Что принесли русские?

Что принесли русские?

В русской историографии, когда речь заходит о позитивном влиянии русских, обычно указывают, что русские принесли сибирским народам земледелие, ремесло и строительство городов. На то, чтобы объявить о том, что русские еще принесли и просвещение, совести и оснований уже не хватало – русские в Сибири и сами до конца XIX века совсем не блистали просвещенностью.

Теория о «развитии русскими Сибири» стоит на двух основаниях: преувеличении роли русского влияния и преуменьшения достижений сибирских народов.

Если почитать разные официальные сочинения, вроде «Очерков истории СССР», то эта картина встанет во всей своей красе. Официозное многотомное, очень капитальное издание: «Очерки истории СССР», просто живописует якобы имевшую место быть отсталость сибирских народов. Без малейших оснований авторы этого труда пишут: «В XVII веке основное занятие сибирских татар, живших в Тобольском, Туринском, Тюменском и Тарском уездах, по-прежнему оставались промыслы – «зверовые добычи и рыбные ловли».[61] Нельзя не обратить на строение фразы, которая дает понять, что так, мол, было «от века». На страницах этого труда в разных местах фигурирует «примитивное земледелие», обзор которого подводится фразой: «Отдельные очаги примитивного земледелия некоторых племен Сибири не могли играть какой-либо роли в деле снабжения хлебом русского населения, так как они не обеспечивали продовольствием даже эти племена».[62] Это сказано о древнем земледелии в Минусинской котловине.

Конечно, никаких доказательств примитивности не приводится. Но подчеркивается, что тут как раз пришли русские и завели эффективное пашенное земледелие, которое якобы тут же решило продовольственные проблемы Сибири.

Все подобные фразы, встречающиеся в монографиях, обобщающих трудах и учебниках, лгут. Земледелие, и отнюдь не примитивное, было известно в Сибири задолго до русских. О наличии земледелия по археологическим данным можно с уверенностью говорить для III-II веков до н.э. для долины Енисея, в Минусинской котловине, и для раннего средневековья (V-VI века н.э.) для Западной Сибири. Судя по всему, первоначальным очагом были именно долины Алтая и Минусинская котловина, из которой земледелие распространялось на остальные территории. В «Истории Хакасии с древнейших времен до 1917 года» признается: «Тагарские динлины первыми в Сибири и Центральной Азии изобрели продуктивную ручную мельницу с круглыми каменными жерновами, и, вероятно, вскоре освоили плужную обработку пашен».[63] Правда, есть отдельные указания и на более древнее происхождение земледелия, но эта тема требует отдельного обстоятельного исследования. Так что в Сибири земледелие освоили примерно за две тысячи лет до прихода русских.

Русские крестьяне пахали деревянной сохой, потом освоили двухзубую соху, а в XVIII освоили выдающуюся технологическую новинку – тяжелый деревянный плуг с железным лемехом и плоской отвальной доской. Между тем, плужное земледелие было известно в Минусинской котловине с раннего средневековья. В Минусинском музее хранится 23 экземпляра китайских, литых чугунных плугов с отвалами. Один из них сделан в V в. н.э.[64] Кыргызы занимались пашенным земледелием до тех пор, пока их хозяйство и государство не было подорвано длинной чередой войн XVII-XVHI веков.

А вот чего русские не смогли освоить в Сибири, так это поливного земледелия, известного в Минусинской степи и Забайкалье с начала эры. В средневековье население Кыргызского каганата строило длинные, по 15-20 километров, каналы, и осваивало даже сухие и неудобные для земледелия участки. Строительством ирригации занимались буряты-земледельцы, и не было известно ни одного случая, чтобы русские крестьяне переняли искусственное орошение полей. Например, в Бурятии поливное земледелие освоили буряты, по примеру сохранившихся там древних оросительных каналов. Русский же крестьянин считал: «Если Бог не даст урожаю, то хитри, не хитри, все будет понапрасну».[65]

А теперь об эффективности русского земледелия. К сожалению, пока очень трудно сопоставить его с земледелием дорусской эпохи, в силу неразработанности темы и крайнего недостатка в фактах. Но достаточно привести несколько фактов, чтобы показать, что русское земледелие в Сибири не обеспечивало продовольствием вплоть до начала XVIII века.

В первые годы, когда началось переселение в Сибирь русских крестьян и заведение первых пашен, на население Перми, Соли Камской, Вятки, Устюга, Черыдыни была возложена повинность поставки в Сибирь хлеба, т.н. «сошных запасов». Эта повинность была отменена только в 1685 году.

В 1594 году пелымскому воеводе Ивану Горчакову было предписано создать пашенный городок, чтобы гарнизон и население Пелыма могли самообеспечиваться хлебом. Однако, факты показывают, что с этим дело не заладилось. В конце XVII века именно Пелымский уезд нуждался в привозном хлебе, и здесь находилось всего 56 крестьянских дворов.[66]

Этот неприятный факт можно бы списать на северное расположение Пелыма, на неподходящий климат, если бы не общая статистика. В начале XVIII века в Сибири распахивалось порядка 100 тысяч десятин земли, 110 тысячами взрослых крестьян. На крестьянина приходилось в среднем по 0,9 десятины. Всего собиралось 3,9 млн. пудов хлеба, то есть примерно по 35 пудов на крестьянина.[67] В пересчете на современную меру, крестьянин собирал 0,56 тонны зерна в год. При том, что он должен был обрабатывать «государеву» пашню, платить с десяток налогов, отдавать часть урожая воеводе, ясно – эти результаты его труда не обеспечивали потребностей крестьянина. И потому русское крестьянство предавалось все тем же промыслам, что и сибирские народы, которые последним ставятся как признаки отсталости. Отмечается, что рыболовством в Сибири занимались все, вплоть до сынов боярских, и существовал налог в 1/10 улова. Занимались пушным промыслом, и платили в казну 1/10 добытого, собирательством, заготовкой кедровых орехов и прочими промыслами, не брезговали даже сараной.

Если речь идет о кыргызах, то сбор сараны и рыболовство считается у нас признаком отсталости общества. А что русский крестьянин кушал рыбу и закусывал той же самой сараной, это у нас – «прогрессивное русское влияние».

В этой связи стоило бы сказать, что русское земледелие очень долго не было главным занятием русских жителей в Сибири. Главное внимание они обращали на промыслы, которые сильно преобразили русское население. Зверование, поиск золота и серебра, были чуть ли единственными промыслами, которые гарантировали пропитание и обогащение.

Во-первых, на промыслах русские чаще сталкивались с местными населением, чего не было в крупных городах.

Во-вторых, русские перенимали у местных методы и навыки промыслов, узнавали богатые угодья, рыбные и ореховые места.

В-третьих, перенимали многие бытовые привычки, образ жизни местных промысловиков. Это оказало глубокое и серьезное воздействие на русских жителей Сибири, о чем писал Н.М. Ядринцев: «Народ в Сибири под влиянием поисков богатства преобразился в бродячих и кочующих авантюристов, так что государству и правительству впоследствии предстояло много труда и усилий прикрепить его к месту».[68]

Когда русское земледелие перешло на более южные районы, ранее русскими недоступные, и хлеб стал расти лучше, то выяснилось, что население Сибири его потребить не может, а вывезти его целиком, по причине отсутствия дорог, практически невозможно. Когда в середине XIX века общие сборы зерна превысили 80 млн. пудов в год, повсеместно в Сибири началось винокурение, превратившееся в ведущую отрасль местной промышленности. Например, в 1894 году в Западной и Восточной Сибири действовало 34 винокуренных завода, которые перекуривали в год 2,3 млн. пудов зерна и 150 тысяч пудов картофеля, делая 97,9 тысяч ведер вина.[69] Одним словом, когда зерна, наконец, стало много, его предпочитали переводить на водку.

Вполне серьезные историки утверждали также, что в Сибири до русских никакого развитого ремесла не было, и потому русские принесли сюда ремесленное производство, и чуть ли не технологию обработки железа. Читая работы того же О.Н. Вилкова, трудно отделаться от этого впечатления.

Однако, и здесь русские историки не правы. Археологические раскопки, как на Алтае, в Минусе, так и в Западной Сибири, показывают, что население здесь в дорусскую эпоху имело развитое ремесло во всех отраслях. Особенное развитие получила металлургия и металлообработка, деревообработка, обработка кожи и шерсти.

Во-первых, Южная Сибирь является одним из наиболее древних очагов металлообработки. Здесь металл появился в III тысячелетии до н.э. В середине и конце II тысячелетия до н.э. в Южной Сибири сложился мощный центр производства бронзовых изделий, которые по своему качеству и совершенству были на уровне лучших образцов. Карасукские бронзовые вещи, особенно ножи, распространялись вплоть до Европы, Передней Азии и Японии, и вызвали массу подражаний. В середине I тысячелетия до н.э. стали изготовлять первые железные предметы, а бронзолитейное производство достигло своего расцвета.

Только общий, очень беглый обзор показывает, что традиция выплавки и обработки металла, раз появившись в Южной Сибири, затем уже не прерывалась, и в дальнейшем только совершенствовалась. В средневековье в Кыргызском каганате железо выплавлялось массовым способом. Раскопаны несколько крупных поселений кузнецов и плавильщиков, с десятками железоплавильных горнов.

Это была мощная отрасль. С.В. Киселев исследовал такой поселок кыргызского времени под Минусинском. Магнитный железняк добывался в 100 километрах к северу, за Тубой, и перевозился, судя по всему, по реке. Горны стояли почти во всех лесах этого района, судя по всему, привязанные к выжигу древесного угля. Каждый горн, имевший наддув с помощью мехов, использовался по 25-40 раз.[70] Если принять, что вес выплавляемой крицы мог составлять 15-20 килограмм, а самих горнов могло быть 20-30 на одном поселке кузнецов (известен металлургический комплекс у с. Ефремкино на Большом Июсе, в котором было 35 горнов), то один такой поселок мог давать до 20-24 тонн кричного железа.

Уровень развития кузнечного мастерства показывают кыргызские вещи, в первую очередь оружие. Например, в Минусинском музее в 40-е годы хранилось свыше 4 тысяч железных наконечников стрел.[71] Наскальные рисунки и находки показывают, что кыргызы делали полный набор вооружения воина, а также защиту боевого коня.[72] Разумеется, изготовлялись многие другие железные предметы. Кыргызская сталь «молат» была широко известна, и в китайских летописях отмечается, что кыргызские сабли прорубают кожу носорога.

Монголы, которые в 1218-1293 годах пытались завоевать кыргызов, знали, что захватывают мощную производственную базу. После завоевания верховий Енисея, монголы построили тут несколько крупных городов, в которых быстро создали мощное металлургическое производство на высочайшем для того времени уровне. При изучении монгольского городища на Дён-Тереке, в верховьях Улуг-Хема (это был крупный город, в котором было по меньшей мере 120 зданий), обнаружены остатки крупного кузнечного производства, добычи угля на Элегестском месторождений, выжига из него кокса и выплавки чугуна.[73]

Высокое умение обработки металлов у местных народов держалось вплоть до последнего времени. Сколько бы не говорили о «примитивом кузнечестве» алтайцев, однако В.В. Радлов писал: «Алтайские кузнецы считались большими мастерами, их хорошая работа повсюду славится. Они умеют особенно хорошо закалять железо, так что алтайские ножи предпочитают русским».[74]

На очень высоком уровне была обработка цветных и драгоценных металлов. Кыргызские ювелиры имели сложный набор ювелирных инструментов, в который входили комбинированные инструменты: молоточек-напильник и другие. Им удавалось делать золотую фольгу толщиной в 3 микрона, и наносить серебряную инкрустацию на железные предметы: мечи, палаши, стремена.

Другие народы Сибири также хорошо владели технологиями плавки цветных металлов и железа, знали технологию приготовления стали, цементации изделий. Плавильщики могли получать разный состав бронзы, с разными характеристиками: от белого, хрупкого сплава, шедшего на украшения, до черной и очень прочной бронзы.

Эта тема еще требует детальной разработки и дождется своего исследователя.

А вот русские очень долгое время не имели собственного развитого ремесла в своих городах и острогах, и потому основная часть ремесленных изделий завозилась из-за Урала. Потом кузнецы появились и в русских городах, но работали на привозном сырье. Другая часть покупалась русскими у местных народов. Так, например, томские служилые покупали железные изделия и оружие у кузнецких татар, а также брали ясак с них железными вещами. Красноярские служилые покупали железные изделия и оружие у кыргызов или ойратов. Особенно ценились кыргызские куяки – панцири из крупных пластин.

Основная проблема русского ремесла состояла в сырье. Если такое сырье было, как имелась в русских городах древесина, пушнина и кожи, то ремесло развивалось. А если же сырья не было, как не было русским известно и доступно рудных залежей, то и уровень развития этих отраслей ремесел был низким. Русская металлообработка отставала от местной вплоть до конца XVII века, когда русским впервые удалось обнаружить и начать разрабатывать руды металлов, в первую очередь, серебра. Богатые медные, серебрянные, железные руды Алтая русские стали осваивать только в 20-х годах XVIII века, научившись искать рудные жилы по следам древних разработок. О том, как русские обследовали захваченную территорию, говорит такой факт. При прокладке Транссиба было найдено: 54 месторождения угля, 20 месторождений золота (!), 40 месторождений меди, 15 месторождений железа, по 2 месторождения свинца, графита, марганца и серебра.[75] Это в местах, давно заселенных русскими! Этот факт демонстрирует просто убийственное равнодушие русских к комплексному исследованию Сибири. Брали только что, что само шло в руки.

С железом дело обстояло еще сложнее. Первый железоделательный завод открылся в Сибири только в 1740 году в районе Минусинска, затем в 1771 году в Томске, а затем в 1817 году построили домну на Гурьевском заводе, где начали выплавлять чугун на основе местных руд и каменного угля,[76] Промышленное развитие Сибири началось не сразу после русского завоевания, а по прошествии более чем полутора веков.

Русские историки особенно гордились городами. Собственно, вся история Сибири в их изложении – это строительство русскими сначала острогов, а потом и городов. Они умалчивали то немаловажное обстоятельство, что города эти были крайне примитивными: несколько десятков изб, окруженных простым бревенчатым частоколом, и «цитадель» в виде деревянной стены, укрепленной башнями, в которой размещались избы гарнизона и воеводской канцелярии. По большому счету, не город, а крупная деревня, укрепленная стеной. Ничего из этих ранних русских городов не осталось. Деревянные постройки хорошо горели и гнили, поскольку их строили из недолговечного легкого леса. Остатки русских городов XVII века известны только из немногочисленных раскопок. Единственное исключение составляет чудом сохранившаяся башня Якутского острога. Каменное строительство русские начали только в самом конце XVII века.

Если читать сочинения по сибирской истории русских историков, то складывается полное впечатление, что никаких городов до прихода русских в Сибири не было. «В нашей литературе еще недавно уровень самостоятельного развития аборигенов Сибири занижался»[77], пишет Л.Р. Кызласов, отмечая, что насаждалось представление о том, что в Сибири жили только бродячие охотники, оленеводы и скотоводы. И вот им русские, будто бы, принесли навык строительства городов.

Разумеется, и это не так. Города появились в Сибири за 1800 лет до русских. Наиболее древний город, ныне известный, окружал Ташебинский дворец на Абакане в I в. до н.э. От него сохранились остатки деревянных домов, выстроенных в прямоугольной планировке, широкой площади, отделявшей дворец от жилых кварталов, а также остатки недостроенной глинобитной стены с воротами и башнями.

Города в Сибири имели хунны, один из которых раскопан в Забайкалье. Эпоха Кыргызского каганата и вовсе была расцветом городского строительства в Минусинской котловине. Строили города монголы и ойраты. Основным материалом для городского строительства в дорусское время была пахса, сырцовый кирпич, обожженный кирпич, половая плитка и черепица. Использовались каменные детали, особенно в монгольских дворцах.

Укрепленные городища были известны повсеместно в Западной Сибири вплоть до недавнего времени. «Сосчитать общее количество «городов» и «городков»-крепостей, существовавших у народов Сибири в XVI-XVII веках, еще никто не решился. Однако только в указателе географических названий, приложенном к первому тому «Истории Сибири» Г.Ф. Миллера, их перечислено 75. Сотни «городков» имели нижнеобские и приуральские угры (ханты и манси), десятки – среднеобские селькупы, барабинские, томские, чатские (верхнеобские), чулымские татары, алтайские телеуты и телёсы, енисейские кыргызы-хакасы, калмыки».[78]

Если подсчитать общее количество построенных до русских городов, городищ и крепостей, то окажется, что русские остроги были только небольшой каплей среди них.

Одним словом, к чему бы мы не обратились, все из «принесенного в Сибирь» русскими было уже здесь известно за сотни лет и даже за тысячелетия до их появления. Более того, русские в первые времена своего владения Сибирью, активно пользовались этими достижениями местных народов. Но потом русских историков внезапно поразила избирательная забывчивость. Эта избирательная забывчивость позволила очень легко и непринужденно, задним числом, опустить сибирские народы в разряд «диких» и «бродячих», приписав себе все их заслуги.