Приложения

Приложения

Приложение А

Три документальных свидетельства

1. Выдержка из «конфиденциального доклада» Йодля обо мне от 1 марта 1944 года. В настоящее время хранится в Государственном архиве в Нюрнберге в личных делах под номером 502/VI-W24.

В качестве моего заместителя, отвечающего за всех офицеров штаба, он представляет для меня несравненную ценность.

В настоящее время засиделся на нынешней должности по приказу фюрера.

Подпись: Йодль

2. Выдержка из доклада в том же личном деле.

П…, майор, ОКХ

Армейский штаб связи

Отдел кадров

Берлин, 31 августа 1944

30 августа 1944 года полковник (запаса) Фрайер фон Б. появился в этом кабинете. Он сказал мне, что назначен в штаб оперативного руководства ОКВ, и покинул ставку фюрера 16 июля. Он был рад, что его не было в ставке 20 июля. По его мнению, «худшим из негодяев» был генерал Варлимонт, но он скользкий как уж, и потому останется безнаказанным. На это я заметил полковнику фон Б., что он, я полагаю, сообщил куда следует то, что сказал мне. Полковник фон Б. ответил, что несколько раз излагал свою точку зрения как устно, так и на бумаге соответствующему кругу лиц.

Подпись: П.

Генерал-майору Майзелю

Начальнику AG2

3. Заявление, датированное октябрем 1946 года и сделанное под присягой генерал-полковником Йодлем перед американскими обвинителями в Нюрнберге (выдержки):

Основная задача Варлимонта состояла в том, чтобы распределять работу в штабе и указывать основные направления, по которым она должна вестись. Он руководил всем. Он получал указания от меня, обсуждал их с соответствующими офицерами штаба, проверял проекты приказов, подписывал их и пересылал мне.

У него была особая дополнительная обязанность, состоявшая в том, что он непосредственно общался с фельдмаршалом Кейтелем по всем вопросам, которые я не решал или которые не представляли для меня интереса. Я занимался практически только оперативными вопросами. Без какого бы то ни было моего участия Варлимонт занимался всеми проблемами управления на оккупированных территориях, всеми экономическими вопросами, короче, всем, что не относилось к оперативным делам…

По оперативным вопросам он руководил предварительной работой, а результаты представлял мне. По другим вопросам он работал с Кейтелем, минуя меня. В каждом случае, когда документ проходит под заголовком WF Stab Qu, это означает, как правило, – я повторяю, как правило, не всегда, – что он касался вопросов, которыми занимался Варлимонт непосредственно с фельдмаршалом Кейтелем. Я просматривал отдельные документы время от времени, но обычно этого не делал. Он имел к этим документам гораздо большее отношение, чем я… Во все дела, связанные с отделом «Q», Варлимонт был вовлечен гораздо больше, чем я.

Подпись: Йодль

Несколько следующих страниц касаются моей якобы самостоятельной деятельности, особенно связанной с приказом Гитлера насчет командос[296], вышедшим в октябре 1942 года.

Это заявление, сделанное офицером, на которого я работал годами, я считаю чрезвычайно возмутительным. Я был ошарашен, узнав, что оно включено в качестве доказательства обвинения на так называемом суде над ОКВ (1947–1948).

Когда оно было представлено обвинением в качестве доказательства, мой защитник, покойный доктор Пауль Леверкуен из Гамбурга, сразу же подал протест, сказав, что, во-первых, содержание этого заявления противоречит приговору, вынесенному Йодлю Международным военным трибуналом, в котором он был обвинен по многим пунктам, связанным с деятельностью отдела «Q», в том числе и с приказом о командос. Этому заявлению противоречили также документальные свидетельства, опять-таки касавшиеся приказа о командос. Во-вторых, человек, сделавший это заявление, был тем временем казнен и не мог быть подвергнут перекрестному допросу представителями защиты.

Суд все-таки принял заявление Йодля, хотя и с предупреждающим замечанием председателя: «За достоверность не ручаюсь».

На последующих заседаниях суда несколько свидетелей заявили и письменно, и устно, что заявление Йодля некорректно в том, что касалось интересов обвинения. Тем не менее вынесенный мне приговор базировался главным образом на этом заявлении и фактически в нем цитировались значительные куски текста из него в качестве оснований для вердикта.

Я так подробно рассказал об этом деле, потому что это тоже часть истории ставки. Я давно был убежден, что мнение моего покойного друга и защитника на суде было правильным: заявление, сделанное «на пороге смерти», впоследствии не должно рассматриваться как имеющее значение.