Глава девятнадцатая. Через годы, через расстояния — встреча с бывшим шпионом

Глава девятнадцатая. Через годы, через расстояния — встреча с бывшим шпионом

Автор книги решил «угостить» своего коллегу Владимира Рощупкина встречей с бывшим шпионом. Владимир Тимофеевич Рощупкин — полковник ФСБ России, кандидат политических наук, профессор академии военных наук, человек бывалый. Нам, уже повидавшим многое в жизни и знающим достаточно о немецких спецслужбах, такая встреча представлялась интересной. Еще бы! Встретиться с одним из агентов абвера, дожившим до наших дней.

Вы когда-нибудь встречались со шпионом? Нет? Мы тоже — по крайней мере до недавнего времени. (Справедливости ради заметим, что автору в 44-м году все же довелось задержать шпиона.)

Авторы этой публикации специально пошли на такую встречу, посчитав, что это будет интересно не только им как журналистам и историкам отечественных спецслужб, но и читателям. Разумеется, с бывшим шпионом, ибо какой действующий агент иностранной разведки признается в этом. Разве что в ходе суда и следствия, под давлением неопровержимых улик.

…Дверь двухкомнатной квартиры на широченной лестничной площадке в «сталинском» доме, расположенном неподалеку от Центрального пограничного музея ФСБ РФ, нам открыл улыбчивый седовласый человек. Несмотря на почтенный возраст (под девяносто), Павел Стефановский — так зовут хозяина квартиры — бодр и полон энергии. У него прекрасная память, до сих пор помнит имена, фамилии, детали событий более чем шестидесятилетней давности. В юности он мечтал стать артистом — хорошо пел и выступал в самодеятельных музыкальных оркестрах. Но играть пришлось на сцене особого рода…

Пригласив нас в свою комнату с мебелью и книгами предперестроечной эпохи, наш собеседник показал свои награды: орден Отечественной войны II степени, знак «Отличник народного просвещения», юбилейную медаль в честь 100-летия со дня рождения В.И. Ленина и ряд других. Мы невольно обратили внимание на совершенно экзотическую награду в форме креста, сделанного из какого-то редкого металла. Оказывается, это индийский орден, который Павлу Петровичу много лет назад лично вручил индийский премьер-министр Лал Бахадур Шастри. За что такая честь?

Дело в том, что в начале шестидесятых Стефановский обучал школьников типографскому набору на языке хинди. Ребята учились в спецшколе в районе Арбата, где изучали не только английский, но и хинди. Так что они освоили печатное дело в типографии, которой в то время руководил Павел Петрович. И даже выпустили ряд книг и брошюр на хинди, которые поразили высокого индийского гостя. Показав нам затем фотографии дочери и внука, живущих ныне в Германии, Стефановский охотно начал долгий и подробнейший рассказ о своей, мягко говоря, неординарной биографии.

После окончания лесотехнического техникума молодой лесоустроитель Паша Стефановский был послан на работу по специальности в лагерь НКВД на Дальнем Востоке.

В 1940 году его призвали в Красную Армию. Служил в Киевском Особом военном округе. В первые дни и недели войны 334-й Отдельный зенитно-артиллерийский дивизион (ОЗАД) 187-й стрелковой дивизии 21-й армии, где старший сержант Стефановский служил начальником радиостанции, с тяжелыми боями отступал на восток.

В сентябре 1941 года остатки дивизии в числе шести армий Юго-Западного фронта оказались в кольце окружения. Десятки тысяч ослабленных, голодных бойцов и командиров попали в плен. После многодневных изнурительных пеших переходов колонну, в которой понуро шагал и Стефановский, пригнали в стационарный лагерь для военнопленных в Новоград-Волынском. Там он едва выжил, переболев тяжелейшей формой сыпного тифа…

А в апреле 1942 года Павла Стефановского в составе группы из двадцати военнопленных доставили в небольшой закрытый военный городок близ Варшавы. Здесь, в местечке Сулеювек, находилась школа абвера — немецкой военной разведки и контрразведки. Офицер в чине гауптмана (капитана) обратился к прибывшим на чистейшем русском языке:

— Кто не хочет быть курсантом школы, два шага вперед!

Вышли двое, самых пожилых. Стефановский не вышел. Так он начал проходить интенсивный, по десять часов в день, курс шпионских наук. Они включали изучение методов военной, политической, экономической разведки, топографию, способы маскировки, радиодело, поведение на допросах. Радиодело, в первую очередь прием и передачу на ключе и методы шифрования, преподавали немецкие инструкторы. А другие предметы — бывшие офицеры Красной Армии, попавшие в плен.

Агентурный псевдоним — Суздальский

Курсанты узнали, что Варшавская школа абвера была создана еще до войны, а ее выпускники забрасывались в советский тыл еженедельно. Причем не только в ходе войны, но и до ее начала. Обучение было рассчитано на полгода. Но Стефановский, получивший агентурный псевдоним Суздальский, прошел подготовку за три месяца. Ведь он еще в Красной Армии освоил профессию радиста.

Естественно, мы не могли не задать нашему собеседнику вопрос: как же все-таки он оказался в разведшколе? Неужели вот так запросто немцы взяли группу пленных и ни с того ни с сего отправили их на учебу? И еще: почему Павел согласился стать кандидатом в шпионы? Что он думал по этому поводу? Мы спросили об этом потому, что не нашли на них ответа и ранее — в книге, которую написал и издал этот человек. Вернее, это даже не книга, а целый двухтомник под общим названием «Развороты судьбы». Первый том озаглавлен «АБВЕР — СМЕРШ», второй — «КГБ — ГУЛАГ» (М., 2002, издательство РУДН).

Итак, не найдя ответов на упомянутые вопросы в двухтомнике, мы решили адресовать их непосредственно автору. Потому и пришли на эту встречу. Но он упорно уходил от прямого ответа или отвечал, мягко говоря, не совсем конкретно. Из книги и устного рассказа нашего героя следует, что дать согласие на поступление в немецкую разведшколу ему посоветовал бывший начальник политотдела дивизии, тоже попавший в плен.

Как говорится, свежо предание, да верится с трудом. Не дело это политработника, тем более начпо, пусть и бывшего. Если он и давал в плену советы, то они скорее всего были иного рода, с учетом характера деятельности политработника. К тому же, как выяснилось, у Павла Петровича даже сейчас довольно смутное представление о функциях начальника политотдела и Особого отдела. «А не приходила ли вам в голову такая мысль: немцы победят, и вам неплохо будет и при них? Ведь они к тому времени продвинулись на значительную глубину нашей территории». Но бывший выпускник Варшавской разведшколы ушел от ответа и на этот вопрос. Так что о мотивации своего решения он не говорит даже в наши дни.

Мы же сделаем небольшое отступление и скажем о трех категориях людей, которые соглашались стать немецкими шпионами, а также дадим читателям некоторую информацию о системе подготовки кадров абвера. Гитлеровцы вербовали свою агентуру в основном среди военнопленных. Одни, соглашаясь на вербовку, видели в этом единственный шанс вырваться из-за колючей проволоки, чтобы перебраться затем через линию фронта к своим или присоединиться к партизанам. Другие, истощенные физически и сломленные морально, просто надеялись спасти свою жизнь. Третьи, а таких, к счастью, было меньшинство, шли на сотрудничество хоть с СД (службой безопасности), хоть с абвером вполне сознательно. Это были враги.

Завербованные направлялись в многочисленные разведшколы и лагеря. В абвере и СД простаков не держали, их люди не только знали свое дело, но и были изобретательны, хорошо знали человеческую психологию. Чтобы убедиться в надежности курсантов, их испытывали в деле: поручали разведать передний край обороны Красной Армии, взять «языка» и т. д. А главное, в ходе учебы по всем направлениям шел массированный идеологический и психологический прессинг.

Об этом ни в книге, ни в разговоре с нами наш собеседник предпочел не говорить. Обмолвился лишь, что с агентами проводили занятия типа политинформаций. Можно представить, какую «информацию» о нашей стране, ее руководстве, о командовании Красной Армии закладывали абверовские инструкторы не только в сознание, но и в подсознание будущих шпионов.

Как и другие курсанты, Суздальский, он же Стефановский, не знал фамилию начальника центральной Варшавской разведшколы абвера в Сулеювеке. К нему почему-то обращались на русский дореволюционный манер: господин ротмистр. Мы же назовем читателям эту фамилию. Возглавлял школу майор Моос (Марвиц), а размещалась она в бывшем поместье Пилсудского. Номер ее полевой почты был 57219. Школа считалась образцовой: из других разведорганов туда приезжали для изучения «передового опыта».

Там же, в Сулеювеке, находились региональные штабы абвера «Валли I», «Валли II» и «Валли III». Они были созданы за пять месяцев до нападения Германии на Советский Союз. Штаб «Валли-І» возглавлял майор (впоследствии полковник) Баун. Своим отличным знанием русского языка он был обязан родной Одессе, где рос в семье давно осевших там немцев.

«Валлийцы» получали задания по ведению разведывательно-диверсионной работы на Восточном фронте и в советском тылу от управления «Заграница абвер» и «Иностранные армии Востока», структурно входившие соответственно в Верховное командование вооруженных сил (OKW) и Верховное командование сухопутных войск (ОКН). Когда 22 июня 1941 года вермахт с боями вторгся на советскую территорию, вместе с ним по всему фронту пересекли границу и двигались за наступающими армиями и группы абвера. Они решали свои специфические задачи…

Но вернемся к Стефановскому, который получил более основательную подготовку, нежели другие агенты. Шпионскую науку он еще постигал в двух других разведшколах абвера в оккупированной Эстонии, в районе Таллина — в Кейла-Юа и Мыза-Кумна. Школа в Кейла-Юа под условным наименованием «Лагерь № 2» была сформирована 6 марта 1942 года и подчинялась разведоргану «Ревель». Немецкое название — «Abwehrnebenstelle Revel».

Этот орган был создан в середине 1939 года в Хельсинки как филиал абвера. После оккупации немцами Эстонии «Ревель» передислоцировался в Таллин. Один из филиалов этого разведоргана размещался в Риге на улице Койдула, в домах № 3 и 4. Он скрывался под вывеской «Бюро по вербовке добровольцев». Однако историкам спецслужб и специалистам Abwehmebenstelle Revel больше известно как «Бюро Целлариуса» — по фамилии возглавлявшего его с 1941 года начальника.

«Бюро Целлариуса»

Надо сказать, что Целлариус — фигура весьма примечательная в истории германской военной разведки. Как и глава абвера адмирал Канарис, Александр Целлариус носил морскую форму. Да и звание у него было не «сухопутное»: фрегатен-капитан (капитан 2-го ранга). Целлариус как нельзя лучше подходил для своей должности начальника Abwehmebenstelle Revel. Во-первых, имел опыт работы против России еще в Первую мировую. Об этом, кстати, упоминает писатель Валентин Пикуль в своем романе «Честь имею». Во-вторых, в 1939–1940 гг., вплоть до установления Советской власти в республике, он был прикомандирован к разведотделу генштаба Эстонии в качестве офицера связи. Так что хорошо знал местные условия. Тесно взаимодействуя с финскими спецслужбами, Целлариус поставил на поток формирование шпионско-диверсионных групп, работавших против СССР.

При всем при том, что в подчиненные ему разведшколы в Кейла-Юа и Мыза-Кумна любимец Канариса приезжал редко, он был полностью в курсе того, как готовилась к заброске в советский тыл группа из трех агентов, в состав которой был включен и Стефановский. Целлариус одобрил план заброски в Архангельскую область. Задача — вывести из строя электростанцию, снабжавшую электричеством предприятия по выпуску и ремонту подводных лодок. Кроме того, Целлариуса и его берлинских начальников очень интересовала информация о поставках западными союзниками СССР вооружений по ленд-лизу. А точнее, эффективность действий немецких субмарин, атаковавших союзные конвои, следовавшие с военными грузами в Архангельск.

Но и предоставим слово самому Стефановскому. Он почти дословно процитировал нам слова из своей книги: «После тщательной проверки нам предстояло пройти через три разведывательные и одну диверсионную школу абвера в Эстонии, затем школу на севере Финляндии, в городе Рованиеми. А затем, 22 мая 1943 года, переброска с двумя радиопередатчиками «Север» на самолете в тыл советских войск в Архангельскую область для важной разведывательной работы».

Финал

После выброски с самолета, стартовавшего с одного из аэродромов в Финляндии, шпионская группа в обмундировании младших офицеров Красной Армии приземлилась в лесной местности, которая входила в зону ответственности пограничной заставы «Куя» Архангельского погранотряда. Стефановский и его подельники представились пограничникам как офицеры одного из управлений Генштаба, выполнявшие секретную миссию по выбору места для строительства спецобъекта. Им, мол, надо срочно связаться с Архангельском и Москвой.

Пограничники передали прибывших представителям Архангельского военного округа. На допросах в особняке окружного отдела контрразведки СМЕРШ Стефановский и его «коллеги» рассказали о своем задании. После бесед с начальником следственной части ОКР СМЕРШ Архангельского военного округа Михаилом Рюминым и прибывшими офицерами из Москвы агенты абвера согласились сотрудничать со смершевцами. Начались радиоигры с абвером — разумеется, под контролем наших специалистов…

Справедливости ради скажем, что тогда Стефановский и двое других бывших агентов формально даже не были арестованы. Более того, им дали возможность до конца войны находиться в составе действующей армии. Конец войны застал Павла под Мурманском, в 54-м стрелковом полку 25-й стрелковый дивизии, личный состав которой разгружал военные грузы, поступавшие по ленд-лизу. Оттуда он и демобилизовался, уехав в Москву.

Но жизнь порой создает сюжеты покруче киношных. В 1949 году бывший агент абвера случайно нос к носу столкнулся в метро… с Рюминым, которого к тому времени перевели в Москву, на Лубянку! Эта встреча — что знак судьбы. Или, если угодно, времени. Ведь время на излете сталинской эпохи было уже иное. Атмосфера в стране и в обществе существенно отличалась от эйфории победного сорок пятого. 31 мая 1950 года Стефановский Павел Петрович за шпионскую деятельность и антисоветскую агитацию (в оккупированной Эстонии он выступал в эмигрантской газете) был осужден и отправлен в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать пять лет. Снова лагерь, но пребывал в нем Стефановский уже в ином качестве…

«Я кто и что? Заброшенный противником шпионишка». Так написал о себе Стефановский. Однако в конце 1955 года ему удалось освободиться от определенного ему наказания.

Вместо запланированного часа наш разговор с бывшим шпионом продлился более четырех часов. Он, кстати, на государство не в обиде, хотя и критически относится к нынешнему периоду его истории. «При Сталине порядку больше было» — считает наш собеседник. Видимо, он проникся к нам доверием, когда понял, что к нему пришли не случайные гости, а люди, кое-что знающие об истории противоборства абвера и СМЕРШа. «Если будете писать обо мне, то напишите правду» — попросил нас Павел Петрович. Мы так и сделали, сознавая, что у него все-таки своя правда…

Стефановский случайно встретился в Москве с Рюминым, который знал его по Архангельску. Рюмин служил в СМЕРШе. Там служили люди разные. Большинство было порядочных, честных. Михаил Рюмин был гнусный человечишко. Он получил свое… Был расстрелян. Но факты — упрямая вещь, против них не попрешь. У Стефановского за душой был такой букет! Измена Родине, присяге. Учился в 5 школах абвера, выступал во враждебной прессе (за одно это тогда давали до 20 лет исправительно-трудовых лагерей). Радиоигры с немцами, в которых он был задействован, к разряду заметных не отнесешь. С ним, Стефановским, однако, поступили по-абакумовски, в военное время не лишили свободы. Заметим, между прочим, наша публикация не вызвала восторга у Стефановского.