического руководства предприятиями, транспортом и другими отраслями хозяйства союзно-республиканского подчинения руководителям города.

Теперь мы знаем, что из этого получилось. Блокадной зимой 1941/42 г., когда в городе иссяк запас энергоносителей, 270 заводов и фабрик были законсервированы. Многие десятки промышленных предприятий сначала перешли на сокращенную рабочую неделю, а затем из-за отсутствия электроэнергии остановились вовсе. И такой громадный промышленный потенциал бездействовал долгие месяцы из-за амбиций партийного руководства Ленинграда.

Ударные группировки врага неумолимо приближались к городу на Неве. В это время в самом Ленинграде царило благодушие, никто и подумать не мог о возможной и очень скорой блокаде. Прибывший в Ленинград в последних числах августа в составе комиссии ГКО начальник артиллерии Красной Армии генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов вспоминал: «К моему удивлению, город продолжал жить очень спокойно. Можно было подумать, что бои разворачиваются на ближних подступах к Берлину, а не под стенами Ленинграда… Здесь явно недооценивали угрозы, которая надвигалась на город»[239].

Эта недооценка привела к тому, что перебазирование производительных сил из Ленинграда на восток страны шло довольно тяжело. Люди не верили в близкую развязку немецкого наступления. И, естественно, не были мобилизованы на высокопроизводительный труд. Тем более что он был сопряжен с эвакуацией их жизненно важных ценностей — оборудования и станков, на которых они проработали всю жизнь.

В июле — августе высшие органы власти страны приняли ряд постановлений по эвакуации промышленности Ленинграда. Некоторые из них предписывали производить эвакуационные мероприятия в столь короткие сроки, что приходилось откладывать на потом уже подготовленные к переезду предприятия. Появились элементы неразберихи, которые усилились к концу августа.

Приехавшие в Ленинград члены комиссии ГКО В. М. Молотов, Г. М. Маленков, А. Н. Косыгин, а также вошедшие в нее военачальники и А. А. Жданов 29 августа направили телеграмму на имя И. В. Сталина. В ней они сообщали, что приняли решение эвакуировать из города с 30 августа по 8 сентября 250 тыс. женщин и детей и 66 тыс. населения из прифронтовой полосы. Во второй телеграмме на имя И. В. Сталина, переданной в тот же день, члены комиссии сообщали, что ими утвержден план эвакуации важнейших предприятий Ленинграда в течение ближайших 10 дней. Для вывоза оборудования по этому плану потребуется 12313 железнодорожных вагонов.

Однако на следующий день, 30 августа 1941 г., вермахт, захватив ст. Мгу, перерезал последнюю железную дорогу, соединяющую Ленинград с центром страны. На железнодорожных путях Ленинградского узла остались загруженными оборудованием заводов 2200 железнодорожных вагонов, предназначенных к эвакуации. В самом городе кипела работа по демонтажу оборудования многих предприятий. В результате в городе оказался раздробленным военно-промышленный комплекс.

Что он из себя представлял? Часть мощностей была эвакуирована на восток страны, другая часть оказалась демонтированной и складированной, в том числе в железнодорожные составы, наконец, некоторые мощности просто законсервировали. В итоге получилось так, что в течение длительного времени потенциал ленинградской оборонной промышленности не использовался ни в городских, ни в общесоюзных интересах.

Впоследствии оборудование предприятий пришлось эвакуировать с большими трудностями по ладожской коммуникации.

Ленинград в мирное время не располагал большими запасами продовольствия, в этом не было нужды. Да и невозможно создать запасы на длительное время для города с трехмиллионным населением. Текущие потребности в продуктах питания удовлетворялись за счет подвоза из ряда районов страны. В первых числах августа 1941 г., когда уже была видна реальная угроза Ленинграду, заместитель председателя СНК СССР А. И. Микоян направил большой поток различного эвакуируемого продовольствия в Ленинград. Но можно себе представить его огорчение, когда такое решение встретило возражения со стороны А. А. Жданова, который пожаловался Сталину: куда нам столько продовольствия, у нас и так запасы большие, и дополнительно ленинградцам ничего не нужно. Сталин с аргументами Жданова, к сожалению, согласился, и поток грузов был направлен в другие районы тыла. Нетрудно догадаться, какие потом от этого были тяжелые, трагические последствия[240].

Продовольственные вопросы, связанные с Ленинградом, стали решаться по обычной схеме. 18 июля СНК СССР принял постановление «О введении карточек на некоторые продовольственные и промышленные товары в Москве, Ленинграде и в отдельных городах и пригородных районах Московской и Ленинградской областей». Карточки вводились на хлеб, крупу, сахар, масло, мясо, рыбу, а также на ряд промышленных товаров. В свою очередь Ленгорисполком принял решение об организации коммерческой торговли. В торговой сети Ленинграда, Колпина, Кронштадта, Пушкина, Петергофа была организована торговля нормированными товарами без карточек по повышенным ценам. В ресторанах, кафе и буфетах стала производиться продажа продуктов с надбавкой 200 %.

Прав был А. И. Микоян. Уже 31 августа СНК СССР принял специальное постановление о снабжении Ленинграда. Оно, в частности, устанавливало новые нормы продажи хлеба населению города. Во исполнение этого постановления Ленгорисполком ввел следующие нормы продажи хлеба: рабочим 600 граммов, служащим — 400, иждивенцам и детям — 300 граммов. Коммерческие магазины и рестораны закрывались.

К 6 сентября в Ленинграде оставалось муки на 14 дней, крупы — на 23 дня, мяса — на 18, жиров — на 20 дней. Поэтому СНК СССР 10 сентября во второй раз постановил сократить в городе выдачу хлеба: рабочим — до 400 граммов в сутки, служащим, иждивенцам и детям — до 200 граммов. Однако учитывая возможные последствия массового недовольства, эти нормы не ввели в действие. По указанию Государственного Комитета Обороны с 11 сентября на рабочую карточку стали выдавать 500 граммов хлеба, служащим и детям — 300, иждивенцам — 250 граммов хлеба.

Уже к 10 июля 1941 г. советские войска на северо-западном направлении отступили на 500 км и оставили почти всю Прибалтику. Противник вторгся в пределы Ленинградской области. Началась Ленинградская стратегическая оборонительная операция.

Ставка ВГК, учитывая ослабленность войск Северо-Западного фронта и прорыв ударной группировки врага по направлению к Луге, решила привлечь к боевым действиям Северный фронт. Его командование получило приказ незамедлительно занять рубеж обороны на фронте Нарва, Луга, Старая Русса, Боровичи.

Лужская оборонительная полоса протяженностью 250 км проходила от Финского залива на юго-восток по северному берегу рек Луга, Мшага, Шелонь до озера Ильмень. Здесь были созданы оборонительные сооружения, которые стала занимать Лужская оперативная группа войск под командованием генерал-лейтенанта К. П. Пядышева. В ее состав входили 4 стрелковые дивизии, 2 дивизии народного ополчения, Ленинградское пехотное училище им. Кирова, горнострелковая бригада, артиллерийские и другие части.

10 июля 4-я танковая группа, не ожидая подхода главных сил группы армий «Север», с рубежа рек Великая и Череха возобновила наступление на Ленинград и Новгород. На лужском направлении вдоль шоссе Псков — Ленинград наступал 41-й, на новгородском — 56-й моторизованные корпуса.

Противник встретил организованное сопротивление. Боевые действия войск Лужской оперативной группы в сочетании с контрударами 11-й армии Северо-Западного фронта в районе Сольцы вынудили немецкое командование 19 июля отдать приказ о временном прекращении наступления на Ленинград.

По сути дела, Луга для города на Неве стала, если сравнивать, Смоленском на пути движения вражеских войск к Москве. Здесь тоже произошел сбой «Барбароссы». Именно бои на Лужском рубеже спутали замыслы гитлеровских генералов. Это был успех героически сражающихся советских войск. Чтобы возобновить наступление, врагу потребовалось более двух недель. Было выиграно время для укрепления обороны на ближних подступах к Ленинграду с юга.

Как показали бои под Лугой и Сольцами, сделав первые шаги по ленинградской земле, враг тем самым сделал первые шаги к своему поражению. Но до победы было еще очень далеко. Впереди нашу страну, народ, воюющий с агрессором, ожидали ожесточенные сражения, громадные потери, невиданные трудности.

25 августа враг захватил г. Любань, 29 августа — г. Тосно, а 30 августа ворвался на ст. Мга.

Захват немецкими войсками Тосно вызвал крайнюю озабоченность Верховного Главнокомандующего. И. В. Сталин направил в Ленинград телеграмму, в которой в резкой форме выразил недовольство командованием Ленинградского фронта: «Только что сообщили, что Тосно взято противником. Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет сдан идиотски глупо, а все ленинградские дивизии рискуют попасть в плен. Что делают Попов и Ворошилов? Они даже не сообщают о мерах, какие они думают предпринять против такой опасности. Они заняты исканием новых рубежей отступления, в этом они видят свою задачу»[241].

Не меньшее беспокойство вызвало у И. В. Сталина отсутствие информации об удержании нашими войсками ст. Мга, связывающей Ленинград со страной. Штаб Ленинградского фронта умолчал о ее падении, надеясь быстро возвратить Мгу и восстановить движение поездов. Ничего не знавший об этом Председатель ГКО в 18 час. 00 мин. 31 августа по прямому проводу дал следующую телефонограмму: «Ленинград. Штаб Ленинградского фронта. Для Маленкова. Отвечайте: в чьих руках станция Мга?»[242]

Пришлось доложить, что она в руках противника, но предпринимаются меры по ее освобождению. Действительно, 1 сентября наши войска выбили немцев из Мги. Однако на следующий день соединения Ленинградского фронта, не выдержав напора противника, оставили станцию Мга. Железнодорожная связь со страной была прервана окончательно.

В этой крайне нервозной обстановке и сложнейшей ситуации Военный совет Ленинградского фронта представил в Ставку ВПК план боевых действий, который, как казалось, содействовал бы смягчению обстановки под Ленинградом. Он предусматривал уничтожение любанско-тосненской группировки противника и освобождение Октябрьской железной дороги. Первый этап операции планировалось завершить овладением г. Тосно. Затем план предусматривал разгром немцев в районах Любани и Чудово. Ставка ВГК с некоторыми поправками утвердила этот план. Однако он так и не был претворен в жизнь.

В конце августа, как уже отмечалось, в Ленинграде приступила к работе комиссия Государственного Комитета Обороны в составе В. М. Молотова (заместитель председателя ГКО), Г. М. Маленкова, А. Н. Косыгина, Н. Н. Воронова, П. Ф. Жигарева, Н. Г. Кузнецова. Комиссия была наделена большими полномочиями. По ее рекомендации Государственный Комитет Обороны расформировал главное командование Северо-Западного направления. Спустя неделю главком К. Е. Ворошилов получил назначение командующим Ленинградским фронтом, который подчинялся теперь непосредственно Ставке Bерховного Главнокомандования (ВГК). Далее к числу мер, направленных на улучшение руководства боевыми действиями, явилось создание на базе Красногвардейского укрепленного района двух новых армий — 42-й и 55-й. Комиссия помогла решить насущные вопросы организации противовоздушной, противотанковой и артиллерийской обороны, налаживания взаимодействия артиллерии фронта и Балтийского флота.

Однако не запоздалые решения отдельных руководителей спасли Ленинград. Его спасло упорство и героизм бойцов и командиров в приграничных сражениях, борьба за Таллин, защита Лужского рубежа и Красногвардейского укрепрайона, мужество рядовых жителей города. Всего в ходе Ленинградской стратегической оборонительной операции в состав Северного (с 23 августа Ленинградского) и Северо-Западного фронтов было дополнительно введено 5 управлений армий и 20 дивизий[243]. В ее рамках проведены: Таллинская, Кингисеппско-Лужская фронтовые оборонительные операции, контрудар по группировке противника в районах Сольцы, Порхов, Новоржев, контрудары по группировкам противника в районах Старая Русса и Холм, Демянская фронтовая оборонительная операция. В ходе Ленинградской стратегической оборонительной операции блицкриг потерпел неудачу; она положила начало героической битве за город на Неве.

Знаковые события произошли и в самом городе. 4 сентября противник впервые произвел артиллерийский обстрел Ленинграда из 240-мм орудий с огневых позиций севернее Тосно[244]. Всего за период блокады город 611 дней подвергался варварским артиллерийским обстрелам[245]. 6 сентября вражеская авиация произвела первый налет на Ленинград, в городе разорвались первые фугасные авиабомбы[246]. С этого дня эскадры 1-го воздушного флота противника систематически наносили удары по Ленинграду и Кронштадту. Началось воздушное сражение за Ленинград.

8 сентября немецкие войска прорвались к Ладожскому озеру, захватили Шлиссельбург и перерезали сухопутные коммуникации, связывающие Ленинград со страной. Началась борьба армии, флота, трудящихся города в условиях блокады.

Что же такое блокада с военной точки зрения? Это боевые действия войск, направленные на изоляцию объекта путем пресечения его внешних связей. Объектами блокады могут быть отдельные государства, города, крупные группировки войск, экономические районы и др. Блокада может быть полной или частичной. При полной блокаде прерываются все сообщения объекта по земле, воздуху и воде, и он лишается возможности получать пополнение в личном составе и материальных средствах, а также эвакуировать людей и ценности. При частичной блокаде нарушаются основные сообщения и сводятся к минимуму поступления подкреплений, подвоз материальных средств и эвакуация. В зависимости от географического положения объекта блокада может быть сухопутной, воздушной, морской или смешанной.

В данном случае Ленинград оказался в тисках сухопутной блокады. Его сообщение со страной стало поддерживаться только по Ладожскому озеру и по воздуху.

О том, что Шлиссельбург пал и Ленинград был блокирован, штаб Ленинградского фронта в очередном донесении в Москву умолчал. Командующий фронтом Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов еще надеялся отбить Шлиссельбург у немцев и восстановить сухопутную коммуникацию Ленинграда с центром страны.

В Ставке ВГК о захвате немцами Шлиссельбурга узнали 9 сентября из своих источников. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин негодовал и потребовал письменных объяснений Военного совета Ленинградского фронта. Судя по всему, можно было предположить, что грядут кадровые перемены. Так оно и случилось. И. В. Сталин вызвал в Москву командующего Резервным фронтом генерала армии Г. К. Жукова, который 10 сентября по решению Государственного Комитета Обороны вылетел в Ленинград.

Генерал армии Г. К. Жуков приехал в Смольный, где находился штаб фронта. К исходу 10 сентября, руководствуясь личной запиской Верховного Главнокомандующего и без объявления официального приказа, он вступил в командование Ленинградским фронтом. Приказ Ставки ВГК о назначении Г. К. Жукова командующим фронтом был подписан 11 сентября 1941 г., после того как он доложил И. В.Сталину о своем прибытии в Ленинград. В пункте 3-м этого приказа сказано: «Товарищу Ворошилову сдать дела фронта, товарищу Жукову принять Ленинградский фронт в течение 24 часов с часа прибытия в Ленинград»[247].

Приняв командование фронтом, генерал армии Г. К. Жуков решительными, а иногда и крутыми мерами добился срыва последних немецких атак на город. В этот критический момент выявились характерные для полководца черты: широта мышления, смелость и ответственность в принятии решений, умение концентрировать силы на решающих направлениях.

В конце сентября Жукову удалось стабилизировать фронт под Ленинградом. Главное внимание и силы сторон поглотило решающее сражение на московском направлении. 30 сентября 1941 г. завершилась Ленинградская стратегическая оборонительная операция. Противник был окончательно остановлен непосредственно у стен города. Советские войска достигли этого дорогой ценой: было потеряно убитыми, пропавшими без вести и пленными 214 078 человек, санитарные потери составили 130 848 человек. Итак, по обе стороны фронта войска, не имевшие сил для дальнейших наступательных операций, зарылись в землю, прикрылись колючей проволокой и минными полями. Их разделяли всего сотни метров. Линия обороны проходила на южных подступах к Ленинграду от Угольной пристани через Пулковские высоты, Пушкин, южнее Колпино и далее по Неве до Ладожского озера. Приморский плацдарм в районе западнее Ораниенбаума, отсеченный противником от Ленинграда, обороняла 8-я армия совместно с частями береговой обороны Краснознаменного Балтийского флота. Северные подступы к Ленинграду на Карельском перешейке прикрывала 23-я армия.

В итоге ожесточенных боев и сражений летне-осенней кампании 1941 г. гитлеровский план молниеносного захвата Ленинграда был сорван. Войска противника обескровлены и остановлены у стен города на Неве. Ленинград стал первым крупным городом Европы, который не смогли захватить немецко-фашистские войска.

Государственный Комитет Обороны 30 августа 1941 г. принял постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда», в котором были намечены конкретные меры по организации водных перевозок по Ладожскому озеру.

По решению СНК СССР грузы для осажденного Ленинграда к берегам Ладоги доставляли воинские эшелоны. Эти эшелоны серии № 97 особого назначения пропускались по железным дорогам страны вне очереди, а в ряде случаев раньше срочных фронтовых эшелонов. ГКО повседневно следил за подвозом продовольствия Ленинграду. Он возложил ответственность за продовольственное снабжение города на заместителя председателя СНК СССР А. И. Микояна. Уполномоченным ГКО по продовольственному снабжению города и войск фронта был назначен нарком торговли РСФСР Д. В. Павлов.

В ноябре 1942 г., обстреливаемый артиллерией, систематически подвергавшийся ударам авиации, обезлюдевший Ленинград уже выглядел трагически.

Страшное бедствие — голод наложил свой отпечаток на жизнь города. Уполномоченный ГКО Д. В. Павлов так писал об этих днях: «Хлеб подходил к концу. Время начало работать против осажденных. Как ни тяжело и больно было, а пришлось уменьшить выдачу хлеба населению»[248].

13 ноября 1941 г. шли 67-е сутки ленинградской блокады. В этот день произошло очередное, четвертое, снижение продовольственных норм. Рабочие стали получать 300 граммов, а остальное население — 150 граммов хлеба. Через неделю, чтобы не прекратить выдачу хлеба совсем, Военный совет фронта принял решение произвести пятое сокращение норм продовольствия. С 20 ноября жители города стали получать самую низкую норму хлеба за время блокады — 250 граммов для рабочих, все остальные — по 125 граммов хлеба[249]. Это была блокадная ленинградская горбушка, жесткая и суррогатная, взвешенная с аптекарской точностью.

Как реагировали патриотически настроенные слои ленинградцев на очередное снижение хлебной нормы? Сотрудники конторы Главметаллосбыта, узнав, что они будут получать по карточкам лишь 125 граммов хлеба, приняли резолюцию: «Армию обеспечить, Ленинград не сдавать, а нас ограничить»[250].

Наступившая зима была особенно тяжелой для ленинградцев. Это может засвидетельствовать и один из авторов, переживший все 900 суровых ленинградских дней. Голод привел к массовому заболеванию — дистрофии. Люди перестали худеть, а просто опухали. Голод особенно остро ощущался и потому, что в домах не было света — остановились электростанции, прекратилось отопление — не было угля и дров, в квартирах царил холод, вышел из строя водопровод. Остановились трамваи, троллейбусы, автобусы — на работу люди добирались пешком по неочищенным от снега улицам. В городе началось людоедство. Так, если за первую декаду декабря 1941 г. органы Наркомата внутренних дел зафиксировали 9 случаев людоедства, то за первую декаду февраля 1942 г. было зафиксировано по городу уже 311 таких случаев. При этом в качестве пищи криминальные элементы стали продавать мясо замороженных человеческих трупов[251].

По данным многих источников, в Ленинграде от голода и лишений умерло не менее 800 тыс. чел., а вместе с его пригородами — около 1 млн[252].

Фашисты решили прибегнуть к иезуитскому способу: нарушить установленный порядок распределения хлеба, который существовал в блокированном городе, — разрушить карточную систему. Они стали разбрасывать с самолетов тысячи фальшивых продовольственных карточек. Расчет был прост: голодные люди не удержатся и воспользуются ими. Выдача хлеба по карточкам резко возрастет, и город останется без муки.

В Ленинграде были приняты контрмеры. По решению исполкома Ленгорсовета стала проводиться перерегистрация продовольственных карточек. В результате первой такой перерегистрации количество хлебных карточек уменьшилось на 88 тыс., карточек на жиры — на 92 тыс. На подлинных карточках ставился штамп «перерегистрировано». Экстренное мероприятие себя оправдало. Но оно было слишком громоздким. С декабря получение продовольствия по карточкам было организовано только из определенных магазинов, к которым прикреплялись жители города.

В ноябре — декабре 1941 г. в Ленинграде разразился массовый голод населения, насчитывавшего тогда более 2 млн человек. По данным треста «Похоронное дело», в декабре умерло почти 53 тыс. мирных жителей, что превысило годовую смертность в Ленинграде за 1940 г. Но даже и в это время население города не теряло мужества и продолжало работать на заводах и фабриках, в учреждениях и лабораториях. В цехах заводов Кировского, Металлического, «Большевика» и других ремонтировались танки, оружие, приборы. Предприятия города создали передвижные ремонтные мастерские и посылали своих рабочих на передний край. Они работали непосредственно на огневых позициях. Занимаясь ремонтом оружия, многим производственникам пришлось принимать участие в боях[253].

Вскоре на пути промышленного производства Ленинграда встали непреодолимые трудности. Кончилось топливо, мягко говоря, не хватало электроэнергии. В этих условиях Военный совет фронта приказал законсервировать свыше 250 заводов и фабрик; оставшиеся продолжали выпускать военную продукцию[254].

Какой ценой доставалась эта продукция? Приведем лишь один весьма характерный пример. 23 января 1942 г., шел 216-й день войны. Инструментальный цех Кировского завода утром получил срочный фронтовой заказ. Его выполнение было поручено Е. Ф. Савичу. Почти весь день не отходил фрезеровщик от станка. Неожиданно ему стало плохо, и он опустился на пол. Через несколько минут все увидели такую картину: за станком снова стоял Савич, а рядом, по бокам, стояли два таких же изнуренных человека и поддерживали его под руки. Фронтовой заказ был выполнен в срок.

Это не специально подобранный эпизод. Обессиленные рабочие Ленинграда нередко привязывались к станкам, к стволам артиллерийских орудий, к гусеницам танков, которые они ремонтировали.

В неотапливаемых цехах, при отсутствии многих материалов, под обстрелами и бомбежками мужественно трудились ослабевшие от голода люди.

Конечно же, ленинградская промышленность была не в состоянии оказать необходимую помощь фронту. В результате в первую блокадную зиму части и соединения действующей армии испытывали острый недостаток в оружии и боеприпасах. Но уже с апреля по июнь 1942 г. число заводов, занятых производством фронтовых заказов, возросло с 50 до 75. Промышленность стала наращивать темпы роста военной продукции.

Упрочение транспортной связи по Дороге жизни несколько расширило возможности поступления в город продовольствия и топлива из тыловых районов. Это ленинградцы ощутили весьма реально. 25 декабря 1941 г. произошло первое повышение норм выдачи хлеба. Рабочие и инженерно-технические работники стали получать 350 граммов, служащие, иждивенцы и дети — 200 граммов хлеба. Прибавка, пусть даже такая небольшая, имела огромное значение. Секретарь горкома партии по пропаганде, а затем редактор газеты «Ленинградская правда» Н. Д. Шумилов так писал об этом дне: «Тысячи ленинградцев, бледных и истощенных, поздравляли друг друга, улыбались, радовались. В прибавке хлеба люди видели просвет победы…»[255]

Менее чем через месяц, 24 января 1942 г., произошла вторая прибавка хлебного пайка. Появилась возможность увеличить норму выдачи хлеба рабочим и инженерно-техническим работникам до 400 граммов, служащим — 300 граммов, иждивенцам и детям — 250 граммов. Это была вторая победа жизни над смертью.

Мизерные хлебные прибавки не могли предотвратить процесс истощения людей. Число больных дистрофией нарастало как снежный ком. В январе 1942 г., по неполным данным, в Ленинграде умирало ежедневно 3,5–4 тыс. человек[256].

А вот как выглядел сам город-фронт. В нем, по существу, стерлась грань между передовыми позициями и тылом. Многие дома являли собой опорные пункты обороны. Противотанковые надолбы и ежи перекрыли улицы и проспекты. На набережных и площадях расположились огневые позиции зенитных батарей, на крышах многих зданий виднелись счетверенные зенитные установки. Витрины магазинов заложены мешками с песком, стекла окон заклеены крест-накрест полосками бумаги. На стенах домов в синих квадратах отчетливо читались слова, написанные белыми буквами: «Граждане! Эта сторона улицы наиболее опасна при артобстреле». На месте многих зданий громоздились заснеженные развалины. Всюду — груды битого кирпича, скрюченные железные балки. В пустых проемах окон гулял ветер. На улицах одинокие прохожие…

Тот беспощадный январь унес десятки тысяч жизней, в феврале 1942 г. умерло 73 тыс. человек, в марте — 90 тыс., в апреле — 102 тыс. Всего от голода в Ленинграде погибло 632 253 человека; от бомбардировок и артобстрелов —16 747. Если сложить эти цифры, получится 649 000 человек. Такие сведения представлены Ленинградской городской комиссией по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков[257]. Не исключено, что эти цифры сильно занижены. Объяснение тому довольно простое. В первое время ленинградцы регистрировали смерть родных и близких. Однако с наступлением голодных зимних месяцев ослабленные люди были не в состоянии не только ходить в ЗАГС, но и часто не довозили тела умерших до кладбищ, оставляли их где-нибудь в укромных местах. Поэтому точный учет умерших от голода людей не мог быть осуществлен в полной мере.

Об этом свидетельствуют многие документы. В «Отчете городского управления предприятиями коммунального обслуживания о работе за год войны — с июня 1941 г. по июнь 1942 г.» подчеркивалось:

«С половины декабря 1941 г. кладбища, особенно Серафимовское, Большеохтинское и Волково, представляли такую картину: перед воротами кладбищ прямо на улице, на самих кладбищах у контор, церквей, на дорожках, в канавах, на могилах и между ними десятками, а иногда и сотнями лежали оставленные покойники в гробах и без них; их постепенно работники кладбищ убирали, хоронили в траншеях, но покойников продолжали подбрасывать, и это зрелище оставалось до марта… На кладбищах часто находили оставленные отрубленные части покойников. Такие части тела нередко, особенно весной с таянием снега, обнаруживались в жилых кварталах города и доставлялись на кладбища для захоронения»[258].

15 апреля 1942 г. по управлению предприятиями коммунального обслуживания Ленгорисполкома был подписан приказ № 29, который обязывал управляющего трестом «Похоронное дело» с утра следующего дня организовать на всех кладбищах города работу по уборке вытаявших из-под снега трупов и немедленно их захоронить. В течение трех дней около 1000 рабочих и работниц фабрик и заводов, которых мобилизовали райисполкомы, убирали трупы на улицах города. Было собрано 12 900 тел. Их грузили на машины и направляли в крематорий; а если он не мог принять — на Пискаревское кладбище, где были заранее подготовлены траншеи.

В тоннельных печах кирпичного завода № 1 путем разработанных технологического и теплотехнического процессов и конструктивного изменения печей и вагонеток были достигнуты необходимые температуры и организована массовая кремация привезенных и подбиравшихся на улицах трупов. С 7 марта по 1 декабря 1942 г. было кремировано 117 300 трупов.

Всего (по данным многих источников) в Ленинграде от голода, лишений, артобстрелов и бомбардировок погибло не менее 800 тыс. человек, а всего в городе и его пригородах погибло около одного миллиона человек[259].

Массовая смертность не сломила духа горожан. У них не наступила моральная дистрофия, на которую так надеялись главари Третьего рейха.

Зимой никто не следил за санитарным состоянием города. Отсутствие водопровода, электричества, тепла, вышедшая из строя канализация, значительные разрушения жилищ и коммунального хозяйства, голод резко ухудшили санитарно-бытовое состояние населения. Необходимо было оградить горожан и армию от возможных эпидемий. Вся работа по предупреждению инфекционных заболеваний и обеспечению санитарного благополучия города была возложена на чрезвычайную противоэпидемическую комиссию во главе с председателем Ленгорисполкома П. С. Попковым. По решению городских властей были произведены массовые профилактические прививки.

25 марта 1942 г. Ленгорисполком принял решение о мобилизации населения в порядке трудовой повинности на работы по очистке дворов, улиц, площадей и набережных. Всем трудоспособным гражданам вручались повестки о привлечении их к работам. Из домов вышли те ленинградцы, которые могли держать в руках лопату, кирку, тачку или носилки. В большом городе началась большая уборка. Был наведен порядок на многих улицах и площадях, в домах и квартирах. Благодаря тому, что проведение противоэпидемических мероприятий было поднято до уровня государственной задачи, Ленинград избежал массовых эпидемий.

«Очистительная кампания» в значительной мере способствовала тому, что 15 апреля в 6 часов утра в Ленинграде возобновилось пассажирское трамвайное движение. В городе стали курсировать маршруты трамваев № № 3, 7, 9, 10 и 12. Слабые и истощенные люди получили возможность ездить на работу, а не ходить пешком за несколько километров. Вслед за пуском трамваев стали открываться бани, парикмахерские, прачечные и другие бытовые предприятия. Заработали кинотеатры.

До этих радостных событий произошло еще одно, не менее значительное — 11 февраля 1942 г. была произведена третья по счету прибавка хлеба для населения осажденного города. Рабочие и инженерно-технические работники стали получать по 500 граммов, служащие — по 400, иждивенцы и дети — по 300 граммов хлеба в день. Были увеличены нормы снабжения и другими продуктами питания.

Однако как свидетельствуют спецсообщения управления НКВД ЛО, положение с продовольствием в Ленинграде в январе — первой половине февраля продолжало оставаться весьма напряженным. В связи с продовольственными трудностями пораженческие настроения и недовольство среди части населения не уменьшались[260].

Конечно же, хлебная прибавка еще не решала всех проблем. В Ленинграде особенно остро ощущался недостаток в таких источниках питания, как овощи. 10 марта газета «Правда» опубликовала постановление Президиума ВЦСПС о массовом развитии огородничества рабочих и служащих; наряду с индивидуальными огородами рекомендовалось создавать огороды коллективов предприятий. Спустя девять дней Ленгорисполком, опираясь на постановление Президиума ВЦСПС, принял решение об организации личного потребительского огородничества и предложил в связи с блокадой использовать для этой цели земли во дворах, садах, скверах, площадях. Такой земли оказалось около 2,5 тыс. гектаров. Промышленные предприятия также получили возможность иметь подсобные хозяйства.

Всего было создано 633 подсобных хозяйства и 276 тыс. горожан вовлечено в коллективное и индивидуальное огородничество[261]. Созданный земельный отдел Ленгорисполкома разработал в марте «Положение о личных потребительских огородах и их объединениях». Каждый трудящийся и члены его семьи имели право иметь личный огород и самостоятельно распоряжаться собранным урожаем. Жителям города отводились земельные участки из расчета не свыше 100 кв. метров на каждого члена семьи.

К началу лета Ленинград принял совершенно необычный вид. В Летнем и Михайловском садах, на Марсовом поле, у Медного всадника в сквере против Исаакиевского собора, перед Казанским собором, в Саду отдыха на Невском, посередине улиц Чайковского и Петра Лаврова, практически во всех дворах — всюду, где была открытая земля, ее вскопали, взрыхлили, разбили на грядки и посадили овощи. Огородники ухаживали за ними, бдительно охраняли.

Валовой сбор овощей и картофеля пригородных совхозов, подсобных хозяйств и индивидуальных огородников составил 77 тыс. тонн. Этого количества вместе с завезенным из центра было вполне достаточно для обеспечения Ленинграда овощами на зиму 1942/43 г.

Будучи отрезанным по сухопутью от центра страны, Ленинград не чувствовал себя одиноким. Ленинградцы знали, что на «Большой земле» сделают все, чтобы помочь им: пришлют продовольствие, медикаменты, топливо. Так оно и было. Государственный Комитет Обороны, СНК СССР направляли к берегам Ладоги эшелоны с хлебом, продуктами, топливом. В республиках, краях, областях, городах, поселках страны судьба Ленинграда также волновала миллионы людей.

Наиболее массовой формой всенародного движения помощи Ленинграду на всем протяжении блокады был сбор подарков и приезд в осажденный город и на фронт делегаций от трудящихся областей и республик. Ассортимент этих подарков отвечал насущным потребностям защитников города. Им присылали главным образом продукты питания, а также теплые вещи и предметы личного обихода для фронтовиков.

Большую помощь ленинградцам оказали трудящиеся Урала и Сибири, Приморского края, практически все области Центральной России. С большим подъемом собирали подарки в республиках Средней Азии. Нельзя без волнения читать сообщение о прибытии в марте 1942 г. в осажденный город партизанского обоза с продовольствием. В феврале — мае 1942 г. в Ленинграде побывало 17 делегаций. Поистине всенародная помощь помогла городу-фронту преодолеть трудности блокады.

Не прекращалась в осажденном, замерзшем городе деятельность мастеров литературы и искусства. Глубокой верой в победу над фашизмом были проникнуты стихи Н. Тихонова, О. Берггольц, В. Инбер, Б. Лихарева, А. Прокофьева и других. Из крупных музыкальных произведений выдающееся место принадлежит Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича, законченной композитором в конце декабря 1941 г. Сам Шостакович так писал о своей симфонии: «Мне хотелось создать произведение о наших днях, о нашей жизни, о наших людях, которые становятся героями, которые борются во имя торжества нашего над врагом… Нашей борьбе с фашизмом, нашей грядущей победе над врагом, моему родному городу — Ленинграду я посвящаю свою Седьмую симфонию»[262]. В марте 1942 г. Седьмая симфония Д. Шостаковича была исполнена оркестром Большого театра в Куйбышеве, а затем в Москве и Ленинграде. Позже она исполнялась во многих странах мира.

Еще в декабре 1941 г. в Ленинграде стали выпускаться произведения плакатного искусства. В начале января 1942 г. ленинградские художники организовали выставку, названную «Ленинград в дни Отечественной войны». Температура в выставочном зале не поднималась выше минус 10 градусов, а ее организаторы с трудом передвигались около картин. Наиболее впечатляющие рисунки были у Н. Дормидонтова «Очередь в булочную», «Очистка города», рисунки А. Пахомова «Ведут в стационар», «За водой». Суровая правда, отображенная в полотнах, звала жителей города на самоотверженную борьбу с врагом.

За год войны работники искусств Ленинграда дали на фронте и флоте свыше 20 тыс. концертов. Нередко после концертов стихийно возникали митинги, на которых выступали бойцы и командиры. 5 апреля 1942 г. в Ленинграде состоялся симфонический концерт.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.