О ТАНКЕ Т-34, ПУШКЕ «ЗИС-2», «СВТ», «КАТЮШЕ» И С.П. КОРОЛЕВЕ, СМЕРТЬ ЧКАЛОВА И СУДЬБА ПОЛИКАРПОВА - И-180 и И-185

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

О ТАНКЕ Т-34, ПУШКЕ «ЗИС-2», «СВТ», «КАТЮШЕ» И С.П. КОРОЛЕВЕ, СМЕРТЬ ЧКАЛОВА И СУДЬБА ПОЛИКАРПОВА - И-180 и И-185

(о том, как «боялись тирана» конструкторы пушек и прочей военной целесообразности)

Если внимательно поизучать историю создания военной техники при Сталине да наложить ее на общую картину тех лет, то вся история того времени становится более выпуклой, объемной и цельной. Потому что в истории создания оружия, в датах и документах иной раз лучше видно всю возню, вплоть до предательства своей страны, тех лет. И много баек и мифов также призванных если и не очернить Сталина напрямую, то хотя бы скрыть его заслугу в появлении того или иного образца.

Если посмотреть на биографии тех, кто создавал оружие Победы, и тех, кто заваливал армию хламом при Тухачевских, то получится интересная картинка. До 1937 года были «спецы» еще старой, дореволюционной школы с настоящим высшим образованием, о потере которой так стенают сегодня «разоблачители сталинизма». А после «сталинских репрессии» и устранения в РККА Тухачевских пришел молодняк, комсомольцы, «директора кондитерских фабрик». Это были уже «сталинские спецы», которые после войны создавали ракетно-ядерное оружие. Со знаниями из учебных заведений «сталинской» системы образования, без заискивания перед Западом, они создали «Великую эпоху».

В той же авиации все конструкторы, кроме, наверное, Туполева и Поликарпова, образование получали в советских школах — Яковлев, Ильюшин, Лавочкин... И их самолеты выиграли войну. Но в разработке стрелкового оружия как раз сохранилась «преемственность». Русскую оружейную школу Федорова, Токарева, Дегтярева продолжили Симоновы, Судаевы, Калашниковы. Кстати, никто старых «спецов» стрелкового оружия в «страшные сталинские времена» не репрессировал почему-то. Всех посадили в тюрьму, а эти как-то выкрутились? Или, может, потому, что оружейники-стрелкачи просто не писали доносы друг на друга? Как писали те же конструкторы-ракетчики. Или потому, что эти «спецы-оружейники» просто не участвовали ни в каких заговорах с целью свержения «ненавистного сталинского режима»?

Конструкторы танков БТ и Т-26, «спецы» старой школы, просто переделывали и модернизировали лицензионные американские «Кристи» и английские «Викерсы», закупленные в РККА Тухачевскими. Они же создавали странные трех- и пятибашенные танки Т-28 и Т-35 («похожие» на английские М-III образца 1932 года), с почти такой же броней, как и у легких танков и танкеток. Но Т-34 и KB с ИСами создавали выходцы уже из советской школы, и эти танки определили будущее развитие всего мирового танкостроения. Теперь уже Запад и весь мир копировали наши танки. И сделали это «сталинские спецы», пришедшие на смену гениальным Тухачевским, что довели Красную армию до полной технической отсталости и неготовности вести современную войну. И этим «сталинским спецам» пришлось в кратчайшие сроки, в год-полтора-два, создавать оружие Победы. Создавать иной раз практически с нуля.

Обратимся к некоторым сказкам и мифам, связанным с оружием Победы. И посмотрим, насколько они безобидны и что скрывают подчас. Какая и между кем шла борьба при создании некоторых, сегодня всемирно известных образцов оружия. Начнем с истории создания Т-34, уже достаточно показанной в разных книгах, но мы представим с учетом именно реальной борьбы различных группировок. И шедшей в те годы смертельной борьбы за власть в СССР сторонников и противников Сталина.

Т-34

 В советское время появилась сказка о том, что в 1939 году комсомольцы-конструкторы М.И. Кошкина, получив заказ от Наркомата обороны на изготовление «среднего» колесно-гусеничного танка с противоснарядной броней и пушкой 45 мм, умудрились тайно, полулегально изготовить еще и гусеничный вариант подобной машины, но с более толстой броней и пушкой 76 мм — Т-34.

На самом же деле еще в начале сентября 1938 года комиссия Авто Броне Танкового Управления (АБТУ) РККА под председательством военинженера 1-го ранга Я.Л. Сквирского обязала завод № 183 разработать и изготовить один вариант колесно-гусеничного танка (А-20) с 45-мм пушкой и два гусеничных танка с 76-мм пушками. То есть это был заказ заводу от государства в лице АБТУ РККА.

С одной стороны, этот миф о том, что Т-34 создавался полуподпольно и в более поздние сроки, запустили для того, чтобы скрыть след «дела Тухачевского» в истории Т-34, что именно при Тухачевском срывалось принятие на вооружение действительно нужных армии и стране образцов техники, что именно при Тухачевском армию довели до полной технической отсталости конкретно в танковой технике, обеляя Тухачевского и доказывая, что Тухачевского расстреляли «незаконно и зря». С другой — косвенно показали «косность и отсталость» «любимчиков» Сталина, «красных конников» Ворошилова и Буденного, которые якобы ратовали за создание именно «кавалерийских» танков типа БТ. И что именно они виноваты в том, что в РККА оказалось такое количество (около 20 тысяч) бесполезных в современной войне БТ и Т-26, не способных на равных воевать с немецкой техникой, но не оказалось действительно нужных танков типа Т-34 и КВ. А заодно пнули и Сталина, что «мешал» развитию РККА, слушая своих «любимчиков», а не «великих стратегов» Тухачевских. Показывая, что все в СССР делалось не по «воле партии и ее вождя Сталина», а само по себе, «вопреки тирану»... Хорошо хоть не додумались пока Тухачевского назвать «отцом и сторонником» танков типа Т-34.

В книгах М. Барятинского «Т-34. Лучший танк второй мировой» и «Т-34 в бою» говорится, что в 1937 году Харьковскому паровозостроительному заводу, где с января 37-го главным конструктором одного из трех танковых КБ (КБ-190) был М.И. Кошкин, была поставлена задача разрабатывать модификации все того же БТ-7 — танка легкого и колесно-гусеничного, сделанного по лицензии с американского «Кристи», танка абсолютно тупикового, не имеющего перспектив ни в увеличении толщины брони, ни в увеличении калибра пушки. Кошкин стал упираться и эту работу сорвал, доказывая, что необходимо разрабатывать более мощный и в то же время простой в изготовлении и эксплуатации средний танк на гусеничном ходу Необходимо было создать для Красной армии танк принципиально новый, а не пытаться бесконечно модернизировать все те же легкие БТ, пытаясь сделать из них «средний». Тем более что БТ показал себя в Испании как танк, совершенно не способный противостоять противотанковым пушкам Германии с калибром всего 37 мм. И как показали бои в июне 1941 года, броня БТ вообще пробивалась чуть ли не крупнокалиберными пулеметами немцев.

Как ни «странно», но Кошкина за «саботаж» и срыв госзаказа не посадили и не расстреляли в том «самом страшном» 37-м. Также Кошкин «сорвал» работу по разработке модификации легкого танка БТ — БТ-ИС, которую проводила на этом же заводе группа адъюнкта ВАММ им. Сталина военинженера 3-го ранга А.Я. Дика, прикомандированного к КБ Кошкина на ХПЗ. Видимо, у Кошкина нашлись грамотные «покровители» в наркомате среднего машиностроения? Или он изначально действовал по заказу сверху? Похоже, шла подковерная борьба между сторонниками вечной модернизации легкого БТ (а по сути, топтание на месте и пустая трата «народных» государственных средств) и сторонниками принципиально нового (прорывного) танка среднего класса, отличавшегося от монстров с тремя башнями, типа «среднего» Т-28, имевшего противоснарядную броню, но сложного при производстве и в эксплуатации, и к тому же этих «средних» танков было в РККА всего около 500. Кроме них в СССР был еще один уродец с таким же бронированием — Т-35, и всего 56 машин на всю страну.

В итоге в сентябре 1937-го Харьковскому паровозному заводу было предложено изготовить к 1939 году образцы все того же, колесно-гусеничного типа, танка БТ-20 (А-20), с «усиленной», по сравнению с БТ-7, броней на 3-5 мм и тяжелее на тонну. (Отличался этот танк, как и БТ-ИС, от БТ-7 только внешним видом корпуса, имел наклонные листы лобовой и бортовой брони, был уже похож «издалека» на будущую тридцатьчетверку но движитель оставался все тот же — колесно-гусеничный.)

Для этого на ХПЗ сформировали отдельное усиленное ОКБ во главе с А.Я. Диком, подчиненное непосредственно главному инженеру завода, в которое для работы прикомандировали 40 с лишним военных слушателей-дипломников из ВАММ и АБТУ и привлекли конструкторов завода во главе с А.Л. Морозовым. Кошкина в этом ОКБ не было (сам отказался работать с колесно-гусеничной машиной или его отстранили?).

Дальше история темная. После того как в ноябре 37-го это ОКБ прекратило свое существование и по заводу прошла волна арестов «саботажников и вредителей» вплоть до директора завода И.П. Бондаренко, главного инженера, главного металлурга, начальника дизельного отдела и прочих специалистов, М.И. Кошкин уже с новым руководством завода организовывает новое КБ. Практически с тем же составом конструкторов. (Хорошо бы полистать те уголовные дела. Но в результате такой странной чистки от «врагов народа» завода, получившего госзаказ на новый танк, работы по техническому проекту этого БТ-20 были сорваны на полтора месяца. А может, на заводе просто убирали всех тех, кто препятствовал разработке новой машины Кошкина? Возможно, что НКВД оказалось инструментом конкурентной борьбы разных групп конструкторов в борьбе за госзаказ. Но есть и другой вопрос: какие на самом деле цели преследовали эти группы? Сегодня мы знаем точно одно — победивший в этой борьбе Кошкин и его команда дали армии лучший танк в мире — Т-34. А вот то, что предлагалось конкурентами, было топтанием на месте, а значит, отставание в дальнейшем от той же Германии в будущей войне.)

Проект все же утвердили в АБТУ и 30 марта 1938 года рассмотрели на заседании Комитета обороны, в протоколе которого записали: «Предложение т. Павлова (начальника АБТУ в это время и командующего ЗапОВО в июне 1941 года) о создании заводам № 183 гусеничного танка признать целесообразным с усилением бронирования в лобовой части до 30 мм. Башню танка приспособить для установки 76-мм орудия...» Однако 13 мая 1938 года Павлов утвердил уточненные ТТХ все того же колесно-гусеничного БТ-20 (А-20), правда, с утолщенной броней и с увеличенными углами наклона корпуса и башни. Масса танка доросла до 16,5 т, и он, наконец, стал «средним», при калибре орудия в 45 мм.

Но Кошкин, похоже, не переставал биться за гусеничный вариант среднего танка все это время. И в августе 1938 года Комитет обороны СССР принял постановление «О системе танкового вооружения», где было сказано, что к июлю 1939 года необходимо разработать образцы танков, у которых пушка, броня и подвижность должны полностью отвечать условиям будущей войны. И вот тогда-то, в сентябре 1938 года, ХПЗ и получил официальное задание на разработку двух новых образцов: колесно-гусеничного А-20 с 45 мм пушкой и гусеничный вариант А-20Г с орудием 76 мм. Лобовая броня у этих машин была все еще 20 мм.

Таким образом, Т-34 (точнее, его прототип А-20Г) вовсе не строился «подпольно», а был заказан вполне официально. Другое дело, что заказ на прототип, А-20Г, был Кошкиным, видимо через его «сторонников» в наркомате, буквально выбит через Комитет обороны и «навязан» АБТУ и Д.Г. Павлову, который в итоге уже за июнь 41-го был расстрелян.

В начале 1939 года все три заводских танковых КБ были слиты в одно, и главным конструктором стал М.И. Кошкин. И уже через три (!) месяца, к маю 1939 года, первые образцы двух опытных танков были готовы. К 23 августа 1939 года танки прошли заводские и полигонные испытания. А-20Г назвали А-32, но бортовая броня его была уже 30 мм (при проектной лобовой 20 мм) — и вот это и была та самая самодеятельность команды Кошкина. Также А-32 отличался от А-20 более широкой гусеницей, более широким корпусом — на 15 см, имел на один опорный каток больше и, значит, имел более плавный ход и запас по весу. При этом за счет отсутствия на танке механизмов и приводов для движения на колесах, располагавшихся вдоль бортов, вес А-32 отличался от веса А-20 всего на тонну.

А-32 прошел положенный испытательный пробег на гусеницах в 3121 км, А-20 — в 2931 км (плюс еще 1308 км на колесах). Но в А-32, а потом и в Т-34 первых серий, оказался существенный порок — на него была поставлена практически точно такая же башня, что и на А-20, но вмонтирована пушка 76 мм вместо 45 мм. Что привело к тесноте в башне, от которой смогли избавиться только в 1942 году, поставив на Т-34 более просторную башню-«гайку». Об этой «тесноте» потом с таким умилением говорили «разоблачители» всех мастей...

23 сентября 1939 года эти образцы были показаны уже на полигоне в Кубинке. Присутствовали К.Е. Ворошилов — нарком обороны, Жданов, Микоян, Вознесенский, Д.Г. Павлов — начальник АБТУ и конструкторы танков. Тогда же представлялись и испытывались новые KB, CMK, Т-100 и модернизированные БТ-7М, Т-26. По результатам испытаний и в связи с тем, что А-32 имел приличный запас по весу и уже борта толщиной 30 мм, было предложено увеличить лобовую броню А-32 до 45 мм. На заводе спешно стали собирать новые, с усиленной броней Т-32. гусеница и корпус этих машин стали еще шире. И 19 декабря 1939 года уже вышло постановление КО при СНК СССР № 44Зсс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 году», в котором и появилась ставшая знаменитой буквица — Т-34.

В январе — феврале 1940 года были собраны первые две машины Т-34 и сразу начаты заводские испытания (у одной люк выступающей вперед рубки механика был над головой, а у другой — в лобовом листе перед механиком). И уже на 17 марта (!) был назначен их правительственный показ в Кремле Сталину. Однако из-за частых поломок новых дизельных двигателей танки не успевали накрутить положенные 3000 км пробега.

Таким образом, менее чем за полтора года (!!!), с сентября 1938 по февраль 1940 года, М. Кошкин, практически с нуля, смог сделать новый танк и представить его Сталину.

Потом была история с перегоном этих гусеничных образцов в Москву своим ходом в марте 1940 года, с поломками и ремонтом в пути одного из танков. Но утром 17 марта танки стояли на Ивановской площади в Кремле. К ним подошли Сталин, Молотов, Ворошилов, Калинин, Берия и др. Начальник АБТУ Д.Г. Павлов представил машины Сталину. После показательных пробежек по брусчатке танки остановились на прежнем месте. Танки вождю понравились, и он дал команду запускать Т-34 в серию и оказать необходимую помощь заводу по устранению имеющихся у танков недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны по вооружению Г.И. Кулик и начальник АБТУ Д.Г. Павлов. При этом Павлов, реально пытавшийся сорвать принятие Т-34 на вооружение, смело говорил Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».

После показа Сталину танки обстреляли на полигоне из 45-мм пушки (основного калибра противотанковой артиллерии тех лет всех стран Европы) со 100 метров, и «манекен остался цел», броня выдержала, и двигатель не заглох. Это было в 20-х числах марта 1940 года. А уже 31-го марта было совещание у наркома Ворошилова с Куликом, Павловым, Лихачевым (наркомом среднего машиностроения), Кошкиным, где и был подписан протокол о постановке Т-34 (с люком в лобовом листе перед механиком-водителем) в серию в Харькове и на СТЗ, на изготовление сразу 600 штук (в РККА в эти годы на вооружении было 503 «средних» Т-28 и 56 «тяжелых» Т-35) Т-34 в этом же 1940 году. Недостатки было решено устранять в ходе производства.

Но осенью 1940-го в Кубинке испытали закупленные в Германии два T-III. И хотя после сравнительных испытаний по вооружению (37 мм против 76 мм у Т-34) и бронезащите Т-34 превосходил немецкий танк, но по комфорту, шуму двигателя, плавности хода и даже скорости по гравийке — УСТУПИЛ!

ГАБТУ Д.Г. Павлова представило отчет о сравнительных испытаниях замнаркому по вооружению маршалу Г.И. Кулику. Тот отчет утвердил и... приостановил производство и приемку Т-34 до устранения всех недостатков (какие честные и принципиальные были у нас генералы тогда!). Вмешался нарком обороны К.Е. Ворошилов (тот самый «туповатый конник»): «Машины продолжать делать, сдавать в армию. Заводской пробег ограничить до 1000 км,..»

При этом все знали, что война будет не сегодня завтра. Месяцы выкраивали. Павлов входил в военный совет страны и знал, что война с Германией не за горами, но был слишком «принципиальным офицером». Может за эту «смелость и принципиальность» Сталин позже и согласился с назначением Героя Советского Союза Д.Г. Павлова на «главный» округ — ЗапОВО? А вот то, как Павлов смело и принципиально накомандовал в этом округе, сдав Минск на пятый день войны, стало уже фактом истории. При этом сам Павлов был профессиональным танкистом, воевал на танках в Испании, получил Героя Советского Союза за ту войну. О его предложении создать гусеничный танк с противоснарядным бронированием с установкой на нем 76-мм пушки (калибр пушек тяжелых танков тех лет!) даже записали в протоколе заседания КО при СНК СССР в марте 1938 года. То есть, Павлов лучше других должен был понимать, что за танк перед ним. И именно этот человек делал все от него зависящее, чтобы сорвать приемку этого танка на вооружение. На пару с таким же «честным» (а точнее, упертым, что, видимо, и использовалось «врагами народа») замнаркома обороны маршалом Куликом, который расстрелян был позже, в 1950 году.

Но на самом деле М.И. Кошкин не является «отцом» Т-34. Скорее он его «отчим». Свою деятельность конструктора танков Кошкин начинал на Кировском заводе, в КБ средних и тяжелых танков. Там он работал над «средними» танками Т-28, Т-29 с «противоснарядной» (лоб — 30 мм, борта — 20 мм) броней. Т-29 уже отличался от Т-28 типом шасси, катками и экспериментальной торсионной подвеской вместо пружинной. Потом этот тип подвески (торсионы) применялся на тяжелых танках KB, ИС, и тип катков с экспериментального Т-29 Кошкин и использовал на Т-34. Затем Кошкина переводят в Харьков, в КБ легких танков, и, видимо, с перспективой начала работ по конструированию именно «средних», но на базе легкого БТ.

Ему пришлось, выполняя заказ армии, делая легкий колесно-гусеничный танк БТ-20 (А-20), добиться того, чтобы хотя бы на его базе сделать гусеничный вариант этой машины — А-20Г, средний танк, и довести ее до того самого Т-34. Рожденный из чертежей легкого танка, Т-34 имел проблемы с «теснотой» в танке (башня легкого А-20 под 45-мм орудие и Т-34 первых серий — практически одинаковые) и прочие недостатки. Также от легкого БТ Кошкину достались и шасси (на некоторые Т-34 даже ставили катки от танка БТ, хотя они были уже необходимых расчетных), и пружинная подвеска.

Практически параллельно с «созданием и модернизацией» Т-34 Кошкин проектировал и другой, уже «свой» средний танк Т-34М, имевший другие катки шасси, аналогичные каткам от тяжелых KB, с торсионной подвеской, а не пружинной (пример универсализации танкового производства, что потом вовсю применяли немцы в производстве своих танков во время войны), более просторную шестигранную башню с командирской башенкой (похожую в 1942 году поставили на Т-34).

Этот танк даже утвердил Комитет обороны в январе 1941 года. В мае 41-го уже изготовили на Мариупольском металлургическом заводе полсотни этих башен-«гаек», первые бронекорпуса, катки, торсионную подвеску (на Т-34 так и осталась подвеска от БТ). Но двигатель для него так и не сделали. А начавшаяся война поставила крест на этой модели. Хоть Кошкинское КБ и занималось интенсивной разработкой нового, «родного» танка Т-34М, более совершенного, но начавшаяся война потребовала наращивания уже поставленных на конвейер машин, тех, какие есть. А потом всю войну шла постоянная переделка и улучшение Т-34. Ее модернизацией занимались на каждом заводе, где собирали Т-34, постоянно добиваясь снижения себестоимости танка. Но все равно упор делался прежде всего на наращивание количества выпускаемых танков и бросание их в бой, особенно осенью—зимой 41-го. Комфортом занялись позже[7].

Читаем дальше книгу М. Барятинского о Т-34.

В 1942 году кошкинцы пытались опять предложить армии новый средний танк на замену Т-34 (имевшего массу недостатков), Т-43, с шасси уже аналогичным шасси Т-34, но другим корпусом и более крупной башней, с перспективой установки орудия более крупного калибра. Но Сталин запретил работы над этим танком, дав команду все силы направить на улучшение уже существующего Т-34.

Барятинский удивлен таким решением. Мол, если бы ставший после Кошкина главным конструктором А.А. Морозов назвал новый танк «Иосиф Сталин», как Котин с Духовым, создавшие новый танк ИС на смену KB, то Сталин наверняка дал бы разрешение на производство Т-43 (как будто Сталин был красной девицей, млеющей от подобной лести). При этом Барятинский сам же приводит результаты проведенных испытаний и заключения комиссий по среднему Т-43 все с той же 76-мм пушкой, и вариантов среднего Т-34 с более толстой броней и 76-мм пушкой большей длины. Все равно выходило, что при встрече с тяжелыми «Пантерами» и «Тиграми», появившимися уже в том же 1942 году, замена Т-34 на Т-43 ничего не давала.

Для борьбы с немецким «зверинцем» на равных необходим был совершенно новый, тяжелый танк аналогичного класса и желательно с более мощным орудием. А на уже существующую и отработанную Т-34 проще и дешевле было поставить новую башню от Т-43 с 85-мм пушкой для борьбы с основным танком Pz-IV и прочей бронетехникой. Поэтому Сталин и согласился заменить тяжелые KB на аналогичные им, но более мощные ИСы, но не разрешил менять средние Т-34 с 76-мм пушкой на новые средние же Т-43 с такой же пушкой, так как это ничего не давало в принципе, но приводило к ненужным затратам.

По этому пути как раз пришлось пойти немцам. Они тратили время и средства на разработку совершенно новых «супертанков» (против чего Гитлер решительно высказывался перед войной и на что пошел уже в ходе войны), не имея возможности бесконечно модернизировать свои уже существующие Pz-III, Pz-IV.

А история с применением «универсальных» катков для танков, продолжилась, но только после войны. После Т-34 были Т-44, Т-54, Т-55, имевшие один тип однорядного катка. На Урале конструкторские бюро тяжелых танков с двухрядными катками создавали Т-62. КБ в Харькове, куда после войны вернулись кошкинцы во главе с Морозовым, создали Т-64 также с двумя рядами катков, как хотели еще в 1941 году на Т-34М.

Так что история с Т-34 — это как раз пример дальновидности ее создателей, заложивших огромный задел для будущих модернизаций без существенных затрат (в ходе войны затраты на Т-34 только снижались) на основной базе танка. А также пример мудрости и экономического расчета главы страны, выбирающего между хорошим и лучшим (что иногда враг хорошему) и не дававшего конструкторам «отвлекаться» на перспективные, но разорительные в тот момент для страны образцы.

Вот об этом и говорил Сталин конструктору А.А. Морозову: «Вы создали неплохую машину (Т-43). Но в настоящее время у нашей армии уже есть хороший танк Т-34. Сейчас задача состоит в том, чтобы повысить его боевые качества, увеличивать выпуск. Пока завод и КБ не выполнят этих требований действующей армии, нужно запретить отвлекать конструкторов на новые разработки». Потом, мол, сделаете свой замечательный танк. А сейчас фронту нужен Т-34.

Подобные решения принимались и после войны, с копированием очередной американской «летающей крепости» В-29. Когда Туполев заявил, что у него готов проект своего двухкилевого бомбардировщика большой дальности, «семинарист-недоучка» приказал просто скопировать уже летающий В-29. Это давало выигрыш во времени в гонке на выживание с Америкой. А уж потом как-нибудь разберемся с «авторскими правами» и своими новыми самолетами. Так достаточно быстро появились сотни ТУ-4, а конструкторы Туполева занялись проектированием уже реактивных машин. Или история о том, как Королев на приеме у Сталина пытался помечтать о полетах на Марс. Но «недалекий Вождь» не оценил мечты Великого Конструктора и запретил ему даже думать о космонавтике и космических кораблях!

Когда разные авторы пытаются на таких примерах показать, мягко говоря, «недальновидность» тирана, душившего «полет мысли» наших конструкторов новой техники (танков, самолетов, ракет), то не мешало бы им параллельно давать комментарии о том, в каком экономическом состоянии находилась в этот момент страна. И что было бы со страной, если бы вместо работы с ракетой под «бомбу» Королев возился бы с полетом на Марс. Дали бы американцы нашим конструкторам время на этот «полет мысли»?

ЗИС-2, ЗИС-3

За месяц до начала войны — в мае 1941 года согласно решению Наркомата обороны начали спешно формироваться 10 артиллерийских противотанковых бригад резерва Главного командования. Недалеко от Луцка, где находился штаб 5-й армии, в лесу начала свое формирование 1-я артиллерийская противотанковая бригада. Ее командиром был назначен полковник КС. Москаленко (будущий маршал). В короткое время он сумел принять вооружение для бригады и обучить артиллеристов — истребителей танков. Времени у него было недостаточно, но к 22 июня бригада уже была в боевой готовности, о чем свидетельствует первый же бой, в который она вступила. Расчеты этой бригады, укомплектованные 45-мм противотанковыми пушками, 25 июня 41 года уничтожали до 15 танков на орудие, прежде чем погибали сами (статья «Панфиленок — имя героическое» на сайте «Великая оболганная война» http://liewar.ru/).

А теперь немного о 57-мм противотанковой пушке ЗИС-2 и еще о танке Т-34. Оружие должно быть недорогим, технологичным, простым в изготовлении и эксплуатации. По возможности универсальным и не уступать образцам противника при меньшей стоимости. К примеру, немцы производили одну «Пантеру» с кучей прибамбасов — подводное вождение, ночные прицелы, пытались улучшить кучность стрельбы с ходу за счет использования опорных катков шахматного расположения, обеспечивающих плавность хода, пытались создать стабилизатор для стрельбы с ходу и прочие дорогостоящие, но мало нужные на войне вещи. А наши за это же время и деньги производили пять штук Т-34 на самодельных конвейерах из вагонных тележек И кому реально оказались нужны на Курской дуге ночные прицелы и приспособления для подводного вождения, если русские половину этих «Пантер» пожгли ПТАБами, 1,5-килограммовыми бомбами, с воздуха.

Кстати, с этими «Пантерами» в истории войны и, в частности, Курской битвы произошла «темная» история. В показываемых по TV документальных фильмах к годовщине Курской битвы рассказывается со слов немецких историков, которые повторяют и наши историки, что «Пантеры» использовались только на «южном» фасе Курской дуги и всего около 200 штук («Тигров» было около 150, а «Фердинандов» под Курском всего 90). Насчет «Тигров» и «Фердинандов» цифры вполне реальные. Их примерно столько и изготовили к началу «Цитадели». Но вот «Пантер» было произведено несколько больше двухсот. По вопросу о количестве и применении этих самых «Пантер» лучше всех провел исследование и изложил его результаты в своих книгах и статьях Ю.И. Мухин.

Общеизвестен факт о том, что начало сражения под Курском, которому Гитлер придавал решающее значение, считал его переломным и от которого, по его же словам, зависело «все», фюрер переносил несколько раз, с мая по июль. По замыслу Гитлера, разгромив выступающую в сторону немецкой обороны крупную группировку русских, можно было не только нанести большой урон Красной Армии, но и, «вырезав» огромный кусок русского фронта, открыть себе дорогу для нового наступления на Москву. Эта битва должна была стать чем-то вроде решающего «рыцарского поединка» в войне. После этого сражения либо русская армия, либо немецкая получит стратегическую инициативу и будет только побеждать. Уже в наших киноэпопеях показывают, что Гитлер переносил сроки наступления прежде всего потому, что якобы броня «Тигров» не была достаточно толстой для снарядов Т-34 (при этом в кино показывают, что обстрел «Тигра» ведется из Т-34 выпуска 1944 года с пушкой в 85 мм). Но на самом деле перенос несколько раз немецкого наступления под Курском происходил прежде всего из-за того, что германская промышленность просто не успевала изготовить необходимое количество тяжелых танков, которые должны были, как бронебойный сердечник у снаряда, пробить русскую оборону, открыв дорогу остальным войскам. А «увеличение» толщины лобовой брони «Тигров» в это же время уже происходило, так сказать, попутно, за счет навешивания запасных траков гусениц. В итоге, из-за этих переносов наступления к июлю 1943 года тех же «Пантер» (тип D) было изготовлено 422, и они должны были сыграть даже более важную роль, чем те же «Тигры», которых было произведено всего около 200.

В самой «Цитадели» приняло участие всего только 144 «Тигра». Официально подтверждается, что «Пантер» только на орловском направлении применили 200 штук Куда подевались остальные почти 200 «Пантер», никто из историков, что немецких, что наших, ясного ответа не дает. Получается, что Гитлер именно из-за нехватки этих самых «Пантер» два месяца переносил сроки наступления под Курском, а когда получил необходимое количество тяжелых танков, вдруг половину «Пантер» разбросал по другим, «второстепенным» фронтам, да оставил в Европе? Но высадка «союзных» войск на этот год во Франции не планировалась. Высадка на Сицилии также не требовала такого количества тяжелых «Пантер». Для встречи английских войск вполне хватило бы и тех же средних Т-III и T-IV...

И роль тяжелых немецких танков в Курской битве сегодня преподносится интересно. Всего полторы сотни «Тигров» выставляются как основные танки сражения. Но даже 200 «Пантер» на южном фасе Дуги вроде как в бою и не участвовали (хотя именно на южном участке немцы практически пробили оборону наших войск, и пришлось под Прохоровкой бросать в лоб на немецкие танки наши).

То немцы рассказывают о том, что из-за отказа компасов (из-за залежей железной руды в Курской магнитной аномалии) два танковых подразделения, заблудившись в степи, всю ночь, до зари расстреливали друг друга, то странные «возгорания двигателей» у «Пантер», которых совершенно не было у «Тигров» (при однотипных двигателях и карбюраторах, — см. М. Барятинский «Тигр», «Пантера»), сорвали немцам всю обедню. А наши повторяют эти душещипательные байки. Но тот же Мухин приводит в своей статье на эту тему фотографии подбитых «Пантер» на северном фасе дуги, взятые из мемуаров наших генералов. И насчет «пожароопасности» немецких(!) двигателей приложил от души.

Мухин доходчиво объяснил, зачем после войны врали немецкие, уже по просьбе, на деньги и под диктовку американцев, историки. А хитрость «списания» потерь танков от мифических «возгораний» двигателей понадобилась и немцам, и после войны и американцам только для того, чтобы не сообщать, что эти танки были выведены из строя советской авиацией, и именно теми самыми 1,5-килограммовыми авиабомбами, что сыпались на немцев тысячами, и даже с «кукурузников» У-2. Для чего это понадобилось немцам, вроде понятно. Почитаешь «мемуары» их авиа- и танковых асов, и понять невозможно, кто ж и как их всех победил. Но американцам эта брехня была нужна в их собственных пропагандистских целях — занизить боевые возможности нашей авиации и успокоить своих солдат и особенно летчиков, которые вскоре после войны должны были воевать против СССР...

Оружие должно использоваться рационально, в нужном месте, в нужное время и в нужном количестве. Болезнь артиллерии — слишком много калибров, систем. Идеал — иметь одно универсальное орудие на все случаи жизни. Или хотя бы всего несколько образцов. Но при этом можно легко дойти до такой универсализации, когда пытаются полевую пушку использовать еще и как зенитную. По замыслу гениальных полководцев времен Тухачевского эта пушка должна была и по танкам бить, и по пехоте, и по самолетам. Вот только война «выбрала» не ее, а «простенькую» и относительно легкую по весу ЗИС-3.

Для тех же танков времен войны выстрел должен был быть унитарным (снаряд и гильза жестко скреплены) для быстрого заряжания танкового орудия. Калибры свыше 100 мм идут раздельно-гильзового заряжания. На 1941 год «новый» калибр в 107 мм (хоть и унитарный) для полевых и зенитных пушек и для тяжелых танков, который собирался протолкнуть зам. наркома обороны и начальник Главного артиллерийского управления маршал Г.И. Кулик, не просто перебор (целей таких не было), а экономическая глупость перед надвигающейся войной.

Здорово, конечно, представить современные Т-80 против 20-тонных Pz-III и прочих LT-35 (38) — калибр 125 мм и автоматы заряжания у Т-80 позволят в считанные минуты разнести в щепки танковый полк немецких танков образца 41-го года одним взводом этих машин. Но сколько будут стоить эти танки и стоит ли лупить из таких «пушек по воробьям»? На флоте(!), кстати, есть калибр и в 130 мм унитарного заряжания. Но на корабле можно разместить механизмы заряжания, место есть. У полевой же артиллерии выстрелы делятся на унитарные (до 100 мм включительно) и раздельно-гильзовые (от 100 мм и выше). И это зависит всего лишь от веса выстрела для пушки. Попробуй потягать в бою цельный выстрел хотя бы в 100 мм. А теперь представьте, какой размер должен быть у башни танка, чтобы заряжающий мог «легко и просто» управляться со 100 мм выстрелом длиной больше метра. Такой калибр был у наших самоходок на базе Т-34 СУ-100. Достаточно просторная рубка СУ-100 уже позволяла «вертеть» в руках метровый 100 мм выстрел.

Уж на что у немцев была тяга к «супертанкам», и то оснастили свои обычные «Тигры» и «Королевские тигры» пушкой калибра всего лишь 88 мм. Свою самоходку «Ягдпантера» на базе Pz-V («Пантера») оснащали тем же калибром 88 мм (правда, самоходку на базе «Королевского Тигра», «Ягдтигр», оснастили 128-мм орудием, но это был уже инженерный бред — немцы еще и 150(!) тонный танк «Маус» соорудили, 2 шт. со 128-мм пушками для защиты рейхсканцелярии).

В конце концов проблему оснащения тяжелого танка KB большим калибром (свыше 100 мм) решили, установив на КВ-2 гаубицу в 152 мм с раздельно-гильзовым заряжанием. Башня этого КВ-2 была высотой больше метра, масса танка увеличилась на несколько тонн. Использовали эти танки только для разрушения ДОТов и тому подобного. А вот для борьбы с бронетехникой не очень. Изготовили их на основе опыта Финской войны, в небольшом количестве. Но в дальнейшем этот опыт применили при изготовлении САУ на базе KB, создав те самые «зверобои» СУ-122 и СУ-152. У танка ИС-2 с пушкой в 122 мм была очень широкая башня, и то решили оснастить орудием крупного калибра, но с раздельно-гильзовым заряжанием. После войны калибр пушки «основного» советского танка Т-54, Т-55, разрабатывавшегося на базе Т44 (калибр 85 мм), в 1946 году также довели до 100 мм, и скорострельность пушки составляла 6-7 выстрелов в минуту. В конце 1950-х все в том же кошкинском КБ завода № 183, оставшегося на Урале, появился Т-62 с гладкоствольной пушкой в 115 мм под унитарный выстрел и со скорострельностью всего 4 выстрела в минуту. А в начале 1960-х в Харькове в КБ А.А. Морозова был разработан Т-64 с пушкой в 125 мм раздельно-гильзового заряжания, с автоматом заряжания и без заряжающего в экипаже из трех человек Скорострельность этой пушки была уже до 8 выстрелов в минуту.

С проблемой раздельно-гильзового заряжания как раз и столкнулись, когда на ИС-2 поставили 122 мм вместо 85 мм на ИС-1, и в дуэльном бою с немецким «зверинцем» они стали проигрывать в скорости заряжания. Но в принятии образца на вооружение всегда идет борьба плюсов и минусов, играет важную роль военная целесообразность. Да еще приходится учитывать кучу факторов — от экономических до политических. Так что «дурость генералов», принимающих образец на вооружение, не всегда играет главную роль. Особенно не играла в те годы. И как раз после 1937 года этой дурости было не так и много. Ведь практически каждый образец танка или самолета принимал и осматривал лично Сталин. Вспомните, как Сталин, лежа на полу, опробовал приспособление для защиты пехотинца — защитный щиток. Или как, осматривая макет трехбашенного танка СМК (С.М. Киров), снял заднюю башню и спросил: «Сколько тонн я снял?» После этого танк испытывали в Финскую в двухбашенном варианте, а в перспективе вообще оставили одну башню, укоротили шасси танка на пару опорных катков, и остался тот самый KB, который создавался параллельно в КБ в Ленинграде на Кировском заводе.

В начале 1941 года от разведки поступила информация о том, что в Германии якобы спешно разрабатывают тяжелые танки с броней свыше 60 мм и пушками большого калибра. То ли это была «деза» от Абвера с целью раскрутить русских на ненужные траты, то ли наши агенты доложили о трофейных тяжелых французских танках В-1 с броней в 60 мм, которые немцы могли использовать для нападения на СССР, но Сталин поднял вопрос о возможности установки на тяжелые танки пушку калибра в 107 мм весной 1941 года. В КБ Ж.Я. Котина стали разрабатывать новые КВ-3, КВ-4, КВ-5 под 107-мм пушку ЗИС-6 конструктора Грабина под унитарный выстрел. Сам Грабин в своих мемуарах написал, что успели изготовить 600 таких орудий, но танк под нее так и не был создан. Правда, в отчете за 1 год завода № 92, где работал Грабин, в отчете, в котором сам конструктор и расписался, стоит цифра в 5 готовых 107-мм пушек ЗИС-6, пущенных на переплавку из-за отсутствия танков под них.

С началом войны работы по новым образцам были свернуты в пользу производства уже поставленных на конвейер КВ-1, так же как было принято решение прекратить работы по Т-34М летом 1941 года. Кто знает, может быть, если бы еще при проектировании KB Котин и Духов разместили на этом танке пушку не в 76 мм, а побольше... Впрочем, в 1943 году эти конструкторы, помня «пожелание Вождя» о большем калибре для тяжелого танка, «рискнули» и установили на свой новый ИС-1 с пушкой в 85 мм пушку в 122 мм в увеличенной башне, создав ИС-2. Так что «военная целесообразность» при Сталине, наркоме обороны, и даже ориентировочно с 1938 года была очень высокой.

К примеру, в 1936 году Тухачевский (в 1934 г. заместитель наркома обороны по вооружению, а с 1936 г. 1-й зам. наркома обороны и начальник управления боевой подготовки!) закрыл КБ Шавырина, конструктора минометов. После ареста Тухачевского в 1937 году это КБ восстановили, и в 1939 году минометы Шавырина успешно применили на Халхин-Голе. При Тухачевском же, еще в 1927 году приняли на вооружение РПД — ручной пулемет Дегтярева с диском на 47 винтовочных патронов. Но только 300 шт. заказали и только для высшего офицерского состава (на охоту наверное, ходить?).

С 1933 года немцы заказали для вермахта те танки и самолеты, что в разных модификациях довоевали до конца войны. В это же время Тухачевский «заказал» те танки и самолеты, что сгинули уже в 1941-м. Дошли и долетели до Берлина те образцы, что принимались после 1937 года. Заказано Тухачевским и было изготовлено около 10 000 танкеток с двумя членами экипажа и 1 пулеметом. Тоже, наверное, на рыбалку ездить генералам? После того как еще по заказам Тухачевского напринимали на вооружение (и изготовили к 1943 году) 40 с лишним тысяч легких танков и танкеток (БТ около 8000 шт. и свыше 10 000 Т-26) с броней не более 20 мм, да странные Т-28 и Т-35 (всего 600 и 56 шт.) с броней в 30 мм, в принятии решений участвовал сам Сталин. Однако и с легкими танками не все так просто. На тот момент во всех армиях мира стояли на вооружении в основном легкие танки и танкетки. Для любой страны это и дешевле и много, особенно для СССР тех лет. Другое дело, что «гениальный» Тухачевский как раз и не предлагал, и не заказывал для РККА танки с ТТХ среднего танка с противоснарядной броней. Только легкие. Или предлагал строить «бронетракторы», не тратя время и средства на «специальные танки».

Тухачевский был сторонником многобашенных «средних» танков, уничтожающих пулеметами и пушками остатки пехоты противника на позициях, по которым прошелся артиллерийский огневой вал. А он ведь занимал должность замнаркома по вооружению. Немецкие же генералы заказали для вермахта именно такие танки, которые довоевали, пусть и в модификациях, до мая 1945-го. И при этом эти генералы не были ни «гениальными», ни «великими» полководцами. Просто служили своей родине, Германии, как положено, а не играли в «заговорщиков».

В некоторых книгах «сталинистов выражено сожаление, что «умным» генералам «недалекие» руководители не дали поставить на вооружение 107-мм орудие для полевой артиллерии и для танков. Но вводить в РККА за полгода до начала войны новую артсистему калибра 107 мм под боеприпасы к 107-мм пушке Первой мировой, которыми были завалены артиллерийские склады, было все же не просто глупо. Гитлер ведь не был дураком, когда запретил работы по новым образцам вооружений: «Война должна быть выиграна тем оружием, которым она начата». Чистая экономика. А в ходе войны эти старые снаряды (выстрелы) 107 мм вполне благополучно расстреляли по врагу просто сняв с хранения те самые пушки Первой мировой калибра 107 мм.

Также и с принятием на вооружение в РККА в мае 1941 года 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2, пробивавшей все типы немецких танков на любой дистанции вместе с двигателем, не все так просто. В конце концов, сорокопяток действительно хватало в 1941-м для тех немецких танков, что перешли границу (тем более что в немецкой армии вообще был калибр в 37 мм у их основной противотанковой пушки). А сняв в ноябре 1941 года полностью с производства ЗИС-2 (не забывайте также про эвакуацию заводов, что вносило свои коррективы), у тех же сорокопяток уже в январе 42-го удлинили ствол, добившись более высокой начальной скорости снаряда, дальности прямого выстрела и бронепробиваемости.

Также для борьбы с танками в 1941-м использовалась 76-мм полковая пушка с коротким стволом. Но более важно, что ЗИС-2 (точнее, ствол в 57 мм) снимали с производства не перед войной, а уже в ходе войны, в ноябре 41-го. На том же Т- 34 19 мая 1941 года проводились испытания 57-мм пушки ЗИС-4 В.Г. Грабина, созданной на основе ЗИС-2. В июле (!) 41-го этот вариант был запущен в серию на трех заводах (№ 92, № 183 и СТЗ) под названием «танк-истребитель». Однако, изготовив 42 машины, выпуск этих 57-мм пушек полностью прекратили. В конце концов, дешевле производить для борьбы с танками большее количество противотанковых пушек типа 45 мм, которые легче таскать в обороне. А на Т-34 оставить более оптимальную на тот момент пушку в 76 мм. В мае 1943-го, после появления немецкого «зверинца», вновь пытались поставить на производство эти «танки-истребители». А в июне 1943-го запустили в производство и противотанковую пушку ЗИС-2. Но пока обкатывали на полигонах и в войсках Т-34 с 57-мм пушкой ЗИС-4М, назрел вопрос о принятии на вооружение более мощного калибра как для борьбы с «Тиграми» и «Пантерами», так и для борьбы с целями, против которых танк и создается на самом деле.

Длинный ствол ЗИС-2, ЗИС-4, мощный пороховой заряд и небольшой калибр снаряда пробивали немецкие танки 1941-42 года чуть не насквозь. Подобный эффект дает и подкалиберный снаряд, когда при мощном пороховом заряде большого калибра выстрела броню пробивает небольшая болванка без ВВ (взрывчатого вещества). Поражение экипажа происходит от осколков разрушившегося от внутреннего напряжения после прохождения брони бронебойного сердечника да сколами самой брони. А вот ОФ снаряд этих 57-мм пушек оказался слабоват для борьбы с пехотой и укреплениями немцев. А для стрельбы с закрытых огневых позиций, для поддержки своей пехоты, как гаубица, или хотя бы 76-мм орудие, ЗИС-2 вообще не пригодна. Из-за слишком большой дальности прямого выстрела и неспособности вести навесную стрельбу. Вот поэтому Грабину и порекомендовали улучшить уже существующую 76-мм дивизионную пушку Ф-22, сделав ее универсальной как для борьбы с танками, так и против живой силы.

Получив такую задачу, Грабин поступил «просто» — он снял с ЗИС-2 ствол 57 мм и на его место поставил более короткий, с дульным тормозом ствол 76 мм. При этом был использован улучшенный вариант ствола от Ф-22 УСВ (переточили заготовку ствола к Ф-22 по новым чертежам), ничего не изменив в конструкции лафета и гидравлике уже прошедшей испытания пушки ЗИС-2. Родилась ЗИС-3, о которой Сталин и сказал, что эта пушка выиграла войну. А для борьбы с танками подкалиберные снаряды были и у сорокапяток, и у ЗИС-3. В условиях войны лета 1941 -го (да и в 1942-м) производить подкалиберные снаряды для уже существующих пушек, имеющих в своем боекомплекте и осколочно-фугасные снаряды, все же дешевле и проще, чем целые артсистемы узкоспециализированного действия.

«Дальней предшественницей ЗИС-3 была 76-миллиметровая пушка образца 1900 года, первая русская дивизионная артиллерийская система. За ней последовали: трехдюймовка образца 1902 года, модернизированный вариант ее (образца 1902/30 годов), затем появилась Ф-22 образца 1936 года, которую, в свою очередь, сменила Ф-22 УСВ образца 1939 года. ЗИС-3, таким образом, завершила длинный ряд отечественных дивизионных пушек калибром 76 миллиметров...» (Грабин В.Г. Оружие победы. М., 1989)[8].

После того как осенью 1942 года под Ленинградом немцы пытались провести очередное «решающее» наступление на город и заодно испытать в бою первые «Тигры», с консервации сняли несколько сот 57-мм стволов, поставили их на отработанные родные лафеты (из под ЗИС-3) и отправили на фронт.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.