ФОРМИРОВАНИЕ ДИВИЗИИ

ФОРМИРОВАНИЕ ДИВИЗИИ

Провозглашение «тотальной войны» 14 февраля 1943 г.[1]стало главным ответом Германии на сталинградскую катастрофу. Одновременно в высшем руководстве Третьего рейха все более росла уверенность в необходимости установления более сильного контроля нацистской партии над армией. Примерно в это же время рейхсфюрер СС Гиммлер на совещании гауляйтеров сообщил, что имеется намерение устранить последние остатки прежних военных авторитетов и что в процессе создания находится новая «национал-социалистическая народная армия» под руководством партии[2]. Прямым следствием всего этого должно было стать расширение войск СС.

Уже 19 декабря 1942 г. Адольф Гитлер приказал сформировать две новые танково-гренадерские дивизии СС — 9-ю и 10-ю. Как оказалось, это была только «первая ласточка».

Офицер Алльгемайне СС в одном из учебных лагерей гитлерюгенда в 1930-е годы. Как видно, сотрудничество этих организаций началось уже в довоенный период.

Вскоре группенфюрер СС Готтлоб Бергер, глава Главного управления СС и ответственный за набор добровольцев в войска СС, выдвинул идею создания дивизии из членов гитлерюгенда 1926 года рождения. Этот шаг должен был продемонстрировать волю германской молодежи к борьбе и ее готовность к самопожертвованию для достижения победы[3]. Лидеры германской молодежи с энтузиазмом ухватились за эту идею, а вождь гитлерюгенда Артур Аксманн в январе 1943 г. обратился к Гиммлеру с официальным запросом создать дивизию из молодежи 1926 года рождения. В принципе идея привлечения молодежи в вооруженные силы не была для Германии чем-то новым. Так, еще 31 марта 1942 г. начальник штаба ОКВ фельдмаршал Вильгельм Кейтель отдал приказ о том, что добровольцы по достижении 17 лет могут призываться в вермахт и войска СС без согласия родителей. В этом же году в вербовочной брошюре «Немецкая молодежь вступает в войска СС» указывалось, что 17-летние члены гитлерюгенда ростом не ниже 1,68 метра могут добровольцами вступать в войска СС[4]

10 февраля 1943 г. Гиммлер изложил эту идею фюреру, и Гитлер дал свое принципиальное согласие, несмотря на то, что возраст потенциальных добровольцев был меньше обычного призывного возраста. Уже 13 февраля рейхсфюрер ее в письме к лидеру гитлерюгенда Аксманну сообщил о некоторых достигнутых результатах. Так, среди прочего, вступавшие в дивизию добровольцы освобождались от обязательной службы в рядах Имперской рабочей службы (РАД). Гиммлер обязался перевести в новую дивизию всех офицеров войск ее, имевших офицерский ранг в организации гитлерюгенд. Он же предложил и название для будущей дивизии — «Гитлерюгенд», одновременно выдвинув идею назвать один из ее полков «Герберт Норкус»[5]. В конце Гиммлер отсылал Аксманна к Бергеру для продолжения консультаций и переговоров[6].

16 февраля состоялось совещание руководящей верхушки гитлерюгенда и чинов Главного оперативного управления СС, на котором обговаривались принципиальные вопросы формирования новой дивизии. На следующий день Гиммлер поставил Аксманна в известность, что создание дивизии — дело решенное, и снова направил последнего к Готтлобу Бергеру. Обе стороны действовали весьма оперативно, и уже 18 февраля Аксманн встретился с Бергером[7].

Последствия этой встречи были весьма неожиданными — Бергер решил лично возглавить новую дивизию, о чем и поставил в известность рейхсфюрера СС. Этот демарш вызвал недоумение у Гиммлера, считавшего, что Бергер будет куда полезней на своем нынешнем посту. После этого Бергер был крайне разочарован тем, что его «героическая жертва» оказалась никому не нужна[8].

1 марта 1943 г. Генрих Гиммлер подписал директиву о формировании дивизии ее «Гитлерюгенд». Не все в Третьем рейхе положительно отнеслись к идее формирования целой дивизии из семнадцатилетних мальчишек. Так, бывший вожак гитлерюгенда Бальдур фон Ширах был против создания подобной дивизии, возможно, считая, что молодежь еще не готова к участию в «серьезной» войне. Правда, к его мнению не прислушались[9]. Еще более скептичным был рейхсминистр Йозеф Геббельс. Непревзойденный мастер пропаганды, он сразу понял, что союзники (да и оппозиционеры внутри Германии) получают неплохой козырь в психологической войне: «О нас скажут, что мы хотим за счет молодежи заткнуть наши прорехи в людских резервах»[10]. Забегая вперед, отметим, что Геббельс был прав — Курт Мейер вспоминал в мемуарах, как в союзных листовках и радиопередачах говорилось о «детской дивизии», эмблемой которой должна была быть бутылочка с детским питанием[11].

Не было особых восторгов и в Главном оперативном управлении СС. Там считали, что куда целесообразней заниматься пополнением существующих дивизий, или тех, чье создание уже было официально «узаконено».

По плану, в новую дивизию должны были приниматься добровольцы, рожденные в первой половине 1926 г. Минимальный рост для пехотинца был определен 170 см, для танкистов, мотоциклистов и прочих служб — 168 см (при этом минимальный рост для зачисления в «Лейбштандарт» был определен в 180 см). В эту дивизию надлежало принимать только лучших кандидатов, в достаточной степени отличавшихся национал-социалистическим рвением и безоглядной преданностью фюреру. Желающие должны быть годными к строевой службе, причем предпочтение отдавалось юношам, награжденными знаком «За достижения в гитлерюгенде»[12].

Все отобранные добровольцы должны были пройти шестинедельный курс обучения в тренировочных полувоенных лагерях.

1 июня 1943 г Адольф Гитлер отдал приказ о формировании дивизии СС «Гитлерюгенд». Едва ли не первой частью, созданной для дивизии, стала рота фельджандармерии, приказ о формировании которой был отдан 8 июня 1943 г.3 24 июня 1943 г. группенфюрер СС Ганс Юттнер подписал приказ, в котором были изложены основные принципы создания дивизии. В этом приказе говорилось, что формирование дивизии будет проходить на полигоне Беверлоо (северо-западнее Брюсселя).

По предварительным планам, к 1 сентября для создания дивизии уже должно было быть отобрано 16000 человек[13]. Однако объективная реальность показала, что эти прогнозы были чересчур оптимистичными. Достичь заявленного числа рекрутов по разным причинам не удалось. В обществе господствовало убеждение, что использование в боевых действиях подобного соединения сразу же приведет к катастрофе. Перед глазами немцев был еще жив пример 19 14 г., когда в бои в районе фламандского города Лангемарк были брошены юные германские добровольцы, большинство из которых даже не прошло курс надлежащего военного обучения, результатом чего стали их огромные потери. Определенные препятствия чинил министр образования Бернгард Руст, призывавший потенциальных рекрутов сначала получить школьное образование, а затем уже идти в солдаты (в Германии школьное образование продолжал ось до 18 лет). Представители немецкой торгово-промышленной палаты также выступали против того, чтобы ученики ремесленных училищ записывались в дивизию, по крайней мере, до окончания срока их практики, который истекал осенью. Исходя из этого, некоторые родители запрещали своим сыновьям записываться в дивизию. Например, в донесениях с пунктов вербовки добровольцев в Мюнхене и Нюрнберге отмечалось негативное воздействие родителей, которые порой прямо запрещали юношам записываться в войска СС. А из Вены сообщали о прямом противодействии церкви: «Кто пойдет служить в войска СС, окажется в аду»[14]. В итоге рекрутирующим офицерам в некоторых случаях приходилось применять давление на семьи потенциальных добровольцев[15]. Однако чаще всего этого не требовалось. Штурмман СС Карл-Хайнц Декер, в этот момент член гитлерюгенда, мечтавший о службе в кавалерии, добровольно вступил в дивизию, как только услышал о ее формировании, тем более что ему, крепкому деревенскому парню, сразу же пообещали отправку на курсы кандидатов в унтер-офицеры[16]. Отметим, что в пунктах вербовки в основном работали эсэсовцы-фронтовики, получившие на фронте тяжелые ранения, а то и увечья. Волей-неволей, но это также производило определенное негативное воздействие на молодежь. Бернгард Хайзиг, добровольно вступивший в дивизию, вспоминал, как на призывном пункте после прохождения медкомиссии он столкнулся с офицером се, у которого не было одной руки. Вид пустого рукава форменного кителя про извел на юношу сильнейшее моральное потрясение[17]. Тем не менее первые добровольцы прибыли в учебные лагеря в начале июля 1943 г. В конце июля их насчитывалось уже почти 10 000 человек[18].

Большой проблемой было и получение необходимого костяка из опытных солдат. Так, даже предварительного заявленного числа в 600 офицеров и унтер-офицеров — лидеров гитлерюгенда, служивших в войсках ее, достичь не удалось, поскольку одновременно шло формирование дивизий ее «Гогенштауфен» и «Фрундсберг», куда тоже требовалось большое число офицеров, и значительное их число было направлено туда. Главная задача поставлять для новой дивизии командные кадры была возложена на 1-ю танково-гренадерскую дивизию ее «Лейбштандарт Адольф Гитлер»[19] — это лишний раз подтверждало стремление руководства ее сформировать элитарную дивизию. Всего в «Гитлерюгенд» были переведены около тысячи солдат и офицеров дивизии СС «Лейбштандарт», которые должны были не только помочь в обучении новобранцев, но и составить кадровый костяк новой дивизии. В нее были отправлены известные, закаленные в боях на Восточном фронте офицеры, такие как Фриц Витт, Курт «Панцер» Мейер, Эрих Ольбетер, Герд Бремер, Макс Вюнше, Хуберт Мейер, Бернгард Зибкен, Генрих Шпрингер, Вильгельм Монке, Эрих Урбанитц, Фриц Шродер, Рудольф фон Риббентроп и другие. Из-за этого дивизию СС «Гитлерюгенд» часто называли дочерним формированием дивизии СС «Лейбштандарт». Преемственность подчеркивала и дивизионная эмблема — не мудрствуя лукаво, было решено просто нанести «отмычку» «Лейбштандарта» на руну «Зип» (эмблему организации гитлерюгенд). 31 июля 1943 г. командиром дивизии был назначен оберфюрер СС Фриц Витт, кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями. Командир 1-го танково-гренадерского полка се, он покинул «Лейбштандарт» перед началом операции «Цитадель» и был направлен на формирование 12-й дивизии СС. 20 апреля 1944 г. 36-летний Витт получил генеральское звание бригадефюрера

СС; моложе его в вооруженных силах Германии на тот момент был только один генерал — 31-летний генерал-майор люфтваффе Адольф Галланд. Ветераны «Лейбштандарта» заняли все основные командные должности в дивизии. В итоге оказалось, что все командиры частей имели большой боевой опыт и, самое главное — опыт взаимодействия друг с другом. Несмотря на это, в новой дивизии сильно не хватало командиров рот, взводов, отделений. По воспоминаниям Курта Мейера, «сплошь и рядом молодым командирам взводов приходилось поручать командовать ротами»[20].

Для восполнения пробелов в дивизию перевели около 50 офицеров сухопутных сил, которые ранее были лидерами организации гитлерюгенд. Одним из последних был кавалер Дубовых листьев к Рыцарскому кресту Дубовых листьев к Рыцарскому кресту гауптманн Герхард Хайн из 209-го пехотного полка 58-й пехотной дивизии, участник боев в Демянском котле. Причиной перевода его в дивизию было то, что он до войны занимался военной подготовкой членов организации гитлерюгенд. Хайн стал начальником лагерной подготовки добровольцев в звании гауптштурмфюрера СС. Другим ярким персонажем был Хайнц-Хуго Йон, известный политик, депутат рейхстага (с 1932 г.), занимавший важные посты в организации гитлерюгенд. Он служил в вермахте, но после начала формирования дивизии СС «Гитлерюгенд» подал заявление на перевод в нее. В войсках СС он получил звание оберштурмфюрера СС и был назначен командиром 1 — го взвода 7-й роты танкового полка дивизии. Кавалером Рыцарского креста в составе Немецкого Африканского корпуса был оберлейтенант Отто Толл, возглавивший 1-ю роту саперного батальона.

Частично решение кадрового вопроса возлагалось на Артура Аксманна, который должен был отобрать 400 руководителей гитлерюгенда для занятия офицерских должностей и 2500 простых членов гитлерюгенда для унтер-офицерских и предоставить в ОКБ соответствующие списки. Отобранные для этой цели добровольцы сразу же после прохождения подготовки в военных лагерях направлялись на трехмесячную учебу в унтер-офицерскую школу в Лауэнбурге, после успешного окончания которой им присваивались унтер-офицерские звания. Кроме того, через несколько недель после начала базовой военной подготовки подходящие молодые люди отбирались для прохождения трехмесячного курса подготовки унтер-офицерского состава уже в самой дивизии. Курсом общевойсковой подготовки будущих унтер-офицеров руководил гауптштурмфюрер СС Бубинцер. Одновременно были организованы подобные курсы и для танкистов, ими руководил гауптштурмфюрер СС Вильгельм Бек, кавалер Рыцарского креста. Последний курс был рассчитан на два месяца. По его окончании наиболее отличившиеся кадеты направлялись в юнкерские школы СС для получения офицерского звания. Вполне типичным из них был Элмар Лохбилер, который после танковых курсов Бека был направлен в юнкерскую школу СС в Бад-Тельце, откуда 9 мая 1944 г. был переведен в армейскую танковую школу в Фаллингбостеле. По окончании этих курсов он вернулся в дивизию; в конце войны Лохбилер в звании унтерштурмфюрера СС командовал саперным взводом 12-го разведывательного батальона СС.

Все назначения на офицерские и унтер-офицерские должности были завершены в течение сентября. Тем не менее своими силами полностью заполнить все командные вакансии не удалось. Остро не хватало квалифицированных специалистов, пулеметчиков, артиллеристов, саперов. Адъютант дивизии штурмбаннфюрер СС Шпрингер вспоминал, как Фриц Витт направил его в командировку к Бергеру, с письмом, где перечислялись должности в дивизии, которые нужно было заполнить. Результат этой поездки — вскоре в дивизию прибыли 20 офицеров, что было каплей в море от необходимых потребностей. Еще дважды Шпрингер ездил к Бергеру, и оба раза с примерно таким же результатом. В итоге полностью решить эту проблему не удалось, и к началу вторжения союзников дивизии еще требовалось 144 офицера и 2192 унтер- офицера[21] — огромное число!

Несмотря на полугодичную подготовку к началу формирования дивизии, вовремя закончить все организационные мероприятия не удалось. В частности, добровольцам не могли сразу же выдать униформу и они приступили к обучению либо в гражданской одежде, либо в форме гитлерюгенда Даже переведенные из вермахта или люфтваффе (были и такие) офицеры некоторое время продолжали носить свою армейскую униформу, пока для них не пошили новые офицерские мундиры. При этом многие из бывших армейских офицеров продолжали носить свои армейские звания, даже несмотря на службу в дивизии СС. Например, в обоих танково-гренадерских полках дивизии по три ротных командира имели армейские воинские звания. В некоторых случаях это приводило к курьезам, как, например, в марте 1944 г., когда во время инспекции дивизии фельдмаршалом фон Рундштедтом командир 7-й роты 25-го полка СС Хайнц Шрот приветствовал фельдмаршала «германским» приветствием, а стоящий рядом с ним командир одного из его взводов, бывший армейский офицер, — традиционным армейским салютом[22].

Несмотря на подобные трудности, боевая учеба началась сразу же. Постепенно были сформированы отдельные части, в соответствии с графиком их организации и оснащения боевой техникой. После того как базовая военная подготовка личного состава была завершена, в начале 1944 г. началась подготовка в составе частей.

По словам Курта Мейера, «суждено было стать уникальным явлением в истории войн, когда дивизия, особенно такой сложной организации, как современная танковая дивизия, должна была состоять, за исключением офицерского и унтер- офицерского состава, целиком из молодых людей в возрасте 17 и 18 лет»[23].

Изначально дивизию СС «Гитлерюгенд» формировали как танково-гренадерскую. Тем временем 22 октября 1943 г. дивизия СС «Лейбштандарт» была реорганизована в танковую дивизию[24].

После этого главный инспектор бронетанковых войск генерал-полковник Гудериан, посетивший дивизию «Гитлерюгенд» с проверкой, подал запрос о ее реорганизации в танковую дивизию. Он мотивировал это тем, что 1 танковый корпус СС «Лейбштандарт», куда входили обе эти дивизии, должен был иметь однородный состав. Его ходатайство поддержал Гитлер, и, следовательно, оно было удовлетворено необычайно быстро — уже 30 октября 1943 г. Главное оперативное управление СС отдало соответствующий приказ. С этого момента танково-гренадерская дивизия СС «Гитлерюгенд» стала именоваться 12-я танковая дивизия С С «Гитлерюгенд». Танково-гренадерские полки новой танковой дивизии получили номера 25 и 26, а все остальные части дивизии — номер 12.

Несмотря на это, по авторитетному свидетельству Курта Мейера, нет причины считать, что у дивизии были какие-то привилегии в оснащении вооружением и боевой техникой. В условиях дефицита, в которых оказались немецкие вооруженные силы, даже эсэсовцам все приходилось отвоевывать с большим трудом. Так, в дивизии почти совсем не было своего автотранспорта. Ситуация немного улучшилась в ноябре — декабре 1943 г., когда в дивизию прибыли автомашины… реквизированные у итальянской королевской армии. Вся эта техника была сильно изношенна и близко не отвечала высоким стандартам войск СС. Но это было лучше, чем ничего, тем более что благодаря этому удалось довести количество автомашин в дивизии до 80 % (по крайней мере, на бумаге) от официально утвержденного количества. Одновременно с этим прибыли первые тягачи и бронемашины. Совершенно не подходящие для танковой дивизии итальянские машины создавали множество трудностей в подготовке; в итоге они были заменены автомобилями германского производства. Однако до штатного количества число автотранспорта так и не довели — дивизия располагала лишь около 50 % требуемых машин и тягачей[25]. Формирование танкового полка проходило на полигоне Майли-Ле-Камп (близ Реймса). Формально началось оно 3 ноября 1943 г. Как и обычно в таких случаях, немцы проявили оригинальность и нестандартный подход. Половину персонала для будущего полка взяли из 1-го танкового батальона «Лейбштандарта», который как раз в Майли-Ле-Камп проходил перевооружение на новые танки «Пантера». Таким образом, костяк полка составили 15 офицеров, 44 унтер-офицера и 146 солдат. Подготовка будущих танкистов состояла из нескольких этапов. Сначала были организованы две учебные роты для подготовки командиров танков, наводчиков и заряжающих (роты возглавили гауптштурмфюреры СС Арнольд Юргенсен и Карл-Хайнц Принц), учебная рота для радистов (оберштурмфюрер СС Шлаусс), учебная рота для водителей танков (оберштурмфюрер СС Замман), учебная рота для водителей грузовиков и тягачей (унтерштурмфюрер СС Роберт Мейер). Также

были созданы учебные группы для подготовки медиков и служащих административных служб. На должности командиров танков отбирались молодые люди со средним образованием, как правило, 1925 года рождения. Подготовка в учебных ротах проходила 10 недель, с индивидуальным подходом к каждому рекруту. Затем были сформированы танковые экипажи, созданы отдельные подразделения и началась тренировка в составе экипажа, взвода, роты. В основном все командиры танков были ветеранами «Лейбштандарта», то есть имели некоторый боевой опыт.

Штурмман СС Пауль Камбергер описал, как формировались отдельные части дивизии. Будучи студентом, в ноябре 1943 г. он добровольно вступил в дивизию, желая исполнить свой долг перед родиной. После краткосрочной военной подготовки в лагере Унна большая группа добровольцев (420 человек), сформировавшая вторую волну призывников в дивизию, на поезде была доставлена в бельгийский город Турнхоут.

В этом городе квартировал формирующийся 12-й разведывательный батальон СС. Прибывшие новобранцы собрались на площади перед казармами батальона и вскоре распределились по группам, в зависимости от предпочтений по поводу дальнейшей службы. Вскоре началось распределение по частям. «Около дюжины офицеров ходили вдоль наших рядов. Они остановились перед нашей группой, тех, кто хотел вступить в танкисты. Среди них началась короткая дискуссия, и затем один из них задал вопрос: "Есть ли среди вас студенты?" 10 или 12 рук поднялись вверх, шаг вперед, и мотоциклетное отделение связи было создано! Нас дополнили механиком, и мы сформировали 1-ю группу во взводе 1-й роты»[26].Фактически же создание разведывательного батальона проходило с 4 сентября по 1 декабря 1943 г.[27]

Вначале в танковом полку для учебных целей имелось лишь четыре танка Pz-IV и два Pz-III[28]. В конце ноября в полк прибыло еще 10 Pz-IV. По инициативе Макса Вюнше офицеры и солдаты полка на срок от 8 до 14 дней откомандировывались на танковый завод в Нюрнберге, чтобы со всех сторон изучить свои будущие машины. Также персонал полка откомандировывался на танковый полигон в Путлос, для усовершенствования огневой подготовки, и в Шонгау, где готовили зенитчиков. Водители для дополнительного обучения направлялись в Автомобильное учебное учреждение СС в Вене, а механики и техники — на завод во Фридрихсхафене. Особое внимание уделялось ремонтным службам, поскольку все понимали, что с момента вступления дивизии в бой нужно будет постоянно поддерживать численность техники на приемлемом уровне.

использовались для тренировки, а когда батальон получил «Пантеры», то передал эти танки формирующимся частям «Гитлерюгенд».

Будущие офицеры танкового полка обучались в немецких танковых школах. Так, 5 ноября 1943 г. в полк прибыли девять обершарфюреров СС, прошедших курс обучения в танковой школе в Путлосе. После трехмесячной стажировки в полку в марте 1944 г. они получили звание унтерштурмфюреров СС. Среди них были в будущем известные офицеры Вилли Кандлер, Курт Богеншпрегер и Рудольф Албан. Также, перед самой отправкой на фронт, в полк прибыли 12 унтерштурмфюреров СС и один штандартоберюнкер СС, прошедшие подготовку в танковой школе в Гросс-Глинике[29].

В начале января 1944 г. танковый полк перебросили в Бельгию, в район дислокации основных частей дивизии. Теперь упор в подготовке дивизии делался на операции с участием различных родов войск, начались крупные учения с участием танков. 6 февраля часть танкового полка приняла участие в полевых маневрах, которые посетили Гудериан, Гейр фон Швеппенбург и Зепп Дитрих. В это же время 1 батальон 25-го танково-гренадере кого полка СС, вместе с одной батареей артиллерийского полка, принял участие в учениях со стрельбой боевыми снарядами и патронами. За ходом этих учений внимательно следил Гудериан.

В марте состоялись большие маневры, которые почтил своим присутствием фельдмаршал Герд фон Рундштедт, главнокомандующий на Западе. В этих маневрах принимал участие III (бронированный) батальон 26-го полка СС, части 25-го полка СС и нескольких рот танкового полка. Немаловажно отметить, что все проверяющие остались очень довольными увиденным. Как вспоминал штурмман С С Эрхард Киншер, служивший в зенитной роте 25-го полка СС, Курт Мейер после маневров выступил перед личным составом его роты и поздравил ее с успешным окончанием и «первой символической победой». Под «победой» понималось повреждение немецкого связного самолета

«Физилер-Шторьх» из 20-мм зенитки. Отметим, что в дальнейшем личный состав зенитной роты полка проходил обучение с помощью инструкторов из зенитных частей люфтваффе и часто получал высокую оценку с их стороны[30].

При всем при этом дивизия стояла перед проблемой обсечением горючим и боеприпасами, что крайне затрудняло тренировки.

Боевая подготовка

В вопросах обучения дивизия была в компетенции командующего танковой группой «Запад» генерала танковых войск Лео Гейра фон Швеппенбурга, отдававшего руководящие указания практически по всем аспектам подготовки дивизии, во многом отличный итоговый результат был достигнут благодаря ему.

Дивизия проходила обучение по нестандартной для того времени методике. Как вспоминал один из офицеров дивизии Герберт Вальтер, оно было направлено на физическое и личностное развитие солдат, обучение их владению оружием и навыкам боевых действий.

Обычной муштре и строевой подготовке времени почти не уделялось, формализм всячески избегался, напротив, предпочиталось

практическое обучение боевым приемам. Любое занятие имело целью отработать навыки, необходимые в реальном бою, и все это происходило в условиях, максимально приближенных к обстановке реального сражения. Боевая учеба проводилась и днем и ночью и включала в себя, в частности, отработку техники ближнего боя. Юные новобранцы СС уже на полигоне прошли через обстрел боевыми снарядами и патронами. Определенное количество погибших на учениях считалось «нормальным» и необходимым, чтобы подготовить солдат к эффективным боевым действиям[31]. Физическая закалка достигалась через спортивные занятия, причем форсированные марш-броски не одобрялись, а напротив, считались ненужными и вредными. Хотя другие части СС тоже использовали подобные методы подготовки, но в дивизии СС «Гитлерюгенд» использовали только такие методы[32].

Особый акцент делался на маскировку и бесшумность передвижений, а также обеспечение безопасности связи, поддержания секретности и организации радиоразведки. Для перехвата радиопереговоров противника дивизия получила разведывательный взвод связи, который впоследствии блестяще показал себя в ходе боевых действий. На основании установки фон Швеппенбурга в дивизии всячески совершенствовалось искусство меткой стрельбы. При этом занятия проходили исключительно в полевых условиях, а учебные стрельбы на обычных гарнизонных стрельбищах не проходили. В деле стрелковой подготовки были достигнуты значительные успехи, в результате чего в 25-м полку СС было разработано специальное руководство для огневой подготовки.

В нем, между прочим, говорилось, что «то (руководство. — Р.Л.) должно помочь каждому подразделению, которое ставит задачу обучения рекрутов реалиям современной войны, готовить боеготовых солдат всего за несколько недель. Традиционная огневая подготовка мирного времени… требует много больше времени и не может удовлетворять в период войны». 10 ноября 1943 г. начальник оперативного отдела

дивизии Хуберт Мейер разослал это руководство по всем частям дивизии с приказом принять его к действию[33].

Достижения в подготовке дивизии оказывали неизменно положительное впечатление на все проверяющие инстанции. По указанию главного инспектора танковых войск Гудериана представители «Гитлерюгенд», вместе с офицерами школы танковых войск в Бергене, участвовали в разработке новых приемов орудийной стрельбы гренадеров моторизованных соединений, которые появились весной 1944 г. Однако инспекция сухопутных войск их отклонила.

Большинство юношей пришло в дивизию с немалым энтузиазмом, имея желание показать себя на деле. Как отметил Курт Мейер, их «энтузиазм» и воодушевление следовало поддерживать в качестве базовых ценностей, а там, где их не было, следовало пробудить»[34]. Учитывая, что молодые люди еще только развивались, принципы и формы подготовки должны были быть несколько иными, чем те, которые использовались в подготовке и обучении других новобранцев. Поэтому многие общепринятые принципы военной подготовки были заменены новыми, пришедшими из недр германского молодежного движения.

В дивизии не было очевидных отношений «начальник — подчиненный», признававших только приказы и безусловное подчинение. Вместо этого взаимоотношения между офицерами, унтер-офицерами и рядовыми складывались как отношения между более старшими по возрасту и более опытными солдатами и зелеными новичками. Авторитет офицера заключался в том, что он был образцом для подражания и наставником для молодых солдат. Вдобавок офицеры старались, насколько это было возможно в военное время, создать в частях семейную атмосферу.

Юношей учили брать на себя ответственность, быть готовыми к самопожертвованию, не бояться принимать решение, быть дисциплинированными, прививали им чувство коллективизма и товарищеской взаимопомощи. Это было нетрудно, учитывая, что в гитлерюгенд е юноши уже прошли подобную подготовку. Как вспоминал Карл-Хайнц Декер: «Мы оставляли наши шкафчики открытыми. Кража в нашей среде была проступком, который жестоко карался, так что мы учились доверять друг другу, зависеть от товарища и делиться с ним. Все это формировало характерный для войск СС легендарный дух товарищества»[35].

Командование дивизии было убеждено, что молодые солдаты достигнут большего, если проникнутся пониманием и необходимостью выполнения поставленной задачи, будут правильно понимать свою роль в этом. Таким образом, обычной оперативной процедурой стал анализ полученных приказов, исходя из всесторонней оценки сложившейся ситуации.

Главной проблемой в организации боевого тренинга была нехватка техники и транспорта, а также горючего, что, в свою очередь, сдерживало учебно-тренировочный процесс. Необходимость экономии топлива вызывала такие второстепенные ограничения, как, например, сбор дивизионной почты на повозке с лошадью.

Связной мотоциклист Пауль Камбергер вспоминал, что когда в феврале 1944 г. (после двух месяцев общевойсковой подготовки) началось обучение мотоциклетной езде, то проходило оно на старых итальянских мотоциклах. Обучение было суровым, в любую погоду; Камбергер рассказывал, что экзамен по вождению проходил в сильный снегопад. Отдельно отрабатывалось поведение мотоциклистов в различных «нестандартных» ситуациях. Кроме всего прочего, их также привлекали для караульной службы в дивизионном штабе. Когда дивизию передислоцировали во Францию, то старые итальянские мотоциклы были заменены новенькими немецкими[36].

Карл-Хайнц Декер описал свое обучение в школе для кандидатов в унтер-офицеры: «В школе мы получали базовую подготовку, такую же, как и другие солдаты, но нас также учили на унтер-офицеров. Мы изучали тактику и пехотное оружие, как в теории, так и в поле, под руководством опытных инструкторов. Мы были слишком молоды, и интенсивный курс подготовки был слишком сложным для нас, поэтому нам выделили каждый день один час на отдых… Также, пока другие солдаты получали сигареты и пиво, нам выдавали шоколад и сладости»[37].

При создании с нуля любой дивизии всегда возникают дисциплинарные проблемы разной степени сложности. Не стала исключением и дивизия СС «Гитлерюгенд». Впрочем, с этим командование мириться было не намерено.

Уже через месяц после своего назначения на должность командира дивизии Фриц Витт отдал приказ своим офицерам о применении «драконовских мер» в случае слабой дисциплины или, например, небрежных приветствий со стороны подчиненных. Вводилось обязательное ношение штык-ножа. Этим Витт не ограничился, вскоре напомнив солдатам, что их школьные дни уже ушли в прошлое — специальным приказом он запретил ношение на военной униформе спортивных знаков: «Солдат носит на форме только военные награды»[38]. Интересно, что многие ветераны «Лейбштандарта» продолжали носить эмблему своей прежней дивизии на погонах и дивизионную нарукавную ленту.

Нехватка квалифицированных инструкторов открывала возможность для карьерного роста для некоторых новобранцев. Именно таким образом штурмман СС Эрхард Киншер, бывший на гражданке одним из местных лидеров гитлерюгенда и прошедший через Имперскую службу труда, был назначен инструктором по подготовке своего 3-го взвода 9-й роты 25-го полка СС — хотя он не имел боевого опыта, но других кандидатур под рукой не было.

Солдаты получали усиленный рацион сверх обычного армейского пайка. Это было связано с тем, что молодые люди имели еще растущий организм, а дома, в условиях военного времени, они питались недостаточно хорошо. Интересный факт: тем солдатам, кому еще не было восемнадцати лет[39], вместо положенных сигарет выдавали сахар, конфеты и шоколад. В целом есть информация, что дивизия СС «Гитлерюгенд» получала дополнительное снабжение из армейских резервов, поскольку по линии СС часто не удавалось получить достаточного количества продовольствия. Но вскоре после высадки союзного десанта армейские поставки прекратились.

Эффективная боевая подготовка привела к тому, что солдаты дивизии с воодушевлением ожидали своего боевого крещения, с твердой уверенностью, что их участие в боевых действиях будет решающим для защиты Германии и для ее окончательной победы. И они в полной мере ощущали свою

принадлежность к элите, поскольку были превосходно подготовленными и вооруженными. Так, если в первое время Бернгард Хазик сильно переживал из-за названия дивизии, которое напоминало ему о вчерашнем детстве, то позже он с гордостью начал носить дивизионную нарукавную ленту: «Мы считали, что мы — нечто особенное и героическое, что мы — лучшая дивизия вооруженных сил»[40]. Офицеры также были довольны своими солдатами. Как вспоминал Герберт Вальтер[41], солдаты дивизии — гренадеры, расчеты орудий, экипажи танков и бронемашин, саперы и связисты — бесчисленное количество раз отработали каждый свой шаг, готовность к бою была доведена до автоматизма. «Они получили соответствующую подготовку в гитлерюгенде, в них было развито чувство порядка и дисциплины. Они знали дело!» — вспоминал офицер связи дивизии гауптштурмфюрер СС Вальтер Крюгер[42]. Схожую оценку юным солдатам дал и Курт Мейер: «Эти ребята были воспитаны с чувством ответственности, общности, жертвенности, решительности, самодисциплины, товарищества… Все было направлено на подготовку к битве»[43].

Среди личного состава дивизии все же были и исключения из правил. Так, 5 июня 1944 г. перед строем одного из батальонов 25-го полка СС был расстрелян пойманный дезертир. Присутствующий на казни Курт Мейер сказал тогда: «Немецкие матери рожают своих сыновей для битвы, а не для предательства Родины»[44].

В феврале 1944 г. дивизию инспектировал Гудериан, а в марте— фельдмаршал фон Рундштедт, главнокомандующий вермахтом на Западе и командир I танкового корпуса (X Зепп Дитрих. Личный состав дивизии показал отличную выучку и взаимодействие, так что оба высоких проверяющих остались очень довольны.

В апреле 1944 г. дивизия была переведена из Бельгии в Нормандию, в состав I танкового корпуса СС. По предварительным оперативным планам, она должна была располагаться в Лизье, в 30 километрах от побережья. Но генерал фон Швеппенбург добился того, что дивизию перевели на 50 километров южнее, поскольку точное место предполагаемой высадки союзников было неизвестно и необходимо было пространство для маневра, «в случае чего». Именно Швеппенбург отдал указания, чтобы на тактических учениях по руководству войсками отрабатывались действия в самых разнообразных ситуациях.

На своих позициях, из лагеря возле Эвре, гренадеры постоянно практиковали наступление к побережью, для отражения потенциального десанта. Также отрабатывались действия против воздушно-десантных войск противника. для сбора информации о районе, где будет развернута его дивизия, Фриц Витт лично отправился на рекогносцировку на побережье Ла-Манша. Его впечатления от увиденного были далеко не лучшими. Позиции 716-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Вильгельма Рихтера, находящиеся вдоль побережья, были весьма далеки от совершенства. Позади артиллерийских бункеров и позиций тяжелых пулеметов находилось небольшое количество противотанковых орудий. Многие бункеры все еще находились в стадии строительства, а те, что уже были построены, не имели защиты от воздушных налетов и огня морских орудий. Ознакомившись с состоянием оборонительных сооружений, Витт пришел к неутешительному убеждению, что высадка союзников пройдет успешно. Он прозорливо предположил, что именно Кан и аэродром в Карпике станут главными целями союзников [45].

Витт учел возможность бомбардировки с моря и воздуха и был уверен, что противнику быстро удается продвинуться в глубь материка. После тщательного изучения дорог и мостов, ведущих из прибрежной зоны, Витт уверился в том, что район вокруг старинного города Кана станет основным центром боев в случае высадки противника на Нормандском побережье. Как в воду глядел!

Командный состав и основные части дивизии

Начальником оперативного отдела дивизии (отдел Ia) был назначен штурмбаннфюрер СС Хуберт Мейер, прежний командир III батальона 1-го танково-гренадерского полка СС. Перед занятием этой должности он окончил курсы офицеров Генерального штаба (10-й набор, длился с 15 июня по 30 сентября 1943 г.) и получил квалификацию «Начальник оперативного отдела танковой дивизии», а затем получил назначение в «Гитлерюгенд». Должность квартирмейстера (отдел Ib) занимал штурмбаннфюрер СС Фриц Бухсайн. Ветеран «Лейбштандарта» (последняя должность — с 17 июня 1942 г. по 24 июня 1943 г офицер для поручений (01) штаба дивизии), он с успехом окончил 4-й набор армейских курсов квартирмейстеров в Париже[46].Адъютантом дивизии (с 1 октября 1943 г.) был кавалер Рыцарского креста Хайнрих Шпрингер. 11 мая 1944 г. он был переведен в Личный штаб рейхсфюрера С С, а новым адъютантом был назначен гауптштурмфюрер СС Зигфрид Ротемунд. Интендантом (отдел IVa) был штурмбаннфюрер СС доктор Вильгельм Кос. Должность врача дивизии (отдел FVb) занимал оберштурмбаннфюрер СС доктор Рольф Шульц, ранее служивший в качестве врача 1 — го танково-гренадерского полка С С (на этом посту — с октября 1942 года[47]).

Назначенный на должность дивизионного врача в июле 1943 г., Шульц уже к 5 сентября 1943 г. сформировал все медицинские подразделения дивизии. Важнейшим элементом любой танковой дивизии был ее танковый полк. 12-й танковый полк СС формировался по общепринятым в вермахте штатам. Он состоял из штаба, двух батальонов (каждый из Четырех рот) и вспомогательных частей. 1 танковый батальон был вооружен танками «Пантера», II — танками Pz-IV.

Штаты танковых частей многократно менялись в ходе войны. По штату K.St.N. 1103 от 1 ноября 1943 г., штаб (по сути — штабная рога) танкового полка состоял из взвода связи — три танка «Пантера», и разведывательного взвода — пять Pz-IV. Рота «Пантер», формировавшаяся по штату K.St.N. 1177 от 10 января 1943 г. (вновь подтвержден 1 ноября 1943 г.), состояла из штаба (два танка) и четырех взводов (по пять танков в каждом), то есть всего в роте было 22 танка. Штаб батальона (K.St.N. 1150а от 10 января 1943 г.) предписывал три «Пантеры» во взводе связи и пять — в разведывательном взводе. Таким образом, по штатному расписанию батальон «Пантер» должен был состоять из 96 танков. По тому же принципу был укомплектован батальон танков Pz-IV, за одним исключением. По штату K.St.N. 1150b от 1 ноября 1943 г. штаб танкового батальона имел танки Pz-III во взводе связи (три штуки), а не Pz-IV. Так что батальон танков Pz-IV по штату насчитывал 93 Pz-IV и три Pz-III[48].Однако наделе эти нормы часто не выполнялись, по причине невозможности для немецкой промышленности обеспечить необходимое количество танков. Это привело к изменению штатного расписания танковых частей. 1 апреля 1944 г. (K.St.N. 1177fg) из танковых рот были изъяты 4-е взводы, после чего роты состояли из 17 танков (два в штабе и по пять в трех взводах)[49].

В штабе II танкового батальона танки Pz-III были заменены на Pz-IV.

Кроме танков в танковом полку по штату должно было быть также 14 самоходных зениток. Из них восемь «Flakpanzer IV» (37-мм) было при штабе танкового полка (K.St.N. 1196 от 1 апреля 1944 г., делились на четыре группы по две машины в каждой). Также в штабе каждого танкового батальона было по три 20-мм счетверенных зенитки «Flakvierling»[50]. Кроме этого в танковый полк также входили ремонтная рота (создана 25 января 1944 года), две роты снабжения (приписанные к батальонам) и два саперных взвода (по одному в каждом батальоне).

Командиром танкового полка был назначен оберштурмбаннфюрер СС Макс Вюнше. I батальоном командовал штурмбаннфюрер СС Арнольд Юргенсен, II — штурмбаннфюрер СС Карл-Хайнц Принц.

На 1 июня 1944 г. в 12-м танковом полку СС насчитывалось 91 боеспособный танк Pz-IV и 48 «Пантер». Семь Pz-IV и две «Пантеры» были в текущем ремонте. Д. Нафцигер приводит другие данные на начало июня — 96 Pz-IV и 66 «Пантер»[51].

12-й артиллерийский полк СС формировался с 5 сентября по 13 ноября 1943 г. в Моле, Рети и Бенешау. Полк состоял из трех дивизионов. I — был самоходным, состоял из трех батарей — две (1-я и 2-я) были вооружены 105-мм самоходными гаубицами «Веспе» (по шесть в каждой), а одна имела шесть 150-мм «Хуммелей». II дивизион имел три батареи по шесть 105-мм гаубиц leFH в каждой. III дивизион состоял из трех батарей по четыре 150-мм гаубицы sFH в каждой и одной батареи (10-я) из четырех 100-мм орудий К18. Поначалу полк имел в своем составе лишь несколько гаубиц, но затем ситуация улучшилась, и в итоге к началу Нормандской кампании он был полностью боеспособен.

Командиром полка был оберштурмбаннфюрер СС Фриц Шрёдер. Дивизионами полка командовали: I — штурмбаннфюрер СС Эрих Урбанитц, II — штурмбаннфюрер СС Альфред Шёпс, III — штурмбаннфюрер СС Карл Бартлинг. При формировании противотанкового дивизиона возникли трудности с его комплектацией. В итоге в состав «Гитлерюгенд» просто включили 1-й противотанковый дивизион СС из «Лейбштандарта», изменив его номер на 12-й[52]. Несмотря на это, оснащение части бронетехникой проходило с большим скрипом. Первые 10 самоходок прибыли лишь 26 апреля 1944 г. Затем поставки техники прекратились до 22 июня, когда прибыло 11 самоходок «Ягдпанцер IV». В результате на фронт дивизион прибыл только 19 июля 1944 г., да и то только 1-я рота оберштурмфюрера СС Георга Хурдлебринка. Командиром дивизиона был штурмбаннфюрер СС Якоб Ханрайх.

25-й танково-гренадерский полк СС формировался в Беверлоо с 20 июля по 5 ноября 1943 г. Состоял из трех батальонов, по четыре роты в каждом, плюс роты усиления (13-я, 14-я, 15-я, 16-я). В «обычной роте» было на вооружении четыре тяжелых пулемета, 18 легких, два 80-мм миномета и два огнемета. Четвертая рота в каждом батальоне (4-я, 8-я, 12-я) была тяжелой, то есть имела на вооружении шесть 80-мм минометов, три 75-мм противотанковых орудия (РАК-40) и четыре 75-мм легких пехотных орудия (leIG). Рота пехотных орудий (13-я) имела на вооружении четыре тяжелых 150-мм орудия (sIg-ЗЗ). Зенитная рота (14-я) — двенадцать самоходных 20-мм зенитных орудий. 15-я рота была мотоциклетной (два 80-мм миномета, четыре тяжелых пулемета, 18 ручных пулеметов, три 75-мм противотанковых орудий (РАК-40)), а 16-я — саперной (18 ручных пулеметов и шесть огнеметов). Кроме этого, еще была штабная рота, состоявшая из взвода связи, противотанкового (три 75-мм орудия (РАК-40)) и мотоциклетного взвода.

Командиром полка был штандартенфюрер СС Курт Мейер. Командиром I батальона — штурмбаннфюрер СС Ганс Вальдмюллер, II — штурмбаннфюрер СС Ганс Скаппини, III — оберштурмбаннфюрер СС Карл-Хайнц Милиус.

26-й танково-гренадерский полк СС формировался с 20 июля по 4 октября 1943 г. в Беверлоо. Он имел схожую организацию с 25-м полком СС, за исключением того, что его III батальон был бронированным, то есть оснащенным бронетранспортерами. Три роты в нем имели на вооружении по четыре тяжелых пулемета, 34 легких пулемета, два 80-мм миномета и два огнемета. Четвертая рота (12-я) была тяжелой — шесть 75-мм орудий, три противотанковых 75-мм орудия РАК-40, два 75-мм орудия (leIG). Командиром полка был оберштурмбаннфюрер СС Вильгельм Монке. Командир I батальона — штурмбаннфюрер СС Бернгард Краузе, II — штурмбаннфюрер СС Бернгард Зибкен, III — штурмбаннфюрер СС Эрих Ольбетгер.

12-й разведывательный батальон С С состоял из пяти рот. Командиром батальона был штурмбаннфюрер СС Герд Бремер, кавалер Рыцарского креста из «Лейбштандарта».

12-й зенитный дивизион СС состоял из четырех батарей и насчитывал 980 человек. Первые три батареи были вооружены 88-мм зенитными орудиями (по четыре в каждой) и по три 20-мм зенитки. 4-я батарея имела на вооружении девять 37-мм зенитных орудий. Весной 1944 г. дивизион принимал участие в охране воздушного пространства в районе медных заводов Оолена. Командиром дивизиона был штурмбаннфюрер СС Рудольф Фенд. Одним из командиров взводов в дивизионе был оберштурмфюрер СС Карл-Вильгельм Краузе, бывший камердинер Гитлера и участник боев за Нарвик в составе кригсмарине (немецкий ВМФ). Именно Краузе пришла в голову идея установить счетверенную зенитку на старое шасси танка Pz-IV. Эта идея нашла поддержку у старших офицеров дивизии, и вскоре три таких установки были готовы. Идея Краузе получила развитие — Гитлеру понравилось изобретение, и он приказал поставить производство подобных машин на поток. Так появилась самоходная зенитная установка «Вирбельвинд»[53].

12-й саперный батальон С С состоял из четырех рот и мостовой колонны. Командиром батальона был штурмбаннфюрер СС Зигфрид Мюллер.

12-й батальон связи СС штурмбаннфюрер а СС Эриха Пандела состоял из двух рот.

То сложное положение, в котором оказалась Германия, отразилось и на формировании отдельных подразделений дивизии СС «Гитлерюгенд». Так, дивизион штурмовых орудий, который предполагался для дивизии изначально, так и не был сформировании в марте 1944 г. командование вообще вычеркнуло его из своих дальнейших планов. Вместо него, в марте — апреле 1944 г. был сформирован 12-й минометный дивизион СС под командованием штурмбаннфюрера СС Вилли Мюллера. Дивизион состоял из четырех батарей, каждая из которых имела по шесть 150-мм реактивных минометов «Небельвефер» и одно 50-мм орудие РАК-38[54]. Однако большой проблемой было снаряжение его транспортными средствами, из-за этого дивизион был в прямом смысле «неподвижным». После начала сражения транспорта удалось наскрести лишь на одну батарею, и поэтому 12 июня 1-я батарея гауптштурмфюрера СС Маке

Данный текст является ознакомительным фрагментом.