III. ОПРЕДЕЛЕНИЯ И РАЗЛИЧИЯ: ДРУИДЫ, ВАТЕС И БАРДЫ

III. ОПРЕДЕЛЕНИЯ И РАЗЛИЧИЯ: ДРУИДЫ, ВАТЕС И БАРДЫ

Определения, даваемые древними авторами, неустойчивы, если не сказать — противоречивы. К примеру, вот что говорил по этому поводу Страбон:

«У всех галльских племен, вообще говоря, существует 3 группы людей, которых особенно почитают: барды, предсказатели и друиды. Барды — певцы и поэты; предсказатели, ведают священными обрядами и изучают природу, друиды же вдобавок к изучению природы занимаются также и этикой…».[142] И Тимаген у Аммиана Марцеллина высказывался по этому поводу так: «В этих местах, поскольку люди становились мало-помалу образованнее, процветало изучение достойных похвалы наук, начатое бардами, предсказателями и друидами. Барды воспевали подвиги знаменитых мужей, слагая героические стихи под нежные звуки лиры, в то время как эухаги пытались своими исследованиями раскрыть высокие тайны природы; друиды превосходили их всех своим гением, как это подтверждено авторитетом Пифагора».[143] Цезарь уточняет: «Во всей Галлии существует вообще только два класса людей, которые пользуются известным значением и почетом, это друиды и всадники. Друиды принимают деятельное участие в делах богопочитания, наблюдают за правильностью общественных жертвоприношений, истолковывают все вопросы, относящиеся к религии».[144]

У Страбона и Тима гена ясно указано деление жреческого сословия, тогда как Цезарь, непосредственно знавший независимую Галлию, не обозначает его вовсе. Нам, скорее, следовало бы доверять Цезарю, но это не лишает достоверности другие сведения. В целом древние авторы относят друидов к числу «философов», прорицателей, авгуров, магов или иных наделенных великим могуществом лиц. Ирландские тексты помогают уточнить внутреннее деление: во всех повествованиях, в которых упомянуты друиды (druid) или поэты (filid),[145] наряду с бардами (Bard),[146] этим последним выказывается мало уважения: «Барду нет нужды в ученье, ему довольно своего ума», — говорится в одном старинном своде,[147] в то время как филидам требуется весьма серьезное образование, и они подразделяются на вполне четкие категории: ollamh, или филид первого разряда, имеет ранг короля провинции, a fochlocon, или филид седьмого или восьмого, если даже не одиннадцатого или тринадцатого разряда, согласно указанному своду,[148] на празднествах всегда сохраняет преимущество перед бардами. Если судьба валлийских бардов оказалась более завидной, то они, разумеется, обязаны этим очень раннему утверждению христианства в Британии и последовавшей за тем функциональной дезорганизации традиционного общества. Но в Галлии несколькими веками ранее, если верить также утверждениям Страбона, Тимагена и многих других авторов, барды ни в коей мере не претендовали на жреческое звание: Цезарь, как мы видели, даже не упоминает о них в своем кратком описании и, поскольку он не делает никакого различия между друидами и ватес, или прорицателями, мы склонны в широком смысле также считать этих последних друидами, признать их членами жреческого сословия с четко установленной иерархией, правами и обязанностями.

Мы не разделяем мнения Т. Кёвеса, который, вслед за Камиллом Жюллианом, в свою очередь, испытавшим на себе влияние теорий Дж. Дж. Фрэзера, полагает, что друиды были древними лишившимися власти царями, нашедшими себе прибежище в жреческом сословии: напротив, именно они возводили на престол и свергали властителей своей эпохи, и так было и в Галлии, и в Ирландии. Мы еще менее склонны вслед за Т. Кёвесом поверить в то, что барды, друиды и ватес представляли собой разные хронологические этапы в развитии общества. Кроме того, мы не можем согласиться с Ж. Покорни в том, что ирландские филиды являлись жрецами индоевропейского происхождения, в противоположность друидам, восходившим к праиндоевропейцам.[149] Такая устойчивая и мощная организация, по нашему мнению, предполагает и по всей своей природе требует, скорее, весьма развитой и детальной системы разделения функций. Вполне вероятно, что наименование «друид», на сей раз, в узком смысле этого термина, присваивалось друиду, руководившему обрядом жертвоприношения, основному действующему лицу религиозной церемонии («у них так заведено, что никто не приносит жертвы иначе, чем при посредничестве философа», — говорит Диодор Сицилийский).[150] Это служит объяснением тому факту, что ирландские филиды, которые занимались прорицанием, но были удалены от совершения жертвоприношений, легко пережили христианизацию (они могли даже обращаться в новую веру: ирландский святой Колум Чилле был филидом). Тем не менее, возникает вопрос, как рассматривать жрецов гутуатеров (gutuatri), упоминания о которых прослеживаются в текстах и в эпиграфических документах[151] (Гирций сообщает, что Цезарь отправил на казнь одного гутуатера из страны карнутов).[152] Покорни сделал попытку показать, что эти гутуатеры, или «знатоки молитвы» («maitre de la рпёге»), как переводит это наименование Дж. Лот (ирл. guth «голос»), входили в состав кельтского жречества прежде учреждения «ордена» друидов. Мы воздержимся от каких-либо гипотез. Ничто на деле не указывает на то, что эти гутуатеры являлись лишь простыми культовыми служителями, равно как ничто не подтверждает мнения о том, что они обладали большим, чем друиды, могуществом в глубокой древности, нам известно лишь, что они еще существовали в эпоху римского владычества.

Было также замечено, что упоминания о женщинах в составе друидического жречества относятся к позднему времени, из чего был сделан вывод о том, что появление их мол-сет служить признаком упадка. Такое заключение неправомерно в некоторых отношениях — по крайней мере, в том, что касается Галлии: первая упоминаемая друидесса, согласно Вописку у Нумериана, в III веке в Тонгре предсказала Диоклетиану, что тот сделается императором, если убьет вепря, — и ему действительно довелось единовластно царствовать с 284 по 305 гг., после того, как он своими руками убил Апера («Вепря»), префекта претории. Следует заметить, что эта друидесса пребывала на постоялом дворе…[153] В то время как поздняя дата этого свидетельства еще не позволяет сделать заключения о том, что ничего подобного ранее не существовало, не менее достоверным остается и тот факт, что в кельтском обществе женщинам всегда было отведено вполне почетное место, и в лучших фрагментах ирландских и валлийских циклов легенд, где привкус язычества наиболее аутентичен, обычным персонажем является поэтесса (banfile) или друидесса (bandrui). В этом нет ничего удивительного, если речь идет о стране, в которой вплоть до VII века женщины, владевшие имениями, привлекались на военную службу наравне с мужчинами.

Благодаря документам, обнаруживаемым по обе стороны Ла-Манша, равно как и благодаря нашему намерению отвлечься от произвольных реконструкций, слишком большое число которых не позволяет нам подвергнуть их все обсуждению, можно, таким образом, довольно точно установить значение термина «друид» в кельтской древности.