Кавказская специфика

Кавказская специфика

Итак, давайте рассмотрим все по порядку. Изучение археологических и письменных источников позволяет сделать вывод о существовании у черкесов развитой культуры обработки железа и серебра уже во времена раннего средневековья. Именно кузнечные техники первыми вышли за рамки домашнего рукоделия, достигнув уровня профессионального ремесла. Тем не менее, чрезвычайно значительную роль в вопросе снабжения региона холодным оружием играл ввоз его из Европы. Уже с XII века велась активнейшая торговля с генуэзскими колониями на побережье Черного моря, и оружие составляло изрядную долю среди других товаров. Память о тех временах сохранилась вплоть до начала XIX века, когда Тэбу де Мариыьи писал: «Я видел много оружия производства европейских мастеров, между прочим много венецианских и генуэзских сабель».

Позднее турки вытеснили генуэзцев с побережья, и главными партнерами для Черкессии становятся Крым и Турция, а основными центрами торговли - Темрюк и Тамань. Но определенная доля европейских кузнечных изделий по-прежнему доходила до суровых джигитов. Так, в 1750-е годы из Германии было поставлено от 30 до 35 тысяч кос (надо полагать, отменных). Клапрот сообщает, что «часть оружия они получают от турок, часть - из Грузии; у них есть большой запас дорогостоящих старых венецианских и генуэзских мечей и пистолетов».

О качестве холодного оружия собственно черкесской выделки остались многочисленные и притом весьма похвальные отзывы в воспоминаниях очевидцев и непосредственных участников тех грозных и кровавых событий, что непрерывной чередой заполняли целые столетия. По отзыву Лапинского, «кузнецы очень многочисленны в стране, они почти повсюду оружейных и серебряных дел мастера и очень искусны в своей профессии; это почти непостижимо, как они с их немногими инструментами могут приготовлять превосходное оружие».

Если говорить о формах клинков, то для Кавказа не являются характерными прямые мечи и палаши, хотя на самых ранних этапах истории подобные образцы составляли большинство. Однако достаточно скоро - уже с X века - кривые сабли почти полностью вытеснили все остальные разновидности оружия (в Закавказье палаши сохранились значительно дольше). Ранние сабли имели небольшой изгиб, будучи приспособлены для прокола кольчуги, но позднее их геометрия все более отвечает характеристикам чисто рубящего удара. Очень активно использовался индийский булат, но такие экземпляры стоили дорого. Чаще всего булатные клинки имеют иранское происхождение.

О высоком качестве сварочных полос черкесской работы можно судить, например, по просьбе царя Алексея Михайловича «прислать в Москву черкас булатного сабельного дела сварщиков самых добрых мастеров». Начиная с XVIII века сабли активно вытесняются более легкими и универсальными шашками. Их клинки имели меньшую, чем у сабель, длину и меньший изгиб, но это не означало возврата к колющей технике. Согласно кабардинской формуле, шашка должна быть «легкая, как перо, упругая, как лоза и острая, как бритва. Кто носит тяжелую шашку, тот не надеется на умение». Материалом для шашек традиционно служит слоистая сталь, поверхность которой часто, но далеко не всегда, протравливали, чтобы выявить рисунок. Этот факт говорит о том, что внешней красоте искусственного Дамаска придавалось не столь решающее значение, как в наши дни. Для горца, чья жизнь прямо зависела от качества оружия, гораздо важнее было сознавать надежность клинка, нежели любоваться его эстетикой. Упоминавшиеся выше немецкие полосы, изготовленные в Пассау и (позднее) в Золингене имели клеймо в виде стилизованного волка, перешедшего с городского герба в XVI веке. Популярность их была настолько высока, что породила великое множество местных подражаний, часто превосходивших по качеству оригиналы.

Местные мастера, как могли, копировали овеянное славой клеймо, но не всегда их старания увенчивались победой, поскольку многие из них не видели подлинников, а довольствовались вторыми и третьими репликами. Эффект испорченного телефона проявился в том, что кавказские «волчки» заметно отличались от настоящих золингеновских как начертанием самого зверя, так и добавлением некоторых элементов - розеток (так называемых «пчел»), набитых крестом точек и букв.

Наименование клейма постепенно стало восприниматься как название клинков подобной работы вообще, и сегодня принято говорить о «волчках», имея в виду шашки немецкой и кавказской выделки. Как бы там ни было, в подавляющем большинстве случаев такие изделия оправдывают доброе имя, и никак не могут быть названы рядовыми.

Мне довелось реставрировать шашку, принадлежавшую знаменитому атаману Каледину. Классический клинок сварочного Дамаска, с рукояткой из простого черного рога, имел клеймо типичного кавказского «волчка» с буквами «МН», и обладал прекрасным балансом и упругостью в сочетании с хорошей твердостью металла.

К слову сказать, именно выверенный баланс отличает настоящее боевое оружие от новомодных сувенирных реплик, насколько бы изумительно не были они изготовлены. Относительно пресловутых букв существует два мнения. Так как подлинные золингеновские клинки изредка клеймились, помимо «волка», латинскими буквами «НМ», старательные дети гор просто копировали их, не вдаваясь в подробности смысла, начертания и порядка, поменяв оные местами. По второй версии, это есть инициалы великого князя Михаила Николаевича, бывшего наместником на Кавказе в 1863-1881 годах. Для подарков своим офицерам он заказал очень хорошему мастеру, работавшему в Тифлисе, большую партию клинков, помеченных своими инициалами. Клеймо стало модным, и многие русские офицеры вырезали его на оружии. Подобные «волчки» принято называть «великокняжескими». С точки зрения исторической правды, наиболее вероятным представляется первый вариант, однако и второй выглядит вполне возможным. Скорее всего, обе линии просто переплелись между собой из-за случайного совпадения букв, и нам сегодня остается только гадать, не имея никаких дополнительных источников информации.

Что касается подлинных немецких «волков», то они встречаются лишь на поздних экземплярах шашек, датируемых XIX веком, когда в Золингене было налажено массовое производство качественных клинков, предназначенных специально для вывоза на Кавказ. Кстати, название «волк» или «волчок» дали этой продукции русские, потому что сами горцы видели в клейме отнюдь не гордого хищника, а то, что они по-персидски именовали «терс-маймун», то есть - «безобразная обезьяна». Вот так.

Гораздо более, нежели «волк», окутано легендами и почитанием другое европейское клеймо - пресловутая генуэзская «гурда». Оно представляет собой две серповидные зубчатые линии со словом «Genoa» между ними, и тремя или более точками по бокам.

Такие клейма характерны для итальянских шпажных и сабельных клинков, но только первые их экземпляры вышли из самой Генуи. Дальнейшее производство знаменитого оружия сосредоточилось в нижнеавстрийских и штирийских мастерских, чья продукция в массовом порядке вывозилась на Кавказ. Остается непонятной феноменальная слава, которой озарены обыкновенные, хотя и прекрасного качества, европейские клинки. Можно предполагать, что все те сказочные истории о разрубании «гурдой» любых других шашек и сабель есть не более чем вымысел, либо - кавказские реплики намного, очень намного превзошли прототип. В конце концов, восточное оружие всегда (или почти всегда) превосходило западное, а уж Кавказ, находящийся на стыке великих культур, веками брал все лучшее от обеих сторон. Отличить горскую «гурду» от европейской затруднительно, и только отдельные несуразности в написании или некоторые характерные элементы позволяют судить о месте ее рождения.

Происхождение самого слова «гурда» неясно, и различные исследователи толкуют его всяк по-своему. Так, Ленц считает возможным возвести его к персидскому «кард», то есть меч или нож, но также существует турецкое «курдэ» - тесак. Народная этимология относит его к тюркскому восклицанию «вурда» или «уурда», что означает «ну, бей!» Также не обошлось и без душистой легенды, призванной пояснить коварный термин. Будто бы два оружейника поспорили, чьи клинки лучше. Один в доказательство своей правоты разрубил пополам барана, но второй не признал его победы. Тогда взбешенный мастер крикнул: «Гурда!» т.е. «Смотри!» и рассек оппонента вместе с его шашкой. Само собой, родственники убитого воспылали кровной местью, но народный сход не захотел терять ценного специалиста. Провинившегося гения заставили отковать по клинку каждому члену семьи покойного (зная многочисленность и разветвленность кавказских кланов, нетрудно представить объем работы). С тех пор наш герой к традиционным зубчатым линиям, якобы символизирующим челюсти, перехватывающие любой другой клинок, стал добавлять точки, то есть капли крови, за которые он платил выкуп своей работой.

Помимо сабли или шашки, всякий горец вооружался ружьем и кинжалом, причем последний оставался у пояса практически всегда, даже в домашних условиях, точно некая дополнительная часть тела. «Кинжалы, как и всюду, были не только оружием, но и бытовой вещью. Молодые люди нарезали своими большими кинжалами мясо и бросали его в котел; они вместо ножа пользуются кинжалом…» - упоминает в описании своего путешествия в 1837 году немецкий ботаник К. Кох. На Кавказе не прижились кривые «бебуты», характерные для всего мусульманского Востока. Классика Кавказа, его талисман и визитная карточка - прямой, длинный «кама», игравший в жизни горца особенную роль вместилища духа предков. Разумеется, все предметы военного ремесла бережно хранились и передавались по наследству, но именно «дедовский» кинжал до сих пор окружает незримый ореол особого почитания, аналог которого мы находим только в старой Японии, когда еще был жив культ меча.

Клинки кинжалов по технологии изготовления ничем не отличаются от сабельных. Все сохранившиеся до сегодняшнего дня экземпляры представляют собой предметы местного производства, и спектр их качества достаточно широк. Нетрудно повстречать как вовсе бросовые, так и восхитительные образцы творчества знаменитых мастеров, одинаково совершенные по свойствам металла и изяществу отделки. Ковка и закалка длинной полосы шашки или сабли требует известного опыта и высокой культуры специфических навыков, поэтому всегда существовала прослойка так называемых «кинжальщиков», не имевших желания и необходимости выходить за рамки своей профессиональной ниши. Сколь бы ни был широк спрос на длинные предметы вооружения, ножи и кинжалы требовались в гораздо больших количествах, и проблемы перепроизводства никогда не стояло. Разумеется, всякий мастер был способен изготовить любое оружие, и даже находились такие, кто успешно совмещал выделку клинков с «накруткой» ружейных стволов, но определенная специализация все же сохранялась.

Кинжалы мастеров Черкессии встречаются редко, поскольку были почти полностью вытеснены добротной и массовой продукцией из Дагестана. Собственно клинки не имеют каких-то определенных отличий, и основным признаком для классификации служит тип орнамента. Но эта тема, к сожалению, выходит за рамки повествования о булатах и дамасках.

Холодное оружие Балкарии, Кабарды и Осетии пребывает в русле все той же черкесской традиции, не отличаясь какими-то особенными деталями или свойствами. Технология его изготовления оставалась неизменной длительное время, а качество зависит от того, какой конкретный мастер приложил к этому руку - впрочем, сей нехитрый закон действует по всему свету. Тем не менее хвалебные отзывы то и дело проскальзывают в записях и воспоминаниях исследователей Кавказа, вовсе не склонных к пристрастиям. Например, вот что пишет об оружии осетин профессор Дерптского университета М. Энгельгардт, побывавший там в 1811 году:

«…помимо этого, они вооружены обоюдоострым кинжалом длиной от 12 до 14 дюймов; он заменяет и нож, и топор, так как хорошее, очень острое железо легко разрезает даже кости и небольшие деревья».

Продвигаясь дальше на Восток, мы попадаем в Ингушетию и Чечню. Искусство обработки металлов развилось там поздно, в XVIII веке, однако успело принести замечательные плоды. То ли близость к легендарным дагестанским оружейным производствам, то ли повышенный градус воинственности тому причиной, но эти народы породили немало знаменитых мастеров, чьи клинки служили эталоном в суровые времена. Крупнейшим центром по изготовлению холодного оружия было селение Большие Атаги. Выделкой клинков занимались все его жители. Кавказский краевед Г. Вертепов в 1897 году писал: «Еще в самое недавнее время во многих аулах Терской области выделывалисъ очень порядочные клинки; наибольшей известностью пользовались клинки атагинских мастеров, попавших даже в казачьи песни». Традиции изготовления кинжалов в этом селении сохранялись вплоть до середины XX века.

Известен также был мастер Махмад из селения Джугурты. Шашки его работы можно было свободно свернуть в кольцо и вложить внутрь обыкновенного домашнего сита. Другим знаменитым центром кузнечного производства было селение Старый Юрт (Дайкур-аул), с которым связаны имена Муртаза-Али (Базалая) и его сына Чилли. Искусство оружейника передавалось в их роду по наследству. После смерти Муртаза-Али сын стал подписывать клинки не только своим, но и его именем - «Базалай Чилли». Впоследствии слово «Базалай» приобрело в народе нарицательный смысл своеобразного знака качества, высшей оценки. В горах шла молва о том, что «Базалай-сталь» лучшая из всех. Такую же оценку получили и клинки сына, прозванные «Чилли боулат».

Любопытно, что ни Базалай, ни его последователи сами сталь не выплавляли, покупая ее у русских и чеченцев. Их заслуга в умелой ковке и закалке, составлявших семейный секрет. Некоторое количество стали поставщики приобретали в Дамаске, и можно предполагать, что начало легенде положили ранние клинки из настоящего булата, недосягаемого по механическим свойствам.

Продолжит обзор оружейных промыслов Кавказа рассказ о дагестанских традициях обработки металлов. Дагестан - целая горная страна, расположившаяся на восточной оконечности Кавказского хребта, где голова древнего дракона опускается в каспийские воды. Здешним обитателям повезло в сравнении с их более западными собратьями - близость великой арабской культуры ощутимо повлияла на развитие искусств и ремесел, освободив от необходимости брести тернистым путем проб и ошибок. В наши дни многие наслышаны о дагестанских мастерах чеканки, резьбы по серебру и золоту, о кубачинских орнаментах и так далее. Но это жалкие отголоски могучей и полноводной традиции, причем традиции, оружейной во всех ее проявлениях, в том числе огнестрельных. Просто не такое уж длительное (по историческим меркам) господство тоталитарного режима на корню пресекло самую мысль о возможности выделки какого-либо оружия вообще, а десятки и сотни мастеров были вынуждены переориентироваться на изготовление и украшение бытовой металлической утвари, что позволило хотя бы сохранить, пускай не в полной мере, вековые навыки и наработки. К счастью, сегодня наблюдается стремительная реанимация многих угасших промыслов, в первую очередь кузнечных, так как налицо колоссальный спрос на действительно качественные образцы традиционного горского холодного оружия, оформленного в прославленной манере в серебро и золото. Изрядное число иностранных коллекционеров готовы платить тысячи долларов за подлинные шашки и кинжалы дагестанской работы, но при условии скрупулезного соблюдения всех требований к ним как к оружию - и художественных, и боевых. Разумеется, никакое филигранное мастерство златокузнеца не в состоянии искупить наличие бутафорского клинка, как это имело место еще совсем недавно. Гармония не терпит однобокости, поэтому техники ковки и доводки клинков находятся сейчас на взлете, а известные мастера не испытывают недостатка в юных учениках. Впрочем, так оно и должно быть, поскольку ничто хорошее или плохое не длится вечно, и за мрачной эпохой запретов всегда наступает очередной ренессанс. Например, в селении Амузги, знаменитом некогда оружейном центре, снова стали ковать клинки, всегда составлявшие его славу и гордость. Но об этом речь пойдет ниже.

Кто только ни привнес частицу своего влияния на тучную дагестанскую ниву, начиная уже с V века! Вплоть до VII столетия шла борьба с сасанидским Ираном, затем настал черед арабской экспансии, завершившейся лишь в VIII веке некоторым подобием независимости. Но ненадолго - через триста лет Кавказ пережил нашествие сельджуков, хотя самого Дагестана это коснулось только отчасти, совсем не так, как Закавказья. В начале XIII века в страну дважды вторгались монголы, захватив под свое владычество южные районы. Конец XIV столетия ознаменовался набегами Тохтамыша и Тимура, и лишь смерть последнего в 1405 году привела к ослаблению, а затем и к падению монгольского влияния, после чего многострадальная земля обрела наконец свободу. Увы - XVI век принес новые испытания. Окрепшие Иран и Турция схватились в борьбе за приоритет на Кавказе, поочередно побеждая друг друга и наводняя регион своими войсками, однако никому не удалось подчинить гордый Дагестан. В XVIII столетии в игру вступила Россия, но только к 1812 году все дагестанские земли вошли в состав империи, хотя настойчивые просьбы горцев о подданстве непрерывно звучали уже с XVI века.

Этот впечатляющий исторический обзор приведен здесь для того, чтобы еще очевиднее стали корни той искушенности в оружейном деле, которая удивляет нас сегодня. Нечто подобное мы видим в Японии, где беспрецедентная по длительности и жестокости «эпоха войн», тянувшаяся вплоть до XVI века, породила невероятно глубокое искусство владения мечом, а также завершила формирование технологии изготовления самого совершенного инструмента человекоубийства из всех, какие принято называть «холодными».

Безусловно, западные районы Кавказа также воевали непрерывно и яростно и между собой, и с внешними агрессорами, но Дагестан имел «счастливую» возможность находиться на стыке интересов древних многогранных культур, черпая информацию и технологии, проверенные до того в ходе столетий непрерывных схваток. Естественно, на этом горном «решете» оседали золотые крупицы отмытого и рафинированного опыта, вполне готового к употреблению без какой-либо дополнительной переработки.

Вся масса дагестанского холодного оружия, как и вообще на Кавказе, представлена саблями, шашками и кинжалами. В отношении сабель иранское влияние просматривается нагляднее всего. Строго говоря, дагестанские мастера не были склонны к пустым фантазиям, а просто повторяли испытанную временем конструкцию классического шемшира, точно воспроизводя как общий облик, так и незначительные детали монтировки. Подобные предметы обладают замечательно характерными очертаниями и являются излюбленным объектом внимания коллекционеров и изготовителей реплик:

Следует также учесть, что изрядное число клинков вовсе не ковалось на месте, а ввозилось из Ирана уже готовыми, притом они были булатными, коленчатого или струйного рисунка. Именно материал позволяет нам сегодня определять происхождение того или иного экземпляра - местные клинки всегда стальные, чаще всего дамасковые.

В отличие от сабель, шашка является традиционным черкесским предметом вооружения, ступившим на историческую сцену несколько позднее, когда массовое распространение ружей сделало привычку ношения кольчуги неактуальной. Поскольку клинок шашки заметно легче и эластичнее сабельного, то даже примитивный доспех неплохо защищал от стремительных рубящих ударов, колоть же тонким и гибким острием было бессмысленно. На территории Дагестана шашки не заменили сабель, а бытовали наравне с ними, причем письменные источники ХУШ века вовсе не упоминают шашку в качестве оружия. Слегка обобщив цепь событий, можно сказать, что для Дагестана шашка - оружие XIX столетия.

Производство бытовых ножей было сосредоточено, главным образом, в Чечне и на кумыкской равнине, но все равно основную массу изделий изготавливали отходники-дагестанцы. Клинки сваривали из старых, ржавых гвоздей, науглероженпых в горне, и закаливали до высокой твердости. Полученный таким образом псевдодамаск обладал хорошими эксплуатационными свойствами, составившими добрую славу кавказским ножам на годы и годы вперед. Позднее, когда на смену прежней трудоемкой технологии пришли простые приемы ковки из цельной пластины, качество сильно упало. Никакими внешними особенностями или сугубо национальными признаками кавказские ножи не отличались:

История селения Амузги как центра изготовления превосходных клинков для всего спектра холодного оружия берет начало в очень ранние времена, и как раз с подражаний иранским саблям. Поверхность сварочной стали протравливалась для выявления рисунка, однако так поступали далеко не всегда, считая внешнее сходство с классическим булатом малосущественным. Тот факт, что клинок откован из сварочного Дамаска, принимался как обычное, само собой разумеющееся дело, не требующее какого-то особого внимания (для сравнения - сегодня именно наличие или отсутствие поверхностного рисунка служит окончательным мерилом, решающим аргументом в вопросе оценки ножа, а слова дамасская сталь» произносятся не иначе, как с замиранием сердца).

Конструкция шашки претерпела на древней земле определенную трансформацию. В отличие от чисто черкесских, дагестанские клинки стали толще и тяжелее, но главное - появился иной тип стыковки шашки с ножнами, так называемый «азиатский». Традиционная черкесская шашка утапливается в ножнах по самую головку рукояти, для чего их верхняя часть оформлена в виде стакана. Азиатская компоновка предполагает соединение встык, как у сабель и донских шашек.

Старые амузгинские мастера говорили о себе: «Мы никогда ничем другим не занимались, ни торговлей, ни земледелием. Мы всегда делали клинки кинжалов да шашек, оттого и достигли таких результатов». В 80-х годах XIX века в селении насчитывалось 250 дворов, и все жители участвовали в производстве клинков. Но уже к 1935 году осталось лишь 40 дворов с 203 жителями, хотя по-прежнему все делали оружие. По свидетельству Г. Сазонова, «они поголовно мастера клинка, так как другого занятия здесь нет. Дети начинают работать в качестве помощников с 7 лет, и женщины так или иначе помогают мастерам, шлифуя клинки, очищая ржавчину и т. д. Здесь настоящее царство клинка. Кинжалъные и сабельные клинки повсюду - в руках, в мастерских, дома на полках, в углах, в нишах, на полу; клинки старые и старинные, новые, целые и поломанные, оправленные и голые, местные и пришлые. Здесь я встретил и настоящие испанские Толедо, и Персию, и Турцию, и Венгрию, и Золинген, Златоуст, Тифлис, Петербург и Чечню, и целый ряд не атрибутированных мною клинков и неизвестных клейм. Только арабских и итальянских клинков не пришлось в Амузги мне видеть».