Глава 19 УКРЕПЛЕНИЕ ДИКТАТУРЫ

Глава 19

УКРЕПЛЕНИЕ ДИКТАТУРЫ

Муссолини сошло с рук убийство Маттеотти — убийство, которому он потворствовал, опираясь на самых зверски настроенных фашистов. Первой его реакцией на известие о смерти Маттеотти и поднявшуюся бурю протеста было последовать совету Федерцони и более умеренных и консервативных членов правительства. Он избавился от Финци и Де Боно, санкционировал аресты и суд над Марине л ли, Думини и другими убийцами. Однако затем, как вспоминает Рашель, его охватил страх, что, может быть, Федерцони задумал избавиться и от него самого. Он сделал ставку на Фариначчи и милицию, кричавших: «Да здравствует Думини!» В то время и позже он часто говорил Рашели, что благодарен Фариначчи, который спас фашистский режим во время кризиса 1924 года. Социалисты всех стран мира были поражены убийством Маттеотти. Национальный исполнительный комитет британской лейбористской партии на митинге с участием Рамсея Макдональда и министра внутренних дел Артура Хендерсо-на вынес по этому поводу резолюцию протеста. Итальянская пресса была возмущена тем, что британский премьер-министр проголосовал за эту резолюцию и тем самым вмешался во внутренние дела Италии. Макдональд поспешил заверить итальянское правительство, что присутствовал на митинге вкачестве члена Национального исполнительного комитета лейбористской партии, а не как премьер-министр и министр иностранных дел. Муссолини ответил, что принимает это объяснение и не заявит официального протеста, хотя считает, что Макдональд поступил бы мудрее, если бы покинул митинг до обсуждения этой резолюции.

Таким образом, Муссолини осудило лишь международное социалистическое движение и больше никто. Либеральный философ Бенедетто Кроче, папа Пий XI, а также консервативные государственные деятели, пресса Британии и других стран заявили о своей поддержке Муссолини наперекор попыткам красных использовать дело Маттеотти для свержения его режима. Социалисты надеялись, что мученическая смерть Маттеотти поднимет волну народного гнева, однако это привело к окончательному разгрому социализма в Италии.

Когда Муссолини осознал, что консерваторы, католическая церковь и даже либералы готовы простить ему убийство лидера социалистов, он понял, что может спокойно уничтожить социалистическое движение и что именно под знаменем антисоциализма объединятся его фашисты-революционеры и консервативная правящая элита.

Через несколько дней после его речи, которую он произнес 3 января, полиция стала преследовать социалистов, проводить обыски в помещениях их организаций, арестовывать активистов движения, ограничивать публикацию и распространение их газет, хотя Социалистическая партия и ее пресса продолжали функционировать на законных основаниях… по мере возможности. 15 февраля Муссолини назначил Фариначчи секретарем фашистской партии, хотя тот выступал в суде защитником Думини и других убийц Маттеотти. Это назначение было подачкой сквадристам и предостережением всем врагам фашизма.

В тот же день Муссолини сразил жестокий приступ язвы желудка. Это была первая серьезная болезнь в его жизни. Врачи и друзья считали, что болезнь была вызвана нервным перенапряжением в связи с кризисом из-за убийства Маттеотти. Он держался, пока кризис не прошел, но как только одержал победу, начались боли. Возможно также, язва была вызвана его образом жизни.

Муссолини вел жизнь аскетическую и прекрасно сознавал необходимость сохранять физическое здоровье. У многих политических вождей были привычки жизнелюбцев-бонвиванов, наслаждающихся всеми радостями жизни: едой, винами, коньяками и табаком… Такими были Генрих VIII, Людовик XIV, Петр Великий, Бисмарк. Муссолини, подобно Наполеону, Ленину и Гитлеру, удовлетворялся радостью власти. Ел он очень мало и быстро, редко тратя на еду более десяти минут. Почти никогда не пил вина, за исключением тостов, провозглашаемых на официальных банкетах. Никогда не пил крепких алкогольных напитков или коктейлей. В молодости он иногда покуривал сигареты, а во время Первой мировой войны, как и большинство солдат, приобрел окопную привычку курить много и постоянно. Но после демобилизации он сократил курение до одной-двух сигарет в день, а ко времени марша на Рим совсем бросил это занятие.

Как и у Наполеона, его единственным чувственным удовольствием был секс. У него вечно были любовные связи. Он считал, что массы похожи на женщин: они обожают властных мужчин. Муссолини получал огромное удовольствие, обольщая и подчиняя себе женщин, но еще больше он наслаждался, совращая и подчиняя себе массы.

Когда он стал премьер-министром и переехал в Рим, Ра-шель с детьми осталась в Милане, потому что дети чувствовали себя там уютнее и привыкли к местной школе. Муссолини жил один в квартире палаццо Титтони на Виа-Разелла. Квартира состояла из небольшой прихожей, столовой, довольно просторной спальни и еще трех комнат. Кухни в ней не было, и еду присылал ему повар барона, жившего в квартире этажом ниже. Накрывала на стол и убирала квартиру женщина, рекомендованная Маргеритой Сарфатти, но она не могла следить за тем, чтобы он целиком съедал хоть одну скудную трапезу, так, как это делала дома Рашель.

Занимая пост премьер-министра, он был слишком занят, чтобы тратить время на какой бы то ни было отдых. Однако он всегда любил театр и в Милане регулярно посещал свою ложу вместе с Рашелью, а иногда и с дочерью Эддой. В Риме он тоже приобрел ложу, но времени посетить театр так и не нашлось. У него даже не хватало досуга на любовные романтические связи со светскими красавицами, которых он встречал на официальных приемах, хотя они были заворожены его сильной холодной личностью и гипнотическим взглядом. «Я не отрицаю, что какие-то любовные романы у него были, — пишет в воспоминаниях Рашель, — но это вполне понятно, если вспомнить, какое фанатичное преклонение он вызывал в людях. И он всегда сам первый мне о них рассказывал. Иногда его раскаяние было поистине забавным».

Она тревожилась бы несравненно сильнее, если бы в Риме находилась Маргерита Сарфатти, так как всегда не могла терпеть ее, считая слишком властной и навязчивой. Но Маргерита оставалась в Милане со своим мужем. Кажется, Рашель была права, полагая, что у Муссолини нет времени на галантные похождения. Возможно, однако, что теперь, когда он правил Италией, ему не требовалось удовлетворять свою страсть к власти погоней за женщинами. Не исключено, что он находил больше удовольствия в роли сурового, холодного, недоступного бога, которым женщины восхищаются издали.

* * *

Власти пытались помешать распространению сведений о болезни Муссолини. Рашель хотела к нему приехать, но шеф миланской полиции убедил ее не ездить в Рим, чтобы не пошли слухи о том, что ее муж болен серьезно. Муссолини не мог работать в течение пяти недель, что дало возможность Фариначчи побуждать сквадристов к новым революционным эксцессам. Когда же Муссолини почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы 23 марта вновь приступить к руководству правительством, он не сделал никаких попыток их пресечь.

Особенно свирепствовала милиция во Флоренции. Когда убивали какого-нибудь фашиста, они нападали и выжигали редакции социалистических газет, дома социалистов, оппозиционеров-католиков и масонов. В течение всего XIX столетия масоны играли важную роль в освободительной борьбе Рисорджименто. Гарибальди стал «Великим Мастером Итальянской ложи Великого Востока». Виктор Эммануил II и многие другие видные лидеры нации были масонами. Однако в XX веке фашисты, так же как коммунисты, отнеслись к масонам как к соперничающей организации, которую поэтому следует уничтожить. Устав фашистской партии запрещал фашистам быть масонами, но некоторые видные фашисты тайно продолжали сохранять свое членство в масонских ложах.

Когда Фариначчи позволил флорентийским фашистам сжечь дотла дома тамошних масонов, Муссолини был возмущен. Еще больше он встревожился, когда в июне 1925 года в Риме фашисты напали на католическую процессию и папа заявил резкий протест. Также чрезвычайно неприятным был тот факт, что в течение всего 1925 года Фариначчи горячо защищал Думини и других убийц Маттеотти на долгом судебном процессе. Поэтому в апреле 1926 года Муссолини убрал Фариначчи с поста секретаря партии и назначил на его место менее одиозную фигуру Аугусто Турати (не состоявшего ни в каком родстве с известным лидером социалистов).

Дуче был очень удовлетворен тем, как развивались международные отношения Италии. В октябре 1924 года после всеобщих выборов к власти в Британии вернулись консерваторы. Макдональд подал в отставку, и его сменил на посту премьера Болдуин. Министром иностранных дел стал Остин Чемберлен, а министром финансов — Черчилль. Муссолини был доволен отставкой Макдональда, потому что хоть тот и отдал ему Джубаленд, но разозлил протестом против убийства Маттеотти.

Муссолини с удовлетворением прокомментировал падение лейборргстского правительства Макдональда как еще одно поражение международного социалистического движения.

Британские консерваторы во время выборов вели ожесточенную кампанию против установления отношений с большевистской Россией. Они поносили правительство Макдональда за признание Советского Союза и снисходительность к коммунизму. Они широко использовали в своей кампании письмо Зиновьева, якобы написанное им как генеральным секретарем Коммунистического Интернационала и обращенное к британским коммунистам. В письме он призывал их голосовать за лейбористов, так как коммунистам выгоднее иметь в Британии лейбористское, а не консервативное правительство.

Советское правительство и британская лейбористская партия настаивали, что это письмо — фальшивка. Теперь мы знаем, что так оно и было. В действительности, хотя письмо и выражало довольно точно позицию Зиновьева и Коминтерна, написано оно было белоэмигрантскими кругами в Берлине. После того как консерваторы вернулись к власти, они направили советскому правительству протест по поводу этого письма и провели расследование, чтобы установить, является ли оно подлинным или поддельным. Расследование показало, что письмо подлинное, и консерваторы приняли результат экспертизы, несмотря на протесты лейбористов.

Муссолини сообщил в послании к Грэму о своей радости по поводу победы консерваторов на выборах и подчеркнул, что не сомневался в подлинности письма Зиновьева. Грэм же тактично напомнил ему о непоследовательности его позиции. Когда за несколько месяцев до этого он обменялся послами с Советским Союзом, то выразил надежду, что отныне большевистская пропаганда в Италии будет сокращена. Муссолини ответил, что допустил ошибку и что советская подпольная деятельность в Италии после установления дипломатических отношений усилилась. Он достоверно знает, что Троцкий недавно тайно посетил Рим и выступил с обращением на подпольном собрании коммунистов. (В 1924 году Троцкий совершенно точно Рима не посещал, и маловероятно, что Муссолини верил в его появление там.) Но если в январе Муссолини хотел обогнать Макдональда в гонке за признание советского правительства, то в ноябре он желал внушить Остину Чемберлену, что настроен так же антибольшевистски, как британское правительство консерваторов.

Месяцем позже в Риме состоялось заседание Совета Лиги Наций, на которое приехал Остин Чемберлен, создав тем самым прецедент: впервые британский министр иностранных дел лично присутствовал на заседании Совета Лиги. Он встретился с Муссолини, и между ними сразу установились дружеские отношения. Чемберлен писал, что Муссолини «чудесный человек… который трудится на благо и величие своей страны».

Однако не всегда между Муссолини и Чемберленом дела шли гладко. Две такие сильные личности, старавшиеся всемерно поддерживать престиж своей страны, едва ли могли избежать возникавших время от времени разногласий. Когда одна итальянская компания захотела получить права на поиски нефти в Албании, а албанское правительство отдало эту концессию британской компании «Англо-персидская нефть», Муссолини поручил итальянскому послу в Лондоне маркизу ди Торретта подать протест по поводу действий британского правительства, вынуждавших албанцев отдать концессию англичанам.

Чемберлену не понравился тон и выражения ди Торретты, и он отреагировал очень резко. «Эти голословные утверждения, порочащие честь и достоинство правительства Его Величества, должны быть немедленно взяты назад, — писал он Грэму. — Ни один британский министр не смирится с заявлениями, подобными переданным Торреттой. И если Муссолини считает, что может вести себя в отношении нас так нагло, словно имеет дело с третьестепенной державой, он совершает роковую ошибку».

Однако Чемберлен готов был принять во внимание тот факт, что Муссолини был болен. Спор был улажен полюбовно. Муссолини отказался от своих обвинений, а Чемберлен уговорил албанское правительство и компанию «Англо-персидская нефть» отдать итальянцам 31 % в албанской нефтяной концессии. Французы, которые также надеялись иметь в ней свою долю, не получили ничего. Жесткий разговор Муссолини с Чемберленом оправдал себя.

В течение всех пяти лет пребывания на посту министра иностранных дел Чемберлен настойчиво проводил антисоветскую политику. Он аннулировал торговое соглашение, подписанное правительством Макдональда с Советским Союзом, после всеобщей забастовки в Британии выслал из Лондона советских торгпредов и направил британские войска в Китай на подавление коммунистической революции. Однако главным его детищем был проект проведения в 1925 году переговоров о вступлении Германии в мировое сообщество и окончании ее изоляции со времени поражения в войне, то есть с 1918 года. Целью Чемберлена при этом, по крайней мере частичной, было помешать изолированной от всех Германии вступить в тесный союз с другими странами, и прежде всего Советским Союзом. Политика Чемберлена вызывала подозрения и враждебность правых националистов во Франции, но Муссолини ее поддерживал.

Во Франции к власти вернулся Бриан, ставший министром иностранных дел в правительстве Поля Пенлеве. Бриан согласился с предложением Чемберлена, несмотря на яростные протесты у себя на родине. Немецкий министр иностранных дел Густав Штреземан был умеренным консерватором, и его политику весьма положительно оценивали либералы и сочувствующие Германии круги Запада.

Муссолини порадовал Чемберлена и британское общественное мнение, предложив, чтобы договор был зарегистрирован у Генерального секретаря Лиги Наций, причем в нем должно быть особо оговорено, что он подпадает под все условия Соглашения о Лиге. Это вызвало дополнительные трудности для немецкой стороны, так как Германии до этого не было позволено быть членом Лиги Наций. Однако Чемберлен уговорил Штреземана обойти этот пункт и пойти также на другие уступки для умиротворения французского общественного мнения. Он пообещал немецкому министру иностранных дел сделать все, что в его силах, для допуска Германии в Лигу Наций в 1926 году.

После того как предварительные переговоры были завершены, в октябре 1925 года в Швейцарии, в Локарно, состоялась конференция. Британскую делегацию возглавлял Чемберлен, французскую — Бриан, немецкую — канцлер Ганс Лютер и Штреземан, бельгийскую — Вандервельде, итальянскую — Гранди. Министры иностранных дел Польши граф Скржинский и Чехословакии Эдуард Бенеш присутствовали на некоторых заседаниях в качестве наблюдателей. Чемберлен надеялся, что Муссолини лично приедет в Локарно, но ему сообщили, что это маловероятно. Муссолини приезжал на конференции в Лозанну и в Лондон спустя несколько недель после того, как стал премьер-министром. С декабря 1922 года он не покидал Италию. Он не присутствовал ни на одном собрании Совета Лиги Наций или какой-либо другой международной конференции. Так что никто не верил, что он приедет в Локарно, тем более что Британия и Франция были представлены не премьерами, а министрами иностранных дел. Чемберлен написал Муссолини личное письмо с просьбой приехать в Локарно, потому что очень хочет с ним встретиться вновь.

Муссолини передал Грэму, что поедет в Локарно только из-за приглашения Чемберлена. Тем же вечером он покинул Рим и, прибыв в Локарно 15 октября, на следующий день участвовал в заключительном заседании конференции. Чемберлен был счастлив, его дружба с Муссолини укрепилась еще больше. Таким образом, Локарнский договор заменил антигерманский военный альянс Британии, Франции, Италии и Бельгии пактом пяти держав. Согласно ему четыре названные державы и Германия обязывались не нападать на других участников этого договора и прийти на помощь любой из этих пяти стран, если она станет жертвой агрессии. Локарнский договор приветствовали как огромное достижение. Все считали его заслугой Чемберлена, который был награжден орденом Подвязки и посвящен в рыцари.