Предисловие

Предисловие

Лето 1939 г. — второй сезон раскопок небольшой группы курганов поблизости от местечка Саттон-Ху в графстве Суффолк — ознаменовалось поразительным открытием. Находки превзошли все ожидания. Даже самая предварительная оценка результатов раскопок показала, что свершилось событие едва ли не важнейшее в истории английской археологии.

В трехметровом кургане, самом крупном среди пятнадцати, возвышающихся на крутом берегу р. Дебен при ее впадении в море, были обнаружены остатки корабля с большим количеством оружия, предметов домашнего обихода, золотых и серебряных украшений (рис. 1). Размеры корабля — около 27 м — превышали все известные до этого времени находки, сделанные по преимуществу в Скандинавии: корабль из Гокстада (24 м), из Усеберга (21 м) и др.1 Характер комплекса не оставлял сомнения в том, что это погребение, хотя останки погребенного не были найдены ни тогда, ни при повторных раскопках в 1967 г. На одном из блюд было обнаружено лишь небольшое количество пепла и обгоревших костей, совершенно недостаточное для погребения. Предполагалось, что органические останки могли раствориться в почве без видимых следов. Поэтому в 1967 г. было взято около 3000 проб грунта, но и они не дали ответа на вопрос.

Расположение кургана и захороненные в нем предметы заставляли вспомнить строки знаменитой англосаксонской поэмы «Беовульф»:

…насыпали гауты курган высокий над прахом владыки,

бугор могильный, заметный издали,

море скитальцам знак путеводный.

Ограду крепкую вокруг могильника они воздвигли, из камня стены,

мужи искусные. Захоронили в холме сокровища, добычу битвы,

витые кольца…

Великолепие предметов и мастерство, с которым они были изготовлены, а также несомненное сходство с богатыми скандинавскими курганами вендельской эпохи (VII–VIII вв.), казалось бы, говорили о достаточно позднем происхождении погребения — времени датского господства в Англии (после VIII в.). Однако в кошельке с крышкой из слоновой (или моржовой) кости (рис. 2) было найдено около сорока монет, которые позволили относительно точно датировать погребение первой половиной VII в. Курган был насыпан в эпоху, которую часто называли «темным временем», имея в виду период между падением римской цивилизации и сложением феодальной культуры в Западной Европе в XI–XII вв. Забвение достижений античной техники и культуры, упадок городов и ремесел, хаос мелких раннефеодальных государств, подавление авторитетом церкви малейших проявлений самобытности в духовной жизни— так рисовалась долгое время мрачная картина раннесредневековой Европы.

И вот в Англии первой половины VII в., стране, отдаленной от центров европейской цивилизации, населенной варварами, еще только приобщавшимися к новой христианской культуре, были отлиты грациозные фигурки оленей (рис. 3), вычеканен шлем с изображениями воинов-копьеносцев и батальными сценами (рис. 4), сделаны пряжки, богато орнаментированные причудливыми переплетениями полос, чаши и блюда с пышным растительным узором. Корабль, оставивший ясные следы на земле, хотя само дерево и истлело, представлял собой мощное сооружение, не уступавшее известным кораблям викингов, построенным через два-три столетия. Все находки указывали на общество с богатой духовной культурой и высоким уровнем материального развития.

Необычайное по своей роскоши захоронение в Саттон-Ху (как выяснилось позже, одного из восточноанглских королей, вероятно, Рэдвальда, умершего в 624 или 625 г.3), совмещающее черты языческого и христианского погребальных обрядов, заставило по-новому взглянуть на всю англосаксонскую культуру. Благодаря ему стали очевидны сложность, многообразие и богатство духовной жизни и культуры англосаксов уже в VII в.

Находки в Саттон-Ху явились сенсацией как для широкой публики, так и для специалистов: ведь они требовали существенных переоценок начального периода английской истории. Они были неожиданностью, и тем не менее их можно было предвидеть. Для этого было достаточно оснований, стоило лишь обратиться к богатейшей эпической традиции англосаксов. Героические песни и предания, которым отказывали не только в правдивости, но и в правдоподобии, воспевали и прославляли тот самый мир, малая частица которого приоткрылась глазам археологов и историков в то предвоенное лето.