Введение: «Французская волчица

Введение: «Французская волчица

В лондонском Сити, на Ньюгейт-стрит, можно видеть жалкие руины церкви Христа — пронзительное напоминание о разорении, причиненном германской авиацией во время Второй мировой войны. На этом месте располагался госпиталь Христа, школа Синих Плащей, основанная Эдуардом VI в XVI веке; она была разрушена Великим пожаром 1666 года и отстроена сэром Кристофером Реном несколько лет спустя. Однако в основании этих руин лежит еще более древняя постройка — великолепный монастырь францисканцев, или Серых Братьев, возведенный в 1225 году, а впоследствии украшенный и расширенный стараниями благочестивых королев средневековья. В XIV веке здесь располагалась королевская усыпальница, соперничавшая с Вестминстерским аббатством в качестве места упокоения коронованных особ. Однако пора его великолепия безвозвратно канула в прошлое после того, как в 1538 году, в период Реформации, Генрих VIII упразднил монастыри.

Одной из тех, кого погребли в церкви Серых Братьев в Ньюгейте и чьи гробницы ныне утеряны, была Изабелла Французская — супруга Эдуарда II, одна из наиболее известных «роковых женщин» в истории. В наши дни еще ходят легенды о том, что эта мрачная особа не упокоилась с миром, а ее злобный призрак иногда бывает виден среди руин с прижатым к груди сердцем убиенного мужа. Утверждают также — даже в авторитетных изданиях «Английского Наследия», — что якобы безумный смех и пронзительные вопли этой королевы можно слышать грозовыми ночами в замке Райзинг в Норфолке, некогда ее излюбленной резиденции. Многие до сих пор убеждены, что ее, потерявшую рассудок и память, держали там пленницей двадцать восемь лет. А еще рассказывают, будто ее беспокойный призрак является в тайных переходах под замком в Ноттингеме, тщетно пытаясь разыскать потерянного любовника.

Несомненно одно: все легенды об Изабелле Французской складываются в образ трагической, раздираемой противоречиями, жестокой и злой по природе личности. Да и историческая репутация у нее ничуть не благожелательнее. Начиная с 1327 года ее подвергали большим нападкам, чем всех остальных королев Англии. Еще при жизни Изабеллы хронист Джеффри Бейкер называл ее «эта ведьма» или «эта сварливая карга», сравнивал с библейской Иезавелью и поминал ее сторонников как «жрецов Ваала». Другие хронисты были сдержаннее в выражениях, но отзывались столь же неодобрительно.

В 1592 году Кристофер Марло в своей пьесе «Трагедия об Эдуарде Втором» с едким сарказмом писал о «противоестественной королеве, лживой Изабель», вложив в уста Эдуарда такую характеристику: «Моя неверная супруга пятнает бесчестием супружеское ложе». Соответственно, в 1991 году режиссер Дерек Джармен в противоречивой киноверсии этой пьесы выказал очень мало сочувствия к Изабелле, изобразив ее как мужеподобную особу с подавленными сексуальными влечениями.

Эпитет «Французская волчица» был изобретен Шекспиром для Маргариты Анжуйской, супруги Генриха VI, мстительной интриганки — но в XVIII веке, когда Англия воевала с Францией, поэт Томас Грэй применил его к Изабелле; так с тех пор и повелось. В своем стихотворении «Бард» (1757) Грей говорит, вкладывая в свои слова ужасный смысл: «Французская волчица, безжалостно грызешь ты своего порченого супруга».

В XX веке немецкий поэт и драматург Бертольт Брехт вновь обратился к этой теме в пьесе «Жизнь Эдуарда II Английского». Здесь Изабелла заявляет:

Я превращусь в волчицу

И буду рыскать, обнажив клыки, по зарослям,

Не отдыхая,

Покуда не укроет Эдварда земля…

Под ливнями изгнанья,

Под ветрами чужбины

Жестокой стала я…

Наконец, в 1960 году известный французский писатель Морис Дрюон в романе «Французская волчица» пишет, что у Изабеллы были мелкие острые зубы, как у хищника, поэтому она походила на волчицу. Таким образом, легенда глубоко укоренилась в сознании публики.

С историками Изабелле также не повезло. В середине XIX века Агнес Стрикленд высокопарно пишет, что со времен «прекрасной и лживой Эльфриды», которая, как полагают, подстроила в 979 году убийство своего пасынка, короля Эдуарда Мученика, «ни одна королева Англии не оставила такого темного следа в анналах царственных женщин, как Изабелла». Она-де является «единственным примером королевы Англии, открыто и бесстыдно презревшей обязанности высокого призвания, ставшей на сторону предателей и иноземных смутьянов против своего супруга и короля и запятнавшей свое имя рядом преступлений — изменой, предательством, убийством и цареубийством».

Всего этого было слишком много для мисс Стрикленд с ее возвышенной викторианской моралью, поэтому она весьма строго откорректировала свое повествование. Но даже более современные историки находят для Изабеллы мало добрых слов, по большей части повторяя клевету старых хронистов. В 1955 году В. Г. Г. Грин назвал ее «женщиной, не имеющей ни реального веса, ни привлекательности» — оценка столь же неточная, сколь пренебрежительная. В 1967 году Кеннет Фаулер очернил ее, назвав «злонравной женщиной, отъявленной интриганкой», которая навлекла на себя бесчестие «несостоятельностью в браке», хотя автор и отметил снисходительно, что это «отчасти можно извинить слабостями ее супруга». В других источниках Изабелла именуется «одной из красивейших, но развратных женщин своего времени» или попросту «Изабеллой Безумной».

Но каким образом Изабелла приобрела такую репутацию? В 1308 году ее, двенадцатилетнюю, выдали за Эдуарда II, страдавшего гомосексуальными отклонениями. Она выросла и стала легендарной красавицей, но слабохарактерный муж пренебрегал ею, а его порочные фавориты жестоко третировали ее. Она терпела такое обращение много лет, приобретя славу образцовой супруги-королевы и миротворицы. Но в 1325 году, доведенная до отчаяния тем, что ее лишили свободы, детей и доходов, она сумела бежать во Францию и там позволила себе двойную измену, вступив в связь с лордом Роджером Мортимером — изменником, живущим в изгнании. Вдвоем они возглавили первое успешное вторжение в Англию со времен норманнского завоевания, свергли Эдуарда II и стали регентами при старшем сыне Изабеллы, Эдуарде III. Несколько месяцев спустя было объявлено, что Эдуард II умер в заключении, а вскоре поползли слухи, что он был жестоко убит по приказу Мортимера и Изабеллы. Однако прежде, чем это случилось, непопулярная политика регентов восстановила против них народ. Когда в 1330 году Эдуард III достиг совершеннолетия, он покончил с их режимом и казнил Мортимера. Изабеллу избавили от позора, она провела последние двадцать восемь лет жизни в почетной ссылке. Тем не менее с тех пор на ее имя всегда навешивались ярлыки убийцы и изменницы.

Других королев тоже, бывало, обвиняли в убийствах, заговорах и супружеской неверности, однако на их долю не выпало такого длительного и упорного осуждения — возможно, потому, что эти обвинения не удавалось неоспоримо доказать. Мало кто ныне верит, будто Анна Болейн изменяла Генриху VIII сразу с пятью мужчинами и злоумышляла против него. Кэтрин Ховард всегда отрицала предполагаемую неверность. Монашеские сплетни о любовниках Изабеллы Ангулемской? Рассказывают, будто король Иоанн привязывал их над ее кроватью — но и он никогда не обвинял ее в неверности открыто, и никто не подвергал сомнению законность ее детей. Элеонора Аквитанская, вероятно, была неверна своему первому мужу Людовику и подняла мятеж против второго, Генриха II, однако очень немногие авторы в наше время порицают ее за это.

Правда, про Изабеллу известно, что она жила во внебрачной связи по меньшей мере четыре года. Это было вопиющим нарушением морального кодекса того времени. Более того, она вместе с любовником задумала и осуществила вторжение на земли своего супруга, что привело к его низложению и, возможно, убийству. Такие поступки королевы взрывали общепринятые идеалы женственности, которые подразумевали безусловную верность жены королю-супругу и безупречное сексуальное поведение; они также подрывали святость монархии. Отсюда и пошли обвинения в измене и предательстве.

Что касается убийств вообще и цареубийства в частности, здесь свидетельства становятся более смутными. Мы сейчас даже не можем утверждать, что Эдуарда II действительно убили, и еще менее ясно, причастна ли к этому его изгнанная жена, хотя многие историки ранее отвечали на этот вопрос утвердительно.

Дурную славу Изабелле создало прежде всего распутство — вернее, то, что считали распутством полные предрассудков монахи-летописцы и историки викторианской эпохи. Но, как указала Нора Лофт, не заведи Изабелла любовника, о ней сложили бы совсем другие рассказы. Исследование современных источников показывает, что она обладала многими прекрасными качествами и могла бы обрести не позор, бесчестие и попреки, а славу освободительницы, спасительницы, которая избавила Англию от гнета слабого и порочного монарха и способствовала вступлению на трон сильного короля.

Перемена в общественных отношениях и мнениях в настоящее время позволяет взглянуть на личную жизнь Изабеллы с большей терпимостью и сочувствием. В ее истории особенно потрясает отчаянная безвыходность ситуации, в которой она оказалась помимо своей воли. Она сумела найти выход лишь благодаря собственной решительности и предприимчивости преодолела мужские предрассудки, завоевала сочувствие народа и стала героиней. Однако дальнейшие ее поступки глубоко возмутили современников, до того видевших в ней образцовую королеву. Слабости героини оказались роковыми, и с той поры начался ее долгий путь по склону вниз, к трагедии и позору.

Примечательно, что полная биография Изабеллы никогда не публиковалась. Существует одна неопубликованная — это диссертация Пола Догерти 1977 года, представляющая собой чисто академическое исследование. Недавно вышедшая из печати книга Догерти об Изабелле не является биографией, поскольку фокусируется прежде всего на тайне смерти Эдуарда II и причастности к ней Изабеллы.

История Изабеллы была предметом многих научных статей в исторических журналах и, разумеется, весьма устаревшего жизнеописания работы Агнес Стрикленд. Поэтому давно настала пора пересмотреть прежние оценки. В наши дни, после десятилетий, переменивших представление о роли женщины в обществе, можно взглянуть на Изабеллу по-новому — с жалостью и даже с уважением. От женщин больше не требуется быть безвольным украшением жизни своих мужей или жертвой обстоятельств; они теперь — движущая и побуждающая к действию сила, они способны сами формировать свою судьбу, делать собственный выбор как жизненного пути, так и мужчины — спутника жизни. То, что некогда казалось ужасным, теперь таковым не считается.

Завороженная жизненной драмой Изабеллы, я приступала к этой работе, исходя из многих традиционных — и неверных — предпосылок. Разумеется, королева не слишком мне нравилась, и это меня беспокоило, поскольку мой писательский опыт указывал на то, что всегда нужно установить какую-то личную связь с героем книги. Элеонора Аквитанская, несомненно, была небезупречна, однако ею я восхищалась. К счастью, вопреки моим ожиданиям, в ходе работы мое мнение об Изабелле постепенно менялось, поскольку из источников складывался совсем иной образ, чем первоначально представлялся мне. Изабелла была столь же энергичной и способной, как Элеонора Аквитанская, и их жизненный опыт во многом совпадал. Обе они — урожденные француженки, духовно богатые и высоко образованные; обеим пришлось столкнуться с трудностями и враждебностью людей; обе были весьма чувственны по природе и заперты в клетку неудачного брака; обеим пришлось столкнуться с неверностью мужей, и обе обзаводились любовниками; что еще более существенно, обе поднимали мятеж против своих венценосных супругов, и обеим пришлось жить под домашним арестом; обе обладали способностями и тягой к управлению государством, и обе противоречили обычаям своего времени. Но, в отличие от Элеоноры, как мы видели, Изабелле не досталось блестящей посмертной славы.

Теперь, осмыслив заново все свидетельства о жизни Изабеллы и очистив факты от романтических легенд и мрачных мифов, я испытываю к ней не только огромное сочувствие, но и значительное почтение. Соответственно, цель этой книги — восстановление репутации и реабилитация памяти замечательной, но несправедливо оклеветанной женщины, которая была жертвой не своих пороков, а обстоятельств, бесчестных людей и предрассудков авторов, писавших ее историю. Как и Элеонору, Изабеллу, несомненно, есть в чем упрекнуть, но все же ее проступки человечны, и многое в ее личности привлекательно. Итак, вам предлагается первый реалистический портрет королевы, которую клеймили и очерняли больше всех остальных.

Элисон Уэйр,

Эддлстон на шотландской границе и Каршелтон, Сюррей,

20 января — 5 августа 2004 года