§ 6. Мифотворчество как сотворение межнационального недоверия и вражды

§ 6. Мифотворчество как сотворение межнационального недоверия и вражды

Социальная мифология – любимое занятие российской интеллигенции.

Почему-то чаще всего в этом случае российской интеллигенции кажется, что становится понятной, близкой к «простому народу». Во всяком случае, так интеллигенции кажется. Но приверженность мифологии у нас не только подменяет науку и рациональную культуру, а обретает наукообразие и даже духовный смысл. Но мы не только мастера сочинять приятные для нас небылицы, но и любители собирать со всего мира сказки, утопии и мифы, при этом, как дети, веря в них, относясь к ним серьезно. Это, кстати, признак духовности, если бы мы не начинали каждый раз неистово реализовывать очередную утопию. Только у нас можно было не только поверить в коммунизм, но и запланировать его построить для «нынешнего поколения». То же и с перестройкой. То же с демократией на следующий день после ее объявления.

Но даже не это главное. Главное в том, что любой общественный феномен через какой-то период его исторического развития той же российской интеллигенцией моментально объявляется ложным мифом, недостойным и даже позорным. Наверное, только у нас можно встретить профессора, который еще вчера боролся с националистами, а сегодня уже возглавляет форум национал-сепаратистов. Постоянное абстрагирование от практики позволяет нашим соотечественникам заняться поиском очередной «национальной идеи» вместо того, чтобы зафиксировать разумную практику своей деятельности, не впадая в очередные абстракции. Бесконечные крайности и свержения, придумывания или заимствования одной «великой идеи», доведение ее до полного искажения, дискредитация и тут же разработка сотни новых идеальных программ – это наше духовное, а точнее, околодуховное достояние. То мы срочно хотели стать немцами и голландцами, потом французами, потом австро-венгерскими социалистами, потом марксистами, а теперь хотим стать капиталистами и демократами. И каждый раз срочно, минимум за 500 дней. Но все это имеет необходимые эволюционные циклы, а нам надо срочно, революционным путем.

Такие перепады не рассчитаны на нормальных людей. Это все могут выдержать только те, из кого надо ковать, делать гвозди. Или расчет был на тех, кто «читает» лишь пейджер. И самое главное: сделав эти гвозди, мы начинаем на них садиться вместо того, чтобы с помощью этих гвоздей мастерить какую-нибудь табуретку.

И, будучи по природе талантливыми людьми, мы уже составляем свои абстракции и мифы в виде новых идей или в виде революционного свержения старой практики. Российская среда выдвинула величайших титанов убеждений, но, как правило, на высоком уровне абстрагирования, а в практической жизни в России все же господствует предрассудок. «Умом Россию не понять…». Видимо, эти слова – плод глубоких размышлений.

Рядом с утопиями и мифами стоят и российские предрассудки. Они не просто стереотипы ложной практики для нас, а почти всегда одухотворены своим стремлением к мифологии, к высоким абстракциям, проникновением в высокий духовный смысл жизни. Российские предрассудки поэтому не так жестко замкнуты в национально-этнических рамках. Националистические предрассудки – это даже не предрассудок в России, а отрыжка предрассудка самого главного и важного в статусе «национальной идеи». Российский предрассудок претендует на свою мировую значимость и не хочет ограничивать себя в пещерных рамках национализма. Этот предрассудок своей убежденностью рассчитан на то, что все прогрессивное человечество к нему потом присоединится – не меньше. Кроме того, если предрассудок, как правило, характеризуется негативным содержанием в своих установках, то российский предрассудок не имеет такой явной враждебной установки к другим нациям и культурам. Этот предрассудок ограничен собственной значимостью, исключительностью и только в силу этого ущемляет достоинство других. Российский предрассудок своей агрессивностью направлен одновременно, а где-то, может быть, и прежде всего на себя, против себя, оскорбляет и изматывает себя же. Но то, что предрассудки российские переполнены разного рода мифологиями – это бесспорно. У нас даже предрассудок может быть преподнесен как ценность, имеющая высокий духовный смысл. За этим часто может скрываться и невежество, которое преподносится, особенно на Кавказе, как символ высокой культуры. Если по природе своей предрассудки крайне консервативны, то в России они могут меняться очень быстро. Скажем, даже так: на каждом новом этапе очередной предрассудок может у нас претендовать на роль «национальной идеи».

Надо иметь в виду, что я пытаюсь в данном случае подчеркнуть лишь национальные особенности мифов и предрассудков России, скорее всего, на этнопсихологическом уровне. Ясное дело, что это один из срезов российского общества, а не его полная характеристика. Я эту скидку делаю из-за особенностей опять же наших предрассудков, стереотипов. Если человек говорит о чем-то и утверждает что-то – это вовсе не означает, что он всего остального не видит или отрицает, т. е. у нас крайне высок уровень доведения частного, единичного до всеобщего, но бывает и наоборот. В «Независимой газете» есть рубрика, где печатаются размышления по поводу опубликованных ранее статей. Как правило, в этих отзывах пишется то, о чем автор не сказал. Критик же при этом говорит только о своем. Каждую статью оппоненты рассматривают чуть ли не как попытку автора монополизировать «национальную идею». Мы мастера абсолютизировать даже чужие предрассудки. Величайший интеллектуальный взлет и жалкий предрассудок, мифологические проекты спасения мира, цивилизации и практическая беспомощность в решении примитивных проблем жизни могут здесь соседствовать во всей красоте и безобразии. Мы не говорим, что это плохо. Мы констатируем: это так.

Россия – единственная страна, где высочайшая духовная культура сочетается с примитивной неустроенностью жизни. Россия – это и «духовная крепость мира», и «лачуга отшельника от практической жизни». Как говорил один из философов, Россия – это страна поляризованного сознания. Нет ни одной страны в мире с таким духовным и интеллектуальным потенциалом, с такими различиями миропонимания и с таким единством при практической неустроенности жизни. Мифология и предрассудок даже в том, что устроить свою практическую жизнь, организовать дела общества, семьи и отдельного человека, заняться их обустройством нередко считается недостойным предрассудком.

Мифология и предрассудок в других странах могут проявляться как приукрашивание и идеализация собственной жизни, своих национальных ценностей и обычаев, а в России чаще мифология и предрассудок – это даже не свержение других, а предвзятое, критическое и даже враждебное отношение к себе, к своим достижениям и ценностям. Конечно, это вовсе не говорит о том, что в России отсутствует проявление предрассудка как негативной враждебной установки к другим социальным и национальным группам. Такие обобщенные установки здесь присутствуют, но я веду речь об особенностях и их проявлениях на общероссийском фоне. Конечно, предрассудок в любом случае и в любом обществе – это проявление, которое предшествует человеческому рассудку, должной интеллектуальной проработке. В условиях России я не стал бы делать таких выводов. Конечно, и в России масса предрассудков весьма консервативных и достаточно прочных. Ложные коллективные стереотипы: «бусурманы», «татары», «гяуры», «жиды», «казаки» и многие другие имеют хождение в российской действительности. Хотя на деле российские люди, особенно русские в центральных регионах России и на Севере, достаточно далеки от враждебных национально-этнических стереотипов. Тут люди до сих пор руководствуются остатками стереотипов времен татаро-монгольского ига. Электронные средства массовой информации им в последнее время стали активно «помогать», особенно в поисках истинного виновника всех развалов и бед. Это или «кавказцы», или «жиды».

За последние 5–6 лет уровень враждебности установок в межнациональных отношениях возрос в несколько раз. Об этом красноречиво говорят исследования, проведенные В.Н. Ивановым и его группой в Москве. При этом одни и те же поступки и качества при их проявлении представителями различных национальностей оцениваются совершенно по-разному. Изначально враждебная установка предрассудка наращивает на себя и вокруг себя самой различной природы аргументы, которые в любом проявлении и в любой характеристике работают только по линии закрепления предрассудка. В кризисном обществе вырабатывается кризисное сознание. Неудовлетворенность, враждебность, раздражительность – все независимо от коренной причины целенаправленно обращается против «козла отпущения», который активно навязывается обществу отдельными людьми, партиями и движениями. Поэтому крайне опасны даже единичные призывы националистов-экстремистов, фашиствующих группировок, ибо их деятельность может выступать возбудителем, провокатором различных проявлений массового сознания и психики, доводя их до массового психоза. Чаще всего подсознательно предрассудки враждебности проявляются и направляются по отношению к инонациональной группе, которая здесь, рядом, а глашатаи, вожди и провокаторы проецируют недовольство и на целые национальные общности. Недостатки и вину одного или нескольких человек переносят на целый народ. Надо, видимо, понять: в межнациональных отношениях агрессивная враждебность, возбуждаемая против других, как правило, оборачивается против всех национальностей, задействованных в конфликте, в том числе и своего народа, от имени которого и «во благо» которого эта враждебность возбуждалась.

Некоторые пытались классифицировать народы и расы по уровню их интеллектуального развития и опять-таки ради поиска «второсортных», поиска рабов. Но никому не удавалось найти для этого объективных критериев. Люди везде есть люди. Не продолжая спор на эту тему, хочу отметить, что самое главное в народе все же – это нравственные традиции: традиции добра, чести и достоинства. Их проявления тоже могут быть различными, ибо у каждого народа свое понимание добра и зла. Но есть уже отработанные общечеловеческие принципы, по которым можно оценивать не вообще народы, а людей. «Величие народов, – как отмечал Густав Лебон, – зависит главным образом от уровня их нравственности». Много в народе, в его жизнеспособности зависит от идеалов на том или ином историческом этапе, от характера и силы воли, которую представители народа способны проявлять как коллективную волю. Весь народ не может мыслить и чувствовать одинаково, но есть черты характера, которые вырабатываются общностью вековой жизни, схожестью культуры, языка и традиций. И это невозможно отрицать. Различия в культурах и традициях не настолько малы, чтобы ими можно было бы пренебрегать, и не настолько значительны, чтобы вступать из-за своеобразия их понимания в кровопролитные конфликты. Чтобы народ переделал свои обычаи, традиции, миропонимание, на это потребуются столетия. И дело вовсе не в этом. Пусть их будет много. Так интереснее жить в мире. Надо просто научиться жить в многообразном мире, понимая и терпя друг друга, более того, благодаря Бога за многообразие и самобытность каждого народа. Главное – научиться пользоваться этим многонациональным человеческим потенциалом. Важно понять и принять другой язык, как музыку, и другую музыку, как язык. Нация-этнос, культура, язык – это вековая работа общности людей, и трудно до конца понять все их составляющие и еще труднее определить, какой – близкий или дальний народ что во все это привнес. И нельзя объявлять войну другой доброте и красоте. Надо просто понять. Свое национальное величие и неповторимость, по-моему, надо доказывать и утверждать добротой и красотой, а не свержением, уничтожением и агрессией.

Невежество и невежественные методы никому ничего не прибавят, а только будут углублять невежество, тем более что быстро передаваться могут только внешние, поверхностные и не имеющие значение формы. Для проникновения в суть национального требуется высококультурная и высокоуравновешенная работа души.

Иные методы и иные подходы не способны раскрыть душу того или иного народа. В современных условиях развивается, и, думается, в достаточно агрессивной форме, «еврошовинизм» и «янкишовинизм», которые также могут быть в своих проявлениях невежеством, как и предрассудок любой другой формы превосходства и пренебрежения. Сторонники еврошовинизма или янкишовинизма считают всех, кто проживает вне Европы и США, «дикими» народами. Избранность и исключительность и тут может дойти до вседозволенности. Предрассудкам «диких» народов может быть противопоставлен бездуховный и порой безнравственный принцип рациональности (М. Вебер). «Для нас существует только всемирная история европеизма» (Э. Трельч). Соответственно на той основе может выдвигаться новая когорта предвзятых людей. При наличии рода и племени – это действительно была пещера, при национализме такой пещерой становилась нация, страна, а теперь подобными теориями «европеизма» пещерой можно будет объявлять целые континенты. Размер пещер растет, соответственно возрастает и опасность новых и новых предрассудков, противопоставляя и озлобляя людей. Мир должен победить предрассудки и мифы, иначе они, превращаясь в коллективную волю нацизма, победят нас.

Находясь в плену этих мыслей, вспоминаю несколько статей Г.Х. Попова о национальных проблемах и брошюру Ф. Лакау-Лобарт и Ж.-Л. Нанш «Нацистский миф». Трудно сказать почему, но они сошлись в моих раздумьях. Французский историк П. Нора, размышляя в свое время о необходимости нового осмысления «национального фактора» во французской культуре, сказал: «В Германии… носителями национальной идеи являются… философы. Во Франции роль организатора и руководителя национального сознания всегда принадлежала историкам». В продолжение этой мысли надо добавить, что «национальным фактором» и «национальной идеей» в России занимаются все, кому не лень. Об этом я подумал, читая статьи Г.Х. Попова в «Независимой газете» 2000–2001 гг. и в «Московском Комсомольце» за 2004 год.

Этнополитическое мифотворчество Г.Х. Попов, известный экономист и демократ, начал со статьи в «Независимой газете» (12 апреля 2000 г.), где была напечатана статья «Национальности России» с подназванием «Что делать, чтобы решить старые вопросы?». Актуально, интересно. Привлекает и фамилия автора – Г.Х. Попов. Конечно, мне все это важно прочитать и понять – начиная от названия и заканчивая Гавриилом Поповым с его заветными мыслями. Искренне говорю – заинтересовало. Тем более, считаю, что это, бесспорно, один из умных людей в современной России. Помню, как мы зачитывались в университете его статьями об экономической реформе в журнале «Наука и жизнь» еще в середине 80-х годов. В моем представлении – это прекрасный ученый и публицист, но, как убедился ныне, только тогда, когда он исследует экономику и рассказывает о ней. Я никогда не писал статьи по экономическим вопросам, ибо занимаюсь профессионально другим – этнонациональными проблемами, этнополитикой, – хотя сейчас убежден, что мог бы на таком уровне, на котором Г.Х. Попов пишет об этнонациональных проблемах, писать об экономических проблемах. Тем более когда она (экономика) «процветает». Этнонациональная проблематика, заверяю Г.Х. Попова, не менее тяжела в понимании, чем даже экономика. Тяжела потому, что в этнонациональном – целый клубок наших родовых этнокультурных, этногенетических связей. Род, народ, Родина – самые трепетные и чувствительные в нас струнки. Конечно, каждый закономерно считается великим ученым и специалистом по своим чувствам, самочувствию, и больше всего мы любим заигрывать со своими чувствами. Отрицать это тоже невозможно, потому что трудно найти человека, который был бы равнодушен к судьбам своего и других народов, к их уникальным культурам, традициям, перспективам, прежде всего народов своего Отечества. Для каждого из нас отсюда рассуждения об этнонации становятся игрой самых, что ни есть, «заветных мыслей», ибо это «сокровенное», наше. Но и здесь опасен поверхностный, дилетантский взгляд, попытки понять и характеризовать сложные категории истории, культуры, традиций, трагедий и созидания, каковыми являются этносы, этнонации, на ходу, даже походя. Ученому и политику Г.Х. Попову должно быть понятно, что оценивать такую сложную и весьма чувствительную сферу общества, как национальные и межнациональные отношения, таким образом нельзя. Не всякий «поток сознания» есть философия. Несистематизированные, чисто ассоциативные суждения обо всем и ни о чем вводят людей в заблуждение псевдонаучностью ложных выводов.

Был у меня старый знакомый, который занимался аграрными вопросами, но опубликовал в 1985 г. брошюру о вреде алкоголизма. Тогда на фоне антиалкогольной кампании это было модно. Сейчас он конкурирует со мной в публикациях по национальному вопросу, хотя специалист по сельхозмашиностроению. Итак, уважаемый Г.Х. Попов решил бросить экономическую теорию (ввиду ее полного благополучия!) и заняться тем, что всегда на грани рефлективного познания – национальным вопросом. Тем более говорить о русской нации необходимо очень осторожно, чтобы не навредить, прежде всего, ей, ибо это наносит вред всей системе этнонациональных отношений и этнополитике. А о русском народе редко кто способен говорить и писать без крайностей. Народ не только самой большой, но и великой судьбы, великой культуры, и, видимо, перед его величием наши рассуждения становятся очень мелкими. Каждому хочется возвести русский народ на пьедестал, но нужно думать и о самочувствии других, которые живут вместе и рядом с русским народом. Мне казалось, что Г.Х. Попов, говоря о русских, будет говорить в целом о России, о народах, о стране, потому что невозможно отделить русский народ от страны, судьбы и самочувствия остальных народов Российской Федерации. И сам Г.Х. Попов говорит, что «несколько веков на восточноевропейской равнине существовало государство балтийско-скандинавских русов, созданное ими на фундаменте славянских племен, предшественников Киевской Руси». О существовании балтийско-скандинавских русов, конечно, можно, наверное говорить, хотя подобное государственное образование на том этапе не фиксируется исторически. Другое дело, что славянорусы сформировали целый ряд государственных образований не только в Восточной Европе. Именно союз русославянов в перспективе и позволил образовать русское государство – Киевская Русь – общее с восточными славянами и «племенами диких языцы» и вместе с другими племенами, которые были в этом географическом пространстве. Это и Новгород, Псков. Достаточно спорным является и вопрос о том, что «Московия с самого начала создавалась на угро-финских землях», потому что на этом пространстве среди различных культур и народов и славянские, и аланские, и тюркские, и угро-финские, и иранские, и скифские и т. д. Говорят часто и вполне, может быть, оправданно и о скифских корнях русских, как и многих народов Кавказа, и сказать, что эти земли были чьей-то этнической территорией, сегодня невозможно. Исторически шел сложный процесс миграции многих племен и народов, их смещение и ассимиляция, но – не только в этническом плане до принятия христианства Киевской Руси, а позже и по религиозным признакам. Да и известные люди, которые вышли из татарских и угро-финских родов, адаптировались к Руси, прежде всего, благодаря принятию православия. Их потомки – Н.М. Карамзин, И.С. Тургенев, К.А. Тимирязев – ассимилируются через православие и становятся представителями русского этноса. Да и адмирал П.С. Нахимов, О. Бланке и другие не назывались евреями. Дед Пушкина Ганнибал тоже нашел свою судьбу в России, и потомки Ганнибала – духовная составляющая русского, российского народа. Таких примеров очень много. В этом суть России. При Петре Первом и после Петра в России было огромное количество немцев, а попозже и французов, итальянцев, которые сыграли огромную роль в развитии науки, культуры и искусства в России. Они даже чувствовали себя в России более уютно, чем татары, дагестанцы, кабардинцы, грузины, азербайджанцы, армяне. В России русские, как говорится, любят иностранцев больше, порой, не только своих инородцев, но и себя самих, но это уже другой вопрос.

Национальный вопрос – не вопрос существования – это, прежде всего, самочувствие людей по этнонациональному признаку, их достоинство. И, говоря о решении национального вопроса, речь в России идет о том, чтобы любой человек любой национальности мог себя чувствовать равноправным и достойным гражданином своей страны, но равноправным, а не просто каждодневно обреченным на ассимилирование по культуре, языку и традициям. Известны времена, когда в России насильно или просто материально стимулировали принятие христианства мусульманами. В Европе эти процессы носили более жесткий и порой даже жестокий характер. Это все история, и история должна оставаться историей, а не тащить ее каждый день со всей пылью, потрохами в современные квартиры для разборок друг с другом. И в современных квартирах исторические реликвии, родовые начала должны занимать свое место, но не определять только исход из этого, настоящее и будущее народов. Этнонациональная проблематика настолько перепутана, настолько перерезана, переплетена в России. С одной стороны, это позиция политических режимов, а с другой, человеческие отношения, которые чаще развиваются, не зная этнонациональных преград. Если бы судьбу национальностей и народов России отдали бы русскому народу, его социальному опыту и духовности, то этнонациональные вопросы были бы, действительно, давно решены. Многое у наших народов и культур вросло друг в друга, но оказалось и много узлов, которые больше ущемляют друг друга. Это все надо воспринимать исторически и осмысливать по-человечески для того, чтобы взять с собой то, что способствует дальнейшему прогрессу нашего Отечества, этнонациональному развитию каждого народа и их многонациональному взаимодействию, формированию единой российской нации.

Этнонациональный вопрос в России не был вместе с тем более трагичным, чем такие же вопросы во многих других странах, где была сформирована имперская нация и колониально зависимые окраины. А многие племена и народы внутри были ассимилированы вплоть до исчезновения. В России так случилось, что русские и нерусские элементы культуры, опыта достаточно сильно оказались вмонтированы друг в друга, в единую российскую культуру и традиции. Но сегодня в одном месте явный перебор татарского, в другом – башкирского, а в целом в государстве – не пропаганда, не просвещение, а навязывание русского. Даже российских спортсменов редко уже называют российскими. Это не нужно русским. Они должны занимать доминирующее значение, но пошла мода, когда идеальной формой государственного устройства в начале XXI в. для Г.Х Попова и других оказывается является Российская империя, которая навязывала бы диктат одной нации вопреки ее духовности. Государство якобы для «имперской нации», как они называют русскую нацию. А для всех остальных наций кухни, мечети, дома культуры и кладбища. По Г.Х Попову, действительно, получается, что в Российской империи рай для имперской, русской нации и почти «тюрьмы» для других. Но так не было в Российской империи. Русская нация не была имперской. Огромная часть русской нации была в крепостной зависимости или беднейшее крестьянство. И самая главная вина, которую выдвигает Г.Х. Попов против большевиков, это то, что «вместо одной государственной нации – русской было выделено несколько равноправных государственных наций – союзные республики». Значит, не нужно было давать никаких прав народам России. Чтобы так писать, надо знать, что грузины, азербайджанцы, украинцы, белорусы и другие нации ко времени действия большевистской власти уже стали государственными нациями после Февральской революции. Г.Х. Попов не очень согласен даже с тем, что «отпустили» в свое время поляков, финнов, прибалтов, хотя в начале 90-х гг. он же говорил совершенно другое. Переболел, перешел к покаянию, стал государственником, империалистом, державником и т. д., считая что все это одно и тоже.

Самое главное, что не был фундаментально решен национальный вопрос и в годы советской власти. И это потому, что в большевистской России господствующую роль в одном месте сохранял все же шовинистический имперский подход, а в другом – националистический, сепаратистский подход. Кому это непонятно. Прочитал бы Г.Х. Попов хотя бы книгу У. Лакера «Черная сотня» или «Тайная политика Сталина» (М., 1961). При этом все годы советской власти народы союзных, автономных республик постоянно находились под подозрением, и считалось официально необходимым назначать обязательно наблюдателя из центра – второго секретаря из русских и, как правило, руководителя республиканского КГБ тоже, как правило, из русских или, в крайнем случае, из славян, если это не в Киеве. Сегодня пытаются эту систему возродить и в Российской Федерации во многих своих проявлениях, хотя положение русских от этого не лучше, а где-то и катастрофическое. Речь в большей степени идет не о народах, а о политике. И эти понятия часто отождествляются Г.Х. Поповым. Но и это не одно и то же.

Главная проблема была в том, что мы так и не смогли поднять национальный вопрос до уровня демократии, прав человека и равноправия людей, независимо от этнонационального признака, в уровне их развития, в уровне возможностей, самоутверждения, использования потенциала этих людей для государства, для общества, для народа – в центре и на местах. Публично для общества пропагандируется одно, а на практике – другое. Хуже, чем при большевиках. Терминология «государственная нация» по Г.Х. Попову вместо «нации-государства», «российской нации». Мы можем привести массу примеров отдельных людей из татарских, казахских, грузинских, чеченских родов, которые обозначили себя исторически на очень высоком уровне в России, но при этом забываем, что мало все же было сделано для обозначения и благополучия народов как русского, так и нерусских с точки зрения их равноправного и достойного развития, адаптирования друг к другу. Вместо этого вечное временное недоверие национальностей, которое навязывается политиками. Самое главное дело и не в том, что большевики придумали формирование отдельных республик по этнонациональному признаку. Почему мы так думаем? Почему не знаем историю народов? Мы до сих пор даже на уровне сознания либерального профессора не хотим понимать, что Грузия была и до ее присоединения к России, Армения была, Дагестан, Таджикистан, Киргизия и многие другие были до вхождения в Россию, в том числе и как древнейшие государственные образования. Так можно сказать по всем территориям и народам страны. И дело здесь не в национальностях, а в исторических традициях их формирования, в том числе и государственности, повторяю, до вступления в состав России.

После тяжелейшей революции, гражданской войны не было времени и возможностей спокойно определить наиболее разумные формы государственной организации отдельных народов, которые за короткий период успели опять-таки организовать свои суверенные государственные образования. Повторяю, после Февральской революции образовались самостоятельные государства – Азербайджан, Грузия, Украина, Белоруссия, Татарстан и многие другие.

Обозначение самостоятельных республик-государств в составе СССР – это был проект политической конъюнктуры, рассчитанный на то, чтобы объединить вновь хотя бы часть исторической России, Российской империи в новое союзное государство. На деле же сохранялась и утверждалась диктатура пролетариата, которая не имела вообще национальности. Вопрос обустройства народов в новой России решался на ходу, исходя из интересов «мировой революции», и бесспорно имел тысячи недостатков, но имеет и одно преимущество. Путем признания независимых отдельных республик, автономий, краев и областей большевикам удалось собрать в новое государство окончательно развалившуюся Россию опять-таки в единое целое. Это надо понять. Значит и в национальном вопросе есть определяющие и другие второстепенные проблемы в их обустройстве в единое государство. Главными определяющими являются хотя бы минимальный учет потребностей тех или иных народов – и русских, и нерусских – внутри России и их достойное государственное обустройство в единое государство. РСФСР в своем первом варианте решала этот главный вопрос. Нужно было сохранить Россию как единое и крупное государство. И эта задача большевиками была решена успешно. Какой ценой – это отдельный вопрос. Чего говорить о цене, если даже в начале XXI в. демократ Г.Х. Попов упрекает большевиков в демократическом подходе к национальному вопросу. По нему – надо было всех загонять опять в империю. Прочтите «Декларацию прав народов России». Ее можно и сегодня использовать для демократического, равноправного сожительства народов.

Кроме того, надо знать партийно-политическую систему того периода, чтобы быть уверенным в том, что контролировались все и вся, независимо от того, как кто себя называл. Думаю, что Гавриил Харитонович читал в свое время тоже лекции о том, что КПСС – это ядро политической системы советского государства. Это «ядро» как раз-таки носило во многих подходах старый имперский, жестко унитарный характер. Это «ядро» продолжало быть носителем основных идей и ценностей именно Российской империи, но в новом завуалированном пролетарском обличии. Оно никогда не допускало никакого федерализма и демократии в партийном строительстве, кроме жестко демократического централизма. Более того, считалось, что «федерализация партии» является опасным преступлением. И, соответственно, были формальные образования РСФСР, а потом и Советский Союз в федеративной модели, и партия жестко унитарная, которая не различала национальностей и для которой на первом месте стояли партийно-классовые интересы. Сегодня, критикуя большевиков, мы вступаем в то же болото потворствования шовинизма, национализма и сепаратизма. И вновь приносим тысячу жертв.

При достаточно жесткой системе управления при И.В. Сталине малейший бунт или недовольство, даже в условиях жесточайшей Великой Отечественной войны, оборачивались репрессиями вплоть до выселения целых народов. Этой участи не избежали многие народы, в том числе и греки. Русские страдали не меньше. Их просто некуда было выслать. Нынешняя система государственного устройства тоже возникла в достаточно тяжелых условиях. Помню, как Г.Х. Попов и Г.В. Старовойтова выдвигали в свое время очень «интересную» идею о том, что надо распустить все национально-государственные образования и дать людям самим определиться, где, какие образования будут и кто, с кем будет жить.

Именно такой вариант и был реализован в Чечне. Таким путем могли определиться и другие, но у российского руководства хватило ума согласовать и подписать Федеративный договор в 1992 году.

Теоретизировать легко, а чем бы такой «поповский» эксперимент закончился для народов всей страны – страшно подумать. Эти проекты годятся для кабинетной работы. Проблема обустройства любого народа проходит через его судьбу, через судьбу каждого человека, который относит себя к данной национальности государства, других народов. Я бы не стал утверждать однозначно, что «нынешняя система национального устройства России не имеет будущего». Это безосновательно утверждают национал-шовинисты и национал-сепаратисты, устраивая эксперименты, военные операции, насаждая смуту и хаос вместо политики национального, человеческого обустройства. По форме перечисляя опять республики, автономии, края, области и не вникая в содержание. Все рассуждения Г.Х. Попова, как и многих наших ученых физиков, химиков, экономистов и других, которые хотят походя порассуждать на эту тему, сводятся к формальной стороне вопроса, не вникая в содержание, самочувствие и волеизъявление людей. Можем ли мы сегодня будоражить всех и вся какими-то преобразованиями, переименованиями, роспуском, искусственным объединением кого-то, с кем-то? Вместо обустройства людей заниматься политическим обустройством политического режима? Тем более, в условиях взбудораженности этнонациональных проблем, слабости власти, не преодоленных экономического, социального, идеологического кризисов, которыми охвачены все народы, – русские, татары, чеченцы и др. Конечно, система государственного устройства нуждается в совершенствовании, прежде всего, по содержанию, а не по форме. Для этого коренным образом надо изменить отношение к этнонациональной, национально-нравственной сути, если хотите, развитию каждого народа нашей страны и всего многонационального народа Российской Федерации. А также собирать духовно-нравственный потенциал единства российской нации. Приходится это подчеркивать, потому что сказать словами Гавриила Попова о том, что «не предусмотрены действенные шаги по возрождению и укреплению стержня страны – великорусской нации», это значит ничего не сказать, ибо по форме и тут все сказано правильно, а по существу не сказано ничего, ибо все народы страны сегодня не обустроены демократически, достойно: значит, в первую очередь, не обустроен и русский народ. То же самое могут сказать и в Казани, что «не предусмотрены действенные шаги по возрождению и укреплению стержня Татарстана, великотатарской нации». То же самое могут сказать в Удмуртии, Хакасии. Сказать мало, тем более, если укрепление это автоматически будет сведено к росту рождаемости. Речь идет о таких преобразованиях в стране, которые затрагивали бы сущностные задачи развития каждого народа нашей страны и прежде всего, конечно, великорусского народа. Есть ли такие программы? Нет. Мы об этом пишем, говорим, хотя концептуальное понимание направленности таких программ есть. Вместо реализации Концепции национальной государственной политики мы получаем поток субъективных предрассудков – начиная от профессора и заканчивая скинхедом, боевиком-сепаратистом.

Кроме того, что значит «возрождение великорусской нации»? Что за этим красивым и важным лозунгом стоит? Кто мешает этому возрождению? Когда я стал министром национальной политики, первым и главным департаментом был департамент этнокультурного развития русской нации. После меня пришел мой друг и учитель В.А. Михайлов, который сразу этот департамент распустил. Это что такое? Какую политику мы предлагаем?

Русская нация осуществляет величайшие в конце XX в. реформы политической, экономической системы России. Разве может «погибшая» или «гибнущая», по терминологии Г.Х. Попова и других, нация идти на такой шаг? Думаю, что нет. Русская этнонация лучше, чем любая этнонация не только нынешней России, но и Советского Союза сохранила свой духовный потенциал. Речь может вестись о дальнейшем развитии, а не о возрождении. Это самая живая из всех этнонация, а не погибшая, чтобы ее возрождать. Такие тезисы Г.Х. Попова, схожие с тезисами прошлых статей и нынешних («Московский комсомолец», 2004 г.), посвященных русскому народу, сводятся к чисто популистскому тезису о том, что главная задача предстоящих преобразований – это увеличить численность русского народа в 2–3 раза. Кто может выступать против этого? Никто. Но Г.Х. Попов почему-то против увеличения численности татар, хакасов, тувинцев, украинцев в России хотя бы в один раз. Но, будучи экономистом, он предлагает конкретную программу поддержки семьи, строительства жилья. Разве эта проблема этнонациональная? Об увеличении численности населения за счет рождаемости можно говорить только в условиях, когда создаются объективные предпосылки для этого. Статьи не увеличивают рождаемость. Г.Х. Попов как профессиональный экономист знает это лучше меня. Кроме того, как можно добиться, чтобы, живя в одном государстве, в одном Отечестве, численность одних можно увеличить в 3 раза, а кого-то уменьшить в 3 раза? Что это будут специальные пособия на рождаемость по этнонациональному признаку? Как пишут расисты: будут давать жизнь только голубоглазым, длинноголовым. Значит не быть больше другому Гавриилу Харитоновичу Попову с его восточно-греческим видом. Идея, на первый взгляд, привлекательна даже для самосознания русского человека, но на деле идея издевательская прежде всего над русскими, а где-то даже и расистская. Г.Х. Попов, прекрасно зная этнонациональную психологию, хочет выстроить политику комплиментарности в адрес великорусской нации. А как такую политику реализовывать по отношению к одному из доминирующих народов, который вместе с другими народами живет в одном доме, в общем государстве, не разъясняется. Кроме того, мне – аварцу, женатому на русской, непонятно, войду ли я в эту «поповскую» программу.

Второй тезис, который приводит Г.Х. Попов, – это о том, что «национальные субъекты Федерации получили в некоторых отношениях больше прав, чем русские регионы». Еще одно невежество, которое не к лицу такому человеку, как Г.Х. Попов. Не будем брать отдельные случаи, которые будут за или против, а в целом это сущая неправда. И о том, что это неправда, Гавриил Харитонович прекрасно знает, прежде всего, как экономист. Опять-таки речь идет о комплиментарности в адрес одних и разжигании подозрительности в адрес других. Город Москва как субъект Федерации, мэром которой Гавриил Харитонович работал, имеет в десятки раз больше прав и возможностей, чем любая республика и даже чем все республики в Российской Федерации, вместе взятые. Гражданин России, который живет в Москве, особенно при Ю.М. Лужкове, независимо от национальности имеет сотни преимуществ по сравнению с гражданами-россиянами в Ингушетии, Кургане и так далее. Более 80 % республик Российской Федерации отнесены к категории депрессивных территорий. Или этого Г.Х. Попов не знает? Тогда о каких правах, и тем более особых, можно вести речь? В целом ситуация такова, что один субъект Федерации работает эффективнее, имеет возможности, умеет их использовать, а другой нет. Неужели можно сказать, что у Самарской области меньше прав, чем у таких республик, как Северная Осетия или Мордовия? Никогда. Действительно, была проблема в начале 90-х гг. с сохранением в составе Федерации некоторых крупных республик Российской Федерации: Татарстан, Башкортостан, Чечня, Саха (Якутия) и другие. И в первые годы после развала Советского Союза мы вынуждены были подписать с ними не только федеративный, но и «двухсторонние» договоры, которые обозначили для них, я не скажу какую-то привилегированную, но особую систему взаимоотношений, прежде всего в финансово-экономической и в бюджетной сферах. Но тут же такие договора были подписаны с областями и краями. В ситуации ослабленного центра таким образом мы может где-то и спасли ситуацию, перенося ответственности за часть полномочий в субъекты Федерации. И потому важно при анализе таких серьезных вопросов не распространять ложные стереотипы и мифы, которыми эта сфера и так переполнена, а применять прежде всего метод экономического анализа. Ведь Гавриил Харитонович, повторяю, талантливый экономист. Мне ли, философу, ему об этом говорить. Но, к сожалению, он занялся вопросами, в большей степени находящимися в сфере рефлективного анализа, и не дает конкретное экономическое обоснование своим политическим предположениям. Этого как раз-таки не хватает нам всем, а лозунгов, призывов, мифотворчества в данной сфере предостаточно. Как известно, перегрузка этнонационального самосознания любого народа мифологией ведет не только к национализму. Это прямой путь к нацизму, фашизму. Именно на это работают идеи, которые доказывают неустроенность, второсортность, ничтожность одних национальностей по сравнению с другими. Именно так работали идеологи нацизма, так работают идеологи ваххабизма (М. Тагаев) и такие идеи проповедуют российские расисты (В. Авдеев), а также баркашовцы, скинхеды и прочие. Как можно говорить о том, что «национальные» субъекты Федерации получили больше прав, чем русские регионы, если большинство из них являются депрессивными территориями в Российской Федерации? Вот тебе и «национальные субъекты» – в терминологии Гавриила Харитоновича, т. е. республики. Повторяю, здесь проблема не этнонационального, а экономического развития и не отдельных субъектов, а страны в целом, потому что этнонациональные окраины и окраины самой России, я имею в виду в том числе и окраинные края и области, в одинаковой степени выступали чаще всего исторически как экономическая периферия, откуда добывалось сырье и где недостаточно активно развивалась промышленность. Это в последние годы «сырьевые» территории стали лучше жить, ибо перестала эффективно работать промышленность. Разве мы можем сказать, что сегодня есть благоденствующие субъекты Федерации. Таковых нет. Идея и угнетенных «русских регионов» вредна и активно использовалась друзьями-межрегиональщиками Г.Х. Попова для развала СССР. Даже богатые Москва, Московская область, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа помогают депрессивным территориям. Кроме того, к сведению Г.Х. Попова, не существуют у нас по Конституции «национальные субъекты Федерации» или «русские регионы». И «русские регионы» тоже этнонациональные, потому что это регионы, где превалирует русская нация, русские, где в преобладающем большинстве живут русские люди. Г.Х. Попов заботится как бы о русских, но не считает их этнонацией. То, что кто-то по этнонациональному признаку получил больше прав, повторяю, это неправда. Тут речь надо вести о правах и возможностях граждан, ибо мы, к сведению Г.Х. Попова, российская нация. Эти статьи недостойны Г.Х. Попова, ибо разжигают недоверия между людьми и национальностями внутри страны. И инициирование «отделения русских» от России – глупость, которую предлагали в том числе соратники Г.Х. Попова на съезде народных депутатов РСФСР. К чему это привело ясно, хотя тогда идеи о том, что РСФСР кормит всех, казались правильными. Говорю все это не как посторонний наблюдатель, а как человек, который был руководителем рабочей группы по разработке Федеративного договора, который состоялся и спас РСФСР от развала. А Верховный Совет СССР вместе с Г.Х. Поповым и М.С. Горбачевым все упустили. Варианты Федеративного договора имеются у меня в архиве, в них предлагалось создать Федерацию только на основе республик Российской Федерации и предполагалось, что они заключают договор с Русской республикой, которая должна была образоваться на основе объединения всех краев и областей. К чему бы это привело? Во-первых, многие из этих вариантов претендовали на то, что мы вновь учреждаем российское государство. Мы стали исходить из того, что Российское государство учреждено тысячелетие тому назад и нет необходимости заново выстраивать здание российской государственности. Мы взяли на себя только один вопрос – разграничение полномочий по вертикали между органами власти Федерации и органами власти субъектов. А Г.Х. Попов, как и многие политики и ученые, к сожалению, так и не понял этого различия между Союзным и Федеративным договорами, рассматривая Федеративный договор как договор, который учреждает заново российское государство. По их статьям ясно, что они не видели, не читали Федеративный договор. И мыслят до сих пор по схеме Союзного договора, который не состоялся. Советский Союз развалился. Но, ничего не поняв, Г.Х. Попов переносит идеологию развала на Российскую Федерацию.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.