Гиммлер как человек

Гиммлер как человек

Не исключено, что пролить какой-то свет на различные элементы, составлявшие личность Гиммлера, поможет его родословная, отлично ему известная. Прадед Гиммлера был гвардейцем на службе у принца Оттона Баварского, которого в 1830 году избрали королем Греции. Вернувшись на родину, этот Гиммлер стал полицейским чиновником в Линдау на Боденском озере. Отец Гиммлера был учителем принца Генриха Баварского, который погиб в 1916 году, командуя полком в Румынии. Генрих Гиммлер получил в честь него свое имя. В то время отец Гиммлера был учителем частной школы в Мюнхене. В детстве Генриха Гиммлера окружала казенно-полицейская и школьная атмосфера; повлияли на него также старогерманские идеалы и мифы, которые начали возрождаться около 1900 года. В крови у Гиммлера остались не только страсть к поучениям и кропотливая чиновничья аккуратность, но и любовь к полицейско-военным делам. Эти чиновники оставили ему в наследство нечто вроде раболепства перед начальством, очень заметное в Гиммлере, но наиболее четко проявлявшееся в его отношениях с Гитлером.

Гиммлер отличался исключительным трудолюбием, стараясь выполнить почти все возложенные на него задачи. К ужасу своего штаба, он работал почти каждый день до 3 или 4 часов утра. Многие разговоры с членами его штаба проходили ночью. Он заявлял:

– История будет интересоваться не тем, сколько часов Генрих Гиммлер спал, а тем, чего он достиг. У нас будет время для сна, когда война кончится. Мы в Германии всегда слишком много говорим и слишком мало действуем. У фюрера должен быть по крайней мере один человек, на которого он может безусловно полагаться, и я хочу быть именно этим человеком.

Из-за этого возникало впечатление, что он слишком подробно вникает во все детали своей работы, слишком склонен к убеждению в необходимости тщательно проверять каждую строчку своих приказов и постановлений, вместо того чтобы ограничиться их контролем в общих чертах. Гиммлер тонул в море документов. Брандт пытался так организовать процесс, чтобы самому заниматься менее серьезными делами, но у него возникали серьезные проблемы, если в их число попадало то, что сам Гиммлер считал важным. По мнению коллег Гиммлера, ему не хватало налаженного административного механизма.

Когда Брандт неоднократно просил меня помочь его шефу понять, что ради сохранения здоровья тот должен отказаться от второстепенных дел, Гиммлер в ответ спрашивал меня, не приходилось ли мне читать, как глубоко Фридрих Великий вникал в те вопросы, которые сегодня кажутся нам тривиальными. Секрет успеха этого короля заключался в том, что он не ленился заниматься даже самыми ничтожными государственными делами, а я ведь не собираюсь говорить, что у него, Гиммлера, столько же обязанностей, сколько у Фридриха Великого? Он должен лично вникать во всю приходящую к нему корреспонденцию; что случится, если вдовы, сироты и все те, кто просит о помощи, получат отказ у его адъютанта?

Лично Гиммлер был неподкупен; он презирал богатство и роскошь и заявлял, что его величайшее желание – умереть бедным. Он получал относительно небольшое жалованье – около 24 тысяч марок в год, которое тратил экономно. Когда я привез ему из Швеции часы и сказал, что те стоят 160 марок, он задумался, достал кошелек и выдал мне 50 марок – все, что у него при себе было, – спросив, могу ли я потерпеть до следующего месяца, в первый день которого он пунктуально выплатил оставшуюся сумму. В СС он наказывал за любую растрату или перерасход государственных средств не менее сурово, чем за воровство. Ему очень хотелось ввести древний германский обычай и рубить провинившимся руки. Он никогда не пользовался собственностью СС для личного обогащения; все доходы от лесов и промышленных предприятий СС он пускал на укрепление мощи СС, на финансирование исследований, на увеличение капитала СС и на помощь «Лебенсборн», на пенсии вдовам и сиротам эсэсовцев и на создание своей разведывательной службы. Гиммлер презирал Геринга за роскошь, в которой тот жил, и сурово осуждал тех, кто расходовал государственные деньги в личных целях. Любая показуха была ему отвратительна; в противовес ей он выдвигал девиз СС: «Быть больше, чем казаться». Он без устали повторял, что эта фраза и другой девиз – «Моя честь – моя верность» – могут определять всю структуру государства.

Простота и открытость Гиммлера отражались и в его образе жизни. В еде и питье он был чрезвычайно умерен. Его обед состоял из супа, рыбного или мясного блюда и яблочного или лимонного сока; затем он пил кофе и выкуривал сигару. После обеда, который продолжался не более 45 минут, он проводил совещания до самого ужина в восемь вечера. Ужин состоял либо из мясного жаркого, либо из горохового супа, за которым следовали рулеты с сыром или с солениями. За ужином Гиммлер выпивал бокал красного вина, после чего выкуривал вторую сигару за день. После этого он продолжал работу. Во время еды дела службы не обсуждались, но и пустых разговоров Гиммлер не допускал. Он любил, пользуясь случаем, поговорить на исторические темы, касавшиеся готских королевств, вандалов, викингов, варягов и норманнов, преобразования Европы в результате трех великих переселений германских племен, политики короля Генриха I, Чингисхана и его методов правления, великих основателей государств и т. д. Для него было вовсе не характерно не давать собеседникам раскрыть рта; наоборот, он любил, чтобы его коллеги и гости участвовали в этих дискуссиях. Однако право делать практические выводы из дискуссий он оставлял за собой. Когда к нему приходили гости, стол накрывался практически так же, как и в другое время. Они должны были понимать, что идет война и их угощают куда обильнее и роскошнее, чем кормятся сражающиеся войска.

Во время войны большая часть жизни Гиммлера проходила в так называемой полевой штаб-квартире, которая располагалась на большом удалении от его собственного штаба, известного под кодовым названием «Хохвальд». Она находилась неподалеку от деревни Посессерм в округе Ангербург в Восточной Пруссии. Гиммлер жил в бараке длиной 200 футов, где у него был кабинет размерами 18 на 25 футов с четырьмя окнами. Кабинет был обставлен со вкусом, но просто и практично.

Я мог очень близко наблюдать Гиммлера, когда он имел дело с самыми разными людьми. Если не было особых причин для гнева, Гиммлер всегда вел себя очень вежливо и учтиво, зачастую весьма дружелюбно.

Гиммлер был женат. Его жена – медсестра, которая опекала его в больнице, – была старше мужа. Этот брак, похоже, не был особенно счастливым, но Гиммлер всегда отзывался о жене исключительно уважительно. У них была дочь, чья фотография стояла у него на столе. Гиммлер обращался с женщинами с неизменным уважением и ненавидел любые двусмысленности и непристойности, усматривая в них оскорбление собственной матери. Он очень любил детей. Вдовы и сироты, особенно жертвы войны, могли рассчитывать на самое пристальное к себе внимание, и, когда они хотели поговорить с ним, Гиммлер строго запрещал не пускать их под предлогом, что у рейхсфюрера слишком много работы и он не может уделить им времени.

– По сравнении с их жертвой, – любил он говорить, – те полчаса, которые я пожертвую для них, – такая мелочь, что мне было бы стыдно, если бы я не выслушал их и не дал им понять, что есть человек, к которому они могут обратиться.

Он выходил из себя и становился крайне нелюбезен, если какой-либо чиновник слишком тянул с исполнением их предложений или пожеланий. Он всегда отчитывал этого чиновника по телефону и доводил до него свое мнение с изрядной суровостью.

Гиммлер презирал всякое крючкотворство. Он считал, что в лице СС создал организацию достойных и честных людей, надеясь с их помощью возродить и государство, и партию. Он ненавидел маленьких партийных боссов. Ни для кого не было секретом, что люди, окружавшие Гиммлера, называли их «сельсоветами». Гиммлер безусловно доверял слову своих вождей СС. В этом отношении он также оставался теоретиком и считал очевидным, что в СС попадают только честные и бескорыстные люди, живущие просто и скромно. При всем этом он обладал влиянием как человек, научивший их кое-чему, хотя вожди СС очень ясно видели его слабости. Они высмеивали его военные затеи и улыбались – в первую очередь это относится к офицерам ваффен-СС – при виде его абсолютно невоенного и несчастного облика на гитлеровских парадах. Но с другой стороны, они уважали его скромный образ жизни и ценили его как своего главного защитника от бюрократов.

Обычно они старались показать, что не имеют понятия о происходящем в концлагерях, и рассматривали лагеря как вопрос политики, который их не касается. Они считали себя солдатами, отборными отрядами чисто военного характера, «пожарной командой рейха». Они с большим уважением относились к экскурсам Гиммлера в историю и считали его авторитетом в этой области. Его лекции оказывали на них колоссальное и долговременное влияние.

Политические коллеги были превосходно осведомлены о его образе жизни и прощали Гиммлеру его германский мистицизм. Однако его планы в отношении восточных территорий они вовсе не считали романтическими. Они сильно страдали от его склонности во всем уступать Гитлеру и от его колебаний и нежелания действовать перед лицом нерешенных внутренних проблем, усугубившихся вследствие войны; да и сама война создавала много проблем для человека в его положении и с его властью.

Однажды Брандт обрисовал мне всю ситуацию в следующих словах:

– У рейхсфюрера СС есть очень способные коллеги; он точно знает, что ему делать; предоставленные ему предложения по исправлению существующей ситуации продуманы до мелочей и имели бы величайшее значение. Но какая от всего этого польза, если в тот самый момент, когда должен быть отдан приказ, ничего не происходит? Мы все говорим о далеко идущих планах, но, когда дело доходит до решения практических проблем, работаем без всяких планов и пытаемся залатать те дыры, с которыми в любом случае надо что-то делать. У рейхсфюрера полно всеобъемлющих идей и планов на будущее. Однако главный вопрос, который стоит на повестке дня, – как нам пережить следующий год.

Как управляющий поместья, как мэр небольшого городка, даже как крупный чиновник в министерстве по делам религий и образования Гиммлер с его интересом к научным исследованиям, вероятно, добился бы многого. Но судьба подарила ему должность, к которой он не годился. Во всем, что он делал, было что-то судорожное. Я уже обращал внимание на противоречия его личности, носившие фундаментальный характер. Сам он был слаб, а восхвалял стойкость. Ему приходилось совершать поступки, абсолютно чуждые его натуре, просто потому, что так велел фюрер – даже когда речь шла об уничтожении живых людей.

Этот Гиммлер, имевший разум простого штатского человека, находился под властью другого Гиммлера, чье воображение было ограничено такими фразами, как «задача сохранения германской расы оправдывает жестокость» или «безусловное подчинение фюреру». Этот второй Гиммлер проникал в другие миры, закрытые для простых людей. В результате были возможны следующие случаи. Ближе к концу войны Гиммлер в моем присутствии объяснял одному из своих служащих, что тот должен объявить жене казненного человека: безусловно, судьба нанесла ей жестокий удар, и вполне естественно, что она горюет, но тем не менее потребности государства стоят превыше судьбы любого отдельного человека.

Жестокие желудочные спазмы Гиммлера не были, как он предполагал, всего лишь следствием слабого здоровья и чрезмерной работы; скорее они являлись выражением психического разлада, который давал о себе знать на протяжении всей его жизни. Я вскоре понял, что могу мгновенно облегчить его страдания и даже избавить от болей на длительное время, но до конца никогда его не вылечу. Фундаментальная причина этих спазм не была устранена, а наоборот, постоянно усугублялась. В периоды психического стресса физическая боль также неизбежно усиливалась.

Таким образом, читатель, знакомый с психологией, уже сам может ответить на вопрос, который мне постоянно задают: как так оказалось, что мне неоднократно удавалось оказывать на Гиммлера влияние, заставляя его поступать в вопиющем противоречии с приказами фюрера – начиная с освобождения отдельных евреев и кончая встречей с представителем Всемирного еврейского конгресса и крупными кампаниями по освобождению заключенных в 1944-м и 1945 годах? Как ни странно, в первую очередь это чисто медицинский вопрос. Фактически можно сказать, что именно желудочные колики Гиммлера позволяли мне спасать моих протеже – но не в том примитивном смысле, что Гиммлер расплачивался со мной за лечение освобождением узников; нет, дело в том, что во время болезни Гиммлера мне впервые удалось увидеть гуманную сторону его натуры. Когда он был здоров, эта его сторона была так задавлена правилами и законами, придуманными им самим или навязанными ему, что никто, даже его ближайшие родственники, не могли добиться от него ничего, что бы противоречило этим правилам. В случае любого конфликта он даже по отношению к родственникам вел себя так, как предписывал закон. Его слепое подчинение коренилось в той части его характера, которая была недоступна для других эмоций.

Поскольку это подчинение закону и порядку в реальности, однако, имело совершенно иную основу, а именно – настроения Гиммлера как обычного выходца из среднего класса, – то любой, умевший затронуть в нем эти настроения, мог прийти с ним к пониманию – вплоть до того, чтобы заключать с ним соглашения, противоречившие приказам фюрера. Поскольку Гиммлер был совершенно оторван от своих природных корней и нуждался в ком-нибудь, на кого мог опереться, он был рад держать при себе кого-либо, не связанного с партийной иерархией – просто человека. В такие моменты я обращался к нему, и мои просьбы обычно не оставались без ответа.

Очевидно также, когда подобная личность оказывается на вершине власти, это может привести лишь к катастрофе. Гиммлер был нерешительным человеком; в нем было что-то от Валленштейна, что-то от Робеспьера. Он пользовался авторитетом, без которого нельзя управлять войсками, но одновременно внушал ужас своей неограниченной властью. В его голове зарождались как фаустовские планы, так и мефистофелевские интриги; это была голова Януса: с одной стороны у нее было лицо преданного человека, а с другой – просто-напросто череп.

Невозможно в одной книге дать полный портрет Гиммлера или поведать о его бесчисленных правилах и привычках. Мои заметки, значительная часть которых представлена здесь, являются лишь небольшим вкладом в исчерпывающее изображение Гиммлера. Я знаю, какие выводы можно извлечь из этих заметок, а что осталось за их пределами. Но какие бы моменты ни принимать во внимание и как бы ни оправдывать Гиммлера, невозможно забыть о том факте, что для бесчисленного количества людей его имя связано исключительно со смертью и разрушением.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Гиммлер у последней черты

Из книги Военные загадки Третьего рейха автора Непомнящий Николай Николаевич

Гиммлер у последней черты Последний год войны для меня был особенно мучительным; многие из моих друзей умерли, кто своей смертью, кто от рук палачей. Но тяжелейшие испытания были еще впереди. Чтобы Гиммлер мог в любой момент связаться со мной, гестаповцы доставили меня


Рейхсфюрер Гиммлер

Из книги Аненербе. Оккультный демарш СС автора Паль Лин фон

Рейхсфюрер Гиммлер Рейхсфюрер Генрих Гиммлер происходил, как теперь принято говорить, из среднего, то есть бюргерского, класса. Пожалуй, из всех первых лидеров НСДАП он был самым обеспеченным и благополучным, поэтому до смешного инфантильным и романтичным. По натуре он


Гиммлер о Гейдрихе

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

Гиммлер о Гейдрихе Гут-Харцвальде25 августа 1942 годаСегодня я вновь завел разговор о Гейдрихе и пересказал Гиммлеру те мнения о нем, которые приходилось слышать в СС. Гиммлер согласился, что в них много правды. Гейдрих в глубине души был несчастным человеком, испытывавшим


XV Гиммлер и его картотека подарков

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

XV Гиммлер и его картотека подарков Харцвальде20 декабря 1941 годаСегодня Гиммлер сказал мне интересную вещь. У него есть картотека подарков. Он заносит в нее все подарки, которые кому-либо вручает. И у него есть причина для ведения этого каталога. «Во-первых, всегда нужно


XX Гиммлер о религии

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

XX Гиммлер о религии


XXIX Гиммлер и 20 июля

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

XXIX Гиммлер и 20 июля Хохвальд20 июля 1944 годаСегодня утром во время сеанса лечения Гиммлер рассказал мне, что у американцев возникли большие проблемы с русскими. Их ждет серьезный конфликт, который в итоге окажет решающее влияние на дальнейший ход войны.Кроме того, утром у


Гиммлер и служба безопасности

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

Гиммлер и служба безопасности Харцвальде 2 сентября 1943 годаОлендорф спросил, может ли он поговорить со мной. Когда я согласился, он рассказал мне, что оказался в очень затруднительном положении. ГауляйтерКох прочитал доклады СД о катастрофических результатах его


Гиммлер об Олендорфе

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

Гиммлер об Олендорфе Полевая штаб-квартира18 сентября 1943 годаСегодня я рассказал Гиммлеру, что моим пациентом стал интересный человек, его коллега – бригадефюрер Олендорф.– Я рад этому, – ответил Гиммлер. – Надеюсь, вы сможете ему помочь; у него проблемы с печенью и


Гиммлер предлагает мир Эйзенхауэру

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

Гиммлер предлагает мир Эйзенхауэру Харцвальде21 апреля 1945 годаВ ходе наших бесед по поводу переговоров с Мазуром Гиммлер неожиданно спросил меня:– Нет ли у вас каких-нибудь контактов с генералом Эйзенхауэром или с западными союзниками?Когда я ответил отрицательно, он


Гиммлер и его фюрер

Из книги Пять лет рядом с Гиммлером. Воспоминания личного врача. 1940-1945 [litres] автора Керстен Феликс

Гиммлер и его фюрер Слово Гитлера было законом для Гиммлера, стоявшим превыше всех его собственных идей и распоряжений; когда Гитлер говорил, Гиммлер сразу же забывал о собственных убеждениях. Он рассматривал приказы Гитлера как решения вождя германской расы,


Глава 2 ГЕНРИХ ГИММЛЕР

Из книги Черный орден СС. История охранных отрядов автора Хене Хайнц

Глава 2 ГЕНРИХ ГИММЛЕР Состав медленно тащился на север. Лицо пассажира становилось все мрачнее. Вот уже несколько часов первый нацистский гауляйтер Гамбурга Альберт Кребс[53] был вынужден выслушивать болтовню человека сидевшего напротив, который, как и сам Кребс, ехал из


 Гиммлер, Генрих

Из книги Энциклопедия Третьего Рейха автора Воропаев Сергей

 Гиммлер, Генрих (Himmler), (1900–1945), один из главных политических и военных деятелей нацистской Германии, рейхсфюрер СС. Родился 7 октября 1900 в Мюнхене в семье баварского учителя. Собирался стать профессиональным офицером, но после окончания военного училища на фронт не попал,


ГИММЛЕР ВСТУПАЕТ В НСДАП

Из книги СС — инструмент террора автора Уильямсон Гордон

ГИММЛЕР ВСТУПАЕТ В НСДАП На одном из собраний студенческого фехтовального клуба Гиммлеру подвернулся случай познакомиться с Эрнстом Ремом — тот часто посещал подобного рода собрания, где подыскивал себе рекрутов среди консервативно настроенной молодежи. Гиммлер


Операция "Гиммлер"

Из книги За кулисами второй мировой войны автора Волков Федор Дмитриевич

Операция "Гиммлер" 31 августа Гитлер подписал секретную директиву № 1 "По ведению войны", в которой сообщалось: "Нападение на Польшу должно быть осуществлено в соответствии с планом «Вайс», с теми изменениями для армии, которые были внесены…Задания и оперативные цели


ГИММЛЕР, Генрих

Из книги Всемирная история в изречениях и цитатах автора Душенко Константин Васильевич