Глава 3 Советские герильерос против фашистов в Испании (1936 – 1939)

Глава 3

Советские герильерос против фашистов в Испании (1936 – 1939)

«Ты славный малый, но ты зря вздумал учить нас, как нам быть потом, когда ты сделаешь свое дело... И на что ты будешь похож, или, точнее сказать, на что ты будешь годен, когда окончится твоя служба Республике, предвидеть довольно трудно...»

Э.Хемингуэй,

«По ком звонит колокол»

События в республиканской Испании в 1936 – 1939 гг. явились очередным этапом развития форм и способов партизанской войны. Напомним. Военный переворот, совершенный в 1923 г., завершился разгоном парламента (кортесов), отменой буржуазных свобод и конституционных гарантий (личной неприкосновенности), роспуском политических партий, переходом власти в руки военной хунты.

Военному перевороту помогла колониальная авантюра Испании в Марокко. Поражения испанской армии в борьбе против рифских племен, сражавшихся под руководством Абд-эль Керима, усилили общее недовольство «грязной» войной, а заодно и правительством, которое ее вело. В январе 1930 г. за крахом диктатуры последовало свержение монархии (апрель 1931 г.).

События разворачивались быстро. В антимонархическом движении сплотились самые разные силы – от рабочих и крестьян до левобуржуазных партий и социалистов. Монархия пыталась спасти себя частичными уступками, но безрезультатно. В апреле 1931 г. республиканцы одержали блестящие победы на муниципальных выборах. Вслед за тем они образовали республиканские правительства – сначала в Барселоне, а затем в Мадриде. Король Альфонс бежал во Францию.

В 1931 г. Учредительным собранием утверждена конституция Испанской республики. Законодательная власть вручалась парламенту, избранному на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования. Каталония сделалась автономной областью в рамках единой Испанской Республики. Конституция объявляла ликвидированными феодальные отношения и обещала аграрную реформу. Учредительное собрание приняло законы о 8-часовом рабочем дне и социальном страховании. Всему этому не суждено было претвориться в жизнь.

В обстановке всеобщего недовольства исходом революции явилось размежевание сил. Социал-демократический лагерь был расколот, а компартия не имела достаточной силы. В это время реакция объединилась в так называемой Испанской конфедерации автономных правых. На выборах 1933 г. ей удается одержать крупную победу и составить правительство.

Реакционный курс правых партий, их откровенный отказ от завоеваний революции вызвали знаменитое восстание астурийских шахтеров, поддержанное восстанием в Каталонии и всеобщей забастовкой в Мадриде, Севилье и других городах. С помощью марокканских войск и иностранного легиона правительство подавило восстание: 2 тысячи шахтеров были убиты и не менее 30 тысяч приговорены к заключению. Автономия Каталонии была ликвидирована.

В период «черного двухлетия», как были названы особо мрачные 1934 –1935 гг., реакции удалось ликвидировать все основные социальные завоевания: крестьяне сгонялись с земли, рабочие подвергались контрреволюционному террору. Компартия вынуждена была уйти в подполье.

В стране возник Народный фронт в составе коммунистов, социалистов, республиканцев, членов Всеобщего рабочего союза и др. На выборах, происходивших в феврале 1936 г., партии Народного фронта получили 268 мест в парламенте из 473. Были выпущены из тюрем политические заключенные, восстановлена автономия Каталонии, приняты законы, улучшавшие положение рабочих, началось осуществление аграрной реформы.

Победа Народного фронта активизировала испанский фашизм, группировавшийся в партии «Фаланга» и вокруг нее. В середине июля 1936 г. в испанском Марокко, а вслед за тем – во многих городах самой Испании начался военно-фашистский мятеж, который возглавил генерал Франко. Мятежники получили щедрую помощь военными материалами и людьми со стороны Германии и Италии. На их стороне оказались правительства Англии и Франции.

На помощь республиканской Испании пришли тысячи интернационалистов из всех стран мира. Они создали интернациональную бригаду. В конце 1938 г. наступило ухудшение военного положения Испанской республики. В январе 1939 г. пала Барселона. В конце марта испанский фашизм торжествовал победу. Спустя несколько месяцев генерал Франко стал единоличным диктатором Испании. Его режим надолго пережил войну, сохранившись до ноября 1975 г., то есть до смерти диктатора.

Мятеж начался 18 июля 1936 г. В первые недели мятежников не поддержали ни военный, ни гражданский флот республики. В Африке застряли главные силы, на которые рассчитывал Франко, – иностранный легион наемников и марокканская конница: их не на чем было переправить через Гибралтар. Сторонники Франко, в том числе военные, заявили, что без помощи Германии и Италии заговор обречен на провал. И поддержка пошла.

Из Африки на германских транспортных самолетах стали перебрасывать в Испанию марокканский 18-тысячный конный корпус. Немецкий легион «Кондор» насчитывал более 50 тысяч солдат и офицеров, оснащенных самым современным по тем временам оружием. Из Италии поступило почти 200 тысяч человек, около 2000 орудий, до 1000 самолетов, транспорты с пулеметами, ружьями и боеприпасами. Был сформирован карательный «иностранный легион». Активно формировалась «пятая колонна» – диверсионно-разведывательные формирования франкистов, которые предназначались для совершения диверсий и террористических актов против интернациональных бригад. Именно тогда родился этот термин как нарицательное наименование вражеской агентуры внутри государства или политического движения, ведущих подрывные действия в интересах внешнего противника.

Как известно, во время гражданской войны в Испании на Мадрид наступали четыре колонны войск генерала Франко, а его агентура внутри города – та самая «пятая колонна» – должна была нанести удар с тыла.

К началу гражданской войны республиканская армия являла собой разрозненные воинские части, которые не всегда подчинялись общему командованию. Почти каждая политическая партия, входящая в Народный фронт, стремилась иметь собственные воинские формирования со своими красными, черно-красными, бело-розовыми и другими флагами. На стороне республиканцев воевало формирование анархистов.

Советский Союз снабжал республиканскую Испанию оружием, а советские добровольцы, главным образом танкисты и летчики, принимали непосредственное участие в боях с фашистскими армиями. Активно участвовали в этой войне в качестве советников и инструкторов советские диверсанты и разведчики. Именно благодаря использованию их опыта испанские партизаны наносили противнику существенный урон с малыми потерями для себя, а часто и вовсе без потерь, заставляя его расходовать значительные силы на охрану своего тыла и тем самым ослабляя фашистские войска на фронте.

Советские специалисты обучали испанских партизан и вместе с ними участвовали в операциях и в тылу врага. В составе партизанских групп и отрядов оказалось достаточное количество первоклассных водителей. Были там и радисты, оружейники, армейские и гражданские подрывники, были люди, знающие топографию, но совершенно не было имевших представление об основах организации и тактики партизанской борьбы, технике и тактике диверсий.

Испанские республиканские партизанские формирования с помощью советников и инструкторов осваивали советский опыт и наносили противнику существенный урон. Мятежникам не удалось предохранить пути сообщения и другие объекты, имеющие большое военное значение, от воздействия партизан и особенно спецгрупп (отрядов).

Партизанам нужны были противопоездные, противоавтомобильные, объектные мины, мины-сюрпризы, в том числе замедленного действия, взрывчатые вещества. Все это приходилось изготовлять в мастерских спецшкол. Две мастерские, созданные при партизанских школах, снабжали минами не только спецбатальон, но и впоследствии партизанскую бригаду и все диверсионные группы и отряды.

Советник обязан был не только наладить производство взрывных средств, но и быть способным во главе групп действовать в тылу противника на незнакомой территории, даже не зная языка. Обучение в школе продолжалось три-четыре недели, затем обучаемые участвовали в нескольких вылазках в тыл врага. Если возникала необходимость, вновь занимались в школе еще несколько дней дополнительно.

К лету 1937 г. весь состав преподавателей – командиров школьных подразделений – имел на своем личном счету не менее двух подорванных поездов или несколько автомашин. Всего же, по воспоминаниям И.Г.Старинова, кавалера 11 орденов, признанного наставника тысяч партизан, минеров и диверсантов, за первые 10 месяцев в партизанских школах было обучено около 600 человек. За это же время один воспитанник школы, Доминго Унгрия, из командира группы вырос в командира знаменитого XIV партизанского корпуса, а большинство участников первых диверсий стали командирами подразделений, рот, батальонов, двое – командирами бригад.

Железнодорожные линии были разбиты на участки. Через каждые 4-6 дней на один из них высылался партизанский отряд или группа, которые с помощью местного населения разрушали мосты, телеграфные линии, разбирали строения железной дороги, совершали нападения на поезда, разъезды и т.д.

Другие группы с помощью местного населения предпринимали налеты на отдельные команды и далее на опорные пункты, добывали разведданные.

Так, в июле 1937 г. под руководством советского разведчика Х.Д.Мамсурова (Ксанти), в будущем Героя Советского Союза, была разработана операция по выводу из строя на 5 суток участка железной дороги, соединяющей Мадрид с Южным фронтом противника, и нарушению автомобильного движения на параллельной автомагистрали. Она предусматривала массовое применение противопоездных и объектных мин замедленного действия. Операция прошла успешно. Партизанский батальон был преобразован в бригаду специального назначения.

После уничтожения штаба итало-фашистской авиационной дивизии под Кордова в результате крушения поезда республиканское командование убедилось в эффективности действий партизан, их способности малыми силами наносить большой урон противнику.

Проявилась высокая эффективность засад против механизированных колонн. Уже к лету 1937 г. на многих участках партизаны полностью парализовали ночное движение автотранспорта. Оказалось, что автомобильные колонны, даже сопровождаемые танками, были весьма уязвимы от партизанских засад. В горах они не могли высылать бокового охранения, а охранять дороги у мятежников не было сил. Нанеся огневой удар по колонне, партизаны, если это было им по силам, добивали ее или отходили по местности, где преследование по следу было исключено.

Партизанские силы частично базировались в горно-лесных районах в тылу противника, а наиболее активно действующие отряды имели основные базы в тылу республиканских войск. Иногда они организовывали промежуточные базы в тылу мятежников. Это было вызвано тем, что партизаны остро нуждались в оружии, боеприпасах, особенно в специальных минно-взрывных и зажигательных средствах, которыми наносили противнику основной урон в материальных средствах и живой силе. Эти средства без наличия радиосвязи авиация не могла доставлять в тыл противника, и партизанские войсковые формирования через линию фронта совершали глубокие рейды в тыл мятежников.

Часть мин войсковые партизанские подразделения передавали партизанам-подпольщикам, которые имели возможность устанавливать их незаметно для противника на различных объектах: цистернах с горючим, подвижном составе с боеприпасами, автотранспорте и даже на самолетах.

В городах партизанская борьба велась только одиночными подпольщиками и небольшими группами с обязательным применением минно-взрывных устройств замедленного действия, так как боевые столкновения в условиях комендантского часа в большинстве случаев приводили к гибели партизан.

Главным военным советником республиканской армии был корпусной комиссар Я.К.Берзин, бывший начальник Разведупра РККА (Гришин). В числе других партизанской деятельностью в тылу франкистов тогда занимались «белорусские партизаны» Станислав Ваупшасов и Александр Рабцевич, оперативники НКВД Кирилл Орловский и Николай Прокопюк, Артур Спрогис и другие. Так, Мамсуров был направлен советником к лидеру анархистов Буэнавентуре Дуррути. Спрогис, бывший сотрудник Спецбюро НКВД, занимавшийся ранее в Белоруссии подготовкой приграничных районов к будущей партизанской войне, был назначен советником командира диверсионно-подрывного отряда в тылу врага при 11-й интернациональной бригаде.

На деятельности Спрогиса остановимся более подробно.

Самого спецотряда тогда еще не существовало. Его ядро Спрогису удалось сколотить в первые же дни в Малаге. Командиром назначили бывшего военнослужащего сержанта Хосе Муньоса Гарсиа. Однако по указанию В.И.Киселева (Кремнева), военного советника штаба Южного сектора, командира полка в годы Гражданской войны, а в Испании – советника командующего малагским участком, командиром отряда стал Спрогис.

Следует заметить, что состояние республиканской армии было удручающим. Она не имела ни четкой структуры, ни единого командования, ни разведки. Не было и сплошной линии фронта, что важно, если работать во вражеском тылу, совершая там рейды.

Киселев поставил Спрогису задачу: в связи с тем, что к противнику начали прибывать новые части из Италии, расстроить систему их подвоза.

Бойцов в отряд Спрогис подбирал сам из андалузских шахтеров и крестьян. Одни хорошо знали горные подрывные работы, другие – будущий район действий и могли быть проводниками. Оставалось только научить их обращаться с оружием и специальным методам работы. Однажды, когда они тренировались в минировании реальных железнодорожных рельсов (закладывались, естественно, учебные мины; петарды взрывались, вызывая обеспокоенность машинистов), их заметили с проходящего поезда. Поезд остановили. Оттуда выскочили люди и, пока разобрались, что к чему, будущим герильерос досталось по первое число. Не тронули только Спрогиса и переводчицу. Недоразумение удалось уладить.

Перед отрядом Спрогиса была поставлена задача глубоко проникнуть в тыл противника, организовать диверсии, вывод из строя, по возможности, командного состава, захват «языков» и штабных документов, уничтожение линий связи. Его отряд действовал на гренадском направлении, северо-западнее Малаги (район глубиной в 30-40 и 400-600 километров по фронту). Местность здесь была гористая и лесистая. Много садов, которые тянулись от Эстепона до Картахены.

Военный советник испанских герильерос в тех условиях был вынужден придерживаться единственно возможного метода и обучения, руководства боем – «Делай, как я!» Связано это было не столько с тем, что в ряде случаев необходимо было воздействовать на партизан личным примером – такие ситуации у командира возникали сплошь и рядом. К этому приходилось прибегать еще из-за незнания испанского языка. Переводчиков-мужчин практически не было, да и не каждый мог выдержать суровые условия диверсионной работы. Первая переводчица Спрогиса выдержала недолго. Некоторое время он работал вообще без переводчика, а потом появилась Хосефа Перес Орера – Елизавета Александровна Паршина. В середине тридцатых годов она окончила Московский институт иностранных языков и с группой добровольцев отправилась в Испанию. После возвращения оттуда училась в Военной академии имени М.В.Фрунзе. Занималась минированием Москвы на случай захвата ее немцами. Работала в «Смерше» на Центральном и Северо-Кавказском фронтах. Готовила добровольцев-подрывников для заброски за линию фронта. За боевые заслуги была награждена орденами Красного Знамени и Красной Звезды. Паршина – автор книги «Динамит для сеньориты», изданной в 1989 г.

К активным действиям партизанский отряд андалузских шахтеров приступил в конце 1936 г. С 27 декабря 1936 по 26 января 1937 г. на участках железной дороги Альхисерас – Ронда – Антекерра группой Спрогиса было взорвано 8 поездов. Почти каждый выход в тыл врага оканчивался крушением поезда. Цель преследовалась одна – нарушить военное обеспечение частей противника. Взрывы обычно производились на поворотах, высоких насыпях, найти которые в горах не составляло труда. Результаты крушений всегда выглядели эффектно: составы сваливались с насыпи, вагоны разбивались в щепки, от взрывов паровозных котлов возникали пожары.

Так, состав, который следовал из Альхисерас в Гранаду, оказался с боеприпасами. В результате диверсии возник пожар, продолжавшийся около суток. Это место находилось недалеко от линии фронта. Пожар был хорошо виден с обеих сторон. Противник сразу же ответил на диверсию продолжительным массированным артобстрелом, который пришелся по передовым позициям республиканцев. Некоторые начальники колонн, не позаботившиеся своевременно об укрытиях для своих бойцов, потом упрекали Спрогиса, что не предупредил заранее, хотя предупреждать о готовящейся акции они никого, конечно, не могли.

В некоторых штабах республиканцев находились командиры, не склонные к активным боевым действиям. Донесения о крушениях поездов ими воспринимались в высшей степени сдержанно. Иногда заводились разговоры о том, нужно ли вообще пускать под откос поезда. Хоть и находятся они, дескать, в руках фашистов, но это, мол, народное достояние. И после победы над фашизмом оно-де останется у народа.

Спрогис не без основания полагал, что здесь действует агентура врага. Однажды во время бомбежки Малаги несколько бомб легло рядом с домом, где размещалась группа Спрогиса. Никто не пострадал, но тут же распространился слух, что бомбежка произведена исключительно для того, чтобы уничтожить его людей. Это, естественно, нервировало бойцов.

Подрывная работа заставила противника принять все возможные контрмеры. Спрогис даже предполагал, что в его подразделение, несмотря на тщательный отбор и проверку, мог проникнуть враг. Отныне он ставил задачу группе только перед посадкой в машины. Тогда же объявлял и состав группы. Даже шоферу Спрогис никогда не говорил конечную цель маршрута. Только командовал: прямо, налево. Все вопросы, связанные с работой в тылу врага, он обсуждал только с командующим фронтом. В результате за все время пребывания под Малагой у Спрогиса не было ни одного провала. Обошлось и без жертв.

На первый взгляд, техническая сторона операции выглядела предельно просто и однообразно: выход на место, закладка взрывчатки, возвращение. Все это так, если не считать, что постоянно не хватало взрывчатки, капсюлей. Если не считать, что подрывные устройства изготовляли вручную из подсобных материалов и усовершенствовали их сами, учась на своих же промахах. Если не считать, что каждому выходу предшествовало тщательное изучение передовых позиций противника, местности, на которой нужно было действовать. А еще важно было предугадать, какие контрмеры противник предпримет в том или ином случае.

Обычно, перейдя линию фронта, группа за 4-5 часов добиралась до железнодорожного полотна. Заложив заряд, бойцы немедленно возвращались. Часто возвращение совпадало со взрывом поезда. После первых же крушений противник усилил охрану железнодорожного полотна. Группа начала ставить заряды только тогда, когда часовой был под ее контролем.

Однажды группа в составе 7 человек во главе со Спрогисом вышла на задание. Выследив патрулирующего часового, поставили заряд в нескольких метрах от небольшого мостика на насыпи высотой в 5-6 метров, вблизи передовых позиций республиканцев. Движение поездов оттуда не только хорошо было слышно, но и видно. Спустя час, находясь в пути, группа услышала, что там, где только что они заложили мину, прошел поезд, но взрыва почему-то не последовало. Предположили, что заряд обнаружен и извлечен часовым. Вернулись домой. Решили ночью на этом же месте заложить новый заряд. Но когда на следующую ночь пришли, оказалось, что поезд все же подорвался, и это произошло примерно спустя 2 часа после ухода группы. На рассвете взрыв хорошо был виден с передовых позиций республиканцев. Так как состав целиком свалился с насыпи, противнику не составляло труда восстановить путь, и к вечеру движение возобновилось.

Подойдя снова к железнодорожному полотну, партизаны Спрогиса выследили двух часовых и вновь заложили заряд. Спустя 3 часа прогремел оглушительный взрыв. Так в течение суток на одном и том же месте было взорвано 2 состава противника. Случай довольно редкий.

Как правило, возвратившись с задания, Спрогис составлял отчет. В его личном архиве сохранилось несколько копий отчетов, которые он представил командованию после возвращения из заграничной командировки. Автору посчастливилось встречаться со Спрогисом, вести с ним длительные беседы. Сохранились и копии этих отчетов. Некоторые из них сегодня можно привести в качестве иллюстраций партизанской деятельности с комментариями и выводами самого А.К.Спрогиса. Тем они и ценны.

Операция в районе Толедо – Талавера-де-ла-Рейна

«...Когда фронт установился в районе Алмерия, в ближайшем тылу противника подходящих объектов для диверсионной работы не осталось, вследствие чего, по приказанию главного штаба, группа была переброшена на участок Толедо – Талавера. Здесь фронт проходил по р. Тахо, за которой на расстоянии от 2-12 км проходила железная дорога, которой противник пользовался для снабжения своих войск, находящихся под Мадридом. Ежесуточно здесь проходило шесть-восемь поездов.

Фронт разделяла р. Тахо, в зимний период очень многоводная и, как горная река, в высшей степени быстрая. По ширине доходящая до 300-400 м. По справкам местных рыбаков, переправа через р. Тахо в это время года считалась невозможной. Через месяца два ожидался спад воды, после чего переправа считалась обычным явлением.

Согласиться ждать было нельзя, и приступили к форсированию реки. Но все попытки кончались неудачами, несмотря на то, что в нашем распоряжении имелись резиновые и деревянные лодки, применялись надувные камеры и другие приспособления, результаты всегда получались те же. После преодоления первых 20-30 м от берега любая лодка подхватывалась сильным течением, не поддающимся никакому управлению веслами, и через несколько минут лодка, все еще находясь на расстоянии 30-40 м от нашего берега, в то же время оказывалась отнесенной вниз по течению на полкилометра. Все попытки переправы по обыкновению кончались затоплением лодки или ударом о какое-либо высунувшееся из реки дерево.

Только заблаговременно предусмотренными спасательными мерами удавалось всех очутившихся в воде людей вовремя спасти. Трудности в переправе еще усложнялись тем, что работать приходилось только ночью и не исключалась возможность быть обнаруженным с другого берега часовыми противника.

Местом переправы всегда выбирался изгиб реки в нашу сторону. В течение 15 суток работа по переправе была безрезультатной. Использовались все средства, которые могли дать хоть малейшую надежду на осуществление переправы. Все оказалось бесполезным.

За это время кончился февраль, а с наступлением марта прекратились проливные дожди. Наблюдением было установлено, что вода начинает спадать. Немного уменьшилась быстрота течения. Через несколько дней была предпринята следующая попытка переправиться, которая, наконец, удалась. Река была освоена.

Но оказалось, что все попытки на разных участках (на протяжении 20 км) после переправы через реку пройти линию фронта к железной дороге противника не удавались. На первом же километре от реки группа всегда наталкивалась на заставы противника. Предполагаю, что такая бдительность может быть вызвана имеющимися у противника агентурными данными о существовании нашей группы на данном участке, а также о том, что данная железная дорога имеет важное значение для снабжения мадридского фронта.

Во время шестой попытки пройти линию фронта группа понесла потери в количестве одного убитого и одного раненого.

Трудности, связанные с переправой, плохие материальные условия (недостаток продовольствия), отсутствие теплой одежды, что болезненно отражалось на личном составе группы, который преимущественно состоял из уроженцев юга (50% состава группы были простужены), плюс целая серия неудачных попыток перейти линию фронта и потери людей – все это сильно повлияло на моральное состояние группы. Угас энтузиазм, люди все более настойчиво стали обращаться с просьбой отправить их в любую часть, находящуюся на фронте.

Группа была подобрана на добровольных началах, поэтому отказать им – значит лишить принципа добровольности, что было крайне нежелательно, удовлетворить – значит потерять людей, уже имеющих некоторый опыт работы в тылу. Кроме того, судя по существующей тяжелой обстановке, можно было предполагать, что после этого количество желающих уйти увеличится.

Положение для существования группы создалось катастрофическое. Необходимо было срочно поднять престиж работы, доказать, что работать можно. Это нужно было сделать немедленно. Поэтому мною было решено, несмотря на запрещения главного руководства самому участвовать в операциях, связанных с переходом фронта, все же повести группу самому. Отобрал пять самых стойких, надежных бойцов. К ним присоединилась переводчица, настойчиво выражающая желание принять участие в операции как боец, уже раньше показавшая себя с положительной стороны. Кроме того, ее присутствие в группе влияло на самолюбие мужчин.

С наступлением темноты переправились через реку. У лодки в кустах оставили двух бойцов и переводчицу, которые должны были ожидать нашего возвращения, и в составе четырех человек двинулись в тыл. Расстояние до железной дороги до трех километров, так что времени в нашем распоряжении было достаточно.

Двигались медленно, очень осторожно. Ночь была темная и благоприятствовала нам. Руководствуясь опытом, путь выбрали исключительно по ровному открытому полю. Как правило, в таких местах часовых противника меньше всего можно встретить, по обыкновению они устраиваются у какого-либо дерева, кустика, в лощине и т.д.

Несмотря на всю осторожность, через километр все же натолкнулись на заставу, которая без предупреждения с расстояния, видимо, обнаружив нас, открыла пулеметный огонь. Согласно приказа, никто из группы не имел права начинать стрелять без моего приказания, т.е. пока не начну стрелять я. На выстрелы отвечать не стали.

Противник, выпустив несколько пулеметных очередей, как будто успокоился. Застава, судя по выстрелам, находилась впереди нас, немножко левее. Справа от нас, метрах в 300, тоже было дано несколько винтовочных выстрелов. Создалось впечатление, что на каждые 300-400 м по всей линии фронта расставлены часовые.

Для нас было важно то, что уже теперь довольно точно, судя по выстрелам, имелась возможность установить расположение часовых. Пролежали без движения минут 20, после чего отползли немножко назад и взяли по возможности точное направление посередине выявленных двух застав. Весь успех операции теперь заключался в том, заметят ли или услышат наше продвижение. Благодаря осторожности, соблюдению тишины успешно, не обнаружив себя, добрались до железной дороги.

Предположения, что ввиду такой густой сети постов вдоль фронта часовых у железной дороги не окажется, оправдались. На протяжении двух километров на железнодорожном полотне нами было заложено 4 взрывчатых снаряда. Через час тем же путем благополучно вернулись к реке, где нас ожидал остальной состав группы и лодка. Переправившись через реку, на расстоянии километра на нашей стороне, на высоте, командующей над местностью, мы заняли для отдыха пустующий дом и в ожидании рассвета начали сушить одежду.

Через два часа после восхода солнца вся группа была разбужена выставленными часовыми. С занятого нами домика, находящегося на высоте, была хорошо видна через реку вся местность и железная дорога противника. Слева, далеко со стороны Талаверы-де-ла-Рейна, показался дымок подходящего поезда. От нас до места закладки снаряда по прямой расстояние всего около трех километров.

В непосредственной близости от железной дороги в бинокль были видны окопы и часовые противника. Поезд, состоящий из 20 товарных вагонов, быстро приближался к месту заложенных нами снарядов. Вся группа и бойцы из местных позиций с нетерпением ждали, что же будет. Еще несколько секунд – и мы увидели столб огня и дыма, после чего до нашего слуха дошел гул взрыва.

Паровоз накренился на один бок, за ним валились, нагромождаясь один на другой, товарные вагоны. Местность была ровная, и железнодорожная насыпь почти не возвышалась над местностью, ввиду чего состав поезда с насыпи не свалился, а остался лежать там же.

Через несколько минут со всех фашистских позиций к месту катастрофы уже бежали люди. Через полчаса подъехала автомашина, а еще через некоторое время со стороны Талаверы прибыл вспомогательный поезд. Срочно предпринимались меры очистки железнодорожных путей. Одновременно производилось тщательное обследование дороги, в результате которого были обнаружены остальные наши снаряды. Но попытка изъять первый наш обнаруженный заряд окончилась взрывом и гибелью пытающихся изъять его. Заряды были достаточно усовершенствованными и после снятия предохранителя изъятию не поддавались.

При обнаружении второго заряда его трогать не стали, а поставили около него часового, то же сделали при обнаружении следующего заряда. Приблизительно через час по проселочной дороге подъехали две легковые машины. Вышедшая из машин группа людей направилась к часовым, находящимся около зарядов. Через несколько минут совещаний вся группа отошла на некоторое расстояние, а у одного из зарядов остались только двое, оставшиеся начали что-то делать около заряда, по всей вероятности, это были приехавшие специалисты по подрывному делу. Через минут десять все же произошел взрыв, в результате которого от обоих специалистов на носилках были унесены только их останки. После такой неудачи изъять четвертый заряд никто уже не пытался, а решили его взорвать. С этой целью на место, где был наш заряд, было положено взрывчатое вещество и все вместе взорвано. После чего приступили к исправлению своего железнодорожного пути. С наших позиций был открыт огонь. С обеих сторон началась интенсивная перестрелка, но ввиду большого расстояния особого влияния на противника она не оказала.

После этой операции, эффективные результаты которой представилась возможность увидеть всей группе, сразу же через два дня в этом же районе, только на другом участке, была предпринята другая. Учитывая, что фашисты еще больше усилят имеющуюся охрану всей близлежащей к фронту полосы дороги, было решено попытаться произвести взрыв поездов там, где он менее всего этого ожидает.

С этой целью через реку Тахо мы переправились на десять километров восточнее Талаверы, где по прямой до железной дороги было 14-15 километров. Рельеф местности ровный, совершенно открытый. Можно было предполагать, что здесь едва ли будут ожидать появления нашей группы. Как впоследствии оказалось, наши предположения вполне оправдались. На протяжении всего пути группа не обнаружила не только заставу, но даже ни одного часового.

Трудности операции заключались только в том, что в течение ночи нужно было без дорог пройти около 30 км в боевом порядке, все время будучи готовыми к встрече с неприятелем. Поэтому времени было в обрез, необходимо было идти форсированным темпом, т.к. в случае задержки рассвет застал бы группу во время возвращения в районе передних позиций неприятеля на ровном открытом месте, а это означало бы гибель всей группы.

После соответствующего учета местности, расстояния, физических сил и выносливости группы было решено, что времени хотя и немного, но все же хватает. Группа в составе 14 человек отправилась на исполнение задания. Ввиду уклонения в сторону, а также вследствие того, что дорога оказалась более трудной, чем предполагалось, с возвращением сильно запоздали.

Несмотря на самый высокий темп движения, рассвет застал группу во время возвращения на расстоянии 3 км от р. Тахо, т.е. от наших передовых позиций. Обстановка сложилась в высшей степени критическая. Мы находились в районе позиций противника, и продвижение группы в боевом порядке, как это делалось ночью, немедленно обратило бы внимание на себя. Нужно было что-то предпринять, чтобы обмануть бдительность наблюдателей.

Применили следующий способ. Группа построилась в колонну, и направление было взято по первой проселочной дороге на деревню, которая находилась ближе всего к месту нашей переправы. Цель была одна – создать впечатление, что идет небольшая группа бойцов в деревню, которую, как нам было известно, занимал батальон мятежников. Расчет был на то, что нас должны были принять за своих.

Не доходя до деревни около полкилометра, мы круто повернули через поле к реке, которая уже находилась от нас приблизительно в километре. Сделанный нами крутой поворот с дороги через поле прямо на реку, конечно, должен был вызвать подозрение, но это был наш единственный шанс. Если удастся этот километр пройти до реки, то за ее крутыми берегами мы можем уже чувствовать себя в некоторой безопасности, тем более, что с той стороны будем поддержаны огнем с наших передовых позиций.

Наш расчет строился на том, сколько времени понадобится, пока наблюдатели и часовые неприятеля сообразят, в чем дело. Нам, чтобы пройти этот км, нужно было около 10 минут. Если сообразят хотя на несколько минут раньше, то, учитывая ровную местность и то, что вражеские пулеметы, находящиеся на позициях, пристреляны, у нас, безусловно, будут большие потери.

Линия фронта на этом участке шла не сплошным рядом окопов, а системой опорных пунктов с круговыми окопами для обороны. Несмотря на громадное желание пуститься бегом, пришлось приложить громадные усилия и заставить себя идти ровным шагом. Бег нас немедленно выдал бы, а ровный шаг должен был, безусловно, больше держать фашистов в заблуждении. В этом случае можно было надеяться, что прежде, чем открыть по нас огонь, они все-таки попытаются выяснить, что это за группа и куда она идет. Но на все это потребуется время. Вот таким образом мы надеялись выиграть необходимые нам десять минут.

Наши предположения оправдались. Противник разобрался, что к чему, только тогда, когда мы уже под прикрытием крутых берегов реки дошли до места, где в кустах находились лодки и поджидали нас свои люди. Когда уже последняя лодка была на середине реки, был открыт пулеметный огонь. Но было уже поздно, завязалась интенсивная перестрелка, окончившаяся без каких-либо потерь с нашей стороны.

Через час, когда мы уже расположились на отдыхе, от наших наблюдательных постов пришло сообщение, что в тылу у фашистов во время прохождения поезда был услышан сильный взрыв. Можно было предположить, что взорван еще один поезд.

Удачные операции воодушевляли бойцов. Когда моральное состояние людей высокое, они с большим энтузиазмом идут на самые рискованные дела. В это время хорошо тренировать неопытных. Тогда как серии неудач отрицательно сказываются даже на самых стойких. И этому тоже нужно учиться противостоять.

В мае в главный штаб поступило сообщение, что мятежники на Гвадалахарском фронте готовятся к наступлению, туда же перебрасывается и итальянский корпус. Для проверки этих сведений на участке 5-го республиканского корпуса предприняли несколько попыток захватить пленных. В течение двух суток провели десять ночных поисков, но пленных взять не удалось. Не дали желаемых результатов и поиски, проведенные разведчиками 11-й интербригады. Не внесла ясности и авиаразведка».

В такой обстановке диверсионной группе Спрогиса было поручено достать «языка». Задачу он получал в Мадриде от военного советника Центрального фронта К.А.Мерецкова (Петровича), который впоследствии стал Маршалом Советского Союза. На ее выполнение отвели не более 36 часов. Спрогису предложили выбрать участок для перехода линии фронта и предоставили полную самостоятельность. Он отобрал 5 самых подготовленных, решительных и ловких бойцов, позаботился об экипировке. Группе выделили 1 легкий пулемет и 4 автомата. Вместо сапог обули альпаргатас – брезентовые тапочки на веревочной подошве.

Условия для выполнения задания оказались крайне неблагоприятными. Противник сидел в окопах в три ряда за проволочными заграждениями. Малейшее движение на наших позициях сразу же вызывало пулеметный огонь с той стороны. После неудавшихся ночных вылазок республиканцев враг вел себя особенно осторожно. Сразу стало ясно, что взять «языка» здесь – задача практически невыполнимая. Это следовало делать в глубоком тылу противника. Где же и как перейти линию фронта?

Выбор Спрогиса пал на овраг с крутыми склонами, который начинался на позициях республиканцев и уходил к мятежникам. По дну его протекал ручей. Справа и слева, метрах в 300 друг от друга, на склонах оврага располагались пулеметные гнезда противника. Дно оврага было перегорожено двумя рядами колючей проволоки. Любую попытку пройти здесь могли расценить как сумасшествие.

На этом и был построен расчет Спрогиса. Они пойдут там, где их никто не ожидает. Опасения, что враг выставит в овраге секрет, оказались напрасными. Этот участок считался непроходимым.

На шоссе Спрогис разделил группу на две. Первая шла впереди и должна была беспрепятственно пропускать всех идущих или едущих, укрывшись по обе стороны от шоссе, и в случае необходимости оказать помощь в захвате пленных. Группа шла к расположению штаба дивизии. Там предполагалось брать «языка». Но все случилось раньше.

На шоссе послышался конский топот. Ехало несколько всадников. Три бойца из второй группы открыто вышли на дорогу.

Конники, увидев вооруженных людей, приняли их за патруль. Один из них выбросил вперед руку ладонью вниз и выкрикнул фашистское приветствие. Хосе Муньос буднично ответил: «Слезай! Приехали. Мы красные!»

Времени, чтобы осадить и разоружить ошарашенных кавалеристов, потребовалось немного. Один из них выхватил револьвер и выстрелил в Спрогиса, но промахнулся и был убит. Другой пустился бежать, но был ранен. В плен попало 2 офицера и 2 рядовых. Теперь можно было возвращаться. Спустя 3 часа пленных доставили в штаб Центрального фронта.

Во время допроса выяснилось, что один из задержанных офицеров – командир батальона. Он вез месячное жалованье солдатам. Деньги были при нем. Второй оказался офицером разведки. Еще на той стороне, когда его разоружали, он, пользуясь темнотой, выбросил свой бумажник. Бойцы подобрали его. В нем лежали документы на имя офицера республиканской армии. Таким образом, удалось разоблачить фашистского агента, готовящегося к заброске в тыл республиканцев.

Теперь точно установили, что сведения о прибытии итальянского корпуса – ложные. Сама собой отпала необходимость в переброске на Гвадалахарский фронт целого республиканского корпуса.

Эту операцию высоко оценили. Главнокомандующий республиканской армией бригадный генерал Миаха пожелал лично выразить бойцам Спрогиса свою благодарность.

После нескольких удачных операций по тыловым базам противника на правом фланге Гвадалахарского фронта группу перебросили на левый фланг, в район западнее города Теруэль. Сплошной линии обороны у фашистов не было. На господствующих высотах имелись оборудованные из камней и дерна опорные пункты. Они считались неприступными. Чтобы подняться к ним, нужно карабкаться по скалистым выступам часа 3-4. Под пулеметным огнем сделать это невозможно. В таких опорных пунктах противник чувствовал себя в полной безопасности. Именно в этом районе партизаны Спрогиса провели ряд успешных операций.

Обычно группа находилась в тылу противника от 2 до 5 суток. Герильерос проводили ночные поиски, совершали многокилометровые рейды, действовали в лесу, в горах, форсировали реки, подрывали железнодорожное полотно и мосты, брали «языков» и днем, и ночью.

Одной из крупнейших операций, проведенных группой Спрогиса, был взрыв патронно-порохового завода. Он лишил на длительный срок боеприпасов германский легион «Кондор», вызвал бурю ненависти фашистов и отозвался громким эхом во всей мировой прессе.

Замысел операции возник в штабе советников Мадридского фронта. Спрогиса вызвал полковник Р .Я.Малиновский (Малино) (в последующем, после Великой Отечественной войны, маршал Р.Я.Малиновский был министром обороны СССР) и приказал срочно найти «окно» через линию фронта, проникнуть любым путем в Толедо и уничтожить военный завод.

Спрогис знал, что Толедо – город небольшой. Самый крупный объект в нем – патронный завод, сооруженный еще до гражданской войны и реконструированный немцами к 1936 г. Долго ломал голову, как использовать старые развалины для прикрытия, чтобы незаметно проникнуть в район завода. Подходы к городу охранялись, поэтому следовало искать какой-то подземный ход. Найти правильное решение помог рабочий-испанец Эмилио. Он предложил проникнуть на территорию завода через систему канализации. На третий день у Спрогиса уже была схема старых и строящихся канализационных путей и колодцев города и его окраин. Сеть канализации была сооружена из широких, почти в человеческий рост, керамических труб. Входные и выходные колодцы, облицованные бетоном, имели довольно широкие подземные площадки и лесенки для спуска и подъема рабочих. Отобрав двоих бойцов и захватив несколько сумок взрывчатки, отряд двинулся в Толедо.

Только поздно вечером очутились на окраине города, где Эмилио указал спуск в колодец. Подняли массивную чугунную крышку, и пять человек по одному, освещая путь карманными фонариками, медленно двинулись по большой трубе к центру города. Пройдя несколько километров, наткнулись на обширную площадку, которая соединяла три старых канала в один новый, более широкий. Идти и дышать стало легче. Эмилио объяснил, что каждый вечер производится промывка каналов речной водой. Он внимательно осматривал на стенах трубы одному ему известные отметины. Так отряд оказался на территории завода.

Франкистских солдат, ошеломленных их внезапным появлением, быстро обезоружили и загнали в темный угол двора, приставив часового.

До рассвета оставалось не более часа. Подрывники заложили взрывчатку в нескольких корпусах завода и в караульном помещении. Спрогис подал команду зажечь шнуры и бежать к люку, захватив несколько плененных офицеров из охраны. Группа спустилась по лесенке в люк и быстро прошла тоннель. Едва выбрались наверх в условленном месте, где ждали автомашины, громыхнули взрывы.

Позднее пришли поздравления от Берзина, Малиновского, подполковника П.И.Батова (Фрица), соратников по разведке. Благодарили и испанцы из командования Мадридского фронта. Весть об уничтожении завода в Толедо разнеслась по всей стране.

Война в Испании ожесточалась. Мадрид стал оплотом революционных сил. К концу 1937 г. в Испании воевали около 50 тысяч добровольцев из 54 стран мира: в том числе 8500 французских волонтеров, 5000 поляков, около 5000 немецких антифашистов, 4000 итальянцев, 6000 англичан, бельгийцев и австралийцев и т.д. Республику защищали почти 3000 советских добровольцев.

Многие ученики Спрогиса стали хорошими командирами групп и могли действовать самостоятельно. Было принято решение о возвращении Спрогиса в Советский Союз. Его партизанский отряд к тому времени представлял собой крепко спаянное и блестяще обученное формирование.

Партизанские отряды, подобные тому, которым командовал Спрогис, успешно действовали в тылу войск мятежников. Франкистское командование было вынуждено выделять для охраны своих коммуникаций войска, в 20-30 раз превышавшие по численности местные и войсковые партизанские части. Потери же партизан при действиях на коммуникациях противника были в сто раз меньше, чем потери врага.

Так, Александр Рабцевич, носивший в Испании имя Виктор, Кирилл Орловский (Стрик) так же, как и Спрогис, возглавляли в Испании диверсионно-разведывательные формирования.

Забегая вперед, надо сказать, что во время Великой Отечественной войны оба они командовали крупными партизанскими группами в тылу у гитлеровцев, в Белоруссии. Оба заслужили звание Героя Советского Союза. После войны Александр Рабцевич до 1956 г. продолжал служить в пограничных войсках. Кирилл Орловский возглавлял знаменитый белорусский колхоз «Рассвет».

Орловского в Испанию «...лично отобрал в компании со «старыми белорусскими партизанами» Александром Рабцевичем и Станиславом Ваупшасовым советский разведчик Г.С.Сыроежкин. Для Испании Орловскому придумали англизированный псевдоним Стрик (striker – ударник в спусковом механизме стрелкового оружия). Стрик действовал в составе Мадридского интернационального разведывательно-диверсионного отряда НКВД СССР, в который, кроме советских специалистов, входили испанцы, болгары, латыши, немцы, французы, американцы и англичане. Жил в столичном отеле «Гэйлорд».

Автор книги «Квартира дважды кавалера» С.С.Крапивин проследил по испанской карте маршруты Орловского и его группы. Это юго-запад страны: горы Андалузии, провинция Севилья, долина реки Гвадалквивир...

Он приводит подлинное донесение Орловского-Стрика в Центр – документ из фонда испанской резидентуры архива Первого главного управления КГБ СССР:

«Совершенно секретно. Экземпляр единственный.

Доношу, что 30 мая 1937 года я с группой в 10 человек испанцев и одним человеком русским (Степан Грушко. – С.К.) перешел линию фронта и направился в глубокий тыл фашистов для диверсионной работы.

С 30 мая по 20 июля 1937 г. с вышеупомянутой группой я прошел в тылу противника 750 км и только один раз 15 июля группа была обнаружена противником, о чем напишу ниже.

За упомянутое время мною с упомянутой группой была проведена следующая работа:

Ночью с 2 на 3 июня 1937 г. взорван товарный поезд противника возле горы Капитана на ж.д. линии Севилья – Бадахос.