Хаастарская степь

Хаастарская степь

Скоро русским на Енисее пришлось столкнуться с самыми сильными вассалами кыргызов — качинскими татарами, или просто качинцами, которые сами себя называли «хаас» или «хаастар», от чего и пошло их русское наименование «хакасы». Эта территория была подвластна кыргызским князьям Исарского княжества. Это русское и довольно искаженное название этого кыргызского княжества, которое по-хакасски звучит как «Истысархы-хоорай», то есть «Внутреннее княжество», которое по отношению к другим кыргызским княжествам действительно занимало самое удаленное положение и граничило, кроме кыргызов, с горными хребтами Восточного Саяна и Ангарой. Качинцы, или хаастары, были вассалами князей этого княжества.

Как следует из их названия, качинцы жили на реке Каче, левом притоке Енисея, которая сейчас протекает по территории Красноярска и впадает в Енисей прямо в центре города, в месте, известном под названием «Стрелка». Здесь Енисей и Кача образуют острый угол, подчеркнутый коренным берегом Енисея.

Сейчас, будучи в городе, нельзя уже увидеть той Качинской степи, которая открылась глазам первых русских, пришедших сюда. Для того, чтобы увидеть ее почти в первозданном виде, надо выехать из Красноярска на запад. Вдоль автодороги в Ачинск примерно на сорок километров раскинулась эта самая Качинская, или правильнее — Хаастарская, степь. Она сильно всхолмленная, с глубокими долинами, по которым протекают ручьи и реки, с высокими голыми сопками. Но долины достаточно широкие, чтобы вместить много скота и прокормить большой народ. Хаастары разводили скот, пахали землю и сеяли ячмень и гречиху-кырлык.

От них сегодня остались жалкие остатки и редкие названия, вроде поселка Бадалык, рядом с которым расположено самое большое в России кладбище.

Интерес к этой области у русских возник после сообщения князя Татуша в 1622 году о том, что к его владениям приближаются буряты с войском около 3 тысяч человек, не считая кыштымов. Русские ничем не смогли помочь своему ясачному князю. Тому пришлось пережидать набег в труднодоступных укрытиях и укрепленных городках.

Однако Таврило Хрипунов заинтересовался бурятами и в 1623 году послал Ждана Козлова и Андрея Дубенского (будущего строителя Красноярска) на разведку.

В задачу разведчиков входило выяснение многих вопросов о политическом устройстве бурятского улуса, его военной и экономической мощи.

Надо сказать, что воевода Гаврило Хрипунов был опытным военным и к разведке отнесся со всей серьезностью. Разведчикам предстояло выяснить, как буряты селятся и есть ли у них крепости. Сколько у них народа, сколько войска могут выставить и какое оружие употребляют. Как зовут владетелей и князей. Чем буряты промышляют, какой скот имеют, чем торгуют, водится ли в бурятской земле соболь. Как видим, вопросы, несмотря на их кажущуюся простоту, охватывали практически все важные вопросы общественного устройства, хозяйства и военной мощи бурятов. Напоследок разведчикам предстояло выяснить, не замышляют ли буряты войны против кого-либо и не собираются ли нападать на Енисейск [34, с. 33].

Разведка была выполнена на очень высоком уровне. Русским разведчикам удалось добыть все необходимые сведения о бурятах, а в 1624 году, после возвращения, Андрей Дубенской составил чертеж земель по Енисею и Ангаре, который был отправлен в Москву.

Красноярский историк Геннадий Федорович Быконя пишет, что эта разведка Козлова и Дубенского была специально организована для разведки места под строительство Красноярска. Эта мысль в том или ином виде встречается практически во всех трудах, как научных, так и краеведческих, по истории Красноярска. Быконя воспроизводит ее как само собой разумеющееся. Но с такой оценкой разведки Козлова и Дубенского согласиться нельзя. Г.Ф. Миллер приводит точный список задач, которые должны были выполнить разведчики, и в этом списке нет даже задания о том, чтобы приискать место для нового острога. Скорее всего, сведения о месте, пригодном для острога, это инициатива самого Дубенского, которая потом была отражена в переписке тобольских воевод с Москвой во время подготовки этого похода.

И потом, на оценку этой разведки повлияло и то обстоятельство, что разведка Дубенского для строительства Красноярска вписывается в теорию мирного освоения Сибири, а вот его же разведка для подготовки войны с бурятами в эту теорию не вписывается.

В этом факте разведки, очевидно, первой такой обстоятельной за всю предыдущую историю завоевания Сибири, мы видим отрадный факт того, что, видимо, русским поражения пошли на пользу, раз мы уже не видим здесь типичного для первых пор русского завоевания Сибири головотяпства и политики в расчете на «авось».

По результатам разведки в Москве было принято решение о строительстве острога в центре Качинской степи. Для руководства этим делом был назначен Андрей Дубенской, как человек, уже детально знающий место строительства будущего острога.