Начало застоя в экономике

Начало застоя в экономике

Поначалу, в 1965 г., было заявлено о хозяйственной реформе с целью оживить производство за счет создания стимулов к производительному труду. Позже ее назвали «реформой Косыгина», которого уважали в народе за серьезность, скромность и деловитость. Но в условиях административного социализма, жесткого планового хозяйства, идеологизированной экономической политики и права, не допускавшего частной собственности, хозяйственная реформа не состоялась, а сам Косыгин особенно и не боролся за жизнь своего детища, оставаясь дисциплинированным служакой. Все попытки изменить ситуацию (бригадный подряд и другие начинания, рожденные жизнью и искренним желанием людей помочь стране и одновременно заработать деньги для себя) вязли в дебрях бюрократии и партократии.

Пытаясь преодолеть нарастающий кризис деревни, власти начали «закачивать» большие деньги в сельское хозяйство, стремясь добиться его комплексной механизации и химизации. Но эффект был невысоким. Колхозы держались на дотациях, а совхозы, число которых резко увеличилось, не могли обеспечить страну хлебом (его продолжали закупать за границей все брежневское время) и другими видами продовольствия. Иностранцу было трудно понять язык брежневской эпохи, когда фраза о том, что в ближайшем магазине «выбросили дефицит», поднимала людей как на пожар, а призыв «В буфете сосиски (а тем более – печенку) дают!» останавливал производство. В науке эти явления назывались «товарный голод». В народе появилось выражение «колбасная электричка», когда для жителей областей, прилегающих к Москве, стали привычными «десанты» в столицу за едой – посадить на карточки Москву власти все же не решались. Финалом усилий поднять лежащее пластом сельское хозяйство стало принятие в 1982 г. так называемой «Продовольственной программы», после выполнения которой в далеком 1990 г. советские люди могли рассчитывать на изобилие в магазинах. Но все понимали, что это очередная «бумажная программа», утопия.

В конечном счете страна при Брежневе шла по бесперспективному пути экстенсивного развития производства, а потому прочно «села на трубу» – гигантские доходы от поставок нефти и газа («нефтедоллары») по проложенным из Западной Сибири в Европу трубопроводам шли на латание дыр в экономике. Деньги будущих поколений просто проедались за счет импорта хлеба, иностранных товаров, расходовались на жалованье чудовищно раздутого штата управленцев – их было 18 млн человек, или каждый шестой из работающих.