Религиозная жизнь

Религиозная жизнь

В Византии западное христианство всегда считали примитивным и грубым, пригодным разве что для отсталого, полуварварского общества. И действительно, начиная с XII в., по мере того как западное общество богатело, становилось более урбанизированным и образованным, в Европе стали ощущаться новые религиозные веянья, которые вряд ли могли прийтись по нраву церкви и втянутым в систему светской власти феодализированным епископам и аббатам. Клюнийское и цистерцианское движения были отдушинами для тех, кто желал вырваться из обыденной жизни, а невероятная популярность паломничества и крестовых походов давала выход чаяниям тех простых людей, которые не могли найти ответа у приходских священников. Но этими движениями дело не ограничилось.

Францисканцы, доминиканцы и бегинки

В растущих городах новые потребности породили новые религиозные движения, объединенные стремлением придать религиозному опыту большее личностное выражение. Этого можно было достичь либо путем подлинно христианского образа жизни, либо, что годилось для большинства простых людей, путем наблюдения за таким образом жизни, подражания ему и горячего одобрения.

Самым знаменитым из этих движений, очень быстро приобретшим широкую популярность, стало движение францисканцев. Св. Франциск Ассизский (1181 / 2-1226), сын богатого купца, отказался от всего имущества и стал жить и проповедовать в полной бедности, питаясь на подаяние. Начинание св. Франциска, одобренное папой Иннокентием III, несмотря на оппозицию более консервативно настроенных кардиналов, с самого начала вызывало немало нареканий, поскольку братья-францисканцы жили «в миру», среди людей (в отличие от других монахов, обитавших в благоустроенных монастырях).

Едва появившись, движение францисканцев с исключительным успехом привлекало новых сторонников и добилось народного признания. Многие поколения простых людей с сожалением наблюдали обмирщение церкви и тягу высшего духовенства, в том числе и настоятелей крупнейших монастырей, к показной роскоши. Призыв вернуться к бедности, простоте и чистой духовности ранней церкви стал одним из самых действенных пропагандистских средств, которые сторонники императорской власти обращали против папства. Наконец, в рядах францисканцев объединялись и мужчины, и женщины: женский орден «нищенствующих кларисс» основала св. Клара, благородная дама из Ассизы и большая почитательница Франциска. Во главе движения стоял великий святой, живший подлинно христианской жизнью: по рассказам, у Франциска появлялись стигмы, кровавые язвы на тех местах, куда были нанесены раны Христу на кресте. Св. Бонавентура, генерал ордена с 1257 по 1274 г., писал об этом: «Он уподобился Христу, распятому не телесными муками, а настроем ума и сердца».

Через несколько лет после смерти Франциска широкую известность получило собрание историй о его жизни и жизни его последователей, озаглавленное «Цветочки св. Франциска».

Характерным примером включенных в него повествований служит история брата Бернарда.

Так как святой Франциск и его товарищи были призваны и избраны Богом носить в сердце и делах и проповедовать устами Крест Христов, они казались и были людьми распятыми во всем, что касается деяний их и суровой жизни; потому они более жаждали переносить из любви ко Христу стыд и поношения, нежели принимать почести мира, или поклоны, или пустые хвалы. Даже радовались обидам и печалились в почестях и так шли по миру, словно странники и чужеземцы, нося в себе одного лишь распятого Христа… Случилось в начале Ордена святому Франциску послать брата Бернарда в Болонью, чтобы там он принес плод Богу… И брат Бернард, ради своего послушания… пошел и дошел до Болоньи. И подростки, видя его в бедной и необычной одежде, подвергали его многим насмешкам и многим обидам, как сумасшедшего. И брат Бернард терпеливо и радостно переносил все из любви ко Христу; даже ради вящих поношений он намеренно расположился на городской площади… и много дней подряд возвращался он на то же самое место, чтобы сносить подобные вещи…

Богатый и мудрый судья был настолько очарован святостью брата Бернарда, что подарил ему дом для нужд ордена.

И сказал брату Бернарду: Если вы хотите основать обитель, в которой вы могли бы служить Богу, то я, ради спасения своей души, охотно предоставлю вам место… Упомянутый судья с великой радостью… повел брата Бернарда в дом свой и затем отвел ему обещанное место и на свои средства приспособил его и устроил… Тогда святой Франциск, прослушав обо всем по порядку, о деяниях Божиих, через брата Бернарда явленных, возблагодарил Бога, который так начал множить бедняков и учеников Креста, и тогда послал часть своих товарищей в Болонью и Ломбардию, и они устроили много обителей в различных местах[83].

Эта короткая история высвечивает психологическую подоплеку распространения францисканства, но вместе с тем не оставляет в стороне и фундаментальную дилемму, стоявшую перед «нищенствующими» религиозными организациями: ведь в данном случае ордену была подарена собственность. Вскоре разгорелись жаркие споры между двумя течениями францисканцев – братьями-«спиритуалами», требовавшими абсолютного отказа от собственности, и «конвентуалами», признававшими общую собственность, с помощью которой можно более успешно заниматься учеными изысканиями и проповедничеством. В начале XIV в. папы высказались против «спиритуалов», и многие из них даже подверглись суровым гонениям за свои воззрения, способные, по небезосновательному мнению недругов, послужить оправданием для движений народного протеста.

Приблизительно в то самое время, когда св. Франциск Ассизский основал свой орден, испанец св. Доминик (ок. 1170–1221) положил начало «ордену проповедников» – «доминиканцев», или «черных братьев».[84] Подобно францисканцам, они тоже были нищенствующими монахами, жившими на подаяние, но, в отличие от первых, считали своей главной задачей проповедь и борьбу с ересями, за что заслужили прозвище «псов Господних» (лат. domini canes). К середине XIII в. представители двух нищенствующих орденов – францисканцев и доминиканцев – занимали кафедры теологии во многих университетах. Папство, которому эти ордена подчинялись напрямую, обрело в их лице новое сильное оружие.

Хотя францисканцы и некоторые другие ордена имели отделения для женщин, средневековое общество, с его этическими стереотипами, было убеждено, что жизнь в ордене со строгим уставом привлекательна лишь для очень немногих женщин, преимущественно из высших классов. Для специфически женской религиозности требовался иной стиль, который воплотили общины бегинок – женщин, живших в относительной бедности и молитвенных занятиях, но не дававших монашеских обетов. Общины бегинок были особенно многочисленны в Рейнской области и в Нидерландах; прекрасный образец одного из домов бегинок (бегинаж) сохранился в Брюгге (современная Бельгия).

Ереси

Несмотря на усилия предложить мирянам новую, духовно более богатую модель благочестия, новые ордена все же не могли удовлетворить все потребности религиозной жизни. Тяга к углубленным и личным формам религиозного опыта стала с XII в. находить выражение в ересях. Ереси возникали в самых разных уголках Европы и принимали самые разнообразные формы. Достаточно часто с ними удавалось справиться, сочетая убеждение и устрашение. Но катары (в переводе с греч. – «чистые»; иногда их называли альбигойцами по городу Альби в Южной Франции) оказались неприступны. Они исповедовали дуализм «блага» и «зла» как двух независимых начал: материальный мир был для них воплощением зла, а Христос – простым ангелом. Это учение совершенно порывало с традиционными основами христианской веры и авторитетом католической церкви. Катары вели исключительно строгую жизнь, тем не менее привлекательную для многих, так как далеко не все приверженцы секты должны были соблюдать суровые посты и подчиняться брачным запретам. Кроме того, катарам покровительствовали многие владетельные особы в Южной Франции и Северной Италии.

К началу XIII в. движение катаров приобрело такие угрожающие масштабы, что Иннокентий III решил положить ему конец. Однако меры, которые папа представлял себе как новое обращение еретиков, быстро превратились в крестовый поход, соединивший, в силу неудачного стечения обстоятельств, фанатизм масс и личные интересы французской знати и короля. Граф Тулузский и другие знатные феодалы юга потеряли свое имущество и земли; несколько городов было разрушено, а их жители перебиты. Хотя ересь катаров как широкое движение перестала существовать, продолжали появляться другие ереси, поскольку сохранялись общественные и психологические условия, способствовавшие их возникновению. Хуже всего было то, что «альбигойский крестовый поход» оставил в наследство религиозный фанатизм и политику разрушения, оправдывавшуюся религиозными мотивами. Конечно, в той или иной мере это было свойственно всем крестовым походам, но теперь они переместились в сердце Европы.

Нельзя не признать, что папство пыталось упорядочить свои отношения с еретиками, даже в цивилизованной форме. Для этого была создана инквизиция – церковный трибунал, в задачу которого входило установить, придерживается ли тот или иной человек еретических взглядов. В качестве инквизиторов особенно часто выступали доминиканцы, которые повсюду разъезжали, выискивая еретиков, а вскоре – еще колдунов и ведьм. Среди инквизиторов было немало людей высоких и гуманных убеждений, искренне стремившихся вернуть «заблудших» в лоно церкви. Но инквизиция притягивала и других людей – фанатичных, самодовольных, алчных и честолюбивых; поэтому закрепившаяся за ней дурная слава в большинстве случаев была совершенно заслуженной.

Уничтожение ордена тамплиеров

Вероятно, нигде отмеченные черты инквизиции не проявились так отчетливо, как в ликвидации религиозного рыцарского ордена тамплиеров, основанного в Иерусалиме в начале XII в. для защиты христианских паломников и борьбы с неверными. В благодарность папы и короли даровали тамплиерам обширные церковные привилегии и огромные богатства. Эти богатства орден использовал для создания международных банковской и торговой систем, обеспечивая кредитами и финансовыми служащими королей Франции и других правителей. Не удивительно, что тамплиеры нажили себе немало врагов. Филипп IV Красивый решил, что, уничтожив тамплиеров, можно достичь политической популярности и финансовой выгоды. Поэтому в 1307 г. он неожиданно приказал схватить всех тамплиеров во Франции, а затем предал их инквизиции. Под страшными пытками инквизиторы вырвали у тамплиеров признания в еретических убеждениях, развратной жизни и ритуальных убийствах. Хорошо организованная пропагандистская кампания – первая такого размаха со времен преследований христиан в Римской империи – убедила французское общество в виновности тамплиеров. Орден был ликвидирован; французская корона конфисковала его огромное имущество, а папство потерпело очередное поражение, поскольку слабый папа Климент V не смог защитить орден. Нечего и говорить, что все обвинения были сфабрикованы. Однако Филипп IV и инквизиторы нашли средство для возбуждения скрытого беспокойства в европейском обществе, – беспокойства, которое в течение столетий приносило свои горькие плоды в виде преследования евреев, ведьм, еретиков, а в конечном счете – религиозных гражданских войн.

Евреи

В средневековой Европе евреи были единственным религиозным меньшинством, которому, во всяком случае официально, разрешали исповедовать нехристианскую религию: папы и христианские теологи делали по этому поводу совершенно ясные заявления. Но на практике отношение к евреям резко отличалось от установленной нормы и варьировало в зависимости от местности и времени. Вторгавшиеся в Европу варвары в целом весьма терпимо относились к евреям, но вестготские короли Испании в VII в. издали против евреев специальные законы и настроили против них своих подданных.

Каролингская эпоха, прежде всего речь идет о пределах самой Каролингской империи, была значительно благоприятнее: евреи в то время выполняли массу полезных функций как купцы, финансисты и вообще образованные люди, представляя собой своего рода интернациональную элиту, услуги которой имели повсеместное признание. В Англии в конце XII в. насчитывалось около 2500 евреев, то есть 0,1 % всего населения. В Южной Италии и Испании еврейские колонии были значительно больше. В XIV в. в Кастилии, по современным оценкам, численность евреев составляла от 20 до 200 тыс. В Южной Европе культурная роль евреев была особенно значительна: они выступали интеллектуальными и языковыми посредниками между арабами и христианами, повышая тем самым свой статус.

Начиная с XII в. экономическое развитие Европы и распространение ремесленной квалификации позволили христианам перенять некоторые функции евреев, а евреи с исторической неизбежностью стали восприниматься как все более и более ненавистные конкуренты. Эти настроения совпали с распространением новых религиозных чаяний, и евреев теперь начали воспринимать как врагов Христа par excellence. В XII в. были сфабрикованы стереотипные обвинения в ритуальных убийствах и других чудовищных преступлениях; в дополнение к этому евреям запретили владеть землей. С редкой проницательностью Абеляр вложил в уста еврея следующие слова:

Для нас остается только ростовщичество, так что мы поддерживаем наше бренное существование, беря проценты с чужаков, и это делает нас ненавистными для них… Всякий, кто наносит нам любой вред, считает, что это дело величайшей справедливости и величайшая жертва пред Господом.

Христианские короли Европы объявили евреев своей собственностью: они использовали, эксплуатировали, но и защищали их. Однако, когда массовое недовольство евреями стало слишком сильно (в XIII в. особое рвение в раздувании подобных страстей проявляли члены нищенствующих орденов, считавшие существование евреев, «убийц» Христа, оскорблением для веры), короли без малейших угрызений совести отдали их на растерзание. В 1290 г. Эдуард I изгнал евреев из Англии, а французские короли, изгнав евреев в 1306 г., вновь допустили их в 1315 г., а затем опять изгнали в 1322 г.[85]