ПЕРЕМЕНЫ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ. ОСНОВНЫЕ ЦЕНТРЫ ВЛАСТИ И ВЗАИМООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НИМИ

ПЕРЕМЕНЫ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ. ОСНОВНЫЕ ЦЕНТРЫ ВЛАСТИ И ВЗАИМООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НИМИ

Определить существо перемен в политической жизни труднее. Если в период складывания османской государственности ответ на изменявшуюся ситуацию выражался преимущественно в учреждении новых институтов, то после обретения правящим режимом своих «классических» форм добавление каких-то новых элементов ко вполне отлаженному организму было трудным делом и воспринималось как ненужное новшество или ересь. Поэтому процесс регулировки механизма управления в XVIII в. выступал обычно в виде внутренней трансформации органов власти. Процедура «вливания нового вина в старые мехи» заключалась в своеобразном «перераспределении ролей»: одни институты постепенно теряли свое значение, сфера их деятельности сокращалась. Другие расширялись, становясь более престижными. К числу первых можно отнести многие дворцовые службы и школы, готовившие кадры для султанского двора, высших эшелонов столичной бюрократии и провинциальной администрации; среди вторых назовем канцелярии при великом везире и главном казначее. Трудно сказать, в какой мере эти перемены были результатом осознанных и целесообразных начинаний османской правящей верхушки, но объективно ее усилия определялись нарушением прежде существовавшего баланса сил в связи с падением роли сипахи в общественно-политической жизни империи.

Новшества в ходе принятия и осуществления решений более заметны. К XVIII в. в османской политической системе на столичном уровне сложились три центра власти: султанский двор, резиденция великого везира (Бабиали, в исторической литературе — Блистательная Порта) и резиденция главного муфтия (шейхульислама). Их взаимоотношения обусловливались многими обстоятельствами общественной жизни и потому не могли оставаться неизменными. В одних случаях султанский двор совместно с мусульманскими религиозными авторитетами пытался ограничить возможности Порты, в других высшая столичная бюрократия совместно с улемами выступала против всевластия султанских фаворитов. Их сосуществование и постоянное противоборство, несомненно, ограничивали возможности своевременного принятия решений и порождали серьезные колебания политического курса. Тем не менее важнейшим результатом «перераспределения ролей» можно считать укрепление позиций Порты в механизме центральной власти. С подобной ситуацией связано и повышение деловой компетентности ведущих государственных сановников (риджалей), что обеспечивало более реалистическую оценку ими положения империи.

Какой бы сложной ни была обстановка в столице, предсказания о скором и неминуемом крахе Османской империи питались главным образом известиями из провинции. Именно там наиболее явственно ощущались сбои в работе механизма государственного управления, вызванные усилившимся дисбалансом власти. Ситуация на местах вызывала особую озабоченность в Стамбуле, поскольку под ударом оказались те связи, которые обеспечивали устойчивое господство центра над периферией. Нарушение их нормального функционирования делало невозможным постоянное получение средств, пополнение людских и материальных ресурсов, необходимых для воспроизводства имперского организма, и тем самым создавало условия для усиления сепаратистских тенденций. По мнению известного турецкого историка X. Иналджика, в Стамбуле ощутили угрозу, исходившую от своеволия провинциальных наместников, бейлербеев, еще во второй половине XVII в., когда губернаторы начали содержать наемников как часть своего двора. Начиная с 1688 г. отряды наемников неоднократно упразднялись султанскими указами, но они возникали вновь под новыми названиями.

В XVIII в. открытые мятежи провинциальных наместников случались не так часто. Для этого времени характерна иная картина: приказы Порты на местах, как правило, игнорировались, но обе стороны воздерживались от открытого конфликта. Многие паши были просто не в состоянии враждовать с центральным правительством из-за оскудения своих ресурсов. В таком же положении оказались и султанские власти. Для них основными соперниками вскоре стали аяны. Еще в середине столетия Порта была в состоянии посредством казней и конфискаций приостанавливать рост могущества отдельных аянских династий. Однако в 70-е годы отношения провинциальной знати с Портой достигли точки разрыва, а в 80-е — перешли в открытое и повсеместное противоборство. Это состояние воспринималось многими современниками как агония государства. На деле же в острых столкновениях различных сил выстраивалось новое соотношение группировок внутри правящего класса на провинциальном уровне и новая практика связей центра с периферией. Отныне она предполагала не только прямые, но и обратные связи, позволявшие новым провинциальным лидерам оказывать влияние на политику центра.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.