Не всегда боги

Не всегда боги

Ко времени вражеского вторжения на Окинаву настроения пилотов-камикадзе заметно поменялись. На Филиппинах и на Формозе специальный ударный корпус состоял целиком из добровольцев. Энтузиазм бил через край. Кроме того, вначале существовала ясная цель – и даже некоторая надежда, – что такое крайнее средство может изменить ход войны в пользу Японии. Но теперь Токио, Осаку и другие крупные города империи бомбили огромные формирования вражеских «В-29», вылетавшие с Марианских островов и континентального Китая. Эти атаки обнажали перед гражданским населением и военными жуткую реальность войны.

В такой критической ситуации ничего не оставалось, как продолжать и наращивать атаки камикадзе. Но в данных обстоятельствах прежняя система набора добровольцев уже не давала достаточного количества пилотов. Поэтому появились затруднения, вовсе не случайные. Понятно, что изменение обстоятельств влияло на изменение настроений людей.

Многие новички отличались не только отсутствием энтузиазма, но также беспокойством за свое положение. Некоторые переживали подобные ощущения лишь несколько часов, другие – несколько дней. Это было время меланхолии, которая постепенно проходила и уступала место душевному возрождению. Беспокойство пропадало, как у возмужавшего человека, и появлялось присутствие духа, когда жизнь смиряется с неизбежностью смерти, смертность с бессмертием.

Пример достижения такого душевного равновесия являл собой младший лейтенант Куно, который сразу после прибытия на базу вел себя крайне нервозно. Затем, через несколько дней хандры, он вошел твердым шагом и с блеском в глазах, попросив освободить его самолет от всего лишнего оборудования. Он сказал, что было бы нечестно по отношению к японским рабочим брать с собой на выполнение последнего задания ненужные вещи.

Вспоминается также младший лейтенант Тацуя Икарияма, резервист, который прилетел из Китауры, чтобы присоединиться 4 мая 1945 года в Сикоку к авиагруппе Такумы. Он должен был принять участие в атаке камикадзе на Окинаве. По прибытии младший лейтенант узнал, что на базе находились трое его друзей, которые вместе с ним были зачислены на службу в ВМС, и немедленно их разыскал. После обеда он стоял у двери их комнаты и говорил:

– Ребята, я узнал, что вы здесь, и решил повидаться с вами.

Друзья не видели Икарияму продолжительное время и были счастливы встретиться. Когда они предложили выпить, чтобы отпраздновать встречу, младший лейтенант сказал:

– К сожалению, я завтра вылетаю с миссией камикадзе и должен быть в наилучшем состоянии, поэтому не хочу выпивать.

От ананаса он тоже отказался, сказав, что только поужинал и не хочет переедать.

Он считал, что это повредит выполнению задания на следующий день. Друзья вспомнили дни, проведенные вместе в летной школе в Цутиуре, поговорили о приобретенном с тех пор боевом опыте, об отсутствовавших приятелях, об отпусках и доме. Когда время подошло к 22.00, Икарияма попрощался и ушел.

На следующий день он вылетел на боевое задание, и больше его никто не видел.

Однако такая преданность долгу не всегда встречалась в критическом этапе войны. Камикадзе не были ни святыми, ни дьяволами. Это были обычные люди, наделенные эмоциями, недостатками и достоинствами, силой и слабостью. Они распевали песни, смеялись, плакали, напивались, совершали хорошие и дурные поступки.

Из-за этого были особенно уязвимы пилоты-камикадзе, служившие на базах ВВС в Японии. Относясь к ним с благоговением, некоторые люди смотрели на них как на богов и разочаровывались, когда камикадзе действовали неподобающе. Еще более печально то, что некоторые из этих пилотов под воздействием всеобщего обожания привыкали думать о себе как о живых богах и становились невыносимо высокомерными. Кроме того, как это часто случается, дурная репутация немногих распространялась на большое число других пилотов, ничем ее не заслуживших. Я считаю критическое отношение ко всем камикадзе несправедливым, потому что они были не лучше и не хуже других людей.

Однако в сражении за Окинаву эти обыкновенные люди вели себя героически. Между 11 марта и концом июня 1945 года почти 1700 самолетов армейских ВВС и морской авиации совершили боевые вылеты с заданиями камикадзе в зону острова. Однако даже таких многочисленных жертв было недостаточно, чтобы обратить вспять ход войны. Враг оккупировал Окинаву. С окончанием битвы за остров наши воздушные операции переместились на очередной театр войны – собственно территорию Японии.

Результаты, которых добился специальный ударный корпус в сражении за Окинаву, приведены в следующей таблице. Данные за период от 11 марта и до окончания боев за Окинаву основываются на японских отчетах того времени и, возможно, страдают преувеличениями.

[39]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.