Джентри второй половины XV столетия и их «слуги». К проблеме «свит» или «ливрей»
Следующей по отношению к семье социальной группой был круг людей, которые сами себя обозначали словом «слуги» (servants). Семантическое поле этого термина имеет крайне мало общего со значением данного слова в современном английском языке; некоторые исследователи переводят его как «свитский»{113}.
В данном случае речь идет об одной из важнейших проблем истории Англии XV в. — проблеме так называемых «свит», или «ливрей» — основы сложившейся в данный период системы феодальных отношений{114}. Именно свитские называли себя «слугами», а тех, кто оказывал им покровительство — «господами» (masters){115}. Термин «свитский» в данном случае представляется предпочтительным, он не является общеупотребительным и, соответственно, акцентирует наше внимание на реалиях, характерных для эпохи Войн Роз.
Итак, попробуем проанализировать необходимые семантические компоненты термина “servant” (свитский) в языке джентри XV в. Все эти люди писали своим покровителям примерно следующее: “I am your servant and ever wiU be with the grace of God”{116} («я — ваш слуга (свитский) и всегда им пребуду с божьей милостью»). Предполагаемая «вечность» службы, по всей видимости, должна была подчеркнуть значимость этих отношений в жизни свитского. Действительно, как отмечал еще Д. Тревельян, в Англии XV в. «каждый человек должен был находиться под защитой какого-нибудь магната, чтобы он был его «хорошим лордом»{117}. По-видимому, в отношения господин — свитский, было включено все английское общество.
Для того, чтобы уяснить себе, какое значение джентри эпохи Войн Роз придавали слову “servant”, следует, прежде всего, установить кто входил в категорию свитских. В общем случае к свите джентри принадлежали люди, стоявшие ниже их на социальной лестнице. В приложениях приведены списки тех, кто называл себя «свитскими» Пастонов, Стоноров и Пламптонов. В основном тексте будет достаточно привести результаты в обобщенном виде.
«Свитскими» этих семей именовали себя клерки, телохранители, курьеры, преуспевающие купцы, мелкопоместные дворяне и даже некоторые родственники означенных родов. Таким образом, мы можем выделить две основных категории свитских джентри. К первой принадлежали свитские в собственном смысле этого слова, то есть те, кто и составлял свиту своего господина. Это были люди, не имевшие практически никакого дохода, кроме того, который они получали на службе. Неслучайно, говоря о «слугах», Джон Пастон упоминает, что многие из них живут «благодаря своему господину и за его счет»{118}. Обеспечение это могло выдаваться не только в денежной форме. В архиве Пастонов встречаются письма, в которых «слуги» просят своих господ о зимней одежде{119} и тому подобных вещах. В случае смерти свитского господин оплачивал оставшиеся после него долги[17] и становился его душеприказчиком[18].
Свитские исполняли функции вооруженной охраны, управляющих[19] и т.п. Именно свитские составляли ядро тех вооруженных отрядов, которые дворяне задействовали при обороне собственных замков[20] или при нападении на чужие владения[21]. Следует заметить, что гибель свитских в столкновениях вооруженных ливрей в эпоху Войн Роз была вполне обычным делом[22]. Служба свитских занимала практически все их время и подразумевала, что они должны постоянно находиться в распоряжении своего господина. В частности, Томас Тейлор (свитский Томаса Стонора) счел необходимым отпроситься, когда ему понадобилось поехать на несколько дней в другое графство повидать заболевшего отца{120}.
Попасть в число свитских можно было лишь по надежной рекомендации. Рекомендация эта могла исходить либо от другого свитского данной дворянской семьи, либо от одного из их «друзей» или «доброжелателей». Например, свитский покойного лорда Фастольфа для приобретения аналогичного положения при его наследниках — Пастонах — вынужден был обратиться за протекцией к человеку, уже пользующемуся их покровительством{121}. В любом случае, о людях, пытающихся поступить к нему на службу, дворянин старался разузнать как можно больше. Например, Джон Пастон-младший попросил своего дядю Эдмонда выяснить все о двух людях, желавших служить ему{122}. Рекомендации хотя бы частично страховали от возможности нанять «не того человека». В данном случае работала система устной передачи информации, причем работала превосходно. Например, слухи о прошлых «подвигах» человека, пытавшегося поступить к нему на службу, дошли до Джона Пастона, хотя дело было давнее и дальнее — соискатель «вышел из воли своего прежнего господина» несколько лет назад, к тому же произошло это не в Норфолке, а в Кенте.{123}
Таким образом, свитский XV столетия мог исполнять самые разные обязанности (телохранителя, посланника, управляющего и т.п.). Эти люди нередко рисковали жизнью, были обязаны безоговорочно подчиняться приказам своего покровителя, и все же их положение считалось завидным — желающих войти в свиту дворянина было гораздо больше, чем вакантных мест, и господин мог позволить себе придирчиво отбраковывать кандидатов.
Ко второй категории свитских принадлежали небогатые джентри или же преуспевающие представители третьего сословия, как например Ричард Кале. Этот человек, пользовавшийся покровительством Пастонов, был купцом, дела которого шли настолько успешно, что он регулярно одалживал деньги своим патронам{124}. Следует заметить, что такого рода услуги могли нанести существенный ущерб состоянию покровительствуемого[23], а значит выгоды, получаемые им на службе у господина, стоили этих потерь. В эпоху Войн Роз, когда земельные отношения внутри дворянства окончательно запутались, джентри старались включить в число «своих людей» хотя бы одного профессионального юриста. Например, в свите Пламптонов профессиональным юристом был Годфри Грин (Godfrey Grene){125}.
В письмах, адресованных членам семей Пастонов, Стоноров и Пламптонов, эти люди обозначали себя словом “servants”; тем не менее, их социальный статус значительно отличался от статуса свитских в собственном смысле слова. Показателем указанного отличия может служить следующий факт. После двухлетнего сопротивления семья Пастонов все же согласилась на брак одной из своих дочерей с купцом Ричардом Кале. Любопытно, что даже после свадьбы Кале продолжал именовать себя «слугой» Пастонов{126}.
Заключение брака между членом семьи патрона и свитским не было чем-то из ряда вон выходящим. Исключением скорее был казус Ричарда Кале. Семья невесты воспротивилась этому союза не потому, что г-н Кале пользовался их покровительством, проблема крылась в другом — жених был богатым, но не слишком, и, к тому же, совершенно безродным. Пастоны сами не так давно получили дворянство, поэтому последнее обстоятельство было для них особенно важным.
В рамках дворянского сословия отношения покровительства нередко закреплялись матримониальными узами. Например, внучка Уильяма Пламптона была выдана замуж за сына одного из «свитских» этой фамилии — Брайана Роклифа (Roucliff){127}. Еще раз подчеркнем — в данном случае никакого конфликта не было, поскольку Роклифы были джентльменами.
Приведем еще один пример. Преуспевающий купец, пользовавшийся покровительством Стоноров — Джон Элмс (Elmes) женил своего сына на родственнице Стоноров. Необходимо отметить, что после свадьбы Вальтер Элмс (сын Джона Элмса) в письмах к сыну главы семьи Стоноров — Уильяму — изменяет обращение и начинает именовать нового родственника «мой достопочтенный кузен»{128}. Причина настолько свободного стиля общения более чем прозрачна. Джон Элмс был очень богат, а Стоноры весьма нуждались в деньгах. К тому же, в отличие от Пастонов, Стоноры не были нуворишами и могли позволить себе породниться с купеческим родом.
Таким образом, если не сосредотачиваться на буквальном переводе, термин “servants” в применении к этой второй категории свитских целесообразно интерпретировать следующим образом — «люди, пользующиеся покровительством».
Попытаемся вкратце перечислить, что же отличало свитских от людей, пользующихся покровительством семьи джентри. Покровительствуемые, в отличие от свитских, жили не в доме господина, а в собственных имениях, которые зачастую находились в других графствах. В их обязанности входила, в том числе, передача господину той информации, к которой они имели доступ в силу собственного социального положения, и в которой он мог быть заинтересован. Весомую часть переписки Пастонов, Стоноров и Пламптонов составляют письма, в которых люди, пользующиеся их покровительством, уведомляют их о местных новостях, сплетнях, планах недоброжелателей. Соответственно, люди, пользующиеся покровительством джентри, в терминах современного языка могут быть обозначены скорее как его деловые партнеры, связанных с «господином» долгосрочным исполнением обязанностей юрисконсульта, осведомителя и, наконец, кредитора.
Теперь попытаемся чуть более подробно рассмотреть отношения господина и. «его людей». Обязанности патрона состояли, прежде всего, в юридической, физической и иной защите его свитских. Помощь следовало предоставить в любом случае — и если неприятности были нажиты на службе господину, и если они явились результатом преследования свитским собственных целей. Более того, степень вины покровительствуемого не имела ни малейшего значения. Любопытно, что когда свитские Пастонов, Стоноров и Пламптонов просили помочь им, они далеко не всегда указывали причину своих злоключений. В большинстве случаев, они ограничивались стандартной и не слишком правдивой фразой — выдвинутые против них обвинения якобы «были подлыми и лживыми»{129}.
Чрезвычайно показательным является и следующий казус. Человек, пользовавшийся покровительством Джона Викса (John Wykes) в 1462 г. попал в тюрьму за контакты с ланкастерцами и попытку пересечь море без разрешения властей (в эпоху Войн Роз это считалось преступлением). Тем не менее, его господин просил Джона Пастона посодействовать тому, чтобы его человек был переведен в другую тюрьму, которая находилась бы ближе к его владениям. В этом случае Виксу будет, как он сам же сообщает, значительно легче хлопотать о его освобождении{130}. Таким образом, даже доказанная вина «своего человека» была недостаточным поводом для того, чтобы не помочь ему, обратившись к влиятельным знакомым, как это было сделано в приведенном выше примере, или даже подкупить должностных лиц{131}.
В обязанности господина входило также обеспечение физической безопасности покровительствуемых, особенно если угроза для их жизни или здоровья стала результатом «доброй службы». В качестве примера можно привести письмо, написанное Маргарет Пастон своему мужу в июле 1465 г. В это время конфликт Пастонов с герцогом Саффолком за спорные земли уже несколько месяцев напоминал военные действия. Осада замка в спорном маноре формально была снята, но свитские Пастонов находились в серьезной опасности, поскольку «вооруженные люди герцога Саффолка ежедневно преследуют Доберней (Dawberney)… и Ричарда Кале (они помогали Пастонам оборонять упомянутый замок во время осады), и если только они смогут их достать, то непременно убьют… Поэтому я сердечно прошу тебя изыскать возможность, которая позволила бы твоим слугам жить в мире, поскольку каждый день им приходится опасаться за свою жизнь»{132}. То есть предполагалось, что Джон обязан найти средство для того, чтобы обезопасить людей, находящихся у него на службе. Не менее красноречива и следующая фраза из письма Джона Фрейда (Frende), пользующегося покровительством Стоноров, адресованного Томасу Стонору: «Довожу до вашего сведения, что Томас Барон, Джон Паперелл и его сын Роберт Паперелл угрожают мне ежедневно, и они заставляют меня настолько бояться за свою жизнь, что я не смею выйти ни в церковь, ни за покупками»{133}. То обстоятельство, что и Пастоны и Стоноры продолжали пользоваться услугами указанных людей, свидетельствует о том, что обе эти ситуации удалось успешно разрешить.
Анализ эпистолярных комплексов Пастонов, Стоноров и Пламптонов позволяет установить, к каким средствам джентри прибегали для того, чтобы обезопасить людей, пользующихся их покровительством. Чаще всего они обращались к какому-либо влиятельному лицу, которое приказывало противнику прекратить враждебные действия. В качестве примера можно указать на письмо покровителя Пламптонов — герцога Нортумберленда, адресованное сэру Джону Моливереру (Mauliverer), с которым у Пламптонов была земельная тяжба. В нем есть следующие строки: «Довожу до вашего сведения, что сэр Уильям Пламптон, послал ко мне… говоря, что Томас Вейт и Ричард Крофт[24]ежедневно пытаются побить и даже убить его свитских… Поэтому я желаю и прошу вас сделать так, чтобы указанные Томас и Ричард прекратили свои означенные преследования»{134}.
Господин нередко способствовал успешной карьере своих свитских. В частности, покровительством Томаса Стонора на протяжении более десяти лет пользовались небогатые джентльмены — Джон Френд и Джон Йем (Yeme). В те годы, когда Томас Стонор занимал пост шерифа, его свитские — Френд и Йем — исполняли обязанности бейлифов{135}. Такая практика, несомненно, была взаимовыгодной, поскольку обеспечивала должностному лицу полную поддержку его подчиненных. В данном случае действия джентри ничем не отличались от практики, принятой в среде аристократии и при королевском дворе, где, как отмечает Д.А. Морган, должности распределялись среди родственников, и тех, кому удалось заручиться покровительством влиятельного лица{136}. К тому же выводу позволяет прийти и анализ имеющихся в нашем распоряжении источников. В частности, Ричард, герцог Глостер, получив в феврале 1472 г. должность Верховного Сенешаля герцогства Ланкастерского, передал пользующемуся его покровительством Уильяму Пламптону небольшое земельное владение и должность бейлифа в округе Кнарсбороу{137}. О том, как такое положение вещей отражалось на функционировании системы местного управления, речь пойдет во второй главе. В данном случае следует подчеркнуть сам принцип — административные и другие должности распределялись только через многоуровневую систему покровительства, пронизывавшую все английское общество.
Следует заметить, что услугами свитских пользовалась вся семья. Например, когда сэр Джон Пастон был в Лондоне, его люди обороняли замок под предводительством его младшего брата{138}.
Подведем промежуточные итоги. Словом “servant” джентри обозначали две совершенно разные категории людей. Их объединяло то, что они стояли ниже «господина» на социальной лестнице. Однако свитские и покровительствуемые оказывали патрону разные услуги и получали он него далеко не равную помощь и поддержку. Это обстоятельство позволяет выдвинуть следующую гипотезу. Слово “servant” в языке джентри эпохи Войн Роз в полной мере относилось лишь к свитским. Если же покровительствуемые употребляли его по отношению к себе, то это могло быть знаком их готовности оказывать «господину» посильную поддержку. Известно, что в более поздние эпохи широко употреблялась словесная конструкция «ваш покорный слуга», бывшая скорее риторической фигурой. В пользу этого предположения свидетельствует следующий факт. Люди, пользовавшиеся покровительством джентри, неизменно именовали себя их свитскими, однако то же делали Пастоны, Стоноры и Пламптоны, когда писали своим «добрым лордам».
Необходимо отметить следующий факт. Покровительствуемые именовали себя «свитскими» джентри, но ни Пастоны, ни Стоноры, ни Пламптоны ни разу не назвали кого-то из них «слугой» даже заочно. В эпистолярном комплексе Стоноров есть любопытный пример употребления словосочетания «чей-то свитский» третьим лицом. Родственник Стоноров — Томас Рокс (Roks) пишет: «я отсылаю вам вашу лошадь с подателем этого письма — вашим свитским»{139}. Очевидно, что в этом случае речь может идти только о человеке, принадлежащем к категории непосредственно свитских, более того, в данном конкретном случае термин “servant” вполне может быть переведен как «слуга». Таким образом, можно предположить, что употребить по отношению к человеку, пользующемуся покровительством семьи, обращение «наш свитский» значило бы унизить его достоинство, причислив его к более низкой социальной категории.
В пользу этой гипотезы свидетельствует и то, что «свитскими» могли именовать себя бедные родственники. В частности, все письма, написанные племянником и тезкой главы семьи Пламптонов — Эдуардом Пламптоном — подписаны «ваш свитский (“your servant”)», а к главе семьи он обращается не иначе как «мой господин».
Заканчивая обсуждение проблемы свит, можно сделать следующие выводы. В том виде, в каком этот термин употребляется в отечественной и зарубежной историографии, он относится в полной мере лишь к т.н. «ливрейным дружинам», в которые входили люди, не имеющие другого занятия, кроме службы своему господину, и живущие за его счет. В переносном смысле термин «свитский» как самоназвание употреблялся для того, чтобы подчеркнуть существование отношений покровительства. По-видимому, имеет смысл развести два явления — существование ливрейных дружин и наличие отношений покровительства, являвшихся, если можно так выразиться, «первым ярусом» пирамиды социальных связей внутри дворянского сословия.