Глава 2 Красно-бело-зеленое партизанство в России

Глава 2

Красно-бело-зеленое партизанство в России

«Партизанские выступления не месть, а военные действия».

В.И.Ленин

Важно отметить, что представленные в предыдущей главе теоретические положения партизанской войны в значительной мере опирались не только на исторический опыт крупномасштабных войн, но и на революционную практику. Парадоксально, но в июле – августе 1941 г. организаторы партизанской борьбы в СССР обратились не к Дробову и Каратыгину, а к двадцатилетней давности, во многом устаревшим, инструкциям 1918 г., касающимся революционного партизанства-повстанчества. Почему так произошло? Вышеназванные прагматичные наработки репрессированных авторов, как правило, были уничтожены или же легли на полки сейфов. Призывы к подготовке партизанской войны в официальных кругах расценивались как проявление пораженчества и жестко пресекались.

Безусловно, было рациональное зерно и в революционной партизанской практике. Разрешая военные проблемы в канун первой русской революции, большевики не оставили без внимания идеи теоретиков научного коммунизма о столкновениях между различными по своему уровню развития военными организациями, о том, как более слабые в военном отношении народы могут организовать сопротивление более сильным армиям. (В советский период теме руководящей роли партии большевиков в организации партизанской борьбы в годы Великой Отечественной войны были посвящены сотни, если не тысячи публикаций. В современных условиях, с появлением массива новой, ранее недоступной информации, эта тема уже не может трактоваться так безапелляционно и требует специального исследования. В данном труде автор ее касается лишь применительно соотнесения практики и теории партизанской борьбы.)

При этом подчеркивалось, что в России, наряду с борьбой трудящихся против правящего режима, получила развитие борьба между двумя частями народа, вставшими по разные стороны баррикад. Считалось естественным и неизбежным, что восстание принимает более высокие и сложные формы продолжительной, охватывающей всю страну гражданской войны. Такую войну, по определению В.И.Ленина, нельзя себе мыслить иначе, как ряд немногих, отделенных сравнительно большими промежутками времени крупных сражений и массой мелких стычек в течение этих промежутков.

Иными словами, боевые действия оценивались с точки зрения их продолжительности, пространственного размаха и форм вооруженной борьбы. Под крупным сражением имелось в виду всеобщее вооруженное восстание, как открытое сражение революционных сил с правительственными войсками. Под массой мелких стычек – партизанские действия.

Диапазон партизанской борьбы был достаточно широк, включал терроризм и экспроприации (иначе – эксы), уничтожение отдельных начальствующих лиц военно-полицейской службы, шпионов правительства в революционных организациях, вооруженные конфискации оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, денежных средств у правительства и частных лиц на нужды революции.

Так, в РСДРП наиболее крупные экспроприации контролировала созданная в 1905 г. под руководством Л.Б.Красина «Боевая техническая организация». При многих комитетах РСДРП в конце 1905 – начале 1906 г. были тоже созданы боевые группы. Наиболее крупные экспроприации были совершены боевыми группами РСДРП на Кавказе, в Прибалтике, Финляндии, на Урале. Так, в феврале 1906 г. группа латышских боевиков во главе с Я.Лутером (Бобисом) экспроприировала крупную сумму денег в русском отделении Гельсингфорсского государственного банка.

Около полумиллиона рублей казенных денег было захвачено в Квириллах и Тифлисе в 1906 – 1907 гг. боевиками группы С.Тер-Петросяна (Камо). Камо провел серию экспроприаций в наиболее крупных городах Закавказья: Баку, Кутаиси, Тифлисе. На Коджорской дороге, недалеко от Тифлиса, боевики в феврале 1906 г. взяли около 8 тысяч рублей. В начале марта того же года Камо со своей группой напал на банковскую карету во время перевозки денег в Кутаиси и захватил 15 тысяч рублей. Но наибольшую известность большевикам на Кавказе принесло нападение на почтовые кареты в Тифлисе, когда перевозились деньги Тифлисского городского банка. Здесь добычей экспроприаторов стали 250 тысяч рублей. Естественно, что все нападения сопровождались стрельбой и взрывами бомб, что влекло за собой гибель и ранения случайных граждан, оказавшихся поблизости. Ощутив возможность легкого получения денег, большевики начали готовить операцию нападения на государственный банк, где можно было взять 15 миллионов рублей в банкнотах и золоте. Из-за физической невозможности унести всю имевшуюся в банке сумму планировалось взять только 2-4 миллиона, а остальное уничтожить. Даже на стадии подготовки этой акции стало ясно, что количество жертв может быть очень большим. Как отметил опытный в таких делах террорист Камо, при совершении террористического акта надо будет убить до 200 человек. Но и такое количество безвинных жертв не смущало лидеров партии. Охранное отделение через свою агентуру сумело получить информацию на стадии подготовки теракта и ликвидировать террористическую группу.

Деньги, полученные большевиками в результате валютного террора, в значительной мере тратились на дальнейшее развитие революционно-террористической деятельности. Ленин субсидировал ряд партийных организаций на территории России; использовал деньги при проведении партийных съездов; тратил их на содержание школы боевых инструкторов в Киеве и «школы бомбистов» во Львове.

По версии историка Б.Суварина, а также по свидетельству Л.Троцкого, в акции в Тбилиси принимал участие и И.В.Сталин, хотя впоследствии писать об этом было не принято. Видимо, став главой государства, Сталин не хотел выглядеть «кавказским бандитом», хотя и героическим. Бывший американский посол в Москве Буллит выразился следующим образом: «Рузвельт думал, что в Кремле сидит джентльмен, но там сидел бывший кавказский бандит».

Нельзя не отметить, что отношение к экспроприации и терактам в РСДРП не было однозначным. Часть большевиков считала партизанские действия аморальными. Вопрос о законности эксов, допустимости или недопустимости гибели при этом посторонних лиц и т.д. обсуждался на двух совместных съездах большевиков и меньшевиков. На IV съезде РСДРП (1906) большевики предлагали признать допустимыми экспроприации на нужды восстания денежных средств, принадлежащих государству, при условии контроля за ними со стороны партии. Однако меньшевики и часть большевиков проголосовали «против». Это предложение сторонников В.И.Ленина не прошло.

На V съезде РСДРП (1907) вновь обнажились расхождения между большевиками и меньшевиками по поводу «моральной философии» революции. Большевики вновь поставили вопрос о разрешении экспроприации всякого казенного имущества «при условии самого строгого контроля со стороны партии». Однако большинство проголосовало за резолюцию меньшевиков, воспрещавшую «какое бы то ни было участие в партизанских выступлениях и экспроприациях или содействие им». Комитетам было предписано распустить все специальные боевые дружины и группы. В.И.Ленин и часть большевиков голосовали против этой резолюции.

Основанием для решения съезда послужило то, что, по убеждению большинства делегатов, условий для победоносного вооруженного восстания к началу 1907 г. в стране не было, а экспроприации казенного и частного имущества становились неуправляемыми, компрометировали партию в глазах народных масс и деморализовывали ее собственные ряды.

Несмотря на принятое V съездом РСДРП решение, экспроприации продолжались. По требованию меньшевиков ЦК был вынужден обсудить вопрос о тифлисской экспроприации, проведенной Камо в нарушение решений IV и V съездов РСДРП. Кавказским союзным комитетом РСДРП был поставлен вопрос об исключении из партии участников тифлисской экспроприации.

В партии в тот период существовало понятие «лбовщины». Видный уральский боевик Лбов, продолжавший, несмотря на решения съезда, экспроприации, стал бандитом-уголовником, а его «боевая дружина» переродилась в банду.

Постепенно понятие «партизанская война» в революционных кругах претерпевало эволюцию. Если раньше оно ассоциировалось в основном с экспроприациями, то теперь понятие стало усложняться. Оценивая партизанскую войну прежде всего как военное творчество масс, В.И.Ленин уже в проекте резолюции III съезда РСДРП о вооруженном восстании выдвинул задачу организации партизанских выступлений боевых дружин для накопления боевого опыта и боевой закалки в период подготовки вооруженного восстания. Партизанские выступления предполагалось проводить под руководством местных центров партии и ЦК. (Обращение к партийной практике организации вооруженной борьбы автор в данном случае считает необходимым еще и потому, что, положенная в основу организации партизанской борьбы в начальный период Великой Отечественной войны, она привела к целому ряду трагических ошибок.)

В последующем, обобщая боевой опыт и откликаясь на требования дня, В.И.Ленин много раз возвращался к этой проблеме в различных статьях и работах, значительно расширил цели и задачи партизанской борьбы и посвятил ей специальную теоретическую работу «Партизанская война». Он справедливо считал партизанские действия не местью отчаявшейся части народных масс своим поработителям, а необходимой составной частью вооруженной борьбы, требующей заблаговременной тщательной подготовки. «Партизанская война, непрерывные стачки, истомление врага нападениями с уличной борьбой то в том, то в другом конце страны, – и эта форма борьбы дала и дает самые серьезные результаты. Никакое государство не выдержит a la longue этой упорной борьбы, останавливающей промышленную жизнь, вносящей полную деморализацию в бюрократию и армию, сеющей недовольство положением вещей во всех кругах народа»,– писал В.И.Ленин. Примечательны его высказывания о терроре как форме вооруженной борьбы в революции. Он различал два вида террора: «устрашающий» террор народников и «эксцитативный», или возбуждающий, террор эсеров.

В.И.Ленин не исключал террор из арсенала средств революционной вооруженной борьбы. Напротив. «Принципиально, – писал он, – мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора. Это – одно из военных действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях».

Летом и осенью 1905 г. партизанские выступления приобрели достаточно большой размах, особенно на окраинах России: в Польше, Прибалтике, на Кавказе. Наряду с многочисленными нападениями на полицейских, военных чинов, разгромами полицейских участков проводились хорошо организованные операции. В их числе предпринятое в сентябре нападение отряда из 70 человек на рижскую центральную тюрьму.

Имея разные названия в разных регионах, партизанские формирования по содержанию деятельности мало отличались. В Прибалтике, например, были созданы вооруженные отряды «лесных братьев», в Грузии – «красные сотни». Они оказывали сопротивление властям, нападали на сельские казачьи учреждения, экспроприировали государственные денежные средства.

На первом этапе вооруженной борьбы партизанские действия, как правило, носили стихийный характер. Они не имели централизованного руководства, инициировались местными партийными организациями или самими боевыми дружинами.

В годы Гражданской войны принимались меры к налаживанию централизованного военно-оперативного руководства партизанской борьбой. Для этой цели был образован Центральный штаб партизанских отрядов (ЦШПО) при оперативном отделе (Опероде) Наркомвоенмора. После подписания Брестского договора по конспиративным соображениям штаб переименовали в Особое разведывательное отделение Оперода (начальник – С.И.Аралов). При Особом разведотделении была создана спецшкола для подготовки подрывников. Массовое партизанское движение развернулось в районах, занятых врагом. Оно явилось одним из условий успешного наступления Красной Армии в 1919 – 1920 гг. в тылу деникинских войск на Украине и Дону, в Причерноморье и на Северном Кавказе.

Летом 1918 г. на Украине действовало до 200 тысяч партизан-повстанцев. А при изгнании австро-немецких войск с Украины здесь с оружием в руках сражалось уже 300 тысяч партизан. Немало их было и в Белоруссии. Так, к осени 1918 г. на территории только Витебской губернии действовало до 20 тысяч партизан. К концу осени 1919 г. на Украине и в Крыму в тылу врага вооруженную борьбу вели свыше 120 тысяч партизан-повстанцев.

Представляет интерес опыт подпольного военного штаба, руководившего партизанским движением на территории Черниговской и части Полтавской губерний, описанный А.С.Бубновым в труде «О Красной Армии». Деятельность этого штаба можно рассматривать как типичный пример. Штаб поддерживал теснейшую связь с уездным ревкомом. Благодаря этому удалось создать несколько партизанских отрядов общей численностью более 6 тысяч человек. В деятельности штаба выделяется три периода: период организационный, постепенного перехода к вооруженным схваткам и открытой вооруженной борьбы против германо-гетманских войск.

Части и соединения Красной Армии, оказавшись в тылу врага в силу сложившейся обстановки, не таяли, а переходили к партизанским действиям, и при этом, как правило, далее численно росли в ходе борьбы. Классическим примером в этом отношении является рейд сводного отряда под командованием В.К.Блюхера численностью более 12 тысяч бойцов. После падения Уфы этот отряд оказался полностью отрезанным от основных частей Красной Армии. Положение было критическим: не хватало оружия, продовольствия, снаряжения. Со всех сторон нападали белочехи и дутовцы. В.К.Блюхер принял решение совершить рейд по тылам врага и выйти на соединение с войсками Восточного фронта. Осуществляя этот маневр, отряд прошел свыше 1500 верст через хребты Южного Урала, по пути разрушая тылы противника, дезорганизуя его управление. Завершив рейд, отряд соединился с частями 3-й армии.

Особое место в истории Гражданской войны занимает партизанское движение в Сибири. Еще в декабре 1918 г. для руководства борьбой трудящихся в тылу войск А.В.Колчака было создано Сибирское бюро ЦК РКП(б). Большую помощь партизанам и повстанческому движению за линией фронта оказывала Красная Армия. Командование и политические органы частей и соединений направляли своих представителей в партизанские отряды, посылали вооружение и боеприпасы, передавали распоряжения и приказы, на основе которых развертывались согласованные операции против интервентов и белогвардейцев.

Можно отметить, что опыт партизанской борьбы, накопленный в Сибири, в известной мере учитывался в период подготовки к ведению партизанской борьбы накануне Великой Отечественной войны. Так, при закладке баз и развертывании школ по подготовке партизанских кадров на западной границе опыт сибирских партизан тщательно изучался, анализировался. Для этой цели осуществлялись даже специальные экспедиции. В них, в частности, принимал участие один из руководителей и организаторов партизанской борьбы в Подмосковье, Белоруссии и Латвии бывший пограничник А.К.Спрогис.

Партизанская борьба в Сибири (красное партизанство) прошла несколько этапов (фаз) своего развития. Вначале, после первых поражений, ее вели уцелевшие отдельные красноармейские и красногвардейские отряды, продолжавшие сражаться, несмотря на полную с военной точки зрения бесперспективность. Вторая фаза – восстания крестьян против распоряжений и законов новой власти. Третья – партизанские действия небольшими отрядами: налеты и нападения на милицию и органы белой власти. В последних двух фазах проявлялось тесное взаимодействие: партизанские отряды поднимали крестьян на восстание; восстания, закончившиеся неудачей, становились причиной ухода крестьян в партизанские отряды.

На втором этапе восстания уже не возникали стихийно, а как бы сосредотачивались в определенных районах. Обозначились основные очаги повстанческого и партизанского движения. Борьба велась уже под определенными политическими (против власти) и патриотическими (против насилия иностранных захватчиков) лозунгами. Основная масса сельского населения (середняки) придерживалась нейтралитета.

Против белогвардейцев активно действовали только мелкие отряды, создавая в тылу белых дезорганизацию и напряженное положение. Борьбу с партизанами вели небольшие отряды войск, состоящие целиком из офицеров и казаков, отряды милиции и самоохраны. Крупных, серьезных операций против партизан не было, да и сами они не давали повода для такого рода действий.

Третий этап борьбы в тылу врага начался примерно со второй половины 1919 г. Он характеризовался расширением старых и появлением новых районов действий партизан-повстанцев, массовостью их выступлений и ростом активности.

Следует отметить, что у сибирских партизан не было опытных штабов и специалистов, которые были бы в состоянии с помощью агентурной разведки расшифровать планы противника, попытаться координировать действия с соседями, держать инициативу в своих руках и все время наносить врагу удары, срывая его планы. В Сибирь не было направлено из Советской Республики ни одного отряда или группы командиров Красной Армии, которые могли бы оказать сибирякам помощь. Между тем РВСР еще в апреле 1919 г. обязал Реввоенсовет Восточного фронта создавать партизанские отряды и направлять их в тыл противника.

Одним из основных применявшихся партизанами способов борьбы в тылу врага были так называемые «кочующие фронты». Суть их состояла в том, что на известных направлениях, по которым вели наступление войска противника, партизаны пытались преградить им путь. Широкие маневренные действия партизан на флангах встречались редко, как и окружение отдельных отрядов врага на марше, нанесение ударов с тыла с одновременной демонстрацией сил с фронта или на флангах и пр.

Определяющим здесь было то, что белогвардейские войска двигались колоннами, по рубежам, согласовывая свои действия по времени и направлению. Система марш-маневров белых и была причиной появления «кочующих фронтов».

Тактика партизан не отличалась разнообразием. Обычно, не сумев сковать противника и не выдержав его натиска, партизанский отряд уходил из-под ударов в сторону своей базы или же в сторону от намечающегося пути наступления противника.

Интересно прислушаться к выводам, которые были сделаны командующим войсками 5-й армии Восточного фронта, а в последующем – главнокомандующим вооруженными силами Дальневосточной республики Г.Х.Эйхе: «Военное руководство красных, видимо, недопонимало, что центр тяжести борьбы лежит не в пассивной обороне занимаемой территории (совершенно неоправданной и безуспешной. – Авт.), а в активных действиях, и что все усилия должны быть направлены на разгром и изгнание врагов. В этом основа всех просчетов восставших, в том числе переоценка своих сил и тактических условий местности и недооценка сил противника».

Почти совершенно не практиковался такой довольно известный партизанский прием: расступиться и пропустить врага вперед, а самим в это время двигаться не назад, а вперед, то есть в тыл наступающей колонне противника, чтобы заставить его изменить фронт или даже направление наступления. Из наиболее часто применявшихся и наиболее типичных способов действий сибирских партизан были набеги – налеты на отдельные небольшие гарнизоны врага, засады и налеты на находящиеся на марше небольшие отряды войск, перехват обозов и другие действия, имеющие ограниченное тактическое значение.

Длительное время основной формой организации повстанцев и партизан был отряд. Численность и внутренняя структура отрядов были произвольны и никак не соотносились с разработанной ранее теорией организации партизанских войск в прежних войнах. Все зависело от наличия людей, вооружения, опыта и знаний его организатора – командира. Объективные условия обстановки (территория – район его формирования и действий, отношение местного населения, материальная база для существования, расположение и силы противника, характер его действий и т.д.) часто играли при этом решающую роль.

Пока импровизированно возникающие отряды были малочисленны, решать вопросы тактики, организационной структуры, административно-хозяйственные не составляло труда. По мере же роста численности отрядов, расширения района их действий на повестку дня ставилась задача выработки и принятия определенных общих организационных принципов.

В июле 1919 г., когда Красная Армия на Восточном фронте, освободив Урал, подошла к границам Сибири, ЦК РКП(б) принял по вопросу о сибирских партизанах развернутое решение, предусматривающее, что сибирские партизанские отряды должны немедленно установить связь между собой, координировать свои действия и переходить к централизованному командованию.

Но процесс оказался весьма сложным и длительным. Реорганизация затянулась вплоть до января 1920 г., когда в результате освобождения Красной Армией Сибири войска партизан были расформированы. Но первоначально партизанские отряды сводились в полки. Внешне новая войсковая организация напоминала структуру старой армии. Это дает основание некоторым исследователям говорить о партизанских частях как о частях Красной Армии, с чем нельзя согласиться. Эта же тенденция привела в годы Великой Отечественной войны к ошибочным попыткам создать во вражеском тылу целые партизанские армии. Но уже первые практические шаги по переброске этих формирований во вражеский тыл и сразу же возникшие трудности со снабжением заставили отказаться от этой идеи.

Партизанские войска лишь внешне напоминали структуру Красной Армии, которая комплектовалась по классовому принципу в порядке мобилизации. Партизанские отряды возникали в районе боевых действий и формировались из добровольцев, которых подбирал лично командир (добровольность – один из главных партизанских принципов. – Авт.)

В Красной Армии командный состав назначался приказами сверху. Командный состав партизан состоял из тех, кто создавал отряды. Господствовал принцип выборности. Решающее значение имели не теоретическая подготовленность и не бывшие чины и звания, а проявленные на деле организаторские и командирские способности, популярность среди бойцов. Правом выбора обладали собрания бойцов отрядов, съезды представителей партизан, выборные штабы.

Комиссары в партизанских отрядах были лишь в виде исключения, и сплошь и рядом они не были членами партии, что объясняется малочисленностью подпольных большевистских организаций. Редким исключением были в партизанских отрядах и партийные организации. Не было и таких органов, как военные трибуналы, особые отделы, несущие наравне с политическими отделами ответственность за поддержание боеготовности в армии.

Основной тактической единицей сибирских партизан так и остался до конца отряд. Штабы имелись лишь в виде зачатков оперативных ячеек и играли роль канцелярий при командирах-единоначальниках. Так что вряд ли можно было проводить параллель, что красные партизанские армии – это такие же регулярные «красные армии», но только по ту сторону фронта.

Необходимо отметить, что главной особенностью в организации партизанской борьбы в Сибири было создание большого количества штабов на всей подвластной территории как сети политических «опорных пунктов». Под названием «Военно-революционные штабы (комитеты)» (ВРШ – ВРК) были созданы волостные, сельские районные ВРШ – ВРК. В качестве исполнительного аппарата в селах были избраны комиссары. Изыскание оружия, прием добровольцев, проведение тотальной мобилизации (явке подлежали все, способные носить оружие. Речь шла о всенародном ополчении, когда ни уклониться, ни дезертировать было невозможно), формирование отрядов, установление караулов, ведение дальней разведки разъездами и агентами – таковы вкратце выполнявшиеся ими задачи. Кроме того, была работа по обеспечению спокойствия и порядка в районе, сбору продовольствия для войск и т.д.

Широкое распространение получили территориальные штабы, создававшиеся для руководства военными действиями на определенных направлениях в районах определенных населенных пунктов. Они возникали по мере надобности, также быстро и легко исчезали, когда надобность в них отпадала. По своему назначению это, скорее, были не штабы, а командные пункты. Таких штабов было столько, сколько образовывалось пунктов, участков вооруженной борьбы, известных по документам того времени под названием «фронт». Были фронты по названию сел: бутырский (село Бутырка), солоновский, славгородский, алексеевский и т.д. Раз был фронт, то обязательно появлялся «командующий фронтом».

В ряде случаев это диктовалось желанием придать авторитет и вес распоряжениям командующего и его штаба, а также по возможности затруднить работу вражеской разведки, ввести противника в заблуждение о действительных силах и намерениях партизан.

Кроме тыловых и территориальных, создавались и штабы партизанских соединений – дивизий, корпусов и ставки главкома, но они просуществовали недолго и вскоре передали все свои функции штабу Западно-Сибирской крестьянской Красной Армии. Само понятие «штаб» не всегда полностью и точно выражало его функции и задачи. В одних случаях, главным образом в тыловых районах, под единым словом «штаб» понимался коллективный орган военной и гражданской власти – законодательный, исполнительный и нередко судебный, выполняющий одновременно и военные функции в отношении подчиненных ему отрядов. В других случаях военные функции преобладали, гражданскими занимались в силу необходимости.

Партизанское движение, если говорить об участии народных масс Сибири в вооруженной борьбе против интервентов и белых, носило ярко выраженный очаговый характер. Оно было связано с определенными районами. Если приходилось уступать неприятелю, то партизаны отступали в соседние уезды или в непроходимую, недоступную войскам тайгу. Стоило войскам уйти, как партизаны возвращались на свои места и, как неоднократно подчеркивали белогвардейские администраторы, «история борьбы с ними начиналась сначала».

Это была система сопротивления, не предусматривавшая широких и активных военных действий. И даже в тех случаях, когда партизанам приходилось вести боевые действия в составе соединений, приказы были проникнуты духом активной обороны. Никакой речи о ведении маневренных операций не велось. Партизанам редко ставились задачи, выходящие за пределы района их пребывания. Этим объясняется тот факт, что значительный численный рост партизанских отрядов так и не привел к качественному изменению партизанских сил, к применению новых форм и способов борьбы.

Но выигрышные моменты у сибирских партизан, бесспорно, были. Партизанские отряды значительно уступали колчаковским регулярным войскам при ведении огневого боя. Против пулеметов, винтовок и артиллерии трудно было бороться с дробовиками, охотничьими ружьями, пиками или же имея по десятку самодельных патронов на винтовку. Компенсировать эти недостатки удавалось при обстоятельном знании местности, всех условий обстановки и умелом их использовании.

Партизаны выигрывали всегда, когда в основе их действий лежала не огневая, а ударная тактика, когда решающее слово принадлежало ночному бою, внезапным атакам с тыла и с флангов. При этом у партизан было много преимуществ: большая масса «ездящей пехоты», связь с местным населением и его поддержка, отсутствие громоздких обозов и растянутых коммуникаций, маневренность вне поля боя.

В беспорядочности (с точки зрения классического военного искусства) ведения военных действий и состояло главное преимущество партизан. Вспомним жалобы Наполеона, гитлеровских генералов на то, что партизаны «воюют не по правилам».

К сожалению, этих преимуществ не учитывали многие партизанские командиры, пытающиеся перевести партизанскую войну на рельсы обычных военных действий между регулярными частями, начать действовать «на манер большой войны». И эта застарелая ошибка еще не раз проявит себя в годы Великой Отечественной войны, послужит причиной неоправданной гибели многих партизанских формирований, значительно уступающих немецким частям в технике и вооружении.

Основной и самой простой задачей, с которой сибирские партизаны справлялись наиболее успешно, была их боевая деятельность на Сибирской железнодорожной магистрали. Протяженность дороги от ст. Маньчжурия (пограничный железнодорожный транзитный пункт в Северо-Восточном Китае) до Омска превышала 4500 км. Из них половина пролегала в районах мощного повстанческо-партизанского движения. При этом тактические условия местности благоприятствовали налетам, порче пути и т.д.

Белогвардейское командование было чрезвычайно озабочено организацией надежной охраны дороги: был разработан обстоятельный проект создания на всем пути целой системы инженерных фортификационных сооружений. Но, как свидетельствуют документы, это нисколько не мешало партизанам срывать работу дороги, даже не имея взрывчатки. Сжигание деревянных мостов, спиливание телеграфных столбов, унос путевого инструмента, увод специалистов, захват глухих разъездов, устройство крушений путем развинчивания рельсов, обстрелы поездов и т.д. – все это было не менее эффективными средствами дезорганизации тыла противника. На практике партизанские действия лишили возможности переброски к Деникину остатков колчаковской армии.

И все же основным содержанием военных действий партизанских войск была борьба с периодически предпринимавшимися в глубь уездов карательными экспедициями белых. Здесь ими применялись те же принципы стратегии сокрушения, которыми они пользовались в борьбе против Красной Армии. Войска вели наступление с целью уничтожения партизан, прочесывали районы, далее следовали занятие – захват определенных пунктов, их временная оккупация, оборона. Красные партизаны противопоставляли этой изжившей себя в условиях борьбы в тылу стратегии сокрушения гибкие формы вооруженной борьбы: измор, борьбу на истощение и дезорганизацию тыла. В последнем самым важным было не стремление во что бы то ни стало уничтожить живую силу противника, а лишение его источников сил и средств. Во все времена это было одной из главных задач партизан.

Было бы неправильно представлять партизанское движение в Сибири в период борьбы с Колчаком как единое по классовому составу, по социально-экономическим и политическим устремлениям. Неодинаковым было политико-моральное состояние партизанских частей, и лишь благодаря заслугам подпольных организаций, усилиям политических органов 5-й армии удалось избежать партизанщины. Вышедшие на соединение с Красной Армией партизанские полки и отряды в регулярные части сразу не включались и в боевые порядки не вводились. Они направлялись в запасные полки в глубокий тыл, где, как правило, расформировывались. То была реакция на печальный опыт использования повстанцев-партизан на юге, приведший к махновщине, григорьевщине и дорого обошедшийся Южному фронту.

Во время боев за освобождение Украины махновцы были ценными союзниками Красной Армии. Но за каждым их соглашением с большевиками следовало отступничество, если не сказать предательство. Не случайно на VIII конференции РКП(б) все повстанческое движение на Украине было охарактеризовано как «полупартизанство, полубандитизм».

Партизанскую махновщину не без основания считают политическим и экономическим порождением украинской деревни, хотя правильнее было бы ее рассматривать в сфере отношений крестьянства и власти. В ходе Гражданской войны авторитет государства в украинской деревне катастрофически падал по мере смены Советской власти – Радой, Рады – гетманщиной и немецкой оккупацией, немецкой оккупации – французской, белооккупационной власти – Советской властью, Советской власти – атаманщиной и деникинщиной. Переполнило эту чашу терпения стремление большевиков непременно привести кратчайшим путем деревню к социализму. Но надежды на то, что «крестьянство должно было спасти государство, пойти на разверстку без вознаграждения», не оправдались. И без этого крестьянское повстанчество рассматривали как мелкобуржуазную контрреволюцию, как пособников врага, угрозу диктатуре пролетариата. Это в конечном счете и предопределило и место партизанской махновщины в гражданской войне, и отношение к ней большевиков.

Тогда же, на рубеже 1918 – 1919 гг., партизанское войско Н.И.Махно резко отличалось от других повстанческих отрядов. Нестора Махно сравнивали со Степаном Разиным, Емельяном Пугачевым. Да и сам он видел себя в истории в одном ряду с этими вождями крестьянских восстаний.

Для того периода создание партизанских отрядов под имя командиров было типичным явлением. Многие партизанские формирования объединялись не столько идеей, воинской дисциплиной, сколько симпатией к своим командирам, тому или иному «батьке». Именно популярность Махно среди крестьянства, его удачливость, личная бесшабашность, отчаянная смелость и дерзость позволили ему создать наиболее сильную, самую многочисленную, 40-тысячную, повстанческую армию.

Сам Махно прекрасно понимал пропагандистскую сторону этой проблемы и поддерживал в народе, как сейчас говорят, свой имидж народного героя, неустанного борца за его благосостояние. Бедноте раздавалось отобранное в помещичьих имениях имущество. В последующем поддержка и укрывательство крестьянами партизан было обеспечено повсеместно. Потом крестьян приучили к тому, что они регулярно получали часть военной добычи махновцев, участвуя в грабеже захваченных городов, пассажирских поездов, военных эшелонов. (Как не вспомнить здесь известные события в Чечне в конце 90-х – разграбление целых железнодорожных составов, следующих через республику.)

Нельзя не отметить, что в партизанских формированиях Махно существовал дух соперничества, лихости, бесшабашности, что поднимало боевой дух. Первоначально большинство в них составляла пехота, но постепенно на первое место выходит кавалерия. Махно умело использовал приемы маневренной войны, непременным атрибутом которой стали тачанки, снаряженные пулеметами. Во время стремительных переходов тачанки служили хорошим средством для переброски пехоты на дальние расстояния.

Грамотно применяя тактику партизанской войны, махновцы успешно противостояли и деникинским казачьим частям, и регулярным частям 1-й Конной армии. «Вся махновская «братия», – вспоминал маршал С.М.Буденный, – ездила на отличных конях, благодаря чему банды были весьма подвижны и легко уходили от преследования. Частям Красной Армии редко удавалось полностью ликвидировать даже застигнутый врасплох бандитский отряд».

Характерная оценка партизанского движения на Украине, и в частности Махно, дана в статьях Л.Д.Троцкого «Украинские уроки» и «Махновщина». Именно ею впоследствии руководствовались при характеристике партизанщины, опасении отчуждения партизанства от власти, перерождения его в бандитизм. «В период восходящей гражданской войны партизанство одухотворено идеей разрушения ненавистного классового государства, – писал Л.Д.Троцкий. – Но когда власть уже перешла к рабочему классу, партизанство с его отрядной самостийностью становится безыдейным и реакционным. Развивая центробежные тенденции, т.е. отталкиваясь от революционной власти и не имея в то же время никакой своей особой идеи, никакого самостоятельного знамени, партизанство группируется вокруг лиц. Появляются отряды и армии Григорьевых и всяких других атаманов, батек и дядек. Этот личный культ беспринципного атаманства является, в свою очередь, мостом к контрреволюционному вырождению партизанства, к прямому предательству на службе у своей или чужой буржуазии. Все это мы с избытком можем наблюдать на мятеже Григорьева. С другой стороны, мы на том же примере видим, что партизанство, которое совершает иной раз чудеса, когда служит орудием восходящему классу в его борьбе за власть, оказывается жалким и бессильным и кончает пьяным дебошем, когда становится орудием авантюриста против исторически прогрессивного класса. Проявляя крайнюю нестойкость и малую боеспособность в борьбе с более правильно организованными войсками Деникина, партизанские отряды на почве самой Украины поворачиваются, как мы видим, против того класса, революционная борьба которого вызвала их к жизни. Это и значит, что партизанство вконец пережило себя и стало реакционным фактором. С ним нужно покончить во что бы то ни стало».

О махновских же полках Л.Д.Троцкий писал следующее: «Армия Махно – худший вид партизанщины, хотя в ней немало есть хороших рядовых бойцов. Никакого намека на порядок и дисциплину в этой «армии» не найти. Никакой организации снабжения. Продовольствие, обмундирование, боевые припасы захватываются где попало, расходуются как попало. Сражается эта «армия» тоже по вдохновению, никаких приказов она не выполняет. Отдельные группы наступают, когда могут, т.е. когда нет серьезного сопротивления, а при первом крепком толчке неприятеля бросаются врассыпную, сдавая малочисленному врагу станции, города и военное имущество. Вина за это целиком падает на бестолковых и беспутных анархических командиров». Если абстрагироваться от пролетарской революционной фразеологии Л.Д.Троцкого, задач «восходящего пролетарского класса», то остается явная озабоченность основателя Красной Армии тем, что партизанство при неумелом обращении легко выходит из-под контроля и из инструмента обретения власти становится прямой угрозой для нее как в центре, так и на местах. Впоследствии это положение еще найдет подтверждение, когда волна крестьянских выступлений прокатится по России. И только жесточайшие карательные акции армии во главе с самим М.Н.Тухачевским, применившим отравляющий газ, сведут на нет выступления партизанских формирований под руководством А.С.Антонова («антоновщина») в 1920 – 1921 гг. в Тамбовской и части Воронежской губерний. (А было еще азиатское партизанство – басмачество, борьба с которым затянулась на десятилетие. В данной работе оно не рассматривается. Отдельные положения этой темы раскрыты, в частности, в трудах историка А.И.Зевелева.)

Поражение войск А.Деникина и А.Колчака, неудачи белополяков и П.Врангеля явились толчком и для поиска белыми эмигрантскими центрами новой тактики борьбы с большевиками. Например, в первых числах ноября 1920 г., то есть за несколько дней до крымской катастрофы армии генерала Врангеля, доклад на данную тему в русском посольстве в Париже сделал полковник царской армии Н.Пораделов.

Оценивая опыт Гражданской войны, автор доклада делал вывод, что из двух основных форм борьбы с большевиками – наступлений внешнего фронта и партизанских, повстанческих действий – наиболее перспективной является партизанская война. «Особенность малой партизанской войны заключается в том, – говорилось в докладе, – что она не нуждается в наличии широкой базы, имея таковую внутри себя, что она не боится за прочность своих коммуникационных линий и свободна в переброске и переносе тыла на любые направления. Следовательно, начало операций может развиваться совершенно самостоятельно, без опоры на материальный тыл. Маленькие, подвижные, имеющие базу внутри себя, не боящиеся хрупкости коммуникационных линий, гибкие и опирающиеся на местное население, эти отряды не только сохранились, но непрерывно множатся и расширяют район своих действий. Мы видим полную возможность использования партизанского фронта в действительности уже существующего и требующего только связных организованных и планомерных действий, т.е. вид и способ дальнейшей борьбы с большевиками подсказывается сам собой и не требует сложных доказательств».

Наибольшую живучесть, отмечал Н.Пораделов, проявляли отряды, действовавшие на окраинах страны, тайно поддерживаемые соседними с РСФСР новыми государственными образованиями. Имелись в виду районы Белоруссии, Украины, Карелии, Ингерманландии, Петроградской и Псковской губерний, граничившие с Польшей, Финляндией, Латвией и Эстонией.

План действий свидетельствовал о наличии разработанной концепции партизанской войны. Для объединения и идейного питания повстанчества предлагалось создать за границей особый центр, который, кроме объединения всего существующего движения, мог бы явиться и будущей ячейкой правительственной власти «при свержении большевистского владычества». Параллельно с повстанческим движением планировалось создать широко разветвленную сеть подпольных организаций с центрами в Берлине и Ревеле для работы по дезорганизации и деморализации советского государственного аппарата, Красной Армии, ведения разведки, а также выполнения особых задач, возникающих по ходу обстановки. Предполагалось охватить единым партизанским фронтом огромную территорию от Баренцева до Черного моря.

Особое внимание в докладе, в частности, уделялось Кронштадту. Подчеркивалось, что матросы откололись от большевиков, массами выходят из большевистской партии и в случае выступления под демократическими лозунгами встанут на сторону восставших вместе с судами. Расходы на подготовку повстанческого движения только по Северному району должны были составить 140 тысяч франков.

«Центр» формировался в тайне от других эмигрантских образований на основе сугубо индивидуального отбора. В его руководящее звено вошли генерал Н.Н.Головин, председатель «Национального комитета» А.З.Карташов, член ЦК кадетской партии И.П.Демидов.

В качестве первоочередных ставились задачи ослабления сопротивляемости противника и накопления сил для решительного удара. Последнее подразумевало, в частности, подготовку кадров, которые «должны были взять на себя общее и местное руководство народным движением». «Центр» имел филиалы в Варшаве, Константинополе, Гельсингфорсе и Ревеле.

Нельзя не заметить, что эти замыслы были вполне реальны по исполнению. В вопросах организации партизанской борьбы антисоветские эмигрантские центры действовали умело, тактически грамотно, с пониманием природы партизанской борьбы. Это лишний раз подтверждает тот факт, что бывший офицерский состав царской армии, составлявший ядро этих центров, был прекрасно знаком с теорией и практикой малой войны, партизанства и повстанчества. Однако раскола общества на два лагеря, поддержавших большевиков и их противников, оказалось явно недостаточно. Партизаны Шкуро, например, не пользовались поддержкой крестьян. (Здесь налицо элементы войскового партизанства. – Авт.)

Стремительно шло укрепление государственности Республики Советов. Были заключены мирные договоры РСФСР с Финляндской Республикой и Польшей. 1921 г. стал годом прорыва экономической блокады Советской России со стороны западных стран. Неуклонно велась линия на закрытие государственной границы. Активизировалась деятельность ОГПУ по борьбе с контрреволюционными организациями. Красная Армия, вышедшая победительницей в Гражданской войне, становилась гарантом упрочения Советской власти.

Важным фактором в борьбе с белым партизанством стала бескомпромиссная позиция, занятая правящей партией, государственным аппаратом в отношении крестьянства вообще и крестьянских волнений в частности. Широкомасштабные и жесточайшие тотальные акции, проведенные Красной Армией по подавлению очагов партизанской борьбы на Тамбовщине и в других районах, лишили белое партизанство социальной почвы. На наш взгляд, вполне правомерна гипотеза о том, что скрытый за политическими лозунгами о классовой борьбе геноцид в отношении среднего и зажиточного крестьянства в СССР в 20 и 30-е гг. питался опасением партизанской борьбы. Наличие эмигрантских зарубежных центров в западных странах, располагающих сетью агентуры в СССР, широких крестьянских масс, недовольных новой властью, говорят о том, что эти опасения были не беспочвенны.

Белое движение проиграло красному из-за стратегических просчетов в политике, пропагандистской необеспеченности партизанской борьбы. Социальная программа большевиков, на государственном уровне подкрепленная привлекательной пропагандой, выгодно отличалась от монархистских лозунгов эмиграции. Геноцид по отношению к крестьянству, жесточайшие действия армии по подавлению антиправительственных крестьянско-партизанских выступлений – эти и другие факторы оказались в конечном счете решающими.

Интересно отметить, что после окончания Гражданской войны Военный совет Дальневосточной республики, разрабатывая оборонные мероприятия, предусматривал создание сети опорных баз для партизан, подготовку и формирование большого количества партизанских отрядов в Забайкалье и Приморье на случай войны с Японией.

Накопленный опыт партизанских действий нашел отражение в теории. М.В.Фрунзе в конце июня 1921 г. в статье «Единая военная доктрина и Красная Армия» писал: «Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территории возможных театров военных действий. Если государство уделит этому достаточно серьезное внимание, если подготовка этой «малой войны» будет производиться систематически и планомерно, то и этим путем можно создать для армий противника такую обстановку, в которой при всех своих технических преимуществах они окажутся бессильными перед сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым и решительным противником. Но обязательным условием плодотворности этой идеи «малой войны», повторяю, является заблаговременная разработка ее плана и создание всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития. Поэтому одной из задач нашего Генерального штаба должна стать разработка идеи «малой войны» в ее применении к нашим будущим войнам с противником, технически стоящим выше нас».

В 1924 г. по указанию ЦК ВКП(б) под руководством М.В.Фрунзе и Ф.Э.Дзержинского была развернута большая работа по созданию трудов по тактике партизанской борьбы и ряда партизанских школ, а также специальной техники и вооружения для партизанских формирований.