Елюй Чуцай. Сага о Китае

Елюй Чуцай. Сага о Китае

Мало кому довелось сыграть более трудную роль в жизни, чем этому молодому китайцу, который был замечен Чингисханом. Он был одним из первых китайских философов, присоединившимся к орде, а монголы не делали скидок ученым, философам, астрономам и медикам. Воин, отличавшийся своим искусством изготовления луков, подтрунивал над высоким длиннобородым китайцем:

– Какое может быть дело у книжника, – спросил он, – среди братства воинов?

– Чтобы делать прекрасные луки, – отвечал Елюй Чуцай, – нужен мастер по дереву; но когда доходит дело до управления империей, требуется мудрый человек.

Он стал фаворитом у старого завоевателя и во время длительного похода на запад, в то время как другие монголы собирали богатую добычу, китаец собирал книги, астрономические таблицы и травы для своих нужд. Он составлял карту маршрута, а когда на орду обрушилась эпидемия, он взял реванш философа над воинами, которые его задевали. Он назначал им ревень и лечил их.

Чингисхан ценил его за его прямоту, а Елюй Чуцай не упускал возможности противодействовать массовым убийствам, которые кровавым следом тянулись за ордой. Существует легенда о том, что во время марша по отрогам Гималаев Чингисхан увидел на тропе удивительное животное, внешне похожее на оленя, но зеленого цвета и с одним рогом. Он позвал Елюй Чуцая, чтобы тот дал свое объяснение этому феномену, и китаец серьезно ответил: «Это странное животное зовется Кио-Туань. Оно знает все языки на земле, и любит живых людей, и ужасается от убийств. Его появление, несомненно, означает предостережение тебе, о мой хан, чтобы ты повернул назад с этой тропы».

При Угедее, сыне Чингисхана, китаец фактически управлял империей, и ему удалось отобрать у монгольских военачальников прерогативу наложения наказаний, назначения судей и сбора налогов на нужды казначейства. Его сообразительность и невозмутимое мужество нравились завоевателям-язычникам, а он знал, как на них влиять. Угедей злоупотреблял вином, а у Елюй Чуцая был резон желать, чтобы он жил как можно дольше. Возражения никак не действовали на хана, и китаец принес ему железную вазу, в которой некоторое время хранилось вино. От вина края сосуда заржавели.

«Если вино, – сказал он, – так разъело железо, суди сам, что оно сделало с твоим кишечником».

Угедей был потрясен этой наглядной демонстрацией и стал меньше пить, но все же пьянство стало истинной причиной его смерти. Однажды, обозленный каким-то поступком своего советника, он бросил Елюй Чуцая в тюрьму, но позднее передумал и приказал его освободить. Китаец не хотел покидать тюремной камеры. Угедей послал узнать, почему он не появляется при дворе.

Он получил от мудреца такой ответ: «Ты назначил меня своим министром. Ты посадил меня в тюрьму. Значит, я виновен. Ты выпускаешь меня на свободу. Значит, я невиновен. Легко тебе играть со мной. Но как же мне руководить делами империи?»

Его восстановили в должности, на благо миллионов людей. Когда Угедей умер, административные функции от старого китайца перешли к мусульманину Абд эль-Рахману. Переживания по поводу крутых мер, к которым прибегал новый министр, ускорили смерть Чуцая.

Полагая, что он накопил огромные богатства за свою жизнь на службе у ханов, некоторые монгольские военачальники обыскивали его резиденцию. Они не нашли никаких других сокровищ, кроме обычной коллекции музыкальных инструментов, рукописей, карт, дощечек и камней, с вырезанными на них какими-то надписями.