«Любимая резолюция»

«Любимая резолюция»

Приехал к В. М. в Жуковку в семнадцать ноль-ноль, тепло, дождик плюс тринадцать градусов.

Когда вошел в коридор, В. М. спускался справа по лестнице. Он в новой голубой рубахе.

— Как на губернском празднике, — говорю, поздоровавшись и расцеловавшись.

— Стараемся, — отвечает Молотов. — Кто теперь лучший из поэтов? — спрашивает он.

— Лучшие умерли, — отвечаю.

— Мартынов умер?

— Умер. Ушли Твардовский, Смеляков, Тихонов, Пастернак…

— Пастернак тоже умер?

— Умер давно.

Молотов забыл об этом. Или не уследил.

Я рассказываю ему о том, что у нас в издательстве «Советская Россия» выходит сборник «Критика 20-х годов». Один из авторов — Н. Осинский. В 1921–1923 годах он был заместителем наркома земледелия, в 1923–1924 годах полпредом в Швеции, в 1929 году работал заместителем председателя ВСНХ. Литератор, критик.

— Это его псевдоним, — говорит Молотов. — Настоящая его фамилия Оболенский. Валериан Валерианович. С аристократической такой замашкой.

— А статьи интересные писал?

— Все-таки, конечно, небезынтересные, потому что он человек культурный и начитанный. Писал в «Правде». Он правый, но с капризами.

— Оппортунист?

— Оппортунист. Он о себе был очень высокого мнения. Старался — не получалось. А так — не нашел себе дороги.

— Вы знали его?

— Довольно хорошо, да.

— Я и подумал, раз он такие посты занимал, значит, вы должны его знать.

— Да, да. Он придерживался демократического централизма, как тогда говорили. Теперь это неизвестно. Московские большевики входили туда.

— А как он закончил жизнь? Настораживает год смерти — 1938-й. Не попал ли он?

— Возможно. Я не знал. Он был в демократическом централизме — неизвестно вам про это? Корчил из себя много. Оболенский. Из дворян, конечно.

— Год смерти — 1938, — повторяю я.

— Наверно, он был арестован. Он с Бухариным был связан. Не всегда удачно поступал. Он неудачник…

— Мне кое-кто говорит: ты лучше спроси у Молотова о его любимой резолюции 1937 года в верхнем углу листка: «Расстрелять»… Я не знаю, была ли такая резолюция?

— Конечно, были допущены ошибки серьезные, — отвечает Молотов. — Но я считаю, что это было необходимо. Это, я считаю, неизбежность.

— Но вам давали эти списки, вы подписывали?

— Да, давали.

— Наверно, крупных лиц?

— Большей частью такие, конечно. Был период, когда пошли такие оппозиционеры, как Троцкий, Зиновьев, Каменев, вот такого направления. Бухарин, Рыков, Томский… Много лет члены Политбюро. Ну, может, не много лет, но все-таки порядочное количество лет, и они имели влияние, у них были сторонники.