Сражение при Гидаспе

Сражение при Гидаспе

Среди множества сражений, которые велись захватчиками, вторгавшимися на индийские равнины с северо-запада, первым, записанным в истории, было сражение при Гидаспе, и, по мнению Хогарта, учитывая переправу через реку, оно представляет собой одну из самых блестящих военных операций древности (Ф илипп и Александр Македонские. С. 239).

Начальным пунктом этой знаменитой кампании Александра были Таксилы, и можно принять за истину, что, пока там отдыхала его армия, он узнал от индийского царя Так– сила все, что было необходимо, о природе страны, которую он собирался пройти, и о наиболее удобных маршрутах. Однако об этом ничего не написано, кроме того, что, согласно Плинию, расстояние между Таксилами и Гидаспом, определенное топографами войска Александра Диогнетом и Баэтоном, составляло 120 римских миль (VI) – то есть 110 с половиной английских миль; и что, согласно Страбону, «путь его, по крайней мере, до Гидаспа лежал на юг» (XV).

Перед тем как отправиться из Таксил, Александр узнал, что Пор, царь павравов, чьи владения простирались между Гидаспом и Акесином, занял восточный берег реки Гидасп, чтобы воспрепятствовать переправе. Он приказал Кену, сыну Полемократа, который все еще находился на Инде, разобрать мелкие суда на две части, а тридцативе– сельные галеры – на три части и отправить их на повозках к Гидаспу. Затем, в сопровождении Таксила и 5 тыс. его индийских всадников, он направился туда же. Река была широкой, и вдоль восточного ее берега Пор расставил своих слонов, чтобы контролировать броды. Прежде чем обсуждать, как Александру удалось обойти это препятствие, нелишне осмыслить, где именно переправлялось его войско.

Сведения об этом скудны. Из Фронтина известно, что Александр «повел свою армию через самую высшую точку течения» (I) – то есть выше по течению от своего лагеря; Арриан так описывает это место: «В реку вдавался мыс как раз в том месте, где река образует сильный изгиб; мыс этот густо зарос всяким лесом, напротив него находился остров, лесистый и совершенно безлюдный. Александр, заметив, что остров расположен прямо против мыса, что оба они заросли лесом и могут служить прикрытием при переправе, решил, что войско переправится здесь. Гора и остров отстояли от главного лагеря стадиев на полтораста. По всему берегу стояли сторожевые посты, находившиеся на таком расстоянии, чтобы от одного поста был виден другой и легко можно было слышать приказ, отданный в любом месте. В течение многих ночей со всех сторон слышались крики и всюду горели костры» (V).

Карта 12. Путь следования Александра к Гидаспу

Вдобавок Курций пишет, что «там был остров на реке, более крупный, чем другие, также поросший лесом и удобный для засады, кроме того, в очень глубоком овраге у берега Александр мог спрятать не только пехотинцев, но и коней и всадников» (VIII).

На основе этой информации можно выдвинуть четыре предположения. Первое, высказанное сэром Александром Борном и месье Куром, одним из французских генералов Раджнит Сингха, – что Александр устроил свой лагерь в Джелуме. Эта гипотеза была принята генералом сэром Джеймсом Эбботтом, который в 1848 г. предположил, что из Таксил Александр отправился маршем по маршруту, по которому сейчас пролегает Гранд-Транк-Роуд, к Джелуму, где река делает значительный поворот, но где нет никакого мыса или глубокого оврага; оттуда он прошел маршем десять миль вверх по течению к Бхуна, пересек реку и устроил сражение между ее восточным берегом и Паббскими холмами.

Карта 13. Версия сэра Оурела Стейна о переправе Александра через р. Гидасп

Вторая гипотеза была высказана генералом Александром Каннингемом в 1863 г., в соответствии с ней Александр двигался в южном направлении от Гранд-Транк-Роуд через Солт-Рэндж и вышел к реке около Джалалпура, в 30 милях южнее Джелума; оттуда он прошел маршем восемь миль вверх по течению до Дилавара, где располагался остров, а река делает легкий поворот, но опять же, там нет никакого мыса или оврага; затем он пересек реку у Дилавара и дал сражение на восточном берегу реки недалеко от своего лагеря, расположенного на западном берегу.

В 1931 г. сэр Оурел Стейн после тщательного обследования местности отверг оба эти предположения[159]; первое – потому что долина между рекой и Паббскими холмами (высота 1300 футов) (которая из-за наличия этих холмов и Солт-Рэндж не могла сильно измениться со времен Александра) слишком мала и неудобна для развертывания большой армии; она изрыта многочисленными оврагами, старыми руслами и покрыта кое-где зыбучими песками и очевидно непроходима после дождей даже в жаркую погоду. Хотя вторая версия с этой точки зрения выглядит более убедительной, сэр Оурел Стейн полагает более вероятным, что, поскольку во времена Александра наиболее удобным и исторически более древним путем из нескольких, ведущих из Таксил через Солт-Рэндж, был путь через Чаквал, Ару и Нанданский перевал к Харанпуру, туда, где теперь железнодорожный мост проходит через Джелум, – именно этим путем и воспользовался Александр[160]. Это также согласуется с утверждением Страбона, что «Александр двигался на юг», и с сообщением Плиния, что расстояние от Таксил до Гидаспа было 110 с половиной миль, что приблизительно соответствует этому пути, в то время как путь по Гранд– Транк-Роуд до Джелума составляет около 80 миль. В Харанпуре, теперь крупном селении возле Джелума, река течет в одном русле с хорошо очерченными берегами и достигает полумили в ширину, и именно здесь, предполагает сэр Оурел Стейн, Александр разбил свой лагерь. Далее, считает он, Александр прошел маршем семнадцать с половиной миль вверх по течению к Джалапуру; в этом месте, хотя река здесь лишь чуть-чуть изгибается, есть хорошо обозначенный мыс Мангал-Дев, который возвышается примерно на 1100 футов над руслом реки. Сразу на восток от города расположено широкое извилистое старое русло Канда-Кас, которое Стейн соотносит с «глубоким оврагом» Курция и добавляет: нигде по всему течению Джелума нет местности, которую можно описать как мыс или гряду. Мыс, а не остров или изгиб реки – является важным ключом, поскольку ландшафт вряд ли сильно изменился со времени Александра. Канда-Кас впадает в Халкиванское ущелье, северное ответвление Джелума, которое с апреля по август нельзя перейти вброд. Оно омывает остров Адмана, самый большой из островов в этой части Джелума. В 1931 г. остров был семи миль в длину с максимальной шириной в полторы мили и густо порос лесом. Поскольку все приметы, кроме «значительного изгиба реки»[161], совпадают с описаниями Арриана, Курция, Плиния и Страбона, – Джалалпур считают наиболее вероятным местом переправы Александра[162]. Но как полагает сэр Уильям Тарн, этот вопрос может счесть решенным лишь после того, как удастся с помощью археологических раскопок установить местонахождение Букефалии, которую Александр велел построить на месте переправы после сражения.

Предполагается, что Александр разбил лагерь у Xаранпура; напротив него на восточном берегу Гидаспа расположился Пор с большим количеством боевых слонов. Численность его армии оценивается по-разному: Арриан приводит цифры: 40 тыс. всадников, 30 тыс. пехотинцев, 300 боевых колесниц и 200 слонов (V); Диодор называет 3 тыс. всадников, более 50 тыс. пехотинцев, более 1000 колесниц и 130 слонов (XVII); Курций, который не указывает количество всадников, говорит о 30 тыс. пехотинцев, 300 колесницах и 85 слонах (VIII).

Поскольку все места переправы находились под наблюдением пикетчиков, имевших в своем распоряжении слонов, Александр понял, что его кони не смогут переплыть реку ни вплавь, ни на плотах, поскольку испугаются трубных звуков. Он подготовил серию обманных маневров. Пока небольшие отряды занимались поисками возможных мест переправы, он разделил свою армию на две колонны и отправил их вверх и вниз по реке, как если бы они искали место, где перейти реку. Кроме того, незадолго до того, как начались дожди и река вздулась и разлилась, он отовсюду свозил зерно в свой лагерь, чтобы Пор решил, будто он решил остаться там, где стоит, до сухой погоды. Тем временем его корабли исследовали русло реки, после чего он приказал набить соломой шатровые кожи и превратить их в плоты. Однако, как пишет Арриан, он искал места, где можно переправиться через реку незаметно для врага (V).

Наконец – и, несомненно, лично все проверив, – Александр решил попытаться переправиться у мыса напротив острова, описанного Аррианом; он решился на маневр, почти идентичный маневру генерала Вольфа в его Квебекской кампании 1759 г. Под покровом ночи он посылал конницу к разным точкам переправы вдоль западного берега с приказом производить как можно больше шума и время от времени выкрикивать боевые кличи; после того как Пор несколько ночей гонял своих слонов туда-сюда по берегу, чтобы помешать предполагаемой переправе, он наконец утомился, отвел слонов в лагерь и ограничился тем, что расставил разведчиков. «Когда Александр понял, что Пор более не опасается ночной переправы, он применил следующий стратегический маневр»[163]: вверх по течению он расположил посты часовых так, чтобы каждый из них видел и слышал другого, и приказал им устроить шум и разжечь костры, пока в лагере шли явные приготовления к переправе.

Прежде чем изложить план Александра, следует назвать имена его полководцев, поскольку в его армии произошли большие перемены со времени его сражения под Арбелами. Подразделения гетайров, недавно организованные на основе пяти гипархий, находились под командованием Гефестиона, Пердикки, Кратера, Кена и Деметрия. Количество батальонов фаланги были увеличено с шести до семи; ими командовали Антиген (который заменил Кена), Мелеагр, Полиперхон (брат Пердикки), Алкест (брат Аминта), Аттал, Горгий и Клит Белый. Селевк командовал гипаспистами, а Таврон – лучниками; возможно, во время сражения все легковооруженные войска были под командой последнего.

Александр предложил один из самых интересных вариантов переправы через хорошо охраняемую реку. Противника следовало держать в неведении, чтобы воспользоваться фактором внезапности, для этого основная ударная сила должна была быть немногочисленной, чтобы успеть переправиться под покровом ночи; но одновременно у врага не оказалось слишком уж большого численного перевеса. Пытаясь разрешить эти, казалось бы, неразрешимые противоречия, Александр решил оставить Кратера для отвода глаз в Харанпуре с достаточно сильным войском и организовать переправу в два этапа: главная группа под его командованием должна была переправляться у Джалалпура, а вторая укрыться в выбранных местах между Харанпуром и Джалалпуром. Переправившись с основной группой, Александр собирался заставить индийцев, наблюдавших за местами переправы, покинуть свои позиции, и тогда сможет переправиться вторая группа, которая затем с ним соединится. Так Тарн интерпретировал темное место из Арриана (Александр Великий. Т. II. Прилож. 6. С. 190–191), и, если он прав, отсюда следует, что броды, о которых идет речь, должны были находиться немного западнее Джалалпура. Детали этого плана следующие.

Силы захвата. Кратеру было приказано оставаться в лагере со своей гиппархией с арахозскими и парапамисадскими всадниками, батальонами Алкеста и Полиперхона и 5 тыс. индийцев Таксила; всего около 3 тыс. всадников и 8 тыс. пехоты. Он не должен пытаться пересечь реку до того, как Пор двинется на север, навстречу обошедшему его войску, или побежит.

«Однако, сказал Александр, если Пор поведет часть своей армии против меня, а другая останется позади в лагере или там останутся сколько-нибудь слонов, вы должны оставаться на месте; если же Пор выведет против меня всех слонов, а какая-то часть армии останется сзади в лагере, тогда вы переправляетесь со всей возможной быстротой; ибо только слоны способны вывести из строя коней; остальное войско им не страшно» (Арриан. V).

Силы для обходного маневра. Основная группа состояла из царского эскадрона (300 человек); гиппархий Гефестиона, Пердикки, Кена и Деметрия (4 тыс.); конных лучников даев (1 тыс.); гипаспистов (3 тыс.), лучников (2 тыс.) и копьеносцев (1 тыс.) (Цифры взяты из книги Тарна). Помимо этих войск, Арриан упоминает «конницу из Бактрии и Согдианы» и скифских всадников (V). Поскольку эти подразделения не упомянуты в описании сражения, можно принять, что основная группа войск состояла из приблизительно 5 тыс. всадников и 10 тыс. пехотинцев[164].

Во вторую группу Александр включил батальоны Мелеагра, Аттала и Горгия, а с ними греческих наемников – конных и пеших. Где он их расставил, неизвестно, неизвестна также их численность, но вероятно, там было примерно 500 всадников и 5 тыс. пехотинцев.

Когда Пор окончательно проникся мыслью о собственной безопасности и все приготовления в лагере и на переправе завершились, Александр со своим отрядом тайно отправился к месту переправы, держась подальше от берега, чтобы его не обнаружили. В Джалалпуре было все готово, однако скорее всего тридцативесельные галеры и лодки, заранее доставленные сюда в разобранном виде, так же как и плоты, были спрятаны в Канда-Касе, а не в лесу, как утверждает Арриан.

Спуск на воду начался немедленно с наступлением темноты во время сильнейшей грозы, раскаты грома перекрывали шум, производимый войском. Перед рассветом кавалерия на плотах и пехота на кораблях, скрытые от чужих глаз растительностью острова, отплыли вниз по Халкиванскому притоку к пересечению с другим рукавом на западном конце острова. Вскоре их обнаружили часовые Пора, которые опрометью бросились доложить о начавшейся переправе. Тем временем Александр высадился со своей охраной и всадниками, как он подумал, на восточный берег, однако вскоре обнаружилось, что это другой остров, отделенный от берега довольно широким ручьем, который был проходим в сухую погоду, однако теперь из-за дождей поток разлился, и понадобилось некоторое время для того, чтобы найти брод. «В самом мелком месте вода была по грудь пешим, а в самом глубоком кони едва могли удерживать над водой головы» (Арриан. V).

Следует обсудить некоторые детали этой замечательной операции.

Армия приблизительно в 5 тыс. всадников и 10 тыс. пехотинцев была переправлена незадолго до рассвета в день сражения. Если принять, что спуск судов и погрузка были закончены к 3 часам утра и что сражение началось в 6 часов, то за пятнадцать часов было проделано следующее: переход в несколько миль вниз по Халкиванскому рукаву; высадка на другой остров; поиск брода; выгрузка на восточный берег и построение в колонну здесь же, и, наконец, марш в семь или пять миль до того, как вступить в бой. Насколько возможно произвести все эти действия в течение пятнадцати часов? Единственный ответ, который напрашивается, – признание великолепной организации и профессионализма македонского войска.

Карта 14. Дилемма Пора

Еще один вопрос, на который нет ответа. Как можно за несколько недель построить необходимые транспортные средства для переправы 15 тыс. людей и 5 тыс. лошадей? Хотя количество кораблей неизвестно, их должно было быть очень много. Одна из немногих операций, которые можно сравнить с этой операцией Александра, это поход Вильгельма Завоевателя в 1066 г.: по подсчетам, он построил или купил 350 кораблей, чтобы перевезти 2 тыс. своих рыцарей и коней и 3 тыс. пехотинцев через Ла– Манш[165]. Такие технические детали постоянно всплывают, когда речь идет о кампаниях Александра, и, хотя историки-античники редко, если вообще упоминают о них, они свидетельствуют об эффективности служб македонской армии, без которых завоевания Александра были бы невозможны.

Когда его кавалерия начала высаживаться на берег, Александр послал вперед конных лучников в качестве авангарда и под их прикрытием построил войско в боевой порядок. На правом фланге он расположил гиппархии Гефестиона, Пердикки, Кена и Деметрия, а левый фланг должны были сформировать гипасписты под командованием Селевка и два батальона фаланги под командованием Антигена и Клита с отрядами лучников, агрианами и копьеносцами.

Поскольку Александр считал, что его конница превосходит вражескую, он решил вести вперед своих гетайров, поддержанных с тыла лучниками Таврона, пока пехота завершит переправу через реку и медленно двинется за ним. Из Арриана мы знаем, что план Александра учитывал три варианта развития: он собирался силами кавалерии сокрушить Пора, пока тот перестраивает свое войско; а если это не удастся, занять оборону до подхода пехоты; или, если Пор отступит, преследовать его.

А что же Пор? Высадка и построение войск Александра должна была занять несколько часов, и, поскольку Пор узнал о приближении врагов незадолго до или вскоре после того, как они высадились на второй остров, у него было время, чтобы выяснить, где проводится обходной маневр и истинный он или ложный. Если это уловка, то, направив мощь своей армии против этого отряда, он рисковал потерять контроль над Харанпурской переправой; но если высадка не была обманом, то, не подготовив достойный отпор, он окажется в крайне уязвимом положении. Дилемма была трудной, как показано на диаграмме 14.

Пор сделал правильный выбор, но сделал его слишком поздно. Как сообщает Птолемей, он выслал одного из своих сыновей с 2 тыс. всадников и 120 колесницами навстречу врагу, и, хотя мы не знаем, какой приказ он им отдал, поскольку посланный им отряд превосходил отряд наблюдателей, принято считать, что они получили приказ оттеснить вторгшихся в реку[166]. Если бы это было сделано, его проблема была бы решена.

Когда появился молодой Пор, Александр сначала решил, что это авангард индийской армии, который сумеют сдержать его лучники, и направил своих всадников, чтобы они атаковали главное войско, прежде чем он успеет приготовиться к бою. Но, узнав от разведчиков о численности противников, он решил их уничтожить. Последовала конная атака, в которой сын Пора был убит, так же как его 400 всадников, а все его колесницы завязли в размытой дождями земле и были захвачены македонцами. Видимо, именно тогда – хотя об этом не пишут – Мелеагр, Аттал и Горгий переправились через реку и присоединились к Антигену и Клиту.

Затем последовало сражение, место которого до сих пор не определено, и, если Стейн прав относительно переправы около Джалалпура, оно, возможно, происходило в пяти или шести милях к югу-западу от селения Нурпур, расположенного на равнине, протянувшейся на юго-запад по левому берегу реки Джелум к селениям Малаквал и Миани.

Когда бежавшие с поля боя воины сообщили Пору о гибели его сына и о том, что Александр находится у реки с большим войском, поначалу Пор не знал, что делать, поскольку в это время Кратер пересекал реку от Харанпура. Наконец он решил оставить часть армии с несколькими слонами встретить Кратера, и выступил против Александра с остальной армией. Найдя место, не размытое дождями, твердое и ровное, он развернул свое войско в боевой строй. Если вычесть потери, у него имелось 3600 всадников, 30 тыс. пехоты, 180 колесниц и 200 боевых слонов. Пор расположил их следующим образом: «Впереди всех слоны на расстоянии около ста футов друг от друга, так, чтобы они стояли в ряд перед линией пехоты и наводили страх на конницу Александра. Он не думал, что враги отважатся пройти между слонами: ни всадники, поскольку если не люди, то, во всяком случае, лошади должны испугаться, ни пехота, которую отбросят тяжеловооруженные воины первой линии и затем растопчут слоны. За слонами он расставил пехотинцев, так, чтобы колонны закрывали промежутки между слонами[167]. Пор решил расположить на флангах пехотинцев, передовая линия которых находилась впереди слонов. На каждом фланге он расставил конницу, а перед конницей – колесницы по обеим сторонам фронта (Арриан. V).

Согласно Плутарху, когда Александр сражался с сыном Пора, он был на «20 фарлонгов» впереди своей пехоты, а Арриан пишет, что после этого сражения, видя, что Пор выстраивает боевой порядок, он остановил свою конницу, чтобы пехота могла их догнать. В действительности он должен был остановить их гораздо раньше и, по возможности, незаметно, поскольку на то, чтобы Пор получил известие о гибели сына, принял решение и построил войско, потребовалось не менее двух-трех часов. Когда подошла пехота, Александр остановил их, и, пока они отдыхали, он обдумывал план действий. Результатом явилась одна из самых знаменитых кавалерийских атак в истории.

Карта 15. Сражение при Гидаспе

К этому сражению предлагалось так много путаных тактических комментариев, что прежде всего надо дать слово Арриану, а затем сделать разумные предположения, которые помогут читателю прояснить картину боя и понять, что же произошло.

Арриан начинает с утверждения, что Александр, увидев, что фронт врага закрыт слонами, оставил все помыслы о фронтальном наступлении, – он решил ударить превосходящими силами кавалерии по левому флангу Пора. Затем Арриан, кажется, сам себе противоречит. Он продолжает: «Кена с гиппархией Деметрия и его собственной он послал против правого крыла индов, велев ему заехать в тыл варварам, когда те поскачут вперед, увидев идущую на них массу всадников. Пехоту он поручил Селевку, Антигену и Таврону, но приказал вмешаться в сражение только тогда, когда они увидят, что его конница привела в замешательство и пехоту, и конников врага» (V. Пер. М.Е. Сергеенко).

Находясь от врага на расстоянии больше полета стрелы, Александр выслал своих конных лучников против индийского левого фланга, чтобы привести его в смятение, а затем устремился на левый фланг со своими гетайрами, чтобы нанести удар, пока инды не успели восстановить боевой порядок.

«Тем временем, – пишет Арриан, – инды отовсюду собрали свою конницу и скакали вдоль линии фронта, оставив свои позиции, чтобы встретить атаку Александра. Кен также оказался здесь со своими людьми, в соответствии с полученными указаниями. Видя это, инды вынуждены были сражаться на два фронта; лучшая и большая часть конницы устремилась против Александра, а остальные – против Кена и его отрядов» (Арриан. V).

Появление Кена сразу же спутало намерения индов, и Александр воспользовался этим обстоятельством – и атаковал. Индийцы не стали дожидаться сражения, но поспешно спрятались за своих слонов как за удобным и надежным прикрытием. Такова версия Арриана.

Интерпретация Тарна радикально отлична от нее и изложена в «Кембриджской истории Древнего мира», четче, чем в «Александре Великом». Он пишет: «На расстоянии полета стрелы Александр остановился, и Пор, видя многочисленную конницу, послал всю свою конницу на левый фланг. Александр начал с того, что направил своих конных лучников атаковать пехоту на левом фланге[168] Пора, ту, что стояла впереди слонов, и тем самым ее отвлечь; его собственная пехота получила приказ не наступать, пока он не одолеет конницу Пора. Он рассчитывал выманить конников из-за слонов; поэтому он приказал Кену взять две гиппархии и двинуться на правый фланг Пора (левый фланг Александра); а затем, когда индийская конница, увидев перед собой врага, пойдет в атаку, зайти им в тыл. Александр знал, что индийская конница пойдет в атаку лишь в том случае, если он подтолкнет их к этому. Приманкой стало рассредоточение сил; индийцы полагали, что Кен спешит на помощь конным лучникам, и видели только две гиппархии рядом с Александром. План сработал: индийцы атаковали две гиппархии Александра, и, пока Александр с ними сражался, Кен обошел их и ударил с тыла; после яростного боя они стали отступать за спины слонов»[169].

Если интерпретация Тарна верна[170], отсюда следуют два вывода: что тактически Пор был недальновиден; и второе, что Александр был посредственным кавалерийским полководцем, каковым он себя нигде не проявил.

Что касается Пора, то Арриан не говорит, что Александр, остановившись вне пределов досягаемости лучников, послал Кена к индийскому правому крылу; он сделал это перед тем, как остановиться. Если бы он поступил так, как утверждает Тарн, Пор должен был увидеть, что Кен движется к его правому флангу, и он не мог думать, что в намерения Кена входит поддержать конных лучников, поскольку они были на левом фланге индийцев – то есть на противоположном конце – и вероятно, были не более чем в нескольких сотнях шагов от двух гиппархий Александра. Вместо этого Пор сразу бы разгадал план Александра и развернул бы свою конницу, чтобы перехватить Кена раньше, чем он это сделал, или отвел бы всю свою конницу за линию слонов – чего меньше всего хотел Александр.

Что же до военного искусства Александра, ни один уважающий себя кавалерийский полководец не станет ждать кавалерийской атаки, когда есть возможность атаковать самому, поскольку задача тяжеловооруженной кавалерии – как раз наступать, а будучи остановленной, она теряет способность обороняться практически полностью[171]. Стоящая конница может быть смята даже слабейшим противником[172]. Если Александр хотел выманить вражескую конницу из-за линии слонов, он не стал бы ждать, чтобы его атаковали; он отступил бы назад, чтобы вынудить врага его преследовать. Каким бы ни было правильное прочтение этого места Арриана по-гречески, невозможно поверить в то, что Александр планировал вызвать на себя атаку.

Поскольку из рассказа Арриана ясно, что атака Кена стала полной неожиданностью для индийской конницы, логично предположить, с того момента, как Александр направил его на правый фланг индийцев, и до того, как, по словам Арриана, «он внезапно возник»[173] в тылу индийской конницы, его местонахождение не было известно Пору. Если следовать логике, то картина событий, происшедших до того как Кен атаковал индов с тыла, не входит в противоречие с расчетами Арриана и может быть реконструирована следующим образом.

Когда после сражения с сыном Пора Александр остановил свою конницу, как мы предположили, вне поля зрения противника, видимо, он сам или его разведчики наблюдали за Пором; в таком случае Пор не мог оценить конные силы Александра, а Александр оценил силы Пора. Поскольку Александр понимал, что его конница не пойдет в открытую на слонов и фаланге придется наступать без поддержки конницы, чтобы уберечь фалангу от кавалерийской атаки с флангов или с тыла, он должен был уничтожить индийскую конницу до наступления фаланги. Каким образом он мог это сделать? Только вынудив Пора сосредоточить все силы на одном из своих флангов, а затем разбив их.

Давайте поставим себя на место Александра. Его армия вне поля зрения; он быстро осмотрел поле битвы и боевую линию противника и решил атаковать Пора на левом фланге. Он поворачивается к своим командирам и говорит: «Когда мы подойдем ближе, я собираюсь выслать вперед конных лучников как прикрытие, чтобы они привели в смятение конницу врага на левом фланге. Затем я двинусь на нее с двумя моими основными гиппархиями; их сила, как я полагаю, достаточно уступает кавалерийским силам врага, чтобы Пор решил перебросить на левый фланг конницу с правого фланга и одержать надо мной победу».

Затем он обращается к Кену: «Я хочу, чтобы ты, взяв свою гиппархию и гиппархию Деметрия, незаметно направился к правому флангу, вдоль этого глубокого оврага (указывает на расщелину). И когда ты увидишь, что я двигаюсь вперед к вражеской коннице, которая, как я надеюсь, будет к тому времени сосредоточена на его левом фланге, ты что есть мочи скачешь и наносишь удар с фланга и тыла, а я в это время атакую с фронта».

В такой интерпретации единственным допущением будет, что Александр остановил свою конницу вне поля зрения Пора, предосторожность, какую предпринял бы любой конный командир, и что когда он начал свое наступление, хотя Пор видел две его гиппархии, но из-за особенностей местностей Пор не видел двух гиппархий Кена. Остальное соответствует описанию Арриана.

Когда индийская конница отступила за ряды слонов, погонщики на левом фланге двинули животных вперед, против конницы Александра; тогда устремилась в наступление македонская фаланга и сражение стало общим. Поскольку Арриан говорит, что погонщики слонов оказались под градом стрел и одновременно люди и слоны были атакованы со всех сторон копьеносцами, видимо, перед фалангой шли легковооруженные силы Таврона.

Арриан пишет: «В эту же минуту вожаки слонов погнали своих животных на конницу, а македонская пехота пошла на слонов, кидая дротики в их вожаков и поражая самих животных, которых они обступали со всех сторон. Это было сражение, не похожее ни на одно прежнее. Слоны врывались в ряды пехоты, поворачивались, и в этом месте густого строя македонцев как не бывало. Конница индов, видя, что дело завязалось у пехоты, опять повернула и бросилась на македонскую конницу. Когда же Александровы конники опять одолели их (они значительно превосходили индов и силой и опытностью), они опять откатились к слонам. Тогда вся конница Александра собралась в один отряд – не по приказу, а в силу условий боевой обстановки, нападая на ряды индов, они рассыпались, нанося большой урон. Слонов оттеснили, наконец, в узкое место, и здесь, поворачиваясь, толкаясь и топча людей, вреда своим наносили они не меньше, чем врагам. Погибло много всадников, отброшенных в это узкое место вместе со слонами; многих слонов и их вожаков поразили дротиками; одни слоны были ранены, другие, истомленные, без вожаков, беспорядочно бродили по полю битвы. Словно обезумев от боли и горя, они бросались одинаково и на своих и на врагов, расталкивали людей, топтали и убивали их. Македонцы, если вокруг было просторно и они могли напасть на слонов, улучив удобный для себя случай, обычно разбегались, когда животные устремлялись на них, а когда они поворачивались, преследовали их и метали копья. Инды, двигавшиеся между слонами, особенно от них пострадали. Наконец животные устали, обессилели и начали, посапывая, отходить назад, повернувшись к врагу, словно корабли, которые идут вспять. Александр окружил все вражеское войско своей конницей и распорядился, чтобы пехота шла самым тесным строем, сомкнув щиты. Конница индов в этом сражении была перебита за вычетом немногих. Избивали и пехоту, наседая на нее со всех сторон. Когда конница Александра развернулась, образовав проход, все обратились в бегство (V. Пер. М.Е. Сергеенко).

В самый разгар сражения Кратер переправился через брод в Харанпуре. Когда он увидел, что Александр одерживает блестящую победу, он двинулся вперед и, поскольку его люди были свежи, занялся преследованием. И все же, несмотря на резню, происходившую на поле битвы, Пор, в отличие от Дария, отказался покинуть место сражения, пока не полегло все его войско. Раненый, он храбро дрался; наконец, ослабев от жажды и потери крови, он сдался инду Меросу, своему старому другу, которого послал Александр: он не мог прийти в себя от восхищения мужеством, проявленным Пором, и обратился к нему, чтобы тот не расставался с жизнью напрасно. Сражение закончилось.

Данные о потерях, приводимые Аррианом, следующие: со стороны индов 20 тыс. пехотинцев, 3 тыс. всадников – убитыми, все колесницы разрушены, а все оставшиеся в живых слоны перешли к Александру. Среди погибших были двое сыновей Пора и его внук Спитак, правитель провинции, в которой происходило сражение, командиры отряда слонов и возницы колесниц и многие другие военачальники. Арриан утверждает, что македонцы потеряли убитыми 80 человек пехоты, 10 конных лучников и 220 всадников, среди которых 20 гетайров. Цифры Диодора более реальны: индов убитыми более 12 тыс. и 9 тыс. взятых в плен, захвачены 80 слонов; из македонцев убитыми 280 всадников и 700 пехотинцев.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.