Глава 3. XX век — прерванный полёт

«И вот что начертано: мене, мене, текел, упарсин. Вот и значение слов: мене — исчислил Бог царство твоё и положил конец ему; текел — ты взвешен на весах и найден очень лёгким; перес — разделено царство твоё и дано Мидянам и Персам».

Даниил, Глава 5

Для Тверской Карелии, как и для остальной Российской империи, 1917 год стал годом, полностью изменившим прежний вектор общественно-экономического развития, разрушившим до основания трёхсотлетний жизненный уклад населения и, в конечном итоге, приведшим карельский народ к невиданной ранее в его истории катастрофе.

Февральский переворот, произведённый в 1917 году в Петрограде, публикация отречения императора Николая II, узурпация верховной власти распущенной Государственной думой в лице Временного правительства, нарастающий хаос управления государством в течение всего 1917 года, закончившийся большевистским переворотом в ноябре 1917 года и подписанием позорного Брестского договора, послужили началом кровопролитнейшей гражданской войне, «красному террору» и полному параличу всей экономической деятельности. По территории Тверской Карелии не пролегали фронты гражданской войны, активных боевых действий здесь не велось. Но «экономическая» политика большевиков после октябрьского переворота принесла тверским карелам не меньше разрушений и страданий, чем снаряды и пули.

Практически сразу после переворота в ноябре 1917 года — большевики установили контроль над банковской системой бывшей Российской империи и приступили к невиданной ранее в истории человечества денежной эмиссии. Буквально в течение нескольких месяцев деньги обесценились, все накопления населения были уничтожены, что привело к полному коллапсу экономики. В конце XX века ленинскую финансовую политику 1917–1921 годов полностью повторит другой одиозный исторический деятель — Егор Гайдар, также использовавший гиперинфляцию для уничтожения накоплений граждан, только теперь уже советских[22].

При этом лидер большевиков и не скрывал тогда, что целью его финансовой политики является именно уничтожение накоплений и капиталов населения, проживающего на подконтрольных большевикам территориях.

The New York Times 23 апреля 1919 года привела беседу своего корреспондента с Лениным. «Сейчас Лениным всецело владеет идея о ликвидации власти денег в мировом масштабе. Он обрисовал свои планы на этот счёт таким образом: «Наше казначейство ежедневно печатает сотни и тысячи рублёвых банкнот. Это делается не для того, чтобы наполнить государственную казну практически бесполезными бумажками, но с сознательным намерением уничтожить значимость денег как платёжного средства. В большевистском государстве, где за всё необходимое следует расплачиваться только трудом, существование денег не оправдано ничем. Опыт научил нас: язвы капитализма невозможно искоренить одной конфискацией и экспроприацией, ибо, с какой бы беспощадностью ни применялись эти меры, хитрые спекулянты и упрямые представители капиталистических классов, сумевшие уцелеть, всегда найдут способ их обойти, и по-прежнему разлагать общество. Самый простой способ истребить сам капиталистический дух, таким образом — это затопить страну бумажными деньгами с высокой номинальной стоимостью, не подкреплённой какими-либо финансовыми гарантиями. Даже сторублёвая ассигнация в России уже почти ничего не стоит. Скоро даже самый простодушный крестьянин осознает, что это лишь клочок бумаги, стоящий не больше, чем тряпьё, из которого он изготовлен. Люди перестанут жаждать денег и копить их, как только обнаружат, что на них ничего не купишь, и великая иллюзия о ценности и значении денег, на которой основывается капиталистический строй, будет полностью развеяна».

На самом деле, в результате такой ленинской финансовой политики «развеянной» оказалась сама российская экономика. Разгоняемая большевистским правительством гиперинфляция привела к разрыву всех рыночных связей в стране, краху хлебного рынка и полной остановке промышленности. За стремительно обесценивающиеся деньги ничего ни купить, ни продать было невозможно. Уничтожение многолетних накоплений у населения и паралич промышленности привели к разорению едва сложившегося к началу XX века слоя карельских предпринимателей и существенному ухудшению жизни подавляющего большинства карельских крестьян и рабочих. Предприятия Тверской Карелии останавливали свою работу, большевистскими «декретами» о «национализации» все прежние владельцы лишались своей собственности. Формально управление такими «национализированными» предприятиями передавалось «фабрично-заводским комитетам», в реальной жизни их рабочие разбегались кто куда, потому что деньги перестали что-либо стоить, и за полученную заработную плату ничего нельзя было купить. Всеми брошенные и простаивающие предприятия постепенно разграблялись, чему способствовало полное отсутствие у большевиков дееспособной правоохранительной системы и нежелание новых коммунистических властей защищать собственность вообще.

Гиперинфляция, крах хлебного рынка и паралич промышленности привели к разрыву всех рыночных связей и распаду существовавших до 1917 года локальных экономических сообществ. Это выразилось, в первую очередь, в резком снижении посевных площадей технических культур и зерна, прекращению регулярных ярмарок. Карельское крестьянство после 1917 года стремительно откатывалось по уровню своего хозяйственного развития к началу XVII века, к временам изначального освоения Бежецкого Верха.

Но беда не приходит одна. Сознательно разрушив финансовую систему и уничтожив возможности для нормального существования государства, большевистская власть на подконтрольных ей территориях приступила к прямому грабежу сельского населения, создавая для этих целей из наиболее преданных новой власти активистов «продовольственные отряды», а по сути, вооружённые банды, специализирующиеся на безвозмездном изъятии продовольствия и иных товаров у крестьян.

Для Ленина и большевиков сознательная гиперинфляция и обесценивание накоплений населения преследовали, помимо идеологического мотива «уничтожения жажды денег» и сугубо практическую цель: заставить служить своим интересам кадровых военных — военспецов и остатки городской интеллигенции, а также обеспечить беспрекословное подчинение городских рабочих. Обесценив денежные накопления данных социальных групп и уничтожив гиперинфляцией рыночные отношения, в том числе свободный рынок труда, большевики поставили эти группы населения в полную зависимость от собственного распределения продовольствия, добытого продотрядами в результате грабежа крестьян. Оставшимся в живых после «красного террора» горожанам не оставалось другого выбора, кроме как идти в услужение к большевистской власти за продуктовый паёк и работать за еду.

События 1917–1921 годов привели к страшному разорению Тверской Карелии и обнищанию подавляющего большинства карельского населения — крестьян и рабочих. Революция стала началом карельской катастрофы. Советская власть с первого дня своего появления вела себя по отношению к тверским карелам как оккупационная власть, готовая выжать из народа все его жизненные соки[23].

Новая экономическая политика большевиков дала крестьянам возможность, после четырёх лет кровавого хаоса и анархии, восстановить посевные площади сельскохозяйственных культур и старые рыночные связи. Вместе с тем, это была лишь бледная тень былого процветания. Все прежние денежные накопления крестьян и предпринимателей сгорели в ленинской гиперинфляции «военного коммунизма», поэтому восстановление местной промышленности и расширение посевных площадей шло медленно, не хватало оборотных средств. Кроме того, закупочные цены на лён и зерно были гораздо ниже дореволюционных. Но даже на вырученные от продажи льна и зерна деньги крестьяне мало что могли себе позволить купить, цены на промышленные товары и изделия, по сравнению с дореволюционными, выросли многократно. По большому счёту, «новая экономическая политика» была для советской власти продолжением старой политики ограбления крестьянства, только в других условиях, не путём засылки в деревни банд городских люмпенов под личиной «продотрядов», а при помощи огромных налогов.

С самого начала новая экономическая политика мыслилась большевиками как вынужденное «отступление», временная «уступка крестьянству». Физически истребив в ходе гражданской войны б?льшую часть русского дворянства, купечества, духовенства и интеллигенции, советская власть к 1921 году столкнулась с огромным недовольством её политикой со стороны крестьянства. Именно неготовность большевиков в тот момент к полномасштабному вооружённому противостоянию с крестьянами по всей стране и обусловила переход к новой экономической политике[24]. Войну с крестьянством отложили на будущее, решив использовать полученное время для усиления армии и органов госбезопасности в предстоящем противостоянии.

И это будущее наступило в ноябре 1929 года, когда руководство большевистской партии приступило к проведению политики сплошной коллективизации и «ликвидации кулачества как класса». Началась невиданная ранее в истории России ломка тысячелетнего хозяйственного уклада крестьянства и одновременно физическое уничтожение наиболее работящих и предприимчивых крестьян, объявленных советской властью «кулаками».

В Тверской Карелии уничтожение крестьянства, произведённое местными органами ВКП(б) и НКВД, приняло по истине огромные масштабы. Если, по данным переписи населения 1926 года, на Тверщине проживало 140 567 карел, то в 1939 году — уже только 119 957 человек[25]. Потери от коллективизации и раскулачивания среди тверских карел составили не менее 20 тысяч человек или 14 % населения. При проведении коллективизации в Тверской Карелии уничтожались хутора, с них крестьян насильственно переселяли в колхозы, разрушался веками сложившийся быт людей. Самым главным последствием коллективизации и раскулачивания стало отчуждение крестьян от земли и лишение их стимулов к труду, что в долгосрочной перспективе привело уже в наши дни к фактическому уничтожению традиционного сельского хозяйства и крестьянства, как здоровой основы любой нации.

Вторая мировая война нанесла новый страшный удар по тверским карелам. За годы советско-финляндской войны, а потом и войны СССР с Германией, погибли десятки тысяч карел Тверщины. В период с 1939 по 1959 год количество карельского населения Калининской области сократилось со 119 957 человек в 1939 году до 59 120 человек в 1959 году, то есть не менее чем на 60 тысяч человек или вдвое. При этом объективно ни война с Финляндией в 1939–1940 годах, ни война с Германией в 1941–1945 годах не были нужны тверским карелам. Вторая мировая была «не наша война».

Советская власть для карел Тверщины до 22 июня 1941 года была чужой оккупационной властью, которая выжимала последние пот и кровь из карельского крестьянства, уничтожив в ходе гражданской войны накопления карел — результаты их многолетнего труда и бережливости, а уже в 1930-е годы, в ходе коллективизации и раскулачивания, уничтожив 20 тысяч наиболее работящих и предприимчивых карельских крестьян или 14 % карельского населения. С 1939 года по решению большевистских властей было прекращено в начальных и средних школах карельских районов Калининской области преподавание на карельском языке, фактически с 1939 года вплоть до 1989 года существовал запрет на официальное использование карельского языка[26]. Большевики с самого начала не принесли на карельскую землю Тверщины ничего, кроме нищеты, бесправия, угнетения и уничтожения. Та же Германия, в отличие от ленинско-сталинского СССР, по крайней мере, не считала карельских крестьян неполноценными людьми. А Финляндия в ходе «Войны-продолжения» 1941–1944 годов принесла карелам Олонии и Поморья на время освобождение от большевистского гнёта, распуская рабские колхозы и возвращая земли обратно карельским крестьянам, выстраивая заново нормальные экономические отношения, насколько это было вообще возможно в условиях мировой войны.

Единственным утешением служит лишь то, что десятки тысяч наших предков погибли достойно с оружием в руках, как и подобает настоящим воинам. Но искренне жаль, что они погибли не за империю, которая обеспечила им триста лет процветания и благоденствия под крылом своего двуглавого орла, и не за своё национальное государство, как финны в 1939–1944 годах, а за советский режим, который не принёс карелам ничего, кроме разорения и смерти.

Победа СССР над Германием в 1945 году ещё больше ухудшила положение тверских карел. Теперь восстановление «освобождённых» стран Восточной Европы и Германии шло главным образом за счёт коренных русских областей Центральной России, в том числе, за счёт русских и карел Тверщины. В течение всей второй половины XX века развитие Средней Азии, Казахстана, Кавказа и Прибалтики в СССР, а также помощь всевозможным нахлебникам «социалистической ориентации» от Кубы до Вьетнама и от Алжира до Мозамбика осуществлялось советским руководством и партийной верхушкой путём выкачивания ресурсов — людских и материальных, в эти окраинные регионы и далёкие страны из Центральной России, в том числе из Тверской Карелии. Постепенная гуманизация советского режима началась только со второй половины 1950-х годов, но общая антикарельская политика осталась без изменений вплоть до последних дней существования СССР.

Политику советской власти и её руководителей, как союзных, так и местных, по отношению к тверским карелам правомерно назвать геноцидом карельского народа.

Согласно определению международного права, геноцидом признаются действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую, религиозную или иную исторически сложившуюся культурно-этническую группу как таковую путём: убийства членов этой группы; причинения тяжкого вреда их здоровью; мер, рассчитанных на предотвращение деторождения в такой группе; изъятия детей из семьи; предумышленного создания жизненных условий, рассчитанных на полное или частичное физическое уничтожение этой группы. Геноцид с 1948 года признаётся в ООН международным преступлением. «Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказания за него» от 9 декабря 1948 года определяет геноцид как тягчайшее преступление против человечества.

Полное лишение людей в ходе гражданской войны денежных накоплений, коллективизация, раскулачивание и уничтожение седьмой части населения, последующее уничтожение хуторов и «неперспективных» деревень, выкачивание ресурсов из карельских районов Калининской области в советские окраины и страны «социалистической ориентации», это и есть «предумышленное создание жизненных условий, рассчитанных на полное или частичное физическое уничтожение этой группы». Из-за подобной политики советской власти, за период с 1926 по 2010 год численность тверских карел сократилась в 19 раз[27], со 140 567 человек до 7 394 человек.

Роспуск КПСС и СССР в 1991 году не привёл к изменению политики со стороны Российской Федерации по отношению к тверским карелам. По-прежнему мы видим, что ресурсы Тверщины — плоды труда русских и карел — выкачиваются теперь уже в российские окраины, в частности в регионы Северного Кавказа, а в Тверской Карелии царят всё те же бедность и запустение. Наряду с этим, по состоянию на 2016 год, Российская Федерация списала государственных долгов странам «третьего мира» на общую сумму в 140 млрд. долларов. Современная российская власть на всех своих уровнях: федеральном, региональном и муниципальном, так же, как СССР в 1917–1991 годах, к сожалению, продолжает игнорировать интересы двух коренных народов Тверской области — русских и карел.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о причинах создания и ликвидации Карельского национального округа в 1937–1939 годах, первого опыта государственного строительства тверских карел на Тверщине.

Районы, входившие в Карельский национальный округ на карте Калининской области. Синими точками обозначены местности с абсолютным преобладанием карельского населения

Карельский национальный округ был создан 9 июля 1937 года в составе западных карельских районов Калининской области, б?льшая часть территории Тверской Карелии не была включена в состав округа. Спустя полтора года, 7 февраля 1939 года Карельский национальный округ был ликвидирован.

Ещё Головкин А.Н. в своё время выдвинул предположение о том, что возможным мотивом создания округа со стороны властей могло быть желание выявить национально мыслящую карельскую интеллигенцию и общественных деятелей в Тверской Карелии, с целью их последующей ликвидации. Имеющиеся исторические источники и свидетельства позволяют согласиться с мнением Головкина А.Н. Историю возникновения Карельского национального округа в составе Калининской области необходимо изучать в одной связке с уголовным делом № 13601, возбужденным УНКВД по Калининской области в отношении карельских общественных деятелей 9 февраля 1938 года — спустя семь месяцев после создания округа, а также в общем контексте массового террора, который применяли местные органы ВКП(б) и НКВД по отношению к карельскому крестьянству в ходе коллективизации и раскулачивания.

Я рискну предположить, что создание Карельского национального округа со стороны большевистских властей было точно рассчитанной провокацией. В условиях коллективизации, раскулачивания и физического уничтожения 14 % карельского населения, советская власть не могла не чувствовать угрозу своему положению в регионе со стороны тверских карел, а также глухое брожение в среде карельского народа, которое вполне могло передаться и части низового карельского советского актива и интеллигенции. Поэтому власти решили сыграть на опережение: создать национальный округ, выявить наиболее активных местных общественных и советских деятелей, после чего одним махом арестовать их, деморализовать и репрессировать, а округ упразднить за ненадобностью, и тем самым надолго лишить тверских карел даже потенциальных вожаков и лидеров.

Это объясняет, почему Карельский национальный округ включил в свой состав только пять карельских районов Калининской области: Лихославльский, Новокарельский, Рамешковский, Козловский и Максатихинский районы, при этом не включил ни одного крупного города Тверской Карелии: ни Бежецка, ни Весьегонска, ни Красного Холма, а также других карельских районов Бежецкого Верха. Если создание округа изначально задумывалось властями как временная мера, необходимая только для выявления и ликвидации потенциальных карельских лидеров, тогда установленные границы Карельского национального округа понятны. В границы округа включили только западные карельские районы, наименее населённые и экономически развитые по сравнению с карельскими районами, не вошедшими в его состав, и слабо связанные между собой транспортными коммуникациями. Это делалось для уменьшения ресурсного и мобилизационного потенциала нового административно-территориального образования и исключения любой неожиданности для властей при проведении репрессий против карельских общественных деятелей и местных руководителей.

Косвенно в пользу версии о создании Карельского национального округа, как изначальной провокации властей, направленной на выявление потенциальных лидеров и их последующую нейтрализацию, свидетельствуют и биографии его руководителей и активистов, а также чудом сохранившиеся результаты социологических исследований, проведённых в 1926 году «коммунистическим университетом национальных меньшинств Запада имени Мархлевского» в Тверской Карелии.

Вот что, в частности, пишет Головкин А.Н. о председателе оргкомитета Калининского облисполкома по Карельскому национальному округу Михаиле Ивановиче Феоктистове: «13 февраля 1938 года в бюро окружкома ВКП(б) по Карельскому округу поступила докладная от бывшего секретаря Лихославльского районного комитета ВКП(б) Мельникова, в которой он писал, что отец Феоктистова до 1928 года работал псаломщиком церкви села Большое Плоское. Семья Феоктистовых состояла в родстве с семьёй крупного торговца и кулака Дорова, который раскулачен и выселен. Сестра Дорова Ольга до выселки работала церковным старостой вместе с отцом Феоктистова. Застрелившийся брат Феоктистова был женат на второй сестре Дорова. Тётка Феоктистова была монашкой, потом Феоктистов построил ей дом, в котором она живёт. Сам Феоктистов женат на дочери кустаря кузнеца Никольского, который имел наёмную рабочую силу, но сколько — узнать не удалось. Колхозники колхоза «Пламя Труда» о Феоктистове отзываются отрицательно. Когда он приезжает домой, не ходит ни в сельсовет, ни в колхоз. Никогда не поговорит с колхозниками о их работе в колхозе»[28]. На основании этого доноса Феоктистов М.И. был позднее исключён из ВКП(б), снят с должности и в июле 1938 года арестован по «карельскому» уголовному делу № 13601. Всего по данному уголовному делу в течение 1938 года было арестовано и предъявлено обвинение 67 руководящим работникам Карельского округа, общественным деятелям и представителям молодой карельской интеллигенции.

В январе 1926 года, незадолго до коллективизации и раскулачивания, университетом имени Мархлевского было проведено исследование среди карел Козловской волости Вышневолоцкого уезда Тверской губернии. В отчёте исследовательской группы указывается, что население Козловской волости составляет 26 238 человек, из них карелы составили 21 738 человек, русские — 4 500 человек. Наибольший интерес для нас представляет вопрос о языке, на котором бы хотели обучаться карелы. Так вот, по данным исследования «78 % карел, опрошенных в волости, желали учиться по-русски, 22 % пожелали учиться на финском языке. Это в большинстве зажиточные элементы с националистическим уклоном. Они спрашивали, как бы организовать самостоятельную республику»[29]. Если убрать марксистскую фразеологию исследования и навешанные на интервьюируемых ярлыки, то становится очевидным, что значительная часть карельского крестьянства, причём его наиболее работящая и предприимчивая часть, уже к 1926 году была настроена по отношению к советской власти более чем критично, и искала возможные выходы для себя и Тверской Карелии из сложившейся ситуации. Наиболее логичным для этих людей виделось преобразование Тверской Карелии в самостоятельную республику, где их собственные руководители могли бы более эффективно отстаивать интересы карельского крестьянства перед большевистским правительством. Понятно, что именно эти «двадцать два процента» крестьян и стали главными жертвами сталинской политики коллективизации и раскулачивания в Тверской Карелии, но как мы уже установили ранее, раскулачивание затронуло около 14 % карельского населения Тверщины. Поэтому идеи создания отдельной Карельской республики вполне могли сохранить свою популярность среди тверских карел и даже её увеличить, ведь сам Сталин в статье «Головокружение от успехов» прямо обвинил в «перегибах» коллективизации и раскулачивания местный партийный актив. В создании тверской Карельской республики многие карелы Тверщины могли видеть своеобразную защиту от «произвола» и «перегибов» со стороны тверских большевиков. Но большевистское руководство вполне отдавало себе отчёт в том, что создание самостоятельной тверской Карельской республики неизбежно приведёт к сравнению тверскими карелами своего уровня жизни и свобод с таковыми в близкородственной Финляндии, со всеми вытекающими последствиями.

Вместе с тем, исходя из содержания доноса, очевидно, что Феоктистов М.И. не по сталинским агиткам представлял себе реальное положение карельской деревни после коллективизации и раскулачивания, масштабы происходящей трагедии, и даже будучи высокопоставленным руководителем областного уровня, продолжил общаться и сохранил связи с наиболее активной частью карельского населения. В условиях конца 1930-х годов, именно такие люди, как, например, Феоктистов М.И., могли служить точками аккумуляции протестных настроений в Тверской Карелии. Насколько они могли открыто выступить против сталинского режима, это, конечно, теперь уже риторический вопрос, но власть предпочла сыграть на опережение и уничтожить карельский протест в зародыше.

После ликвидации Карельского национального округа в феврале 1939 года, советская власть забыла про существование карел вплоть до октября 1989 года. Именно с 1939 года было отменено преподавание на карельском языке в школах карельских районов Калининской области, полностью прекратился выпуск газет и книг на карельском языке. По воспоминаниям очевидцев, имевшиеся в библиотеках карельские книги и газеты даже сжигали[30]. Сейчас их можно найти только в частных коллекциях.

Василий Алексеевич Виноградов

В октябре 1989 года в Калинине[31], при участии тогдашнего руководителя Калининской области Суслова, прошло совещание о возможностях и путях возрождения языка и культуры тверских карел. Инициаторами форума выступила группа краеведов во главе с доцентом Тверского государственного университета, кандидатом исторических наук Василием Алексеевичем Виноградовым. Каких-либо практических результатов эта встреча не имела, но именно на ней советскими партийными руководителями был сформулирован главный довод против придания карельскому языку какого-либо официального статуса — это малое количество его носителей. Вместе с тем, уменьшение числа носителей карельского языка произошло из-за целенаправленной политики геноцида и этноцида со стороны советской власти в отношении карельского народа Тверщины. Большинство населения Тверской Карелии и значительная часть населения города Твери являются по своему происхождению карелами, утратившими родной язык в результате принудительной ассимиляции. Поэтому придание карельскому или финскому языку официального статуса на территории Тверской Карелии и города Твери будет способствовать восстановлению исторической справедливости и памяти народа.

К сожалению, карельскими активистами тогда не осознавалась необходимость создания широкого общественного движения, которое ставило бы своими целями превращение Тверской Карелии в автономное национально-государственное образование в составе Тверской области или Российской Федерации, и придание карельскому или финскому языку статуса государственного языка на территории Тверской Карелии и города Твери.