Нелепый. Врач и переводник Шекспира Николай Христофорович Кетчер (1809–1886)

Нелепый. Врач и переводник Шекспира Николай Христофорович Кетчер (1809–1886)

В 1843 году тридцатичетырехлетний московский уездный врач Николай Христофорович Кетчер неожиданно для друзей покинул свой родной город, чтобы занять хорошую должность в Медицинском департаменте Петербурга. Он променял деревянный флигелек с погребком и огородом, соседей-чудаков и провинциальную тишину на сырую квартиру в трехэтажном доходном доме, газовое освещение и коллег, рабски склоняющихся перед начальством и барски чванящихся перед рабами.

«Где, в каких краях, — удивлялся Герцен, — под каким градусом широты, долготы возможна угловатая, шероховатая, взбалмошная, безалаберная, добрая, шумная, неукладистая фигура Кетчера, кроме Москвы?»

В дружеских кружках — у Грановского, Аксаковых, Щепкина, Забелина — смеялись, представляя себе Нелепого (так прозвал Кетчера Белинский за странное сочетание суровой, грубоватой наружности и мягкой нежности души) размашисто шагающим по прямым проспектам северной столицы, завернувшись в плащ черного цвета и попыхивая дешевой сигарой. Неожиданно заметив знакомого, отделенного от него потоком чиновников, дам и карет, Николай Христофорович растягивает в улыбке свои толстые губы, весело машет руками и пытается в одиночку перекричать городской шум. И вот он уже работает локтями, хохочет, шумно извиняется за раздаваемые по сторонам толчки. Наконец, добравшись до цели, набрасывается на жертву с объятиями, пускается в расспросы, которые вскорости переходят в спор, и вот уже Кетчер увлеченно кричит:

— Вздор!.. Неужто!.. Врешь!

Чинная петербургская публика, шокированная столь бесцеремонным поведением косматого, длинного, очкастого господина дикой наружности, с презрением и ужасом взирает на его грубоватые мужицкие манеры и поношенное партикулярное платье.

— Нет, ему там долго не продержаться, — усмехались московские друзья в надежде опять увидеть Кетчера рядом.

Они оказались правы, Николай Христофорович не выдержал и двух лет на хорошей петербургской должности и панически заспешил назад в Москву. Друзья в складчину купили ему небольшой дом с большим садом в конце Третьей Мещанской улицы, у церкви Филиппа митрополита, и он зажил в свое удовольствие.

Ранним утром, накинув на себя мятый халат, он с удовольствием копался в грядках, на которых высаживал георгины и другие замысловатые цветы; потом кормил многочисленных кур, постоянно плодившихся и доставлявших все больше хлопот своему хозяину, потому как он их любил и не мог резать для супа; ласкал и лечил больных кошек и собак, которых ему частенько подкидывали, зная его сердоболие. Покончив с хозяйственными делами, Кетчер садился в тени своего любимого дерева — дуба — и неспешно набивал табаком длинный старенький чубук.

Днем, если Николай Христофорович решался наконец передохнуть от дел и службы, он отправлялся на окраину города, где бродил по берегам многочисленных прудов и речек в поисках грибов и красоты. Он останавливался как завороженный и восхищенно покачивал головой всякий раз, если что-то в природе поражало его отзывчивую душу.

По вечерам Кетчер ходил в Малый театр, где актеры с доверием вслушивались в его безапелляционные приговоры, или заседал в каком-нибудь комитете, пуская громы и молнии в нерасторопного оратора.

Часто в его дом съезжались многочисленные друзья, и шумная, веселая беседа не прекращалась до глубокой ночи. Кое-кто, подустав, бывало, пытался ускользнуть пораньше. Но хозяин почти всегда ловил бегуна и возвращал в столовую, строго выговаривая:

— Что вздумал!.. Вздор! Оставайся ужинать — и слушать ничего не желаю!

За ужином Николай Христофорович с неподдельным ужасом рассказывал, что в Петербурге ни за какие деньги не достанешь порядочной говядины, что шампанское там подмешанное, сигары никудышные, а у жителей только и разговоров что о наградах и политике.

— Зато москвичи, — пытался возразить какой-нибудь заядлый спорщик, — со своими излишествами и безобразиями похожи…

— Врешь! — останавливал его Кетчер, хлопнув тяжелой рукой по плечу. — У нас все гадости на виду, а у них будешь целый год с человеком знаться, а так и не поймешь: подлец он или херувим.

Кто был знаком с Кетчером лишь по обеденному столу, видел в нем вечно развлекающегося барина, обожающего шампанское, но не разумеющего толк в пикантных французских блюдах. Друзьям было известно о Николае Христофоровиче больше…

В течение нескольких лет он редактировал «Журнал министерства внутренних дел» и «Магазин землеведения». Был постоянным корреспондентом «Отечественных записок», «Современника», «Московского наблюдателя», «Журнала садоводства». Служил членом, а позже начальником Московского врачебного управления. Перевел с немецкого очень не хватавшую русским врачам многотомную «Частную патологию и частную терапию» Неймана. В переводах Кетчера не одно поколение российских читателей знакомилось со сказками и «Житейскими воззрениями кота Мурра» Гофмана, «Разбойниками» Шиллера, шекспировскими трагедиями. Даже появившееся в журнале «Телескоп» знаменитое «Философское письмо» Чаадаева, за которое тот был объявлен по приказу венценосной особы сумасшедшим, перевел с французского оригинала все тот же Николай Христофорович, прослывший за карбонария еще в кружке Станкевича.

Иван Сергеевич Тургенев поручал другу Кетчеру издание своих сочинений. Для своего приятеля книгоиздателя Солдатенкова Кетчер поправлял несметное множество корректур и переводов. Белинский, когда ему было необходимо понять смысл той или иной статьи во французском, немецком или английском журналах, всегда обращался за дружеской помощью к Нелепому. После смерти неистового Виссариона Кетчер (вместе с Галаховым) взялся за трудоемкое издание двенадцатитомного Собрания сочинений Белинского, что было не только литературным подвигом, но и необходимейшей материальной помощью семье покойного друга.

Соседи Кетчера судачили, что он состоит под секретным надзором полиции и не пьет редерера, так как, будучи либералом, не выносит на бутылочных ярлыках царского двуглавого орла.

Борис Чичерин, издатель старейшего российского исторического ежемесячника, заверял, что «Кетчер был достопамятным явлением Москвы и не умрет в ее преданиях. Про него можно написать целую книгу, полную любопытных эпизодов нашей общественной, умственной и литературной жизни».

Последние годы Николай Христофорович любил проводить у окна в большом вольтеровском кресле, перешедшем к нему после смерти его друга Грановского. Над креслом в обгорелой золоченой раме висела прекрасная гравюра, изображавшая Наполеона консулом. Кетчер любил похвастаться перед гостями, что рама обгорела во время московского пожара 1812 года. Потом он принимался вспоминать, как они с Белинским несколько часов сторожили на Страстном бульваре молоденькую Кобылину, впоследствии ставшую графиней Солиас и писательницей Евгенией Тур, которая должна была бежать с Надеждиным; как тайно увозил из родительского дома венчаться невесту Герцена; как, будучи назначенным инспектором московских тюремных больниц, помогал доктору Гаазу обманывать тюремное и губернское начальство… Вдруг Николай Христофорович обрывал себя на полуслове, глубоко вздыхал и тихо жаловался:

— Кончил я переводить Шекспира, и теперь мне скучно без любимой работы.

Как-то вечером, когда гости разошлись, Николай Христофорович перешел с кресла на постель и тихо скончался.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Древнегреческое у Шекспира

Из книги От фараона Хеопса до императора Нерона. Древний мир в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

Древнегреческое у Шекспира Вопрос 3.140В комедии «Бесплодные усилия любви» мы встречаем следующий диалог:«Судья. В кого был влюблен Самсон, мой дорогой мальчик?Мальчик. В женщину, хозяин.Судья: Какого темперамента?Мальчик. Всех четырех, или трех, или двух, или одного из


Причём на на жалком, опущенном положении с "местом у параши". Нам это, конечно неприятно узнать, но это правда. Единственный раз в истории Россия оказала отпор Брит-Анской империи это Николай I – в 1854 году. И тут же лучшего царя в русской истории еврейский врач отправил на тот свет. И тут же и Аля

Из книги Обращение Адольфа Гитлера к германскому народу 22 июня 1941 года в связи с нападением на СССР автора Гитлер Адольф

Причём на на жалком, опущенном положении с "местом у параши". Нам это, конечно неприятно узнать, но это правда. Единственный раз в истории Россия оказала отпор Брит-Анской империи это Николай I – в 1854 году. И тут же лучшего царя в русской истории еврейский врач отправил на


Выдумка Шекспира

Из книги Великие тайны цивилизаций. 100 историй о загадках цивилизаций автора Мансурова Татьяна

Выдумка Шекспира В тексте исторической хроники не упоминается об Офелии, Горацио, Лаэрте. Но среди реальных персонажей, помимо Гамлета, можно узнать Гертруду, Полония, Клавдия… Но почему местом действия Шекспир выбрал Эльсинор? Ведь реальный Амлед жил совсем в другой


Баграмян Иван Христофорович

Из книги 100 великих полководцев Второй мировой автора Лубченков Юрий Николаевич

Баграмян Иван Христофорович (02.12.1897—21.09.1982) – Маршал Советского Союза (1955)Иван Христофорович Баграмян родился 2 декабря 1897 года в азербайджанском городе Елизаветполь (Гянджа) в семье рабочего-путейца. В возрасте десяти лет он поступил в железнодорожное училище и через


АЛЕКСАНДР ХРИСТОФОРОВИЧ БЕНКЕНДОРФ (1783—1844) Граф, генерал-адъютант.

Из книги 100 великих аристократов автора Лубченков Юрий Николаевич

АЛЕКСАНДР ХРИСТОФОРОВИЧ БЕНКЕНДОРФ (1783—1844) Граф, генерал-адъютант. Российский дворянский род Бенкендорфов ведет происхождение от некоего Андрея Бенкендорфа, о котором известно лишь то, что в XVI веке он переселился из Бранденбурга в Лифляндию, где принял должность


Приложение Кто скрывается под именем Шекспира? Что общего в судьбах творений «Шекспира», «Дюрера», «Меркатора», «Рафаэля»…?

Из книги О чем на самом деле писал Шекспир. [От Гамлета-Христа до короля Лира-Ивана Грозного.] автора Носовский Глеб Владимирович

Приложение Кто скрывается под именем Шекспира? Что общего в судьбах творений «Шекспира», «Дюрера», «Меркатора», «Рафаэля»…? Как мы уже сказали, для нашего исследования совершенно неважно — кто именно является автором «шекспировских» произведений. Тем не менее, мы


Гоголь Николай Васильевич (Род. в 1809 г. – ум. в 1852 г.)

Из книги История человечества. Россия автора Хорошевский Андрей Юрьевич

Гоголь Николай Васильевич (Род. в 1809 г. – ум. в 1852 г.) Великий украинский и русский писатель. «Скажу вам одно слово насчет того, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Я сам не знаю, какая у меня душа. Знаю только, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед


Родион Христофорович Баур (Боур) (1667 – 1717)

Из книги Фавориты правителей России автора Матюхина Юлия Алексеевна

Родион Христофорович Баур (Боур) (1667 – 1717) Родион Христофорович Баур – один из выдающихся военных деятелей Петровской эпохи.Баур принадлежал к семье шведских дворян, эмигрировавших в Германию. Во время Северной войны между Россией и Швецией Баур в чине ротмистра воевал


Александр Христофорович Бенкендорф (1783 – 1844)

Из книги Фавориты правителей России автора Матюхина Юлия Алексеевна

Александр Христофорович Бенкендорф (1783 – 1844) «Главнейший» жандарм России, как его окрестили неблагодарные потомки, А. Х. Бенкендорф происходил из семьи потомственных прибалтийских военных и благодаря немалым дворцовым связям родных о своей будущей карьере мог вообще не


Баграмян Иван Христофорович

Из книги Полководцы Великой Отечественной. Книга 2 автора Копылов Николай Александрович

Баграмян Иван Христофорович Сражения и победыВыдающийся советский военачальник. Маршал Советского Союза (1955), дважды Герой Советского Союза (1944 и 1977).Звания генерал-майора, а потом и генерал-лейтенанта Баграмяну были присвоены за сражения 1941 г. Проявил полководческий


Николай Васильевич Гоголь (20.03.1809 – 21.02.1852)

Из книги Знаменитые писатели автора Пернатьев Юрий Сергеевич

Николай Васильевич Гоголь (20.03.1809 – 21.02.1852) Русский писатель.Поэма (в прозе) «Мертвые души», сборники повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Миргород», «Арабески»; повести «Нос», «Коляска», «Шинель»; комедии «Ревизор», «Театральный разъезд перед началом новой