Спецотдел в 20—30–е годы

Спецотдел в 20—30–е годы

В связи с организацией Спецотдела 25 августа 1921 г. был издан приказ ВЧК, предписывающий всем органам ВЧК в центре и на местах всякого рода ключи к шифрам, шифрованную переписку и документы, обнаруживаемые при обысках и арестах, а равно добываемые через осведомителей, агентуру или случайно, направлять в Спецотдел при ВЧК.

Аналогичный приказ последовал при образовании Государственного политического управления (ГПУ) в 1923 г.

Работа Спецотдела началась с детального изучения наследства, полученного из архивов специальной службы дореволюционной России. Это были шифры, их детальное описание, документы по дешифрованию, материалы шифрперехвата. Среди этих документов, в частности, были материалы по дешифрованию шифров Турции, Персии, Японии, других государств, а также копии и подлинники шифров США, Германии, Японии, Китая, Болгарии, учебные пособия и др. Сотрудники отдела тщательно изучали эти материалы, осознавая важность проводимой работы. Большую роль в этот и последующий периоды сыграли знания и опыт И. А. Зыбина, В. Н. Кривоша–Неманича и других старых криптографов. При их активном участии при Спецотделе были организованы 6–месячные курсы, на которых изучались основы криптографии, решались учебные задачи по дешифрованию. На курсы набирали людей способных и грамотных. Первый выпуск курсов состоял из 14 человек, пятеро из которых пришли на работу в дешифовальное отделение отдела, остальные — в другие отделения.

Необходимым условием успешной работы Спецотдела было наличие материалов шифрперехвата. В способах их получения сохранялись традиции дореволюционных служб. Кроме снятия копий с шифровок иностранных государств, проходящих через Центральный телеграф или доставляемых дипломатической почтой, чем занимался отдел Политконтроля, был усилен перехват шифртелеграмм, передаваемых по радиоканалам. С этой целью были задействованы военные радиостанции, предоставленные в распоряжение Спецотдела радиовещательные станции, в том числе радиостанция Коминтерна. Несовершенство радиоприемной аппаратуры, ее нехватка, а также сильная изношенность имеющейся не могли обеспечить высокой достоверности текстов перехватываемых шифртелеграмм. Таким образом, к трудностям первых лет работы Спецотдела, связанным с относительно невысокой общей подготовленностью и малочисленностью личного состава, прибавлялись трудности, связанные с недостатком и низким качеством материалов для дешифрования. Перед руководством Спецотдела встали задачи организации и налаживания работы всех звеньев специальной службы в стране, включая добычу шифрматериалов и техническое оснащение радиостанций. В этой связи Спецотделом проводилась работа по разработке и изготовлению специальной техники. В тесном контакте работал Спецотдел с Иностранным отделом ВЧК, а затем ОГПУ, контактируя и имея связь с агентурой, ориентированной на добычу шифров и кодов.

Сохранился отчет о работе Спецотдела за 1921 г. В нем, в частности, указано, что с самого начала стала успешно проводиться разработка и изготовление новых кодов и шифров. Только за этот год было введено в действие на различных линиях связи 96 новых кодов. Эта работа сотрудников Спецотдела активно поддерживалась правительством.. Характерной для того времени является телеграмма секретаря ЦИК СССР А. С. Енукидзе Г. И. Бокию, хотя и относится она уже ко 2 сентября 1924 г. и связана с окончанием работы над телеграфным кодом:

«Поздравляю тов. Г. И. Бокия с окончанием составления «Русского кода» — этого громадного и сложного труда.

«Бытие определяет сознание». Бытие и необходимость современных сношений, быстрая связь и экономия во времени толкнули людей к созданию этого нового языка «кода», языка, не похожего ни на один человеческий язык.

Как маленький кусочек радия при разложении испускает колоссальное количества энергии, так и слова «кода» — короткие, непонятные и неудобопроизносимые для нашего языка, при расшифровке развертывают перед нами ряд фраз и мыслей, посылаемых или получаемых нами издалека.

Как стенография стала необходимой для точной записи и размножения человеческой речи, так и язык «код» становится и должен стать необходимым в сношениях между людьми, находящимися на разных точках земного шара.

Я уверен, что «код» получит широкое применение во всех наших учреждениях Союза ССР

Раз темп работы Октябрьской революции нас привел к тому, что мы вынуждены были красивый и гибкий русский язык произносить с сокращением слогов, то по проводам и воздушным волнам мы смело будем сноситься концентрированным языком «код», тем более, что он будет доходить до адресатов в красивом, развернутом и понятном виде.

Я со своей стороны призываю все учреждения ввести у себя при сношениях по телеграфу и радио язык «код».

А. Енукидзе»[247].

Становление советской разведки и контрразведки потребовало от Спецотдела разработки агентурных шифров. Очевидно, что все советские разведчики, имена которых теперь уже хорошо известны (Р. Зорге, К. Филби и др.), могли успешно справляться со своими задачами во многом благодаря надежности и другим оперативным качествам шифрдокументов, изготовленных Спецотделом. Надо, однако, сказать, что в 20–е и 30–е годы, а частично и в более поздний период, агентурные советские шифры были уликовыми, их владельцы были вынуждены хранить у себя или ключи, или гамму, или инструкцию по шифрам, что создавало определенную опасность. Так, К. Филби в своей книге «Моя тайная война» говорит, что он вынужден был хранить инструкцию пользования кодом, написанную на крошечном клочке материала, напоминающего рисовую бумагу, в кармане для часов. И однажды при обыске только благодаря своей находчивости и самообладанию он сумел незаметно сунуть ее в рот и проглотить[248].

В конце 1919 г. знаменитому английскому криптографу Г. Ярдли удалось дешифровать советский агентурный шифр вертикальной перестановки по шифрсообщениям большого объема, изъятым у владельца немецкого аэроплана, приземлившегося в Латвии по пути в СССР. Колонки этого шифра были неодинаковой длины, что создавало большие трудности для дешифрования. Из расшифрованного сообщения следовало, что автор письма — резидент, руководящий советской разведывательной сетью обширного района на Западе. В числе дешифрованных сообщений имелась «Инструкция агентам, вербующим шпионов в дипломатических миссиях». В своей книге «Американский черный кабинет» Ярдли приводит ее полностью и отмечает, что Япония и Советский Союз являлись единственными странами, пытающимися добиться успеха в использовании конструкции кодовых слов неодинаковой длины. Он также говорит, что это — мощное оружие, при помощи которого можно запутать любую шифровку. Применяла такие шифры Россия и в 30–е годы.

Г. О. Ярдли

С первых месяцев своего существования Спецотдел начал успешно проводить работу по дешифрованию иностранной переписки. Коллегия ВЧК принимала все меры к тому, чтобы организовать ее наилучшим образом и обеспечить полную секретность. Был установлен порядок, согласно которому обо всех раскрытых шифрах и добытых сведениях Спецотдел докладывал ЦК партии, Совнаркому, председателю ВЧК и руководителям других заинтересованных ведомств.

Коллегия ВЧК придавала большое значение оперативному использованию дешифруемой секретной переписки. Все срочные и особо важные дешифрованные сообщения докладывались немедленно.

Уже в то время дешифрованные материалы активно использовала советская разведка, Комиссариат иностранных дел, некоторые другие организации.

Для того чтобы читатель мог получить представление о проводившемся в начальный период существования Спецотдела дешифровании иностранной переписки, коротко остановимся на некоторых успешно проведенных работах.

Первый положительный результат был достигнут в разработке немецкого дипломатического кода, которым пользовался полномочный представитель германского правительства в Москве. Это был цифровой пятизначный код с перешифровкой гаммой многократного использования. Начиная с июня 1921 г., расшифровывалась вся переписка линии связи Москва — Берлин.

С 1922 г. Германия вводит на дипломатических линиях связи буквенный код с перешифровкой гаммой многоразового использования. Коды и большая часть перешифровальных средств раскрывались аналитическим путем в Спецотделе. Раскрытие таких шифров позволило контролировать переписку многих линий дипломатической связи Германии и ее консульств в Ленинграде, Киеве, Одессе, Харькове, Тбилиси, Новосибирске, Владивостоке вплоть до 1933 г., когда количество читаемой переписки резко сократилось из–за того, что немцы стали применять гамму одноразового использования.

В августе 1921 г. было осуществлено дешифрование первых турецких дипломатических телеграмм. Уже в начале 20–х годов криптографы Спецотдела добились возможности читать переписку внутренних линий связи Турции и отдельных линий связи военных атташе. Турки применяли главным образом четырехзначные коды с перешифровкой короткой гаммой, меняющейся через двое суток, а также коды без перешифровки. Дешифрованная переписка содержала сведения, представляющие большой интерес для советской стороны, и активно использовалась. Многие дешифрованные телеграммы направлялись, например, в Закавказскую ЧК, и это давало возможность принимать меры по пресечению шпионских действий иностранных, а в данном случае турецкой, разведок. В 1921 г. стала разрабатываться английская шифрпереписка.

Большую помощь Спецотделу в период 20— 30–х годов оказал Иностранный отдел ОПТУ, разведчики которого добыли больше десяти английских кодов. По этим шифрам читалась часть дипломатической переписки, однако не вся, так как возникали сложности с раскрытием перешифровки.

Среди читавшейся переписки имелось много материалов, представлявших большой интерес для Советского правительства, органов советской разведки и контрразведки. В числе таких документов были, например, телеграммы о советско–английских отношениях, о продаже англичанами оружия странам, граничащим с СССР, о деятельности английской разведки в Средней Азии и др.

Хотя работа по раскрытию польских шифров начала проводиться вскоре после организации Спецотдела, первые практические результаты были получены лишь в 1924 г., когда были раскрыты два кода II разведывательного отдела генерального штаба польской армии для связи с военными атташе в Москве, Париже, Лондоне, Ревеле, Вашингтоне и Токио.

Для органов ОГПУ особую ценность имели дешифрованные телеграммы, освещавшие шпионскую деятельность кадровых разведчиков, находившихся под официальным прикрытием иностранных дипломатических, военных и консульских представительств в СССР. Так, начатое в 1924 г. чтение дешифрованной переписки польских военных атташе позволило получать секретные сообщения польской разведки, пытавшейся широко проводить шпионскую работу на территории СССР. Советская разведка была очень заинтересована в получении подобной информации.

Естественно, что в начальный период своей работы Специальному отделу пришлось встретиться с большими трудностями. Опытных криптографов было мало, и каждому из них приходилось возглавлять работу по нескольким направлениям. Молодые сотрудники еще не обладали необходимыми криптографическими и языковыми знаниями. Перехват шифрпереписки по многим линиям связи велся нерегулярно, возможности выделенных технических средств были весьма ограниченны. Все работы, связанные с анализом шифрматериалов, проводились только вручную. Были и другие трудности. Однако по мере укрепления Спецотдела, роста мастерства его сотрудников объем криптографических исследований по раскрытию шифров начал неуклонно возрастать. К 1925 г. проводилась разработка шифров уже 15 государств. В 1927 г. началось чтение японской переписки, а в 1930 г. — переписки некоторых линий связи США.

Кроме разработки шифров иностранных государств, одной из актуальных задач дешифровального отделения Спецотдела в описываемый нами период была разработка так называемой внутренней шифрованной переписки, то есть нелегальной переписки белогвардейских и других контрреволюционных организаций, враждебных советскому строю политических группировок. Архивные документы показывают, что специалисты 4–го отделения Спецотдела смогли раскрыть сотни различных шифров, ключей и условностей, ими были прочитаны тысячи всевозможных писем, донесений и других конспиративных документов, в том числе исполненных тайнописью.

Одной из контрреволюционных организаций, шифрпереписка которой была впервые дешифрована в 1921 г., являлся руководимый Б. Савинковым «Народный союз защиты Родины и свободы». Анализом ряда шифрованных документов было установлено, что члены этой организации использовали шифры пропорциональной замены. Вскоре они были раскрыты.

Шифры организации Б. Савинкова строились в квадрате 10x10 или были шифрами по слову на длину алфавита, строки ключа чередовались. Фактически получались ключи к шифру или в прямоугольнике 10x30, или выявлялась 10–значная перешифровальная гамма. Было раскрыто 26 ключей к шифру и дешифровано более 30 документов, содержащих пароли, конспиративные явки.

В 1922—1924 гг. главным образом проходили материалы меньшевистских организаций. За эти годы было дешифровано 38 документов и раскрыто 17 ключей к шифру. По этим материалам было установлено 65 адресов с паролями и явками.

На протяжении 1922, 1927–1928, 1930–1931 годов проходили материалы монархических организаций. Было раскрыто 39 различных документов, установлено 7 ключей и небольшой шифр–код на 1000 величин.

В начале 20–х годов Спецотделом было исследовано много шифрматериалов царского департамента полиции и жандармерии. Было прочитано 90 документов, по ним составлено 10 основных ключей. По дешифрованным материалам было установлено много секретных агентов полиции и жандармерии, работавших теперь на фабриках и заводах разных городов.

Перехватывалась и доставлялась в Спецотдел переписка уголовного розыска КВЖД. Было дешифровано 355 телеграмм, раскрыто 33 ключа к шифру и один код на 900 величин.

В эти же годы Спецотделом разрабатывались и материалы шифрпереписки различных зарубежных партий. В 1936 г. были раскрыты 3 шифра национал–социалистической партии Германии, использовавшиеся для внешних сношений. Ключом являлась перестановка простого шифра замены по свастике. Потом свастика разрезалась, складывалась в квадрат и из прямоугольника выписывалась.