Глава III Поверженная Франция?

Глава III

Поверженная Франция?

Объявленная в 1337 г. война разворачивалась, как и большинство средневековых войн, медленно. Характерно, что первые акты военных действий совершились на территориях, представлявших собой основные объекты англо-французского соперничества: в Юго-Западной Франции и во Фландрии. В Гаскони, которой Англия лишалась согласно приказу Филиппа VI, французские войска попытались вытеснить англичан из крепостей и атаковать Бордо. В то время как английские гарнизоны под руководством сенешала Оливера Ингхэма сдерживали этот натиск, английские войска высадились во Фландрии. Их целью были, по-видимому, действия отвлекающего и разведывательного характера. Не проникая в глубь французской территории, они опустошали и грабили прибрежные районы. В ответ французский флот предпринял серию таких же набегов на побережье Южной Англии – в Саутхемптон, Портсмут и др.

Осенью 1339 г. произошло первое внушительное вторжение английской армии во главе с самим Эдуардом III в Северную Францию через Нидерланды. В этой экспедиции приняли участие союзники английского короля из Нидерландов – герцог Брабантский, граф Гельдернский, маркграф Юлихский и другие. Продвигаясь по Пикардии, английский король, как отметил хронист Уолсингем, «предал огню тысячу деревень и произвел большие опустошения»[63]. Это сообщение хрониста – свидетельство начала систематических грабительских рейдов по территории Франции, которые станут одним из ее величайших бедствий в течение предстоящего более чем столетнего периода.

Однако дальше этого дело не пошло – известие о приближении французской армии под руководством Филиппа VI заставило Эдуарда остановиться. То же самое сделали и французы. Армии, насчитывавшие, по данным Фруассара, примерно по 40 тыс. человек, замерли по приказу государей, не торопившихся вступить в бой и затеявших обмен обличительными письмами, угрозами вызова на поединок и т. п. Затем соперники отступили, так и не начав сражения.

Подобная нерешительность в развитии давно назревшего и неизбежного военного конфликта должна была иметь серьезные причины помимо естественной осторожности враждующих сторон, питавшихся слухами о взаимных грандиозных приготовлениях. Английские историки в силу присущей им предвзятости при рассмотрении истории Столетней войны склонны объяснять это исключительно трусостью и бездарностью Филиппа VI. Но следует принять во внимание и более серьезные факторы. Прежде всего Англия была вынуждена вступить в войну с Францией в условиях продолжавшейся с 1332 г. борьбы с Шотландией. Неоднократные попытки Эдуарда III добиться «окончательного мира» с шотландцами не увенчались успехом. Это заставляло его быть крайне осторожным, так как поражение во Франции должно было активизировать шотландцев.

Ненадежны были союзники каждой из враждующих армий. Выступившие на стороне Филиппа VI король Чехии Ян Люксембургский и герцог Лотарингский горячо отговаривали его от битвы, пугая возможным поражением. Английские союзники из Германии и Нидерландов (по существу, наемники) вообще покинули английскую армию. Нельзя также забывать и о роли папы. Он принимал позу миротворца, но реально поддерживал французского короля. Эдуард III, как умный и тонкий политик, не мог не считаться с «идеологическим центром» тогдашнего общества. Отсрочку английского вторжения он публично связал с «волей папы».[64]

Итак, начало военных действий между Англией и Францией свидетельствует, что в конце 30-х гг. XIV в. еще не проявилось военное или международное превосходство какой-либо из борющихся сторон. Более того, возможно, Эдуард III был вполне готов к мирным переговорам и урегулированию конфликта с Францией при условии уступок с ее стороны. Об этом говорит назначение в конце 1339 – начале 1340 г. целого ряда послов для переговоров «с Филиппом Валуа, называющим себя французским королем». Английские представители получали полномочия «говорить о мире, перемирии или о продолжении войны», по всем спорным вопросам – в первую очередь об английских правах в Аквитании и о прекращении французской поддержки Шотландии.[65]

Первую крупную военную победу одержали англичане на море 24 июня 1340 г. в битве при Слейсе у берегов Фландрии. Стремление Эдуарда III нанести удар по французскому флоту было вполне понятным. Для успеха войны на континенте надо было добиться преимущества на море. В противном случае в тылу английской армии постоянно находилась бы опасная сила, способная прервать подвоз подкреплений, снаряжения, денег и т. п.

В Западной Европе было широко известно, что Филипп VI под флагом подготовки крестового похода сосредоточил у берегов Франции большой флот. Данные хроник относительно его численности противоречивы. Если отбросить крайние преувеличения, то наиболее приемлемой представляется цифра 200 кораблей (французских, кастильских и генуэзских). Английский флот был несколько меньше.

Сражение красочно описано в хрониках того времени. Однако для восстановления его картины следует отказаться от многих преувеличений, проникших на страницы источников под влиянием эмоций и предвзятости (французский хронист сообщает, что потерпевшие поражение французы убили 10 тыс. англичан; английский уверяет, что вода в районе Слейса была в течение трех дней красной от крови, и т. п.).

Основными причинами победы англичан были большая маневренность кораблей и проявившаяся уже здесь роль английских лучников. Пролив, в котором происходило сражение, был очень узок. Это вынуждало корабли находиться близко друг к другу и позволило лучникам вести прицельный обстрел. Руководивший битвой Эдуард III оказался более способным флотоводцем, чем стоявшие во главе французского флота «сухопутные» полководцы Киере и Бегюше. Оба они были схвачены и убиты в начале сражения, что внесло растерянность в ряды французов. Разгром французского флота был полным – уцелела лишь небольшая часть кораблей.

Главным результатом этой победы было нарушение внешнего равновесия и неопределенности, характерных для первых лет войны. Теперь инициатива перешла к Англии. Пышные празднества по этому случаю в Англии, специально выбитая монета, на которой английский король был изображен как триумфатор, победоносные реляции на всю Европу – все это подчеркивало унизительный для Франции характер поражения. Один из авторов хроник передает оскорбительную шутку, которую распространяли после Слейса англичане: «Если бы Бог дал рыбе возможность говорить, то она заговорила бы по-французски, так как она съела очень много французов». Унижение национального достоинства французов началось.

Важно также заметить, что уже после этой первой победы Эдуард III начал пропагандировать идею о том, что грандиозное поражение французского войска – проявление воли Бога, который желал покарать узурпатора Филиппа VI. Мысль о «Божьем суде», выразившемся в победе или поражении одной из сторон, была глубоко традиционной для Средневековья. Весь крестный путь тяжелейших военных поражений Франции английские Плантагенеты от Эдуарда III в первой половине XIV в. до Генриха V в начале XV в. сопровождали этим психологическим мотивом.

Достигнутый военный успех требовал развития, однако это удалось английскому королю не сразу и не легко. Кампания 1340 г. на суше была неудачной: английские войска вместе с союзниками медленно продвигались по Фландрии, предпринятая ими осада г. Турнэ затянулась. Между союзниками Англии (в первую очередь между рыцарями из Германии и горожанами Рента) начались разногласия. Осложнилась и международная обстановка. Эдуард получил известие, что на северной границе Англии активизировались шотландцы. Освободив свою территорию, они начали вторгаться в Англию. При этом была очевидна связь между ними и Францией. Не случайно именно теперь в Шотландию прибыл воспитанный при французском дворе и лично воевавший на стороне Франции шотландский король Давид II.

Не могла не тревожить английского короля и позиция папства. До 1340 г. профранцузская ориентация авиньонских пап проявлялась довольно осторожно. Под впечатлением разгрома французского флота при Слейсе Бенедикт XII попытался реально помочь Филиппу VI, лишив Англию важнейших союзников. В 1340 г. он наложил интердикт на жителей Фландрии за то, что они помогали Эдуарду III, а не своему законному сюзерену – королю Франции. Горожане держались стойко и пытались доказать, что «Филипп Валуа оказался ложным королем». Действия папы представляли реальную опасность. Они могли поколебать позиции Эдуарда III в общественном мнении (английский король придавал этому большое значение) и помешать союзу Англии с фландрскими городами.

Еще в 1339 г. Бенедикт XII начал разрушать союз Эдуарда III с германским императором и к 1341 г. добился блестящего успеха. Полностью переориентировавшийся Людовик Баварский лишил Эдуарда III титула викария империи и в самом благоприятном для Филиппа VI тоне предложил свое посредничество в заключении англофранцузского мира. Ненадежны были и остальные союзники Эдуарда III в Нидерландах. Отсутствие среди них графа Фландрского, твердо придерживавшегося профранцузской ориентации, серьезно ослабляло английские позиции в этом регионе. Огромные деньги и дипломатические усилия Эдуарда III были направлены на то, чтобы укрепить свою опору в Нидерландах.

Все это в сочетании с серьезнейшими финансовыми затруднениями заставило английского короля согласиться на перемирие. Оно не решило ни одного спорного вопроса и сохранило прежнюю расстановку сил: граф Фландрский остался верен Франции, сохранялся франко-шотландский союз.

Перерыв в открытой войне между Англией и Францией продолжался до 1345 г. Однако нерешенность противоречий делала неизбежным ее возобновление. Да и само по себе перемирие было весьма относительным. Английский король использовал его для борьбы в Шотландии. Он попытался решительным ударом покончить с независимостью северного соседа и лишить Францию важнейшего союзника.

Фактическим продолжением войны в условиях официального перемирия стало в этот период столкновение в Бретани. Здесь англо-французские противоречия проявились в традиционной форме вмешательства в династическую борьбу. Филипп VI и Эдуард III, прикрываясь защитой интересов двух претендентов на герцогский титул, боролись за важнейший стратегический плацдарм в будущей англо-французской войне. В 1341—1343 гг. здесь шли военные действия, завершившиеся успехом Англии. При поддержке английского ставленника де Монфора в Бретани были размещены английские гарнизоны.

Подтвержденное в 1343 г. перемирие предусматривало прекращение военных действий между Францией и Англией на три года повсеместно, в том числе и в Бретани. В условиях перемирия оговаривалось сохранение статус-кво, а следовательно, всех нерешенных вопросов.

В 1345 г. Англия возобновила военные действия в благоприятной для нее международной обстановке. Сохранялся и целенаправленно поддерживался Эдуардом III союз с городами Фландрии. Это обеспечивало базу для английского вторжения на северо-востоке Франции. Бретань могла быть использована как военно-стратегический плацдарм на северо-западе. В Аквитании – традиционной области английского влияния – были проведены военные приготовления и приняты меры по укреплению политических позиций Англии. Безопасность северных английских границ обеспечивал английский ставленник Эдуард Балиоль, практически находившийся «на жаловании» у Эдуарда III. Признанный в Англии законным королем Шотландии, он вел при английской поддержке пограничную войну и сдерживал натиск шотландцев.

Кампания середины 40-х гг. была задумана как широкое наступление на Францию одновременно с нескольких сторон. В 1345 г. военные действия развернулись в Аквитании и Бретани. На юго-западе Франции английская армия, высадившаяся в Байонне, с боями прошла по Борделэ и Перигору до Ангулема, который был осажден и взят. Одновременно англичане одержали победу над французским войском в Бретани. Контрудар французской армии был нанесен лишь весной следующего, 1346 г. Но уже в июле, прежде чем французы смогли закрепить наметившийся успех на юго-западе, большая английская армия во главе с самим Эдуардом III высадилась на севере Франции, в районе Шербура. Широта театра военных действий и их интенсивность свидетельствовали о более решительных по сравнению с концом 30-х – началом 40-х гг. намерениях английского короля. Последующие события подтвердили это.

Английская армия быстро продвигалась по Нормандии, опустошая и разрушая все вокруг. Первое серьезное сопротивление она встретила в Кане, который был тем не менее взят, а Эдуард III, по словам хрониста, «получил большое богатство». Недалеко от Руана на пути англичан встала французская армия во главе с Филиппом VI. Однако ни одна сторона не стремилась в тот момент к решительному сражению. Французский король, видимо, не считая свою армию достаточно подготовленной, позволил англичанам беспрепятственно продвигаться к Парижу.

Таким образом, еще до знаменитой английской победы при Креси выявилось, что инициатива перешла к Англии. Франция была атакована с нескольких сторон; английская армия подошла к самому Парижу. Англичане демонстративно и беспощадно опустошали окрестности французской столицы.

Известный французский хронист Жан де Венетт, очевидец событий, писал о том, что с крепостных башен Парижа были видны бесконечные дымы пожаров. По его мнению, никогда раньше людям не приходилось переживать такие страшные бедствия.

Армия Филиппа VI по-прежнему занимала выжидательную позицию, не навязывая противнику сражения. В намерения английского короля пока не входил захват Парижа. В такой успех еще трудно было поверить.

Проведя демонстрацию силы у стен французской столицы, Эдуард повел войска через Пикардию в направлении Фландрии. Там, на земле своих союзников, он мог чувствовать себя почти так же уверенно, как в Аквитании. Пикардия была подвергнута страшному опустошению: продвижение английской армии сопровождалось пожарами, убийствами, разграблением деревень и городов. Франция уже несла урон в войне, хотя время решительного сражения при Креси еще только приближалось.

26 августа 1346 г. Филипп VI наконец решился атаковать английскую армию, продолжавшую движение в сторону побережья. Этому неожиданному решению дать разумное объяснение так же трудно, как и предшествующему бездействию, например у стен Парижа.

Битва при Креси – одно из наиболее знаменитых сражений в средневековой истории Западной Европы и поворотный момент первого этапа Столетней войны. Причины блестящей победы Англии заключались в принципиальных отличиях между двумя встретившимися армиями. Организация и профессиональный уровень английской армии отражали относительно высокую ступень централизации страны и военный опыт, накопленный за годы длительной военной экспансии против соседних стран и народов. В войске преобладала рекрутировавшаяся из свободных крестьян пехота. Армия находилась под единым командованием короля. Отряды рыцарей были, по существу, наемными и подчинялись также королю, а не отдельным феодалам. Постоянные войны в Ирландии, Уэльсе, Шотландии закалили английскую армию и позволили ей добиться определенных тактических успехов, в частности взаимодействия пехоты и конницы, неведомого рыцарскому войску прошлых времен.

Основу французской армии в то время составляло рыцарское ополчение, распадавшееся на отдельные отряды, не подчиненные единому командованию. Тактика такой армии определялась индивидуальными качествами рыцарей, не умевших сражаться в пешем строю, презиравших пехоту и военную дисциплину.

Численность войск противников была приблизительно одинаковой: 14—20 тыс. человек. Тем не менее французская армия потерпела полное поражение, обусловленное общей отсталостью военной организации страны. Англичане превзошли французов прежде всего в тактическом отношении. Они вели оборонительное сражение на основе сочетания действий пехоты и конницы под четким единым командованием короля. Эдуард III применил испытанный им в Шотландии тактический прием, совершенно неизвестный во Франции. Он приказал большей части своей конницы сражаться в пешем строю. Это укрепило оборонительные позиции армии и, как справедливо отмечают специалисты по военной истории, имело огромный психологический эффект. Пехотинцы-лучники, интенсивность стрельбы и стойкость которых решали дело в оборонительном сражении, были уверены, что рыцари в трудный момент боя не покинут их и обеспечат им прикрытие. Сыграло свою роль продуманное построение английской армии, развернутой на холме вдоль дороги флангом к противнику. Это не позволило атаковать ее широким фронтом.

Французская армия при Креси обнаружила все свойственные ее организации слабости. К тому же Филипп VI не проявил себя как полководец. Пойдя на поводу у рыцарской спеси и самоуверенности, он не дал армии отдыха после марша и даже не собрал военачальников на совет перед боем. Не признававшие дисциплины рыцари не дождались перестроения всей армии и начали разрозненные атаки на английский правый фланг. Медленно продвигаясь на усталых лошадях по мокрому полю, они представляли собой прекрасные мишени для расположившихся на холме и построенных в шахматном порядке английских лучников, стрелявших на 300 шагов. Фруассар отмечает поразительное отсутствие дисциплины и организации в рядах французского войска, которое атаковало англичан «без всякого порядка». На первом этапе боя трагически обнаружилась неспособность французских рыцарей взаимодействовать с пехотой – начавшие отступать арбалетчики были изрублены и потоптаны французской конницей.[66]

Битва при Креси 26 августа 1346 г.

Потери французов были огромны – около 1,5 тыс. рыцарей и более 10 тыс. пехоты. Среди погибших немало представителей высшей французской знати и союзников Филиппа VI: король Чехии, герцог Лотарингский, герцоги Фландрский, Алансонский, граф Блуасский и многие другие.

Победа англичан при Креси имела большое значение, но отнюдь не решала исхода войны и даже не означала завершения задуманного Эдуардом III плана многосторонней атаки Франции. Английский король еще в течение целого года продолжал действовать именно в русле этого замысла. Сразу же после Креси он направил свою армию к Кале – важнейшему порту на Северном побережье Франции. Стратегическое значение этого города в англо-французской войне невозможно переоценить. Часто применявшееся к нему выражение «ворота Франции» говорит само за себя. 4 сентября 1346 г. Эдуард III начал осаду Кале. Город был осажден с суши и моря, местность вокруг него полностью опустошена. Одновременно английские войска продолжали военные действия в Аквитании и в Бретани. На юго-западе англичане захватили Пуатье и ряд других городов, совершали опустошительные рейды вдоль Гаронны, вплотную подступили к Ла-Рошели. Успешные военные действия в Бретани привели в середине 1347 г. к захвату и пленению французского ставленника Карла Блуасского, признанного во Франции законным герцогом Бретонским. Таким образом, продолжалось задуманное наступление широким фронтом в трех наиболее важных стратегических направлениях.

Именно в это время натиск английской армии встретил первые серьезные препятствия. Как обычно, опасно для Англии проявил себя франко-шотландский союз. Практически одновременно с высадкой английской армии в Нормандии шотландцы вторглись в северные области Англии. В октябре 1346 г., в тот момент, когда основные силы англичан прочно увязли на юго-западе, в Бретани и под Кале, шотландская армия вступила в сражение с английским войском при Невилл-Кроссе. Однако шотландцы потерпели поражение, а их король Давид II оказался в английском плену. Таким образом, шотландская угроза на этот раз миновала.

Война во Франции при всех успехах по-прежнему не приближалась к победному концу. Серьезную отрезвляющую ноту в общую оценку событий внесла осада Кале. Его жители и небольшой гарнизон оказали англичанам поистине героическое сопротивление. Хорошо укрепленный и вооруженный город не сдавался претендовавшему на роль «законного короля Франции» Эдуарду III в течение целого года. Затянувшаяся осада требовала громадных средств и сил. Армии пришлось зимовать в походных условиях. Это вызвало болезни и смертность в ее рядах. С приближением лета нарастала угроза прихода французских войск на помощь осажденному городу. В июле 1347 г. Филипп VI действительно прибыл в район Кале с большой армией (как пишет английский хронист, с ним было «пять тысяч рыцарей и много пехоты»)[67]. Однако дальше произошло труднообъяснимое. Французский король не решился вступить в бой с измученной английской армией. Вместо этого он предложил мирные переговоры, от которых Эдуард III уклонился. Тогда французская армия на глазах потрясенных жителей Кале развернулась и ушла, кинув их на произвол судьбы. Этот позорный шаг Филиппа VI усугубили англичане, устремившиеся вслед арьергарду и отбившие французский обоз.

О том, насколько сильным было потрясение и недоумение французов, говорит, например, объяснение поступка Филиппа VI в одной из французских хроник. По мнению ее автора, только «дурные советы жены – злой хромоногой королевы Жанны Бургундской» заставили короля поступить таким образом. Жители Кале были далеки от дипломатических, юридических, вассальных и прочих проблем. Они просто защищали свой дом от тех, кто на него посягал.

После двенадцати месяцев мужественной обороны город был вынужден сдаться. Английский король обрушил на жителей Кале свою бессильную ярость «непобедившего победителя». Он потребовал публичной казни шести самых уважаемых и знатных граждан. Только при этом условии Эдуард соглашался не учинять в городе разбоя и резни. В хронике Фруассара ярко описана знаменитая история добровольного согласия этих шести человек принять смерть ради спасения города.[68]

Жена Эдуарда III королева Филиппа на коленях вымолила для них пощаду. Тем не менее расправа с горожанами была жестокой – им было приказано налегке покинуть город, который заселялся англичанами, с тем чтобы стать важнейшей опорой Англии на континенте.

Итак, широко задуманная военная кампания 40-х гг. дала Эдуарду III многое, но не принесла решительной победы. Позиции Англии на континенте серьезно укрепились. В ее распоряжении теперь были три плацдарма – в Аквитании, Бретани и Кале. По-прежнему сохранялся союз с городами Фландрии, хотя смерть Якоба Артевельда (1345), друга и союзника Эдуарда III, и спад городского движения делали перспективы этого союза менее надежными. Нестабильным было положение на севере Англии. Хотя шотландцы потерпели поражение, оставалась проблема их полного подчинения, сохранялся франко-шотландский союз, не был заключен мир с шотландцами. Продолжение действий во Франции могло вновь привести к войне на два фронта, что потребовало бы немыслимых в тех условиях сил и средств. Учитывая все это, Эдуард III принял в 1347 г. настойчиво предлагавшееся папой перемирие.

Очередное относительное затишье в событиях Столетней войны продолжалось до 1355 г. Однако, как и прежде, было ясно, что война, в ходе которой все еще не решены основные спорные вопросы, будет возобновлена. В эти годы вступили в действие некоторые новые факторы экономического и психологического характера. Война принесла первые материальные выгоды англичанам. Грабительские рейды английских войск по территории Франции, захват городов принесли большую добычу. В Англию начиная с 1346 г. на кораблях доставлялись драгоценности, одежда, деньги. По словам Уолсингема, в Англии «теперь не было женщины», не имевшей одежды, украшений, посуды из Кале и других французских городов. Во многих домах появились золотые и серебряные изделия из Франции. Серьезным источником доходов стали выкупы за богатых и знатных пленников, огромное число которых появилось в Англии после 1346 г. Возникла даже спекуляция пленными, их подчас неоднократно перепродавали и обменивали. Наиболее емко выразил новые ощущения англичан по этому поводу хронист Бертон после сообщения о взятии Кале: «И возникло тогда общее мнение народа, что пока английский король будет завоевывать Французское королевство, они будут процветать. В противном случае и их положение ухудшится»[69]. Общественное мнение Англии было, таким образом, на стороне продолжения войны.

Перемирие не прекратило полностью военных действий. Оно не распространялось на Бретань, где французские и английские войска продолжали воевать под предлогом защиты интересов двух претендентов на герцогский титул. Не установилось реального мира и на юго-западе Франции. Как пишет Фруассар, «и англичане, и французы, несмотря на перемирие между двумя королями», продолжали борьбу с переменным успехом[70]. Неспокойно было в районе Кале. Уже в 1348 г. Эдуарду III пришлось спешно отплыть с войском из Дувра, чтобы предотвратить захват Кале французами, план которого был выдан ему предателем. В 1352 г. англичане с трудом справились с новой вооруженной попыткой вернуть этот город Франции.

В этой фактически продолжавшейся войне явного успеха не было заметно ни с одной стороны. И все же чаша весов постепенно склонялась в пользу Англии. Военные действия шли исключительно на французской земле. В то время как англичане вкушали плоды побед 40-х гг. и делили доходы, жители Франции все более остро ощущали тяготы войны, превращавшейся в какое-то бесконечное бедствие. Приближалось ее двадцатилетие, выросло первое поколение людей, не знавших жизни без войны с Англией. Кроме того, англичанам, прочно увязшим в затяжных боях на суше, удалось одержать существенную победу на море. В 1350 г. они разбили союзный Франции кастильский флот.

И хотя это был не тот масштаб побед и успехов, какого Англия достигла в 40-х гг., Эдуард III попытался наконец добиться реализации хотя бы наиболее важной задачи. В 1354 г. английский король предложил не просто соглашение о прекращении военных действий, а перемирие при условии передачи ему на условиях суверенитета французского юго-запада. Это было бы решением самой острой проблемы, и поэтому Эдуард соглашался в таком случае отказаться от претензий на французский престол. Но это означало бы отказ Франции от завершения объединения своих земель, создание очага постоянной опасности на ее территории. И поэтому даже сменивший в 1350 г. Филиппа VI на французском престоле его столь же недалекий сын Иоанн II Добрый (1350—1364) отказался от такого условия. Это предрешало новую активизацию войны. Нетрудно поверить Уолсингему, который пишет, что Эдуард III начал этот новый натиск на Францию в большом гневе.

Возобновляя в 1355 г. военные действия, Англия на этот раз впервые могла рассчитывать на серьезную поддержку внутри самой Франции, более того, непосредственно при королевском дворе. Ценнейшим английским союзником стал король Наварры Карл Злой (1332—1387). Этот молодой правитель маленького королевства на границе Франции и Испании не мог примириться с тем, что его родство с домом Капетингов не было более тесным, чем у дома Валуа. Он решил добиться более высокого положения любыми средствами. Начиная с 1352 г. Карл устраивал при французском дворе заговоры, затевал хитроумные интриги против дома Валуа. Он грозил перейти на сторону англичан и в 1356 г. выполнил это. Так началась длинная цепь предательства интересов Франции представителями феодальной верхушки, периодически вступавшими в сговор с англичанами. На путь, открытый в 1356 г. Карлом Наваррским, со временем вступили бургундские и орлеанские герцоги, отличаясь друг от друга лишь ценой, предлагаемой за предательство.

Стратегический замысел Эдуарда III в 1355 г. был таким же, как и десять лет назад. Но на этот раз он рассчитывал добиться его более полного воплощения. Для таких надежд были основания:

Франция ослаблена почти двадцатилетней войной на ее территории и военными поражениями; Эдуард III обрел союзника, способного нанести французскому королю удар в спину.

Вновь планировались военные действия одновременно в трех частях Франции. Сам Эдуард III во главе двухтысячной армии высадился в Кале, его старший сын Эдуард (1330—1376) по прозвищу Черный Принц возглавил английские войска в Аквитании, Карл Злой начал готовить обстановку для высадки английских войск в Нормандии под руководством брата Эдуарда Джона Ланкастерского (войска прибыли туда чуть позже – в 1356 г.).

Однако относительная синхронность английского наступления с самого начала была нарушена. Едва добившись незначительного успеха в районе Кале, Эдуард III был вынужден срочно возвратиться в ноябре 1355 г. в Англию. Причиной вновь было выступление шотландцев, создавших для Англии, как и в 1346 г., второй фронт. Они вторглись на английскую территорию и захватили стратегически важную крепость Бервик. И хотя английскому королю в очередной раз удалось довольно быстро расправиться с ними, это проявление франко-шотландского союза не было напрасным.

Реального успеха английские войска добились только на юго-западе. Вторгшийся с тысячей рыцарей и таким же числом лучников в Аквитанию, Черный Принц огнем и мечом прошел по этой области. Прежние английские рейды не отличались такой беспощадностью. Сказывались нарастающее ожесточение сторон и крепнущая страсть к добыче. Были полностью сожжены города Каркассон и Нарбонн, опустошены области Бержерак и Перигор. Обосновавшись в Бордо, англичане совершали систематические военные набеги за Луару: сжигались города и крепости, безжалостно лилась кровь. Английский хронист Капгрейв писал об этих рейдах Черного Принца: «Всех, кто оказывал ему сопротивление, он захватывал в плен или убивал». Уолсингем сообщил, что в английском плену оказалось за короткий срок не меньше шести тысяч французских рыцарей и даже сам коннетабль Франции.[71]

Над Францией нависла серьезная опасность. В случае выступления Карла Наваррского совместно с англичанами и уже подготовленного встречного английского удара с севера война могла быть безнадежно проиграна. Французский король, его окружение, Генеральные штаты правильно оценили обстановку и приняли срочные меры. Штаты выделили средства на подготовку армии, король неожиданно приказал арестовать и заключить в тюрьму Карла Наваррского. В конце лета 1356 г. большая французская армия во главе с королем выступила из Парижа и двинулась на юго-запад. Форсировав Луару, французы обнаружили, как далеко стали проникать грабительские набеги Черного Принца. Его войско, обремененное огромным обозом с добычей, находилось у самых стен Тура на левом берегу Луары. Силы армий были очевидно неравны. При всем разнобое в цифрах, сообщаемых хронистами, ясно, что численность французской армии была по крайней мере вдвое больше[72]. Черный Принц начал спешно отступать на юго-запад, по направлению к своей основной базе в Бордо. Преследовавшая его французская армия опередила англичан в районе Пуатье и отсекла им дорогу на юг. Было очевидно, что Иоанн II намерен навязать им очень опасное и тяжелое сражение.

У французской армии, казалось бы, были на этот раз все шансы победить – численный перевес, владение инициативой, наконец, моральное превосходство. Английский принц и его войско были откровенно испуганы ситуацией и готовы идти на уступки. Об этом говорят затеянные посланцем папы кардиналом Перигорским перед самым сражением мирные переговоры. На коленях умолял он Иоанна II принять предложенные Черным Принцем условия: возвращение добычи, пленников и всех захваченных крепостей и городов в обмен на свободный проход в Бордо. Кроме того, предлагалось перемирие на семь лет. Французский король, глубоко уверенный в силе своей армии, по существу, отверг эту возможность бескровной победы на юго-западе. Он потребовал, чтобы Черный Принц сдался ему вместе со свитой и был заточен в тюрьму. Это означало неизбежность боя.

19 сентября 1356 г. произошла знаменитая битва при Пуатье. Она еще более ярко, чем сражение при Креси, обнажила непригодность военной организации Франции.

Крестьяне, горожане, измученные бесконечной войной, уже начинали ощущать необходимость победы любой ценой, любыми средствами. На поле боя вблизи Пуатье пришло ополчение горожан, чтобы помочь своему войску. Однако Иоанн II и его окружение еще жили отмирающими рыцарскими представлениями, согласно которым война между королями – дело знати и ее феодальных дружин. Король совершил поступок, который автор «Хроники первых четырех Валуа» назвал «безумием», – ополчение по приказу Иоанна было отослано назад.[73]

В тактическом отношении сражение при Пуатье стало повторением ошибок и слабостей, проявленных французской армией ровно десять лет назад при Креси. Вновь англичанам дали возможность укрепиться на возвышенности и занять прочные оборонительные позиции. Более того, им позволили выстроить частокол с единственным очень узким проходом, который французы сначала использовали для атак. Монолитные ряды английских спешенных рыцарей и лучников внутри этого частокола представляли собой, по существу, защищающуюся крепость.

Черный Принц сумел воодушевить свое растерявшееся при встрече с французской армией войско. Он заверил, что в случае победы при таком соотношении сил его воины «станут самыми уважаемыми людьми в мире»[74]. Французский король попытался применить известный по битве при Креси английский прием спешивания рыцарей. Однако в наступательном бою, который вели при Пуатье французы, он был не новшеством, а слепым подражанием и совершенно не оправдал себя. Рыцари в тяжелых доспехах атаковали укрепившихся на возвышенности англичан, с трудом передвигаясь по мокрой земле под градом стрел. Французские атаки захлебывались одна за другой. И тогда английское войско во главе с Черным Принцем перешло в контратаку. Ряды французской армии, уже понесшей большие потери, дрогнули. Началось отступление, а затем и бегство, особенно трагическое в условиях отсутствия единого командования и дисциплины. Отдельные отряды армии покидали поле боя без ведома короля. Особенно пагубным было решение брата короля герцога Орлеанского увести свою сильную и многочисленную колонну. Это предрешило окончательный разгром французской армии.

Битва при Пуатье 19 сентября 1356 г.

Поле боя было усеяно телами погибших французских рыцарей. Восторженный «певец рыцарства» Фруассар писал, что в битве «погиб весь цвет Франции», а автор «Хроники первых четырех Валуа» скорбел даже о гибели «цвета рыцарства всего мира». Потери французов насчитывали 5– 6 тыс. человек, приблизительно половину из них составляли рыцари. Сам Иоанн II в полном соответствии с дорогими ему рыцарскими идеалами продолжал сражаться до последней минуты и позволил захватить себя в плен. Лавры бесстрашного воина были для него дороже интересов государства, которое в трудный момент лишалось главы. Претендовавший на благородство и величие в глазах потомков Иоанн предстает на страницах хроник не только неумным и безответственным, но и смешным. После того как он, согласно рыцарскому кодексу чести, объявил, что сдается, его едва не раздавили английские солдаты, думавшие в ту минуту не о красоте его жеста, а об огромном выкупе.

Поражение при Пуатье поставило Францию в очень трудное положение. Она фактически потеряла армию, лишилась короля, на значительной части ее территории продолжалась война. На севере, в Бретани и Нормандии, действовали английские войска под руководством Джона Ланкастерского и рыцари Карла Наваррского во главе с его братом Филиппом. В стране нарастало глубокое недовольство народа, страдавшего от бесконечной войны и роста налогов. После Пуатье к этому прибавилось ощущение унижения Франции, преданной сеньорами, которые покинули поле боя или вообще перешли на сторону врага, как наваррцы.

Наследник французского престола дофин Карл, будущий Карл V (1364—1380), правильно оценив сложившуюся обстановку, попытался с помощью Генеральных штатов собрать средства на вооружение новой армии и выкуп короля из плена. Потерявшие веру в способность двора спасти Францию, Штаты колебались. Сторонники Карла Наваррского с оружием в руках боролись за освобождение своего сюзерена из заключения, север и юго-запад Франции пылали в огне английских и наваррских опустошений.

В этот момент находившийся в английском плену Иоанн II подписал в Бордо перемирие с англичанами, признав все захваты Черного Принца (март 1357 г.). Этот шаг демонстрировал окончательный разрыв короля с интересами страны, отнюдь не настроенной на капитуляцию. Выражая широкое общественное мнение, дофин и Генеральные штаты отказались утвердить договор.

Не дожидаясь призыва дофина, не рассчитывая на помощь дворян, горожане и крестьяне Франции после битвы при Пуатье начали все более активно включаться в борьбу против завоевателей. На первых порах основу их действий составляла элементарная самооборона, которая со временем перешла в более сложные формы борьбы. Уже в 1357 г. бунтующий Париж (там разворачивалось движение под руководством Этьена Марселя) принял меры для защиты города от возможного нападения англичан. Как пишет Жан де Венетт, «опасаясь врага и не доверяя знати»[75], жители столицы привели город в полную боевую готовность. Был даже прорыт дополнительный ров и возведены стены вокруг пригородов. Эти работы потребовали от горожан жертв, так как пришлось разрушить дома, примыкавшие к новым стенам или оказавшиеся на пути дополнительного рва. Эти действия парижан можно было бы считать не вполне показательными – ведь город был на положении восставшего и мог опасаться не только англичан. Однако подобные явления получали все более широкое распространение. Жители городов Иль-де-Франса, Вермандуа, Пикардии и Нормандии решительно выступили против английской армии и Карла Наваррского – союзника Эдуарда III. Англичане уже в 1359 г. начали расценивать их действия как сознательное сопротивление и, по существу, впервые в истории Столетней войны перешли от обычных «опустошений» к целенаправленным действиям: полному сожжению и массовому уничтожению жителей подвергались именно те города, в которых завоеватели встречали отпор не только со стороны гарнизона, но и со стороны населения.

Во второй половине 50-х гг. XIV в. доведенные до отчаяния крестьяне Северной Франции включились в самооборону. Они начали превращать деревенские церкви в настоящие крепости: сооружали вокруг них рвы и ограды, на колокольнях складывали арбалеты и камни. Ночью крестьяне с семьями находились в этих крепостях, а днем оставляли на колокольнях мальчиков в качестве дозорных, которые трубили в рог или звонили в колокола в случае появления английских войск или банд, которых становилось во Франции все больше. Крестьяне из домов и с полей сбегались в укрепленные церкви и занимали оборону.

Так случилось и 28 мая 1358 г. в одной из деревень провинции Бовези. Крестьяне отразили нападение так называемых бригандов – бандитов и, опасаясь мести, решили не складывать оружия. С этого инцидента началась одна из крупнейших крестьянских войн Средневековья – Жакерия (Жак-простак – презрительная кличка крестьянина во Франции).

Восстание быстро охватило ряд областей севернее Парижа – Бовези, север Иль-де-Франса, Вермандуа, Пикардию, часть Шампани. Возглавил восстание Гильом Каль, крестьянин из деревни Мело, – способный военачальник, пытавшийся создать из стихийно возникших отрядов единое боеспособное войско. Собрав около тысячи французских и английских феодалов, Карл Злой выступил против восставших. Обманом, под предлогом переговоров, захватив в плен Гильома Каля, Карл Злой неожиданно напал на лагерь повстанцев. Многие были перебиты, остальные рассеяны. Гильом Каль был казнен. Повсюду начались расправы с восставшими. Резня продолжалась до середины августа, пока дофин Карл не объявил общей амнистии.

Все силы феодального государства были теперь брошены на подавление этих восстаний. Блестящее свидетельство гораздо более тесного «сплочения рядов», чем перед лицом внешнего врага, дал освобожденный из тюрьмы Карл Наваррский, возглавив подавление восстания крестьян.

Англичане не могли не воспользоваться такой благоприятной ситуацией. Эдуард приложил большие усилия к тому, чтобы именно теперь развязать себе руки в Шотландии. Он пошел на уступки шотландцам, согласился в обмен на их обещание мира освободить за выкуп находившегося в плену уже одиннадцать лет шотландского короля Давида II (договор 1358 г. в Бервике).

Лето 1358 – осень 1359 г. стали временем особенно большого размаха опустошений во Франции. Английские и наваррские солдаты разграбили и обескровили Нормандию, Пикардию, Бретань, превратив в пустыню земли до самого Парижа. На юго-западе бесчинствовали отряды англичан, уже мало похожие на регулярные войска. Их единственной целью стала добыча, предводителем – настоящий бандит и грабитель Роберт Кноллис, которому предстояло сыграть заметную роль в последующих событиях войны. И вновь это не была победа, так как англичане натолкнулись на растущее сопротивление, особенно на севере Франции. Англичане определенно начали увязать в Северной Франции. К тому же дофину удалось добиться существенного дипломатического успеха: он примирился с Карлом Наваррским, обещавшим теперь воевать против англичан.

В этой ситуации находившийся в плену французский король еще раз продемонстрировал крайнюю политическую близорукость. В разгар борьбы и растущего широкого сопротивления англичанам Иоанн II подписал в 1359 г. в Лондоне чудовищный по своим условиям договор. В обмен на отказ Эдуарда III от претензий на французский трон Иоанн «уступил» ему примерно половину Франции: весь юго-запад в границах древней Аквитании, Анжу, Мен, Пуату, Турень, Нормандию, Понтье и др. Это были пресловутые «анжуйские владения» с таким ценным дополнением, как Кале и некоторые острова у берегов Фландрии. Английский король получал их в суверенное владение, т. е. как независимый государь. Такой договор означал гораздо больше, чем поражение в войне. Он создавал серьезную угрозу независимости Франции. Ограбленная и наполовину урезанная территориально, она едва ли могла бы просуществовать рядом с усилившейся Англией. Английская монархия ступила бы на путь создания крупного государства универсального типа.

Во Франции поняли смертельную опасность Лондонского договора. По словам Уолсингема, против его условий «возражали все французы»[76]. Принявший титул регента Франции дофин Карл отказался признать подписанный его отцом документ. Разъяренный Эдуард III, который был так близок к заветной цели, начал готовить новую армию для очередного «решающего удара» по Франции.

Осенью 1359 г. английский король с армией около 30 тыс. человек высадился в Кале, прошел через Бургундию и осадил Реймс. Очередным проявлением сепаратизма, крайне опасного в условиях войны, стало поведение герцога Бургундского. Он откупился от англичан. За деньги они согласились не грабить Бургундию и «мирно пройти» через ее территорию. Отказавшись от сопротивления, герцог открыл Эдуарду III путь к Реймсу, где английский король предполагал короноваться короной Франции. Но жители города, в котором много веков совершалась коронация, оказали англичанам упорное сопротивление. Наступившая холодная зима и недостаток припасов заставили англичан снять осаду.

Английская армия двинулась к Парижу. Добиваясь капитуляции противника, англичане беспощадно и демонстративно опустошали пригороды столицы. Английский хронист гордо писал, что из обезлюдевших, разрушенных, сожженных крепостей французы «бежали как зайцы»[77]. Но он преувеличивал. Дух сопротивления жил: не сдался Реймс, отчаянное сопротивление наваррцам оказали жители Амьена, в Руане было создано ополчение, которое вместе с нормандскими рыцарями сражалось за каждую крепость, «люди из Пикардии» совершили нападение на Южноанглийское побережье.

В безусловной связи с растущей силой сопротивления английскому завоеванию следует рассматривать согласие Эдуарда III вступить в мирные переговоры с дофином Карлом. После долгих колебаний английский король в очередной раз был вынужден отказаться от надежды на решительную победу.

Весной 1360 г. Эдуард III согласился на предложенные дофином Карлом мирные переговоры. Сделано это было неохотно, после больших колебаний и первоначального отказа говорить о мире с Францией. Месяц переговоров и ожесточенных споров завершился в мае 1360 г. подписанием в деревушке Бретиньи близ Шартра мира, ратифицированного затем обоими королями в Кале. Договор в Бретиньи подводил итог первого этапа войны и во многом определял ее характер на будущее. Англичане в ходе переговоров стремились добиться условий, максимально приближенных к страшному для Франции отвергнутому Лондонскому договору. Французская сторона, напротив, пыталась как можно дальше уйти от него.

В итоге было принято компромиссное решение. Потери Франции были велики, но не так трагичны, как по условиям мира, подписанного Иоанном II. В обмен на отказ Эдуарда III от притязаний на французскую корону он получил в свое полное распоряжение юго-западные земли в несколько ограниченных по сравнению с Лондонским договором размерах и ряд новых владений на севере с центром в Кале (графства Понтье и Тин). За освобождение французского короля был назначен огромный выкуп – 3 млн золотых крон, которые должны были выплачиваться частями. Следовательно, Франции удалось отстоять обширную территорию, которую Иоанн II уступал англичанам по условиям договора в Лондоне: Нормандию, Мен, Анжу, Турень и ряд более мелких владений.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.