Маршал Ворошилов и маршал Тухачевский

Маршал Ворошилов и маршал Тухачевский

Между Сталиным и Ворошиловым в двадцатые годы сложились отношения, которые можно назвать дружескими. Если бы, конечно, Сталин умел и хотел дружить…

В марте 1929 года нарком по военным и морским делам Климент Ефремович Ворошилов выступал в Ленинграде на областной партийной конференции, где говорил и о «правом уклоне», и о международном положении. На ближайшем заседании политбюро Сталин написал Ворошилову шутливую записку:

«Мировой вождь, едри его мать. Читал твой доклад — попало всем, мать их туды».

Смущенный Ворошилов написал:

«Ты лучше скажи, провалился на все сто процентов или только на семьдесят пять. Я своим докладом замучил ленинградцев, и в другой раз они уж меня не позовут докладывать».

Сталин одобрил товарища:

«Хороший, принципиальный доклад. Всем гуверам, чемберленам и бухариным попало по заднице».

Климент Ефремович сыграл ключевую роль в создании мифа о выдающейся роли Сталина в Гражданской войне. Еще было живо поколение, которое помнило, сколь скромной была роль вождя в войне, и Ворошилов первым решился переписать историю.

1 мая 1937 года, после военного парада на Красной площади, Ворошилов по традиции устроил у себя большой обед. Пришли члены политбюро и высшие командиры Красной армии. За обедом Сталин пообещал, что враги в армии скоро будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, и провозгласил тост:

— За тех, кто, оставаясь верным партии, достойно займет свое место за славным столом в октябрьскую годовщину!

Слова эти прозвучали зловеще. Далеко не всем, кто в тот день был в гостях у наркома, удалось остаться на свободе и через полгода отметить двадцатилетие Великого Октября…

Собственно, в мае 1937 года и началась большая чистка Красной армии. Для начала расстреляли самого крупного военного деятеля страны, который по праву должен был бы занимать пост наркома обороны, — маршала Михаила Николаевича Тухачевского, а с ним еще несколько крупных военачальников.

Фамилия Тухачевского замелькала в делах госбезопасности задолго до его расстрела. С конца двадцатых годов Михаил Николаевич воспринимался как неформальный лидер военной элиты. В первый раз Тухачевского военная контрразведка предложила арестовать еще в 1930 году. Чекисты всегда пытались влиять на положение дел в армии, часто влезали в чисто военные вопросы, которые не очень понимали, обвиняли профессионалов во вредительстве и преступных намерениях. Не только в 1937–1938 годах, а на протяжении всей своей истории особые отделы конструировали липовые дела.

Характерно недоверие руководителей государства к собственной армии. Военных постоянно подозревали в готовности перейти на сторону некоего врага. Особые отделы опутали соединения, части и подразделения вооруженных сил сетью негласных осведомителей. Особисты информировали свое начальство не только о ходе боевой подготовки и учебы, но и о настроениях бойцов и командиров; в первую очередь их интересовали политические взгляды и жизненные устремления командного состава.

Уловив специфический интерес особистов, осведомители запоминали каждое сомнительное словечко своего командира. В результате накапливался компрометирующий материал, который в любой момент можно было пустить в ход.

Как стратег Тухачевский был на голову выше своих боевых товарищей. Он был широко образованным человеком и говорил:

— Военный не может быть невеждой в политике, истории, философии. Неплохо, чтобы он был также сведущ в литературе, музыке, других видах искусства.

Маршала отличало честолюбие. Он хотел быть первым, лучшим. Жаждал славы и побед, званий и отличий. Его называли молодым Бонапартом. Может быть, он видел себя диктатором Советской России и опасения Сталина не напрасны?

В руководстве Красной армии действительно существовали две группировки.

Главные поклонники вождя — Ворошилов, Егоров, Буденный, Блюхер — собирались воевать так, как воевали в Гражданскую: шашкой и винтовкой. Ни в коем случае не соглашались сменить коня на танк.

В противоположность бывшим командирам Первой конной Тухачевский, заместитель наркома обороны Ян Борисович Гамарник, командующий войсками Киевского военного округа командарм 1 — го ранга Иона Эммануилович Якир и командующий войсками Белорусского военного округа командарм 1-го ранга Иероним Петрович Уборевич следили за современной военной мыслью. Они были сторонниками внедрения новой боевой техники, танков, авиации, создания крупных моторизованных и воздушно-десантных частей.

Спор двух групп не носил политического характера. Это была скорее профессиональная дискуссия.

Маршал Жуков говорил позднее писателю Константину Михайловичу Симонову:

— Тухачевский был эрудирован в вопросах военной стратегии. У него был глубокий, спокойный, аналитический ум. А Ворошилов был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьезно. Практически значительная часть работы в наркомате лежала на Тухачевском.

Судя по всем имеющимся документам, Тухачевский был чужд политики. Свои планы он связывал с чисто военной карьерой. Наркомом он хотел быть, главой страны — нет. Но Сталин серьезно отнесся к желанию Тухачевского и других сместить Ворошилова. Если сейчас маршалы и генералы хотят сместить назначенного им наркома, то в следующий раз они пожелают сменить самого генерального секретаря. Как им доверять? А ведь вся чистка 1937–1938 годов была нацелена на уничтожение «сомнительных» людей.

Мог ли в такой ситуации уцелеть маршал Тухачевский, а с ним и большая группа высших командиров Красной армии? Раз Сталин решил, что Тухачевский готовит заговор, то задача следователей — найти правдоподобное обоснование и выбить из обвиняемых признания. Впрочем, само предположение о том, что машина репрессий нуждалась в доказательствах, свидетельствует о непонимании сталинского менталитета. Армия не могла избежать судьбы, уже постигшей все общество…

1 июня 1937 года Высший военный совет заседал в Свердловском зале Кремля. К военным приехали члены политбюро. Нарком Ворошилов зачитал обширный доклад «О раскрытом органами НКВД контрреволюционном заговоре в РККА». Как мог нарком поверить, что люди, которых он знал по двадцать лет, с которыми вместе воевал, с которыми сидел за одним столом, — на самом деле шпионы и предатели? У Ворошилова были все основания радоваться устранению из армии Тухачевского, Якира и других военачальников:

— В прошлом году, в мае месяце, у меня на квартире Тухачевский бросил обвинение мне и Буденному в присутствии товарищей Сталина, Молотова и многих других в том, что я якобы группирую вокруг себя небольшую кучку людей, с ними веду, направляю всю политику и так далее.

Ворошилов легко убедил себя в том, что арестованные — враги не только советского государства, но и его личные. Из его доклада следовало, что все проблемы армии — плохая подготовка, аварии, гибель военнослужащих — результат подрывной деятельности врагов народа. Это снимало с политического и военного руководства страны всю ответственность за положение дел в армии.

В июле 1937 года Ежов представил Сталину список на 138 высших командиров с предложением пустить их по первой категории — то есть расстрелять. Сталин список утвердил. Примерно за полтора года Сталин подписал 362 подобных списка — каждый назывался так: «Список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР». Там сразу указывался и приговор. В общей сложности в них перечислено больше сорока четырех тысяч фамилий.

Иначе говоря, практически каждый день Сталин утверждал один расстрельный список. Причем читал он их внимательно, вносил исправления. Работал напряженно… Такого планомерного уничтожения собственного офицерского корпуса история не знает. Уничтожили почти всех высших командиров и половину командиров среднего звена… 29 ноября 1938 года на заседании военного совета при наркоме обороны Климент Ефремович Ворошилов подвел итоги кампании репрессий в Красной армии:

— Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше четырех десятков тысяч человек. Это цифра внушительная. Но именно потому, что мы так безжалостно расправлялись, мы можем теперь с уверенностью сказать, что наши ряды крепки и что РККА сейчас имеет свой до конца преданный командный и политический состав.

На самом деле репрессии в армии продолжались. Последних крупных командиров расстреляли осенью сорок первого, когда немецкие войска уже подошли к Москве. Сталин предпочел уничтожить военачальников, которых так не хватало на фронте… Своих боялся больше, чем немцев?

А вот почему в тридцатые годы обвиняемые признавались в самых невероятных преступлениях — этот вопрос многих ставит в тупик.

Показания часто в буквальном смысле выбивали. Арестованные не выдерживали пыток, даже такие крепкие, как бывший балтийский матрос Павел Ефимович Дыбенко или маршал Василий Константинович Блюхер, который умер в камере от избиений.

В 1937-м и в 1938-м избивали особенно жестоко. Это потом, в пятидесятые годы, когда началась реабилитация, подтвердили бывшие работники НКВД, которых вызывали в Комитет партийного контроля. Следователь писал протокол допроса так, как ему было нужно. Потом заставлял арестованного его подписать. Если отказывался, били.

На процессе по делу бывшего начальника СМЕРШ и министра госбезопасности Виктора Семеновича Абакумова в декабре 1954 года генеральный прокурор СССР Роман Андреевич Руденко сказал:

— Я не хочу расшифровывать некоторые формы пыток с тем, чтобы не унижать достоинство тех лиц, к которым они применялись, которые остались живы и присутствуют на процессе.

Руденко, пишет бывший председатель Верховного суда СССР Владимир Иванович Теребилов, «видимо, имел в виду случаи, когда, например, допрашиваемого раздевали и сажали на ножку перевернутой табуретки с тем, чтобы она попала в прямую кишку…»

А когда не били и не пытали?

Начальник государственной тайной полиции (гестапо) в нацистской Германии группенфюрер СС Генрих Мюллер восхищался методами НКВД, говорил, что хотел бы знать, каким образом чекистам удалось заставить маршала Тухачевского сказать, что он работал на немецкую разведку. Наверное, с завистью повторял Мюллер, у русских есть какие-то наркотики, которые даже маршалов делают безвольными. И американская разведка тоже подозревала, что советские ученые научились контролировать поведение людей с помощью неизвестных наркотических препаратов и гипноза. Почти четверть века ЦРУ вело исследования на эту тему, но безуспешно.

Ответы следует искать не в химических лабораториях.

Многочасовые допросы, бессонные ночи, угрозы арестовать членов семьи действовали значительно сильнее, чем мистические психотропные средства…

Почему никто из командиров Красной армии не сопротивлялся и вообще даже не попытался спастись? Почему они позволяли себя арестовать? Они же видели, что происходит и как расправляются с их боевыми товарищами, сослуживцами. У них было оружие. В их личной смелости нет оснований сомневаться. Они свою храбрость доказали на фронте. И, тем не менее, они все безропотно позволили себя уничтожить.

«Как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый оперативник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым, — писал в своей эпопее «Архипелаг ГУЛАГ» Александр Исаевич Солженицын. — Если бы во времена массовых посадок, например, в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса… а поняли бы, что терять им нечего, и в своих передних бодро бы делали засады по несколько человек… Органы быстро бы недосчитались сотрудников… и несмотря на всю жажду Сталина — остановилась бы проклятая машина!

Если бы… если бы… Мы просто заслужили все дальнейшее».

Писатель Лев Разгон, сам отсидевший, высказал свое предположение:

«Почему офицеры дали себя убить, не делая никакой попытки сопротивляться, просто убежать, элементарно спасти свою жизнь? Я думаю, они не то что верили в хороший исход, они действительно считали, что сумеют высказаться, спросить, понять… На что-то они надеялись — на логику, на элементарную логику — что нет необходимости их убивать».

Не всех пытали. С высокопоставленными арестованными велись особые беседы. Им объясняли, что надо помогать следствию, тогда появится шанс на снисхождение: если сознаешься и обо всем расскажешь, жизнь сохранят…

Ни один из военачальников не верил, что ни в чем не повинных людей могут расстрелять. Нормальному человеку это же в голову не придет. Они искали какого-то объяснения происходящему и, видимо, приходили к выводу, что Сталину в силу высших государственных интересов понадобился показательный процесс над военными. В таком случае нужно выполнить его волю и все вытерпеть. Потом, вероятно, их помилуют и даже вернут на военную службу. Они же нужны армии!

Недавний заместитель наркома внутренних дел Георгий Евгеньевич Прокофьев отказался подписать показания, сочиненные следователем. На допрос пришел Ежов. Прокофьев по привычке вскочил и вытянулся перед наркомом в струнку.

Ежов по-свойски сказал ему:

— Надо дать показания.

Бывший заместитель наркома щелкнул каблуками:

— Так точно!

И подписал, поверив, что Ежов его помилует.

Долго отказывался давать нужные показания бывший начальник особого отдела комиссар госбезопасности 2-го ранга Марк Исаевич Гай.

— Что же еще сделать, давайте набьем Гаю морду, — распорядился его сменщик.

Его привели на допрос. Следователь задал какой-то вопрос и, прежде чем Гай ответил, врезал ему по лицу. Но побои не помогли. Тогда с Гаем опять-таки встретился сам Ежов, сказал:

— Пощажу.

Гай поверил и все подписал.

Николай Иванович обоих обманул: расстреляли и Прокофьева, и Гая.

Командиры Красной армии обращались за помощью к Ворошилову. Ему писали родственники арестованных. Иногда они сами — из тюрем и лагерей. Некоторым удавалось сообщить, что их подвергают пыткам, они напоминали о совместной службе, просили помочь, выручить из беды.

Нарком, в буквальном смысле переступая через своих боевых товарищей, отверг просьбы о помощи, которые исходили от людей, которых он прекрасно знал. Не пожелал за них вступиться. Ворошилов подписал сто восемьдесят шесть списков на расстрел восемнадцати тысяч четырехсот семидесяти четырех человек. Нарком собственными руками уничтожал Красную армию.

Климент Ефремович не был патологически жестоким человеком, как Ежов или Берия, или тупым служакой, как его заместитель по кадрам Ефим Афанасьевич Щаденко. Но и его система воспитала в полном неуважении к человеческой жизни.

Николай Иванович Бухарин дружил с Ворошиловым. Накануне ареста Бухарин послал Ворошилову письмо: «Знай, Клим, что я ни к каким преступлениям не причастен». Ворошилов, боясь, что его заподозрят в особо теплых отношениях с врагом народа, тут же ответил: «Прошу ко мне больше не обращаться. Виновны Вы или нет, покажет следствие».

Теперь некоторые историки говорят: вот и правильно, что до войны сменили высший командный состав армии, пришли новые, молодые командиры, которые и смогли победить врага.

Прежде всего вызывает омерзение моральный аспект этого утверждения — уверенность в том, что убийство невинных людей вообще может быть полезным.

Но справедливо ли утверждение, что репрессированные командиры были глубоко отсталыми в военном отношении людьми, проку от них в сорок первом было бы немного?

Конечно, пострадали разные люди. Однако наиболее отсталая часть генералитета как раз благополучно пережила эпоху массового террора. Ворошилов, Буденный, Тимошенко, Кулик, Щаденко остались на своих постах или даже получили повышение. Но дело еще и в том, что массовое уничтожение командного состава подорвало обороноспособность армии, разрушило сами основы существования вооруженных сил.

Состояние армии в тридцатые годы и так нельзя было назвать блестящим. Об этом свидетельствуют рассекреченные материалы особых отделов. Во время призыва крестьянская молодежь громила торгующие вином магазины, рынки, захватывала поезда, на которых призывников везли к месту службы. Выпив, новобранцы кричали: «Послужим царю-батюшке!», «Долой коммунистов!» Происходили настоящие побоища между деревенскими и городскими призывниками. Милиция не могла справиться, вызывали пожарных, которые водой из брандспойтов разгоняли дерущихся.

Документы органов госбезопасности рисуют малопривлекательную картину армейской жизни тех лет. Особые отделы сообщали о недовольстве красноармейцев из-за грубого обращения с ними командного состава, прямого мордобития, а также отсутствия обмундирования, белья, обуви (иногда выдавалась обувь с картонной подметкой).

Красноармейцы жаловались на недоброкачественность продуктов, особенно мясных, и хлеба. «В Западном военном округе, — докладывали чекисты, — выдавалась солонина, которая была засолена с кишками и калом и издавала отвратительный запах. Во многих частях выдавался сырой хлеб с примесью песка, суррогатов, а часто и мусора».

Бичом командного состава армии стало поголовное пьянство. Причем политруки и комиссары составляли командирам компанию — пили вместе, чтобы некому было доложить начальству. Но действовала осведомительная сеть особых отделов.

«Пьянство в частях прогрессирует и становится характерным для быта комсостава армии в мирной обстановке, — докладывали особисты в Москву. — Во многих случаях оно сопровождается дебоширством и пьяным разгулом в ресторанах, вплоть до уличной стрельбы. В некоторых частях пьянство подрывает всякий авторитет комсостава и представляет серьезную опасность…

Отношение комсостава к своим обязанностям халатное. Командиры по несколько дней не посещают занятий и оторваны от красноармейской массы. Местами комсостав представляет касту, совершенно чуждую интересам красноармейцев…

Упадочность настроения среди политработников армии особенно наблюдается в частях Кавказской армии, где за последнее время участились случаи самоубийства. Из анонимной анкеты, проведенной партколлегией 3-й дивизии, выяснилось, что до тридцати процентов коммунистов дивизии думают или думали о самоубийстве как о выходе из тяжелого своего положения…

В Приволжском военном округе помощник командира роты в пьяном угаре разделся сам и раздел проститутку, с которой начал плясать русского. Остальные подняли стрельбу из револьверов, подняв много шума…

В Уральском военном округе попойки носили характер оргии, где некоторые жены комсостава танцевали чуть ли не нагими. Была попойка специально женская, на которой присутствовали все жены комсостава 20-го полка. Попойка продолжалась танцами, дебошами, руганью, и дошло до того, что случайно попавший командир был повален на пол, были спущены брюки, и ему стоило много трудов вырваться оттуда неизнасилованным».

И эта неустроенность армейской жизни подверглась такому невыносимому испытанию, как массовые репрессии командного состава.

Лишь немногие били тревогу. Комкор Николай Владимирович Куйбышев, приняв в разгар большого террора под командование Закавказский военный округ, честно сообщил о бедственном положении войск:

— Округ обескровлен. Этим объясняются итоги проверки боевой подготовки войск округа. При инспекторской проверке в 1937 году округ получил неудовлетворительную оценку. Тремя дивизиями в округе командовали капитаны… Армянской дивизией командует капитан, который командовал до этого батареей.

Ворошилов раздраженно спросил:

— Зачем же вы его назначили?

— Я заверяю, товарищ народный комиссар, что лучшего не нашли. У нас командует Азербайджанской дивизией майор. Он до этого времени не командовал ни полком, ни батальоном, а в течение последних шести лет является преподавателем военного училища… Многие командиры командовать не умеют, хотя мы выдвинули лучшее, что у нас было…

Уровень боевой подготовки в 1939 году по сравнению с 1936 годом резко упал. Ухудшилась дисциплина, командиры были растеряны, не могли навести порядок. Самым слабым местом оказалось моральное состояние армии. Репрессии и раскулачивание (а красноармейцы были в основном крестьянскими детьми) подорвали моральный дух Рабоче-крестьянской Красной армии. Видя, с каким подозрением власть относится к офицерам, и рядовые красноармейцы переставали подчиняться своим командирам: кто нами командует? А вдруг они тоже враги народа? Военные потеряли уверенность в себе. Никто не был застрахован от увольнения и ареста. Увеличилось число самоубийств, катастроф и аварий.

В 1940 году создали сорок с лишним новых военных училищ, вдвое увеличили количество слушателей академий — надо было пополнить комплект командиров. Но чистка Красной армии в первую очередь ударила по преподавательскому составу военных учебных заведений, по военной интеллигенции. Репрессировали примерно три тысячи военных преподавателей. Некому стало готовить молодых командиров.

Репрессии губительно сказались и на военной промышленности. За решетку отправляли опытных рабочих оборонных заводов. На Урале, где концентрировалась военная промышленность, треть расстрелянных в годы большого террора были рабочими тяжелой промышленности. Сверхурочный труд оставшихся на свободе привел к резкому росту травматизма и брака. На некоторых военных заводах две трети продукции оказывались бракованными…

Главный редактор «Военно-исторического журнала» генерал-лейтенант Николай Григорьевич Павленко однажды спросил Ворошилова, не сожалел ли Сталин о гибели стольких выдающихся полководцев в годы репрессий.

Маршал неохотно ответил:

— Сталин не столько сожалел об их гибели, сколько стремился возложить ответственность за этот тяжкий грех на одного меня. Конечно, я с этим согласиться не мог и всегда отбивался.

Зять Хрущева, известный журналист Алексей Иванович Аджубей, вспоминал:

«Летом 1958 или 1959 года на дачу в Крыму, где отдыхал Хрущев, приехал Ворошилов. Он выпил горилки с перцем, лицо его побагровело. Он положил руку на плечо Хрущеву, склонил к нему голову и жалостливым, просительным тоном сказал:

— Никита, не надо больше крови».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Похожие главы из других книг:

Первый маршал

Из книги автора

Первый маршал Как вы, вероятно, уже догадались, запланированный поход 1 -й танковой дивизии к берегам Ботнического залива так и не состоялся. Помешали немцы. 29 июня 1941 г. с территории оккупированной Норвегии перешел в наступление на Мурманск отдельный горно-егерский


Абстрактный маршал

Из книги автора

Абстрактный маршал Действия М. Тухачевского на посту замнаркома по вооружению вызвали настолько тяжёлые последствия для Красной Армии, причём, последствия, длившиеся вплоть до окончания войны, что его следует характеризовать только за это либо отъявленным мерзавцем и


Маршал Тимошенко

Из книги автора

Маршал Тимошенко В то время как немецкая группа армий «Центр» пыталась взять Москву, группа армий «Юг» наступала южнее, нацеливая свою 1-ю танковую армию Клейста через Ростов-на-Дону на Кавказ.От Западного фронта, который прикрывал Москву и которым командовал Жуков, на юг


Клятый маршал

Из книги автора

Клятый маршал Вы помните, что Сталин, характеризуя Жукова, сказал: "У Жукова есть недостатки, некоторые его свойства не любили на фронте…" Что это за свойства?На первый взгляд, напрашиваются легендарные грубость, жестокость и хамство Жукова. Может быть и это, но я не думаю,


Маршал

Из книги автора

Маршал Теперь о книге Ю. Пилсудского. Она в некотором смысле мемуарна, а мемуарам надо верить очень осторожно, и Пилсудский в этом смысле если и исключение, то не очень большое.О некоторых вещах он умалчивает по понятным и веским обстоятельствам – было ясно, что война


Абстрактный маршал

Из книги автора

Абстрактный маршал Действия М. Тухачевского на посту замнаркома по вооружению вызвали настолько тяжелые последствия для Красной Армии, причем последствия, длившиеся вплоть до окончания войны, что его следует характеризовать только за это либо отъявленным мерзавцем и


Маршал Тимошенко

Из книги автора

Маршал Тимошенко В то время как немецкая группа армий «Центр» пыталась взять Москву, группа армий «Юг» наступала южнее, нацеливая свою 1-ю танковую армию Клейста через Ростов-на-Дону на Кавказ.От Западного фронта, который прикрывал Москву и которым командовал Жуков, на юг


Клятый маршал

Из книги автора

Клятый маршал Вы помните, что Сталин, характеризуя Жукова, сказал: «У Жукова есть недостатки, некоторые его свойства не любили на фронте…» Что это за свойства?На первый взгляд напрашиваются легендарные грубость, жестокость и хамство Жукова. Может быть и это, но я не думаю,


Миф № 14. Любимцы Сталина Ворошилов и Будённый были против создания и развития танковых войск и вообще модернизации РККА, как это планировал Тухачевский. Они считали, что конница все может решить, отметали любые полезные стратегические новшества, которые пытался внедрить в практику РККА Тухачевский

Из книги автора

Миф № 14. Любимцы Сталина Ворошилов и Будённый были против создания и развития танковых войск и вообще модернизации РККА, как это планировал Тухачевский. Они считали, что конница все может решить, отметали любые полезные стратегические новшества, которые пытался


Миф № 43. Маршал Советского Союза, Четырежды Герой Советского Союза Георгий Константинович Жуков самый победоносный маршал в годы войны

Из книги автора

Миф № 43. Маршал Советского Союза, Четырежды Герой Советского Союза Георгий Константинович Жуков самый победоносный маршал в годы войны Это самый короткий миф, но, несмотря на это — ввиду его особой историко-политической значимости, в том числе и для массового


Глава 4 Мешал ли Гитлеру маршал Тухачевский?

Из книги автора

Глава 4 Мешал ли Гитлеру маршал Тухачевский? Это один из выдающихся талантов Красной армии. Известно, что он является коммунистом исключительно по соображениям карьеры. Полковник германской армии X. фон Миттельбергер 1Как вспоминал руководитель политической разведки


КРАСНЫЙ МАРШАЛ ВОРОШИЛОВ

Из книги автора

КРАСНЫЙ МАРШАЛ ВОРОШИЛОВ Человек и легенда Как политическая личность Климент Ефремович Ворошилов значительно уступал многим другим деятелям из окружения Сталина по своему влиянию, но столь же заметно превосходил их по своей легенде. Ворошилов не обладал умом,


Мичман Алексеев и маршал Тухачевский

Из книги автора

Мичман Алексеев и маршал Тухачевский Николай Николаевич Алексеев, заместитель главного редактора газеты «Возрождение», бывший мичман Гвардейского экипажа, принимавший участие в Гражданской войне с самого ее начала в составе Добровольческой армии, уехал из Советской


Маршал Егоров

Из книги автора

Маршал Егоров По замыслу руководства НКВД после расстрела Тухачевского обезглавленный, но якобы так и не разгромленный до конца и не выкорчеванный заговор в Красной Армии должен принять другой крупный военный деятель. Желательно из Маршалов Советского Союза, которых


Первый маршал

Из книги автора

Первый маршал Еще одной фигурой первой величины в революционном пантеоне Донбасса является сын железнодорожника из села Верхнее (ныне город Лисичанск) Бахмутского уезда Климент Ефремович Ворошилов. Семья Ворошиловых жила настолько бедно, что с семи лет будущий маршал