Глава 8 Императорская резиденция

Глава 8

Императорская резиденция

После убийства императора Павла I резиденция в Гатчине переходит к царской семье, и в последующей истории дворцово-паркового ансамбля в XIX веке выделяются два периода: длительный, когда императорская семья бывала в Гатчине наездами, и второй, относительно короткий, — когда она жила в Большом Гатчинском дворце постоянно.

Если говорить о правлении двух сыновей Павла Петровича — Александра и Николая, то два этих государя предпочитали проводить время в других императорских резиденциях. Первый — в Царском Селе, второй — в Петергофе. Для этого было множество причин как личного, так и иного свойства. Убийство императора, безусловно, наложило свой отпечаток на Гатчину, Павловск и Инженерный замок в Санкт-Петербурге. Со временем страсти улеглись, что-то перестроили, отремонтировали, реконструировали в первые годы XIX столетия.

В течение почти двадцати восьми лет Гатчиной владела вдова Павла I императрица Мария Федоровна, а в декабре 1828 года она передала ее в личную собственность Николаю I. Это, кстати, отличало гатчинскую резиденцию от Петергофа и Царского Села, которые принадлежали казне. Затем Гатчина поочередно становилась собственностью Александра II, Александра III и Николая II, пока не была национализирована Временным правительством весной 1917 года.

После потери любимого супруга вдовствующая императрица Мария Федоровна большую часть времени проводила в Павловске, бывая в Гатчине лишь наездами, в основном летом и осенью. Здесь она активно занималась благотворительностью. Мария Федоровна отменила плату за лечение в госпитале для рабочих и приказала отпускать лекарства из аптеки беднейшей части городских обывателей за счет казны.

В первые годы XIX столетия город приходит в упадок — население уменьшается, дома ветшают, улицы покрываются пылью и грязью. Забегая вперед, скажем, что это явление было временным.

Великий князь Николай Павлович

Великий князь Александр Павлович

Вдовствующая императрица начинает заниматься делами дворца и города, выделяя средства на ремонтные работы. В начале 1820-х годов перекладывают кровлю дворца, в 1825-м Мария Федоровна финансирует ремонт виноградных теплиц, кузни, домов мастеровых и некоторых других зданий. Регулярно выделяются деньги на содержание богоугодных городских заведений, многие из которых были отстроены в камне именно при вдовствующей императрице (например, дом для слепых и бедных воспитанников рядом с Городским госпиталем). При этом управление Гатчиной, заложенное Павлом Петровичем, до 1828 года оставалось всецело в руках Марии Федоровны. Когда право собственности перешло к ее сыну, отношение к дворцово-парковому ансамблю начинает меняться. Помещения дворцовых каре приспосабливаются новыми владельцами под собственные нужды и отделываются в соответствии с их вкусами. Особенно много переделкой интерьеров занимался архитектор Роман Иванович Кузьмин в 1840-х годах. Помимо него в Гатчине в разное время работали Э. Жибер, К. Альстрем, Е. Гросс, П. Дейнека и Я. Набоков. Несколько раз туда приезжал для консультаций, связанных с вопросами реконструкции помещений, известный архитектор А.И. Штакеншнейдер. Продолжая знакомство с Большим Гатчинским дворцом, следует упомянуть, что на его третьем этаже во времена Павла I находились детские комнаты великих князей Константина и Александра и апартаменты фрейлины Е.И. Нелидовой. Отделка и обстановка этой части Центрального корпуса были простыми, поэтому особого интереса (с точки зрения убранства) этот этаж не представляет.

Арсенальное каре. Общий вид

Здесь необходимо сделать одно важное замечание — все помещения, о которых пойдет речь далее, еще ждут своего возрождения, так что описание их интерьеров будет основано на исторической литературе и изображениях, сделанных до Великой Отечественной войны.

До 1790-х годов в примыкавшем к Кухонному каре полуциркуле находилась Малиновая галерея, получившая свое название по цвету обивки стен. Перестраивая интерьеры левого полуциркуля, Бренна закрыл созданные Ринальди сквозные аркады. В результате получилась обширная галерея. Стены нового зала покрыли малиновым штофом с рисунком из золотистых букетов, большие зеркала в золоченых рамах на стенах усиливали свет, льющийся из окон. По цвету стен зал получил название Малиновая галерея. В начале 20-х годов было принято решение создать в Гатчинском дворце своего рода музей старинного оружия. Наиболее подходящим под эти цели помещением была признана Малиновая галерея. Штоф сняли, и стены обшили деревом для размещения экспонатов. В середине глухой стены из пистолетов выложили вензель императора Павла I — «П» в лавровом венке. Так появилась Арсенальная галерея, где были выставлены лучшие и редчайшие образцы огнестрельного оружия XVI–XIX веков.

Дворцовая церковь. С картины Э.П. Гау

Основу гатчинской коллекции оружия положил граф Орлов — мы уже упоминали о нескольких ружьях из коллекции императора Петра III, подаренных Екатериной своему фавориту. Кроме собственно оружия в коллекцию Орлова входили приспособления для охоты — капканы, рогатины и снаряжение (как для лошадей, так и для охотников). Отдельной частью экспозиции были охотничьи трофеи, ископаемые кости и чучела птиц и рыб. Коллекция пополнялась образцами военного огнестрельного оружия отечественного производства, а впоследствии — трофеями с русско-турецких войн. Здесь же находились образцы изделий лучших мастерских Европы. В шкафах хранились образцы военной амуниции гатчинских полков, по сторонам были прикреплены вертикальные столбы кирас с верхом из кавалергардских касок. Пистолеты были закреплены на стенах лесенкой, в виде хризантем или солнечных дисков.

Завершало полуциркуль небольшое продолговатое помещение с тремя окнами — Предцерковная, или Предовальная, комната, из которой можно пройти в Дворцовую церковь. Во время проведения парадных обедов в Малиновой галерее Предцерковная комната служила подсобным помещением. Ее стены украшали картины западноевропейских художников XVII–XVIII веков, а из отделки наиболее примечателен лепной карниз с фризом из львиных голов.

Дворцовая церковь, расположенная в Кухонном каре, — одна из первых построек подобного рода в Гатчине. Уже во дворце графа Орлова храм во имя Живоначальной Троицы занимал башню каре у левого полуциркуля. Его стены украшала роспись на библейские сюжеты, многочисленные колонны отделаны искусственным мрамором, потолок и верхняя часть стен были декорированы великолепной лепниной; в нишах стояли статуи апостолов. Осенью 1799 года А. Захаров перестроил церковные помещения, и в частности, заменил иконостас новым, резного дерева с позолотой (работы П. Брылло), правда, туда вставили несколько старых икон. Были заново расписаны стены храма (Леонтий Мирро, Федор Щербаков). При Павле Петровиче церковь пополнилась новыми образами; некоторое время здесь хранились христианские святыни, переданные Мальтийским орденом русскому государю, — десница Иоанна Крестителя, часть древа Животворящего Креста Господня и чудотворная икона Богородицы. В храме прошли венчания великих княжон Елены Павловны (12 октября 1799 г.) и Александры Павловны (19 октября 1799 г.). Последняя реконструкция здания церкви относится уже к 1840-м годам, когда сама башня подверглась капитальному переустройству и была увеличена в объеме. Подновление иконостаса поручили тогда купцу Афанасьеву, а новую настенную роспись храма выполнили художники Пёниц и П.М. Шамшин. Новая церковь Гатчинского дворца была открыта и освящена 23 мая 1849 года, но посторонние в нее долгое время не допускались. В 1920-е годы храм закрыли, а имущество (включая иконостас) «растворилось» на просторах «новой» России. Святыни (переведенные ранее в городской собор Святого Павла) были вывезены из России в 1920 году с частями Белой армии под командованием генерал-майора А.П. Родзянко.

После реконструкции архитектором Кузьминым Арсенальное каре по изяществу и богатству отделки сравнялось с Главным корпусом. Более двухсот комнат и залов располагались по принципу анфилад, шедших по периметру трехэтажного квадратного здания. Здесь разместились апартаменты императора Николая I, а позднее и комнаты его внука и правнука — Александра II и Александра III, которые часто бывали в Гатчине (особенно последний).

В 1843 году во всех корпусах дворца было 98 парадных залов и 229 кавалерских комнат. Составляя проект реконструкции обоих каре, архитектор Кузьмин решил полностью перестроить их и заодно обновить интерьеры Центрального корпуса. 5 января 1845 года он приступил к работам на Кухонном каре (были закончены в 1849 г.), а в августе 1846 года на Арсенальном (завершены летом 1852 г.).

Дворцовая церковь. Крипт

Первым делом обустроили подвальные помещения. Снаружи оба здания получили гранитные цоколи, а их стены покрыли парицкой плитой. Все декоративные элементы экстерьера были вырублены из ротковского камня. Фасады каре, выходящие внутрь дворов, облицевали кафельной плиткой под цвета камня, а декоративные детали изготовили из терракоты петербургские мастера под руководством академика Д. Иенсена. Сами каре немного увеличились (до уровня полуциркулей), при этом высота дворцовых башен увеличилась. Гармоничность ансамбля при этом не была нарушена.

В начале 1850-х годов по проекту Р. Кузьмина проводится реконструкция бастионов и рва перед дворцом. После строительства четырех каменных мостов и установки памятника императору Павлу I южная часть дворца — плац — приняла законченный, дошедший до нас вид.

Внутренняя отделка двух каре существенно отличалась. Богатые интерьеры Арсенального каре с готическими галереями, большими залами и анфиладами комнат словно противопоставлялись обычным «подсобным» помещениям Кухонного каре.

Парадный вход в Арсенальное каре со стороны внутренней площади начинался с каменного крыльца, поднявшись по которому посетитель попадал в Вестибюль площадью 40 квадратных метров — первый парадный зал этой части дворца. Конечно, это был не единственный вход в Арсенальное каре — попасть сюда можно было из комнаты Ротари через Светлый переход и Ротонду купольной башни каре. Еще один проход находился на первом этаже Центрального корпуса.

Арсенальное каре. Мраморная лестница

Вестибюль был хорошо украшен: стены из искусственного мрамора, пилястры, классические тяги простенок, скульптуры атлантов с двуглавыми орлами в верхней части, множественный карниз, лепнина с растительным орнаментом. Атланты были изображены по пояс и несли подпружные арки перекрытия. Широкая лестница из белого мрамора имела дополнительную площадку после первого марша на уровне прямоугольного светового фонаря, устроенного в своде перекрытия Вестибюля. Ажурное ограждение лестницы (как и световой фонарь) было выполнено из чугуна. С противоположной стороны от лестницы архитектор устроил пилоны в виде столбов, с украшением из мраморных пилястр композитного ордера. Удачное сочетание столбов-пилонов лестничного ограждения с аналогичными конструкциями самого Вестибюля создавали запоминающийся интерьер вводной части Арсенального каре.

Упоминаемая нами Ротонда архитектурно связана с Вестибюлем способом обработки стен с нишами, ложными арками и другими элементами античной и средневековой архитектуры.

Я долго шел по коридорам,

Кругом, как враг, таилась тишь.

На пришельца враждебным взором

Смотрели статуи из ниш.

В угрюмом сне застыли вещи,

Был странен серый полумрак,

И, точно маятник зловещий,

Звучал мой одинокий шаг.

И там, где глубже сумрак хмурый,

Мой взор горящий был смущен

Едва заметною фигурой

В тени столпившихся колонн.

Н.С. Гумилев

Как мы уже говорили, интерьеры Арсенального каре были утрачены во время Великой Отечественной войны и до сих пор не восстановлены. Лишь на антресольном этаже открыта выставка в бывших жилых покоях семьи императора Александра III, но стены в этой части были отделаны очень просто, и интерес представляют лишь подлинные вещи, принадлежащие предпоследнему русскому государю и его домочадцам. Но к истории этой экспозиции мы еще вернемся, а пока посмотрим, чем выделил архитектор Р. Кузьмин первый этаж Арсенального части дворца.

Среди парадных залов неповторимой отделкой выделалась Готическая галерея с окнами, обращенными во внутренний двор. Как это принято в готике, более всего отмечена декором потолочная часть интерьера, исполненная в виде веерного свода с декоративными нервюрами без внутренних опор. Для усиления перспективы Кузьмин заполнил пространство между окон и ложных проемов тройными пучками тонких колонн с гладкими стволами и псевдоготическими капителями, что было так же важно и для стилизации помещения под готику. Нервюры зонтиком расходились от колонн по своду перекрытия и попарно образовывали на потолке четырехугольник с сильно вытянутыми концами, в центре которого располагалась розетка со свисающей цветочной композицией. Поле подоконного парапета было отделано деревянными панелями с готическим рисунком в виде арок, как и пространство на том же уровне противоположной, глухой стены с ложными проемами. В двенадцати окнах Готической галереи были вставлены витражи, наполнявшие длинный зал разноцветным, слегка приглушенным сиянием. Верхняя часть оконных проемов была сделана в виде раннеготического крестоцвета, что усиливало общее впечатление от отделки этого помещения.

Среди живописного убранства Готической галереи стиль был не столь выдержан. В основном на свободных стенах были вывешены портреты русских государственных деятелей разных эпох, исполненных в классической манере. Как мы уже знаем, собрание портретов в Гатчине было одним из самых богатых среди императорских резиденций.

Второй достопримечательностью первого этажа был большой прямоугольный Арсенальный зал площадью 600 квадратных метров с десятью квадратными столбами, поддерживающими перекрытия верхних этажей, и сводчатым потолком. Пилоны делили помещение зала на две части. В первой половине, с шестью опорами, окна располагались с двух основных сторон дворца и выходили, соответственно, на плац и в парк, во второй, удаленной части Арсенального зала, предварявшей вход в анфиладу комнат императора Николая I, находились четыре оставшихся столба.

Стены, опоры перекрытий и подпружные арки были декорированы тягами, а потолочное пространство, разделенное на части, украшено лепными поясами орнаментов и профилей.

Леди Рандольф Черчиль вспоминала свое посещение Гатчины, и в частности Арсенального зала: «В этом зале Их Величества часто обедают, даже с гостями, и там же проводят вечера. Они живут с большой простотой, в небольших комнатах, что составляет резкий контраст с величавой фигурой царя и его величественной осанкой. Манеры Его Величества так же просты, как и вкусы».

Арсенальный зал. Фотография начала XX в.

Арсенальный зал. С картины Э.П. Гау

Формирование интерьера и убранства зала происходило на протяжении всего XIX столетия, и посетитель мог найти здесь предметы совершенно разных эпох, а охотничьи трофеи в виде чучел зверей и птиц, голов оленей и рогов дали помещению второе название — Охотничий зал. Помимо этого там находились небольшая горка с саночками для детей, качели в виде лодки, бильярдный стол, орган и демидовский магнит. На небольшой сцене давались любительские спектакли с участием членов семьи государя и прислуги. Сергей Дмитриевич Шереметев писал в мемуарах: «Около бильярда и вокруг одной из колонн были расположены диваны, тут же стол и кресла. На столе появлялись графинчики с ликерами, коньяк, кюрасо и анизет[9]. Императрица тот час же садилась; а государь (Александр III. — Прим. авт.) прохаживался, разговаривая с игравшими в бильярд, или же подходил к столику с графинчиками и сам наливал гостям вино».

Великий князь Николай Павлович. С гравюры XIX в.

С Арсенального зала начинались парадные и личные комнаты императора Николая I и императрицы Александры Федоровны. Всего в восточной части каре находилось двенадцать помещений: кабинет Николая I, Адъютантская, Приемная, Большой военный кабинет, Спальня, Камер-юнгферская[10], Ванная, Дубовый кабинет, Большой кабинет Александры Федоровны и другие комнаты. Все они имели отделку разной художественной ценности, причем в некоторых из залов на стенах была простая штукатурка (в основном зеленого цвета), а потолок выделен весьма скромной лепниной с монограммами «Н I» — Николай Первый. Изящным и ярким декором выделялось лишь несколько комнат первого этажа Арсенального каре, например, спальни, где обитые шелком стены, тонкая лепка или изысканный рисунок сводов гармонично дополняли мебель прекрасной работы из ценных сортов дерева, бронзовые люстры и канделябры, а также зеркала в сложных резных рамах. Необычайно выразителен был интерьер в стиле рококо Дубового кабинета — комнаты площадью 36 квадратных метров, которая получила свое название от больших дубовых стеновых панелей с резными орнаментами и консолями для фарфора. Даже рокайльная лепнина потолков была окрашена под дубовую резьбу, что создавало иллюзию общего деревянного массива в отделке кабинета. Часть пространства стен занимали декоративные панно с вышитыми на них цветочными гирляндами, причем их цвета удачно оттеняли дубовые поверхности. Завершающими элементами интерьера служили рамы зеркал с вычурной резьбой и камин из белого мрамора в углу кабинета, стилистически связанный с общей отделкой.

Арсенальное каре. Ванная комната. С картины Э.П. Гау

Как подчеркивают многие исследователи истории Гатчины, интерьеры комнат Арсенального каре, занимаемых семьей Николая I, давали полное представление об особенностях убранства жилья столичного дворянства середины XIX века.

Еще десять комнат первого этажа были перестроены для Александра II в стиле позднего рококо. Они располагались в части каре, примыкающей к плацу, и были примерно одинакового размера — около 30 квадратных метров каждая. Отделка комнат однотипна: стены затянуты штофом, простые паркетные полы застелены коврами, а потолок декорирован характерной для французского рококо лепниной или расписан. Мебель для них была изготовлена в мастерских Генриха Гамбса и Карла Тура.

Но этот странный мир постижен

лишь тем, кто сам иной всегда,

и трепетен и неподвижен

и мертво-зыбок, как вода;

кто стили все капризно слив,

постиг бесцельность созерцанья

усталость самолюбованья,

и к невозможному порыв.

А. Белый

Кстати, основные потери музея в 1920-х годах составили именно предметы из его мебельной коллекции: для новой власти Гамбс ценности не представлял.

Дубовая комната. С картины Э.П. Гау

В башне находился Кабинет Александра II площадью около 40 квадратных метров. Его интерьеры 60-х годов XIX столетия с простой отделкой демонстрирует уже новый, отчетливо прагматичный подход к жилым и рабочим помещениям, отличный от предыдущих эпох. Теперь главными украшениями комнаты становятся мебель (в кабинете Александра II из ореха) и живопись разного жанра и стиля. Примечательно, что центр кабинета оставался свободным, а мебель расставляли по стенам и углам.

В отделке личных покоев императрицы Марии Александровны был использован ситец. Им были обиты и стены, и мебель.

Второй — Антресольный этаж каре занимали личные покои семьи императора Александра III, а также Китайская галерея — еще одно собрание фарфора и портретов, но уже членов царствующий династии. Самая длинная в Большом Гатчинском дворце Китайская галерея охватывала буквой «Г» две стороны Арсенального каре и имела двадцать два окна, обращенных во двор.

Отделка этой галереи была выполнена в псевдоготическом стиле, что заставляло вспомнить Готическую галерею первого этажа. Те же колонны завершались на втором этаже стрельчатыми подпружными арками с характерным зубчатым орнаментом. Подобная зубчатая кайма украшала стрельчатые завершения дверных и оконных проемов. Треугольное пространство между арками и перекрытиями имело рельефный декор в виде типичного готического рисунка — крестоцвета. После размещения в зале самой крупной коллекции китайского и японского фарфора галерея получила имя Китайской, хотя ничто в ее отделке не напоминало об этой восточной стране. На деревянных подставках, консолях и полках были выставлены редчайшие китайские вазы, изделия из камня, чайники и блюда, различные эмали и лаковые изделия XVI–XVIII веков. Всё это сверкающее богатство затмевало готический интерьер, и у посетителя возникало ощущение, что он попал во дворец китайского мандарина.

Александр II

Еще одним большим помещением второго этажа был Театральный зал.

В части каре, занимаемой императором Александром III и его супругой, стены комнат в основном были оштукатурены и покрашены, а низкие своды потолков побелены. Всего государь и члены его семьи занимали двадцать комнат небольшой площади на Антресольном этаже. На втором этаже каре, в башне, располагался Кабинет Александра III площадью 40 квадратных метров, а рядом, на стороне каре, выходящей к Голландскому саду, — Адъютантская и три Приемные комнаты. Таким образом, северная часть каре была разделена на уровни — официальную, предназначенную для приемов делегаций и посетителей, и личную, на Антресольном этаже, где и проходила частная жизнь русского императора.

В Приемную и Кабинет можно было попасть только через Китайскую галерею, далее, минуя Адъютантскую и несколько больших (по 64 квадратных метра) комнат, посетитель попадал в Башенный кабинет государя. Кроме министров, военачальников и крупных сановников в Гатчину приезжали послы иностранных государств, зарубежные делегации. В Кабинете Гатчинского дворца были подписаны важнейшие указы и высочайшие повеления.

Приемная императора Александра II. С картины Э.П. Гау

Александр III с семьей в Гатчине

Детская комната в Арсенальном каре. С картины Э.П. Гау

Китайская галерея. Фотография начала XX в.

Арсенальное каре. Личные покои. Фотография начала XX в.

Трон императора Александра III

Арсенальное каре. Спальня великой княгини Ксении Александровны

Арсенальное каре. Столовая

Обстановка официальных помещений была довольно дорогой. Не имеющие никакой декоративной отделки стены были завешаны произведениями живописи; здесь же стояла бесценная мебель из Франции XVIII века. Уникальные фламандские вышивки XVII столетия, дорогой фарфор из Дании и французская бронза дополняли общее убранство Кабинетов второго этажа. Такое смешение коллекций было характерно для двух последних десятилетий XIX века, когда предметы частной коллекции подбирались из числа наиболее ценных и редких произведений искусства разного жанра. Типичным для этого времени было и наличие в комнатах разного рода антикварных безделушек или дорогих ювелирных изделий. Эта мода сохранится до начала XX века, а самыми знаменитыми в ряду подобных изделий станут пасхальные яйца Фаберже.

Арсенальное каре. Гостиная императрицы Марии Федоровны

Арсенальное каре. Спальня Александра III и Марии Федоровны

В том же стиле были выдержаны личные покои Александра III, его супруги и великих князей: на крашеных стенах — редкие картины, множество фотографий, иконы. Из мебели — кровати, диваны, кресла, небольшие столики и, наоборот, большие шкафы — простая обстановка, без излишеств.

В середине XIX века была полностью реконструирована система отопления Большого дворца. В галереях, на парадных лестницах, в дворцовой церкви и некоторых больших залах была установлена новейшая система отопления Циммера, а печи и камины оставили только в небольших комнатах.

Сейчас личные покои Александра III открыты для посещения, и экскурсанты могут познакомиться с частной жизнью предпоследнего императора России, ощутить дух эпохи, предшествовавшей трагическому XX веку и ставшей последней в истории Большого Гатчинского дворца как императорской резиденции.

Когда с Державного Престола

Ты Русским Царством управлял, —

В подполье пряталась крамола

И враг России трепетал.

Стремились все к Твоей Державе,

Ища защиту и оплот,

Был наш солдат в почетной славе,

Был первым в мире Русский Флот!

Везде господствовал порядок,

Закон не смели нарушать,

В стране повсюду был достаток

И мирной жизни благодать.

С. Бехтеев

Среди экспонатов Антресольного этажа Арсенального каре много подлинных вещей, принадлежавших государю, его супруге и детям. И в данном контексте уместно будет вспомнить о коллекции произведений искусства Александра III, которую он начал собирать в Гатчине в 1879–1894 годах и которую после его смерти продолжала пополнять вдовствующая императрица.

Первыми приобретениями тогда еще великого князя стали различные предметы декоративно-прикладного искусства. В одном из писем он писал: «Ваш подарок сделал мне большое удовольствие, потому что я именно люблю такие вещи и особенно старинные. Ты спрашиваешь, милая Ма, что привезти мне из-за границы, я всего больше желал бы в этом именно роде вещи старинные. Вазы и бокалы из хрусталя и фарфора, потому что я желал бы пополнить мою маленькую коллекцию мало-помалу. Алексей привез мне из Венеции отличные вещи из майолики и все старинные, так что моя коллекция прибавляется». Первой картиной, которую приобрел великий князь в 1864 году, была работа И.П. Келера-Вилианди «Итальянская девочка, черпающая воду». Поначалу все приобретения хранились в Аничковом дворце и в Царском Селе, но с конца 1870-х годов основным местом размещения коллекции становится Гатчина.

Великий князь не только приобретает произведения искусства на выставках и в антикварных магазинах за границей, но и скупает частные коллекции. Многие картины заказывались специально, особенно если это касалось портретов членов императорской семьи. Большое количество картин было куплено в Прибалтийских странах, особенно в Дании и Финляндии. Любимым датским художником Александра III был известный живописец Антон Мельби, четыре картины которого находились в Гатчинском дворце. Один из художников, Лауритис Туксен, посещал Гатчину, когда работал над семейным портретом датской королевской четы, и оставил воспоминания о пребывании в России: «Императрица позировала часто, так же как и царские дети: великий князь Михаил, великие княжны Ксения и Ольга, император — лишь один раз. В тот день я встретил его во всем величии. Он спросил, как он должен встать, и в течение 3/4 часа стоял не двигаясь. Это единственное время, которое он уделил мне. Я старался делать мазки как можно гуще, чтобы получить ощутимый результат. Когда после окончания сеанса Александр III подошел и взглянул на холст, он разразился гомерическим хохотом. Больше император не позировал. Вместо него передо мною в военном мундире стоял один из царских лакеев, но, увы, — это было лишь слабое напоминание того образа, который оставил о себе император».

Судьба гатчинской коллекции императора Александра III трагична. Из 210 картин, собранных им и его супругой, остались лишь жалкие крохи. Большую часть власти продали за границу в 1928–1934 годах, некоторые полотна погибли во время Великой Отечественной войны. А то, что удалось эвакуировать, распределили по разным музеям России.

После того как 28 декабря 1828 года Гатчина стала собственностью императора Николая I, в жизни загородной резиденции мало что изменилось. Государь редко бывал здесь. Его приезды в Гатчину были связаны либо с охотой в Зверинце, либо с увеселениями — балами, театральными постановками или зваными обедами. Первый раз Николай I посетил резиденцию 14 января 1829 года, о чем была сделана запись в камер-фурьерском журнале: «Половина 10-го часа утра. Государь Император и флигель-адъютант кн. Суворов в санях отъезд имел из Царского Села в Гатчино для обозрения всех там заведений. Возвратились обратно в половине 3-го часа». В следующий раз император приехал в Гатчину в связи с военными маневрами, проходившими недалеко от резиденции, в Красном Селе, в июле 1830 года. 14 июля государь во главе армии остановился в походной палатке в районе деревни Пудость (в 14 верстах от Гатчины), а императрица выехала на ночлег во дворец, где разместилась в Арсенальном каре. На основе записей в камер-фурьерских журналах С.В. Рождественский воспроизводит события тех дней: «Маневры окончились в этот день (15 июля) в начале третьего часа под самой Гатчиной и по окончании их Император с Великим князем Михаилом Павловичем, принцами Оскаром и Карлом и со свитою прибыл в Гатчину верхом к большому парадному подъезду дворца и проследовал вместе с принцами по парадному Овальному залу к Себе в апартаменты. За несколько времени до прибытия Государя Императора прибыла из Петергофа Её Величество великая княгиня Елена Павловна и Его Высочество Наследник Цесаревич. Таким образом, состоялся первый в царствование Николая I съезд в Гатчину императорской фамилии. По случаю этого съезда был назначен во дворце большой обеденный стол, но так как императрица Александра Федоровна чувствовала себя усталой, благодаря переездам на маневрах и из Красного Села в Гатчину, то большой стол был отложен и сервирован фамильный обед в столовой Ее Высочества великой княгини Елены Павловны, за который в 3 часа 30 минут дня сели: Государь, императрица, Наследник, великий князь Михаил Павлович, великая княгиня Елена Павловна, наследный принц шведский Оскар и принц прусский Карл. <…> В тот же день вечером в театре гатчинского дворца состоялся спектакль, на котором исполнена была французскими придворными актерами комедия в 5-ти актах „Урок старикам”. <…> По окончании спектакля в половине одиннадцатого Высочайшие Особы со всеми бывшими в театре, имели шествие по Собственной деревянной лестнице через большую галерею, овальное зало и тронную комнату в столовую к вечернему столу. <…> На другой день (16 июля) Государь Император принимал доклады… По окончании их в 10 часов утра Его Величество с принцами шведским и прусским смотрели на плацу перед дворцом гвардейский экипаж, возвратившийся из турецкого похода. Государыня в 11 часов с фрейлиной уехала посетить гатчинский сиротский институт. Обед на этот день назначен был в золотой галерее на арке перед церковью и на нем присутствовало 127 персон; в продолжении стола играла музыка л. — гв. Преображенского полка на парадной лестнице».

В 1831 году Николай Павлович посещал Гатчину шесть раз. Один из таких приездов был связан со смертью великого князя Константина Павловича. Его тело везли из Витебска в Санкт-Петербург, четырнадцать дней оно находилось в церкви гатчинского госпиталя, и государь приезжал поклониться праху брата.

В начале 1840-х годов августейшая фамилия посещает Гатчину чаще, подолгу оставаясь в резиденции. В октябре 1841 года Николай I с семьей провел там неделю, повторив свой визит ровно через год. Тогда же 19 октября 1842 года во дворце поставили домашний спектакль с участием государя, цесаревича Александра, великой княжны Ольги, великого князя Александра и придворных. После спектакля состоялся костюмированный бал, где все присутствующие были одеты по моде времен Павла I. Осенью 1844 года семья монарха живет в Гатчине более двух месяцев, с 14 сентября по 21 ноября.

Ванная комната императрицы Александры Федоровны. С картины Э.П. Гау

Спальня императрицы Александры Федоровны. С картины Э.П. Гау

Это подтолкнуло императора к решению провести большую реконструкцию здания дворца, приспособив его для постоянной и комфортной жизни. Эту работу блестяще выполнил архитектор Р. Кузьмин.

1 августа 1851 года перед дворцом прошел военный смотр гвардейских частей, устроенный в честь открытия памятника императору Павлу I, в котором, кроме государя и наследника, приняли участие и двое сыновей последнего — великий князь Николай Александрович (умер в 1865 г.) и великий князь Александр Александрович (будущий император Александр III). Восьмилетний Николай был одет в мундир лейб-гвардии Павловского полка и возглавлял при прохождении колонн по плацу первый взвод, а шестилетний Александр стоял часовым у памятника прадеду в форме рядового павловца, в особой, с высоким прямым кивером, шапке и ружьем.

Журналист А.В. Эвальд еще ребенком бывал во дворце в составе группы воспитанников Сиротского института и писал в своих воспоминаниях о жизни государя в Гатчине: «Императорская семья проживала в Гатчине совершенно патриархальным образом. Государь Николай Павлович, по возможности, никого не стеснял и любил даже, когда жители относились к нему с тою доверчивостью и любовью, которые характеризуют отношения детей к своему отцу. Простота отношений простиралась до такой степени, что жителям не запрещалось смотреть в окна дворца, когда Императорская фамилия сидела за обеденным или чайным столом, или проводила вечер в разговорах и увеселениях. Арсенальный зал, в котором Императорская семья собиралась по вечерам, помещался в нижнем этаже и выходил окнами на обширный внутренний двор. Хотя у ворот стоял часовой, но только не для караула, так как доступ на этот двор был совершенно свободен для всех. Будучи мальчиком 10–12 лет, я очень часто ходил с товарищами на этот двор и, умостившись на широком приступке стены, смотрел, как царская семья проводит время в своем домашнем кругу. Государь не приказывал даже спускать шторы и зачастую подойдет к окну, посмотрит в темноту на освещенные из зала лица любопытных, улыбнется, поклонится и отойдет. <…> Помню, что обедали всегда за длинным столом. Государь садился посредине, государыня напротив него. Направо и налево от них садились великие князья и княжны и приглашенные лица. Во время обеда всегда какой-то музыкант играл на рояле. Перемен блюд бывало немного, три или четыре, не больше. Иногда государю отдельно подавали горшочек с гречневой кашей, которую он очень любил». Зимой, как вспоминает Эвальд, в парке у дворца заливалась горка, куда приходили играть вместе с великими князьями и дети из города. Кто на дощечке, кто на санях, а некоторые и просто так катались по одному и группами. Другая очень популярная забава состояла в том, чтобы, взявшись за руки, сбежать вчетвером по скользкому льду вниз, при этом за первой группой бежали еще несколько. Если кто-то падал, особенно в первых рядах, то остальные валились уже в общую кучу смеющейся детворы. «Понятно, что некоторые из первого же ряда падают, на упавших навалится следующий ряд, а там и третий, и четвертый, так что нагромоздится целая куча мальчуганов, в которой постороннее лицо никак бы не разобрало, какие ноги и руки кому принадлежат. Хохота, крику и визгу при этом не оберешься!» — вспоминал Эвальд.

Гатчинский дворец. Спальня. С картины Э.П. Гау

После завершения реконструкции Большого Гатчинского дворца семья Николая I все чаще и чаще приезжает сюда и живет здесь от пары дней до нескольких месяцев, но внезапная кончина императора 18 февраля 1855 года вновь оставила Гатчину без хозяина. Александр II формально был собственником дворца, но проявлял мало интереса к этой резиденции, приезжая сюда только на охоту или для участия в мероприятиях военных соединений, расквартированных в Гатчине и Красном Селе.

Но великие князья с удовольствием здесь бывают, о чем свидетельствуют их записи. «…Пошли в сервизную кладовую, — пишет Александр Александрович 25 октября 1870 года, — где тоже нашли много отличного фарфора и премиленькие дежене[11] Северские, Венские и Саксонские. Из Сервизной мы пошли в Кухонное каре, где мы тоже давно не были, и обошли весь бельэтаж и часть инженерного, в которых самые невозможные картины и даже неприличные…» Есть и записи о царской охоте: «В 9 ч., простившись с Мини и детьми, отправился на охоту в Гатчину с Папа, братьями и прочими приглашенными. Я целый год не был в милой Гатчине и рад был снова попасть туда в наши симпатичные комнатки». Стоит обратить внимание, с какой любовью пишет будущий император Александр III о Гатчине, употребляя слова «милая» и «симпатичные комнатки»; ведь пройдет всего год и он с семьей переселится в «милую» Гатчину из опасного, как ему казалось, Петербурга. Особые чувства цесаревича к этой загородной резиденции развивались, видимо, на протяжении десятилетий. С.Д. Шереметев вспоминал: «Бывало езжал Цесаревич (Александр Александрович. — Прим. авт.) на охоту в Гатчино. Он там ночевал и всегда останавливался в небольших комнатах, очень низких, в антресолях, где и ужинал с нами… Помню, как Цесаревич за этими ужинами похваливал комнаты антресолей и тут же говорил, что если бы ему пришлось выбирать, то он бы в Гатчине других комнат не выбрал для житья. После 1 марта он действительно в этих комнатах и поселился. Вообще он всегда очень любил Гатчину, отдавая ей преимущество перед Царским Селом. Не раз задолго до 1 марта слышал я от него, что, если бы зависело от него, он тотчас бы переехал бы в Гатчину и что жизнь в Петербурге для него тягостна».

1 марта 1881 года в результате террористического акта на набережной Екатерининского канала в Петербурге был смертельно ранен император Александр II — реформатор и освободитель крестьянства.

Прошло два года. Грянул взрыв

С Екатеринина канала,

Россию облаком покрыв.

Все издалёка предвещало,

Что час свершится роковой,

Что выпадет такая карта…

И этот века час дневной —

Последний — назван первым марта.

А.А. Блок

В Российской империи новый государь — Александр III, и с 27 марта 1881 года Гатчина становится его резиденцией. Все время (кроме летних месяцев) император проводит во дворце, где он и живет, и работает; здесь же проходят все официальные мероприятия.

В Белом зале дворца устраиваются приемы иностранных дипломатических и иных делегаций, там же даются официальные обеды и ужины в честь высоких зарубежных гостей. В приемную к государю едут министры, военные и другие чиновники империи. Вот как вспоминал Анатолий Федорович Кони одну из официальных аудиенций у императрицы в ноябре 1892 года: «Приема у императрицы ожидало несколько человек, которых она приглашала по двое и по трое сразу. Для меня, однако, было сделано исключение: я был позван один. Очевидно, она хотела познакомиться с зловредным председателем по делу Засулич поближе. Но, увы. Это знакомство не послужило, по-видимому, к изменению, вероятно, сложившегося у нее предвзятого обо мне мнения. В небольшом и довольно темном кабинете меня встретила, подав мне приветливо красивую руку, женщина, которая могла бы казаться еще молодой, судя по здоровому цвету лица и стройной, тонкой фигуре. Но при ближайшем рассмотрении лицо ее оказалось старым, покрытым множеством тонких и мелких морщин, напоминавших потрескавшийся пергамент. Одни глаза были полны огня и жизни, составляя главное украшение ее личности и невольно сосредоточивая на себе внимание. Темно-карие, большие и прекрасного рисунка, они смотрели ласковым, но неглубоким взглядом, в котором была известная доля нежной приветливости, но за которой не чувствовалось, однако, доброты. Этот взгляд манил к себе и как будто открывал двери в душу, но с порога этих дверей виднелись пустота, безразличие и довольно вульгарное желание всем понравиться и сыграть на очарование, как играют на бирже на повышение дутых ценностей. Привлекательной наружности не соответствовал голос, грубый и без всяких оттенков, с датским акцентом. Наш разговор, по-французски, был краток, но достаточно характерен».

Разговор Кони с государем состоялся в другом зале: «Через час, во время которого царская фамилия и прибывшие представляться завтракали в разных помещениях, произошло представление. Александр III вышел, грузный и огромный, с чрезвычайно развитым сиденьем, с неприветливым видом. Я был старшим по званию, и ко мне он обратился к первому, посмотрев на меня недобрым взглядом. „Вы опять заняли прежнее место, — сказал он. — Оно ведь гораздо труднее сенаторского”. Зная его нелюбовь к сенату вообще, к которому он относился, по образному выражению Лорис-Меликова, как к касторовому маслу, я попытался заступиться за моих недавних сослуживцев, выразив мнение, что и кассационным сенаторам приходится много трудиться и в особенности много писать, тогда как обер-прокурор действует живым словом, которое не требует механической работы писания. „Да, — сказал государь, — это так, но все-таки ваша должность важнее. Вы ведь должны считать себя ответственным за верное понимание каждого дела, которое находится в вашем рассмотрении, чтобы его причины были объяснены согласно с тем, что было в действительности”. „Я именно так и смотрю, ваше величество, стараясь уяснить для себя настоящие причины каждого преступления, чтобы избежать заблуждений, вызываемых ложными слухами, неосновательными догадками или умышленным искажением истины”, — отвечал я. Государь сказал что-то неопределенное и, бросив на меня еще раз холодный и неприветливый взгляд, перешел к моему соседу».

Еще одно свидетельство о том, как проходили приемы в Гатчинском дворце, оставил государственный секретарь А.А. Половцев: «Только входим во дворец, как уже встречаем на внутренней лестнице императорскую фамилию, шествующую в церковь. По выходе из церкви нас ставят в белом зале, ровно как генерал-адъютантов и офицеров кавалергардского полка, коего императрица состоит шефом. Императрица обходит всю залу и дает целовать руку всем присутствующим, император ограничивается рукопожатием членам Государственного совета. Затем идут завтракать вниз в большую залу, где посредине вытянут большой стол, за который садятся старшие члены императорской фамилии, члены Совета, генерал-адъютанты и все наличные дамы».

Но это была официальная жизнь. Другое дело праздники, отмечаемые августейшей фамилией в Гатчине, как семейные — например, дни рождения, так и государственные — Рождество или Пасха. Готовились к ним с особым тщанием. Весело отмечали дни рождения. 14 ноября вся семья чествовала императрицу Марию Федоровну. Обычно праздник начинался с литургии в Дворцовой церкви, куда через парадные залы следовали Александр III и Мария Федоровна. Приглашенные являлись заранее: министры и члены Госсовета (Греческая галерея), дамы из высшего света (Тронная), офицеры Кавалергардского (Белый зал) и Кирасирского полка (Чесменская галерея) и поздравляли императрицу по пути следования царственной четы. После церковной службы в комнатах Николая I давали праздничный завтрак. Именинница сидела в центре большого стола, а присутствующие члены императорской фамилии и гости, вставая, произносили в ее честь торжественные речи.

Великие князья

В 1882 году в этот день в Гатчине вечером дали праздничный бал с ужином на 160 персон, который закончился далеко за полночь. 25 марта, 27 апреля, 6 мая и 22 ноября отмечались дни рождения великих князей, и церемониал в эти дни был в чем-то схожим с празднованием дня рождения матери-императрицы — после литургии в церкви гостей приглашали на завтрак в Арсенальное каре.

Иначе проходили государственные праздничные мероприятия. «К Рождеству готовиться начинали заранее, — пишет о времени императора Александра III хранитель Гатчинского дворца-музея И.Э. Рыженко, — выбирали подарки для гостей, развешивали и „поправляли образа” в церкви, отбирали фарфоровые и стеклянные вещи для лотереи. Елки для их величеств, августейших детей и братьев императора ставили на бывшей половине императора Николая I в Арсенальном каре дворца. К Всенощной в Гатчину съезжалась вся царская семья — великие князья с семьями».

День 25 декабря начинался с общего завтрака. Во второй половине дня члены императорской фамилии ездили на рождественские балы, устраиваемые для солдат Сводно-гвардейского батальона и Собственного Его Императорского Величества Конвоя в манеже Кирасирского полка. Для офицеров праздник проходил на следующий день в Арсенальном каре. В этот же день, 26 декабря, проводились праздничные мероприятия для тех солдат, кто находился в карауле и не смог получить подарок из рук самой императрицы. Как и положено, на Рождество дарилось множество подарков как внутри семьи, так и всем тем, кто так или иначе был связан с работой или службой в императорской резиденции. Среди подарков преобладали различные изделия из стекла, серебра или фарфора; ближайшие родственники получали в качестве презента ювелирные украшения; детям дарили игрушки и иллюстрированные книги. Великие князья и княжны делали подарки своими руками. Так, великая княгиня Ольга Александровна вспоминала: «Подарок, который я всегда дарила Папа, был изделием моих собственных рук: это были мягкие красные туфли, вышитые белыми крестиками. Мне было так приятно видеть их на нем». В сочельник днем весь дворец ждал у окон первой звезды, а в шесть часов вечера в Дворцовой церкви проходила служба, после которой вся императорская семья собиралась на обед, где пили чай и пели праздничные песни. Там же дети получали подарки, которые были разложены на столиках перед именными елками в соседнем зале. Празднование Пасхи проходило весьма торжественно, среди подарков в те дни преобладали пасхальные яйца, а царская семья в течение нескольких дней христосовалась со всеми, кто был во дворце, — прислугой, певчими, городовыми, садовниками, матросами и так далее.

День бракосочетания Александра III и Марии Федоровны отмечали 28 октября молебном и скромным завтраком в Арсенальном каре.

Но то были праздники, а как же проходили во дворце обычные дни? Историк города С.И. Рождественский писал: «Ежедневно Государь вставал в начале 9-го часа утра и иногда отправлялся в сад на кратковременную прогулку, по возвращении занимался и с 10 ч. до завтрака принимал с докладами и представлявшихся. После завтрака Его Величество до 3 ч. занимался у себя в кабинете, а с 3 до 5 час. прогуливался в саду с Государыней императрицей и семейством во всякую погоду; в пять часов кушал чай в кругу семьи и до семи часов пребывал в кабинете с Государыней императрицей; затем Его Величество обыкновенно отдыхал 15–20 мин., в 8 час. отправлялся за обеденный стол, а с 9 часов снова занимался в кабинете до глубокой ночи (до 2 и даже 3 ч.); в эти часы изредка Его Величество отправлялся на рыбную ловлю острогою в озерах дворцового сада».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.