Предисловие

Предисловие

1759 год должен по праву занять в британской истории место наравне с 1066 годом. Ведь именно в том году британцы наконец-то достигли глобального превосходства, которое они сохраняли еще сотню лет. Большинство остальных общеизвестных дат традиционной истории бледнеют перед ним по своему значению. Великая Хартия вольностей 1215 г. ничего не изменила. Филипп II Испанский отправил свои армады после 1588 г. 1688 г. ознаменовался чрезвычайно опасной «революцией», продолжавшейся еще пятьдесят лет.

Знаменитые победы при Трафальгаре в 1805 г. и при Ватерлоо в 1815 г. по праву отмечают как выдающиеся ратные подвиги, но и они изменили очень немногое. Наполеон уже отказался от своих попыток вторжения к тому времени, когда был разбит при Трафальгаре. Но даже если Бонапарт и одержал бы победу при Ватерлоо, он не смог бы противостоять коалиции Британии, России, Австрии и Пруссии.

Если мы проследим начало становления Британской империи с точностью до одного года, то, безусловно, им окажется 1759 г. Разгром в этом году французов проложил путь для английского владычества в Индии и обеспечил возможность появления Соединенных Штатов Америки.

Вся история мира могла бы оказаться совершенно иной, если бы в 1759 г. не произошло ряда событий. Если бы французы сохранили господство в Северной Америке, не появились бы Соединенные Штаты (по меньшей мере, в известной нам форме). Ведь невозможно даже представить, что Франция в этом случае смогла бы когда-либо отказаться от любого из своих североамериканских владений. А без приобретения Луизианы в 1803 г. (даже допуская, что тринадцать британских колоний одержали победу в борьбе с французскими владыками, хотя это весьма сомнительное предположение), они оказались бы прикованными к морской границе Атлантики, не имея возможности расшириться до берегов Тихого океана.

Если бы Франция победила в Индии, не могло бы идти и речи о гегемонии английского языка.

Некоторые заявляют, что мировая борьба за господство должна заканчивать следующую главу в эпоху Наполеона. Но оно определилось раньше. Ведь Наполеон никогда не отличался дальновидностью, например, при решении проблемы морского могущества. Это исключило возможность его вторжения на Британские острова. У него не было «пятой колонны» якобитов, которая могла оказать ему поддержку. Даже если мы допустим успех его вторжения в Англию (нечто почти невозможное), то Соединенные Штаты, которые уже стали независимыми, могли бы в итоге претендовать на мировое господство.

В некотором смысле это просто вопрос хронологии. В 1805 г. у Наполеона был лучший шанс водрузить французское знамя на лондонском Тауэре, но он уже продал Луизиану (обширные территории по обоим берегам реки Миссисипи, на которых в настоящее время располагаются южные и центральные штаты США) Томасу Джефферсону.

В предлагаемой книге основное внимание сосредоточено на смертельной дуэли между Британией и Францией в критическом 1759 году. Современники понимали мощную экспансию борьбы, они часто пользовались для ее объяснения аналогиями, заимствованными из классического мира. В соответствии с одной моделью, борьба предполагала свободу и цивилизацию (Британия) против деспотизма и варварства (Франция). Британцев сравнивали с греками, а французов — с персами.

Другие предпочитали аналогию борьбы морских Афин (Британия) со Спартой (Франция), базирующейся на суше.

Подобные сравнения полезны при условии, что они заходят не слишком далеко в своем детерминизме, цикличности и не противоречат истории. Я тоже должен признать, что и сам был охвачен «лихорадкой аналогий». Ведь по целому ряду причин Семилетняя война, как и Вторая Мировая война, оказалась двусторонним вооруженным конфликтом. Подобно тому, как войны в Европе и на Тихом океане в 1941-45 гг. велись в отдельных сферах с любой точки зрения и очень редко взаимно пересекались, так и в 1759-63 гг. оба вооруженных конфликта стали почти отдельными войнами. Европейские военные кампании Фридриха Великого, базирующегося на суше, против Франции, России и Австрии абсолютно отличались по целям и концепции от глобального вооруженного противостояния Франции и Британии, сформировавшего глубинную структуру войны.

В соответствии с этим в настоящей книге «другая война» (Пруссии против Франции, России и Австрии) упоминается только в тех случаях, когда она оказывала непосредственное воздействие на нашу главную тему или была прямо связана с ней.

Предлагаемая книга не претендует на исчерпывающее изложение истории сложного и полного событий 1759 года. Некоторые темы, не рассмотренные в нашей книге, кратко изложены во ведении. Но я попытался избежать одномерности чисто военной истории, упоминая некоторые из основных культурных течений, появившихся приблизительно в этот год побед, и подчеркивая основные достижения литературы в прологах в начале каждой главы.

Но прежде всего, хотелось сосредоточить разум читателя на том, что могло бы произойти. Альтернативная история никогда не пользовалась популярностью среди студентов, посвятивших себя строгому изучению социологических и экономических наук, а также среди приверженцев изучения более длительных исторических периодов. Но, на мой взгляд, эти «контр-факты» являются сущностью самого исторического процесса.

Совершенно по-другому мог закончиться и 1940 год, хотя он оказался звездным часом Британии, когда она вынужденно встала спиной к стене. 1759 год стал звездным часом для зарождающейся имперской нации.

Должен признать, что после многолетних исследований в настоящее время считаю: 1759 год завораживает уже сам по себе, он подобен вещи в себе. Интересную социальную историю англо-американского мира можно легко компилировать на основе ряда очевидных событий.

В 1759 г. Англия представляла собой общество, состоящее из резко разграниченных слоев населения. В нем олигархия наслаждалась всем лучшим с точки зрения явного потребления. Народные массы страдали от голода военного времени. Стремясь смягчить свои мучения, они увеличили потребление алкоголя на 25 процентов на одного человека по сравнению с потреблением в начале столетия.

Быстрый рост населения и несколько последовательных неурожайных лет привели к снижению заработной платы и увеличению цен, особенно — на продукты питания. В условиях понижения реальной заработной платы и повышения цен на основные продукты питания (например, на хлеб) произошел спонтанный отказ от джина и других алкогольных напитков. Ведь снизился доход, который тратили на спиртные напитки.

С другой стороны, можно назвать, по меньшей мере, одно действие в противоположном направлении. В декабре 1759 г. тридцатичетырехлетний Артур Гиннес купил пивоварню на Сент-Джеймс-стрит в Дублине (одну из семидесяти в славном городе). Он приступил к выпуску портера, который в девятнадцатом столетии приобрел известность как «крепкий портер».

Но оптимистические реформаторы (например, Джонс Хэнуэй) сделали вывод, что благодаря «руке Провидения, наперекор изобретательности министров его величества, сам народ наконец-то понял, что здоровье и удовольствие, пища и одежда значительно лучше болезней и страданий, нужды и нищеты».

Другие комментаторы из иллюстрированных массовых журналов указывали на резкое увеличение преступности, которая всегда сопровождала войны в Англии восемнадцатого столетия.

Но это было единственное относительное достижение. Существовала мощная и ожесточенная оппозиция принудительному призыву в армию и отрядам вербовщиков. Суды присяжных проявляли сочувствие к «нарушителям закона» в этом контексте, где сам закон казался деспотичным. Местные общины часто выступали целыми толпами, оказывая ожесточенное сопротивление отрядам вербовщиков, с обеих сторон в таких стычках погибали люди.

В марте 1759 г. на севере Англии произошел типичный случай. Цирюльник Уильям Моффат принимал участие в подобной стычке, его арестовали. Затем он бежал, но его схватили в Уайтхевене и заключили в тюрьму в Карлайле. Но суд присяжных города Дарем оправдал его.

Возможно, самым значительным перспективным достижением в Британии в 1759 г. оказалось появление промышленных изобретателей и предпринимателей «среднего типа» — группы талантливых людей, которую часто называли «лунными людьми». В Айви-хауз прибыл Джосайя Уэджвуд, мастер керамики, Мэттью Болтон купил землю в Сохо, а шотландец Джеймс Уатт открыл магазин на Соляном рынке в Глазго.

Известный союзник «лунных людей», Фрэнсис, герцог Бриджуотер, провел через парламент первый закон о каналах. Он позволил построить ряд внутренних водных путей сообщения, а это в перспективе привело к созданию общенациональной системы каналов.

Год 1759 можно по праву назвать годом увлечения строительством. Йоркширец Джон Смитон построил маяк Эддистоун у опасной группы скал в море. Маяк находится в четырнадцати милях от Плимута. Это был четвертый из пяти маяков Эддистоун (первый из них построен в 1703 г., а последний — в 1882 г.) Маяк Смитона выполнен в виде английского дуба, но построен из камня, он освещался двадцатью четырьмя огнями.

Маяк был открыт 16 октября 1759 г. и восторженно встречен общественностью.

Другим британским архитектурным триумфом того года считают мост Кью Джона Барнарда, открытый 4 июня 1759 г., через двенадцать месяцев после начала строительства. По британскому образцу был построен мост в Северной Америке. В течение большей части восемнадцатого столетия единственным сухопутным проходом с материка на остров Манхэттен служил мост Кинг, но в январе 1759 г. на реке Гарлем завершили строительство моста Фри (моста Свободы). Его построила фирма «Бенджамин Палмер и партнеры». В честь этого события на лужайке перед мостом в первый день нового 1759 года на торжество собрались тысячи жителей Нью-Йорка — и с материка, и из Сити. На обед им подавали жареных быков.

1759 год также оказался благоприятным для литературы и изящных искусств. Помимо литературной классики, выпущенной в свет в этом году (это будет рассмотрено более подробно позднее), вышли в свет протофеминистский роман Сары Филдинг «Любовь по моде», «Эссе о вкусе» Александра Джерарда и «Нравственные и политические диалоги» Ричарда Герда. Джеймс Пейн и Роберт Адам спроектировали Кедлстон-холл. 15 января для широкой публики открыли Британский музей, в котором экспонировались разнообразные редкие артефакты и ископаемые останки, включая ствол дерева, прогрызенный бобром, и мумифицированный большой палец, найденный под кофейней на Сент-Джеймс. Но основной академический интерес вызывал читальный зал, которому в ближайшем будущем предстояло прославиться. Там читателям выдавали шестимесячные продлеваемые абонементы. Сотрудники библиотеки тщательно регистрировали всех читателей, а также книги, которые пользовались наибольшим спросом.

Одним из вопросов дня, вызывающим жаркие дебаты, было франкмасонство: что оно представляет собой на самом деле, было ли оно антирелигиозным, следует ли рассматривать его как тайное общество или как «пятую колонну» якобитов? Ложи, наиболее популярные в Шотландии, вызывали гнев папского престола, новый папа Клемент XIII осуждал их — и за франкмасонство, так и за связи с антиклерикальными философами-вольнодумцами Франции, особенно подчеркивая в этом отношении роль Гельвеция.

Клемент был деятельным и энергичным понтификом, он нашел время для пропаганды окружного письма, датированного 20 декабря 1759 г., в котором подчеркивал духовные достоинства поста. «Интервенция» Клемента уже вызывала ярость Фридриха Прусского, сфабриковавшего краткое папское послание, датированное 30 января 1759 г., в котором он поздравлял австрийского маршала Дауна с победой при Хохкирхе.

В 1759 г. будущие великие и прославленные люди, а также те, кто пользовался дурной славой и имел склонность к полемике, встретили свои разные судьбы. Джордж Вашингтон женился на Марте Дендридж Кёртис, богатой двадцатисемилетней вдове, матери двоих детей. Он приступил к потере ее состояния в плохо продуманной спекуляции табачными плантациями. Том Пейн, впоследствии знаменитый радикальный критик, обосновался в Сэндвиче (Кент) в качестве корсетных дел мастера. В сентябре он женился на Марии Ламберт, но через год она умерла. Оксфордский университет удостоил композитора Томаса Арне почетной степени доктора музыки. Бенджамин Франклин был удостоен почетной степени доктора права в университете Сент-Эндрю и посетил Эдинбург, где встретился со старейшинами шотландского Просвещения, включая Адама Смита, Дэвида Юма, Уильяма Робертсона и Адама Фергюсона.

Встреча других шотландцев могла привести к результатам взрывного характера. В октябре 1759 г. поэт Джеймс Макферсон познакомился с Джоном Хоумом (одним из самых известных представителей литературного мира Эдинбурга) на лужайке для игры в мяч в Моффате (Думбартоншир). Это произошло непосредственно перед публикацией его сенсационных «Фрагментов древней поэзии», которые вышли в свет в начале 1760 г. Цикл «Оссиан», первоначально рекламируемый в качестве переводов аутентичных гаэльских поэм, фактически включал собственные произведения Макферсона, хотя они оказались блестящими. Доктор Сэмюэль Джонсон, самый постоянный из критиков Макферсона, считал поэмы стряпней шарлатана. На вопрос, способен ли кто-нибудь в современном мире написать подобные поэмы, он отвечал: «Да, сэр, многие мужчины, многие женщины и многие дети».

Но ему так и не удалось понять, что это необязательно означает, что подобные произведения — «подделка», «мошенничество» или «подлог». Наши современники пришли к единому мнению, что Джонсон просмотрел достижения Макферсона.

В том же году произошло множество смертей и рождений известных людей. Среди тех, кто покинул этот мир (помимо павших на полях сражений), были композитор Гендель и философ Мопертюи. Среди появившихся на свет Божий — поэт Роберт Берне, писательница Мэри Уоллстоункрафт, а также Уильям Питт-младший, французский революционер Жорж-Жак Дантон, будущий министр полиции Наполеона Жозеф Фуше, поэт Иоганн фон Шиллер и филантроп Уильям Уилберфорс. К сожалению, мы должны расстаться со всеми этими и иными интересными темами, чтобы сосредоточить свои усилия на нашей главном: на том, каким образом Британия завоевала мировое господство.